Теория любви

Если сдерживать в себе что-то достаточно долго, то в один момент можно просто взорваться. Чувства остаются без контроля, давая эмоциям выйти в чистом виде. Без фальши и лжи. Особенно самому себе. Хёнджин понял давно: обманывать других достаточно просто. Скрывать все свои чувства, желания, недостатки. Показывать только хорошее и отточенное годами до совершенства. Высшие баллы на экзаменах, прекрасные результаты в спорте. Лучшие спутницы и отличные партии для будущей жизни, по мнению родителей Хвана. — Ты должен во всём быть идеальным, — с детства повторяла его мама. И спустя время он и не заметил, как стал обманывать не только других, но и самого себя. Внутри образовалась дыра. Он чувствовал себя бесконечно одиноким в скоплении людей, окружающих его. Улыбки девушек не вызывали в нём эмоционального отклика. Хёнджин сначала думал, что проблема в них, поэтому не встречался ни с одной из них дольше недели. «Ты такой же холодный внутри, как и красивый снаружи». Они всегда уходили первыми, не выдерживая бесконечного безразличия, а дыра внутри груди Хвана с каждым разом росла, засасывая в себя всё хорошее и оставляя только холод и прогрессирующее чувство одиночества и собственной ненужности. Ведь оказалось, что проблема была не в девушках. Проблема каждый раз была в самом Хёнджине. Обманывать себя оказалось ещё легче, чем других. На каждое «но» находилась причина или отговорка, в которую можно было без труда поверить. С Феликсом было хорошо. Легко, тепло, уютно. Он не притворялся, не старался понравиться. С ним даже молчать было приятно. А улыбался он так, что каждый раз неизменно хотелось подарить ему улыбку в ответ. «Он друг. Мой лучший друг. Моя поддержка и опора. Мой лучик солнца во тьме», — раз за разом повторял себе Хван. Друг. Просто друг. Одно слово, четыре буквы. Просто красивый друг, которого нравится держать за руку, когда плохо. Просто друг, рядом с которым на душе сразу становится спокойно. Обнимая которого можно уснуть от одного лишь чувства бесконечного комфорта и теплоты. И чем больше становилась дыра внутри, тем сильнее его тянуло к Феликсу. Некоторые мысли пугали. О них Хёнджин предпочитал не вспоминать, зарывая отдельные отрывки где-то глубоко в себе. И с каждым новым днём цифры на обратном таймере внутри груди Хвана отсчитывали время до «взрыва». Но жизнь решила не дожидаться, пока число на таймере дойдёт до нуля, и подкинула детонатор — сообщение от Минхо: кошачий отец: как долго ты собираешься притворяться? хённи: о чём ты? кошачий отец: всё ты понял хённи: если тебе хочется пошутить, найди кого-нибудь другого хённи: я занят кошачий отец: дай угадаю кошачий отец: очередное «свидание»? кошачий отец: а знаешь, у кого сейчас тоже свидание? хённи: не интересует кошачий отец: у феликса хённи: не смешно кошачий отец: а ты проверь ;) Щелчок. Таймер внутри вдруг обнулился. Хёнджин подорвался с места, игнорируя свою спутницу на вечер, и выбежал из уютного тёплого кафе под проливной дождь на улицу. Его футболка вмиг стала мокрой, но это не отрезвило его. Он нёсся вперёд, перебегая дорогу на красный, в последний момент проскользнул перед машиной и почти задыхался от нехватки воздуха в лёгких. В голове было пусто, в ушах стоял гул, а сердце билось быстро-быстро. Он не думал ни о чём, а его тело двигалось на чистых инстинктах. Маска, которую он так долго носил на своём лице, треснула пополам, обнажив его настоящие чувства. Первое, что он увидел в квартире, — обнажённая спина какого-то здорового парня. Он стоял на коленях в однозначной позе, а на столешнице над ним сидел Феликс в одной длинной футболке и с голыми ногами. Ли кусал губы и вплетал пальцы в шевелюру незнакомца, притягивая того ближе к своей промежности. Застав такую пикантную сцену, Хёнджин застыл на месте. Его лицо окаменело. Обычно, когда приятели застают друг друга в провокационных ситуациях, они начинают смущаться или же смеяться во весь голос, припоминая потом этот эпизод до конца своих дней. Но на лице Хвана не было ни намёка на веселье. Его взгляд был ледяным. С волос на пол скатывались крупные капли. Он вымок до нитки, а его руки мелко дрожали то ли от холода, то ли от злости. Перед Хваном был другой человек, без привычной яркой улыбки на лице. Он красиво закусывал губы, выдыхал тихо и изгибался так, что взгляда не оторвать. Хёнджина будто осенило. Феликс был не просто другом, с которым хорошо. Феликс был чертовски сексуальным и красивым. Его хотелось коснуться, провести носом по шее, вдохнуть его природный запах, поцеловать за ухом, обнять за талию, прижать к себе, попробовать на вкус его губы... Перед глазами словно всё прояснилось. Все мысли, которые он с трудом прятал от самого себя, вырвались наружу, будто фонтан из эмоций, такой яркий, что виски сдавило болью. Заболела голова. Ярость пышным пламенем разгорелась в груди Хёнджина. Перед глазами всё снова стало мутно, голова отключилась, и тело задвигалось само, на чистых инстинктах. Хван рванул вперёд и случайно задел рукой вазу на кухонном столе. Та словно в замедленной съёмке приземлилась на пол и разлетелась на несколько больших осколков. Хёнджину на долю секунды показалось, будто что-то и правда разбилось, только у него внутри. Словно стеклянная оболочка, сковывающая его сердце, пошла трещинами, а в груди снова стало горячо. Феликс и незнакомец встрепенулись. Парень, которого Хван видел впервые, быстро поднялся на ноги и загородил собой Ликса. Звук разбивающейся вазы не остановил Хёнджина, скорее наоборот. — Ты блять кто, — только и успел произнести незнакомец перед тем, как Хван впечатал кулак в его скулу. Стало на секунду легче. Пока он не увидел Феликса. Такого Феликса. С красными влажными губами, с задранной майкой и свежими отметинами от поцелуев на бёдрах и шее. — Хёнджин! — выкрикнул Ли. Ответный удар попал прямо в солнечное сплетение, выбив из лёгких весь воздух. Бег забрал все силы, поэтому Хван, задыхаясь, на чистом адреналине заблокировал ещё один летящий в себя кулак и ударил в ответ ещё раз. Сердце стучало в груди быстро-быстро, отбивая в голове ритмичное «бей, бей, бей». — Прекратите! — кричал Феликс. Его голос доносился откуда-то издалека. Перед глазами плыло. Прямо в лицо прилетел кулак. Во рту почувствовался привкус крови. Хван большим пальцем провёл по разбитой губе и нехорошо усмехнулся. Он уже замахнулся для следующего удара, но перед ним возник Феликс, а кулак опустился сам по себе. — Перестаньте, блядь! — Ликс встал между ними, не давая возможности сцепиться. — Чувак, я не знал, что у него уже есть парень, — тяжело дыша, прохрипел Бан, обращаясь к Хёнджину. — Он не мой парень, — быстро перебил его Феликс, переводя взгляд на Хвана, — какого хуя, Джинни? Вопрос подействовал отрезвляюще. Хёнджин вздохнул, чтобы что-то ответить, но мысли в голове не складывались в полноценное предложение, поэтому ему пришлось просто промолчать. Он совсем другим взглядом осмотрел сначала Криса, а потом Феликса. Они ждали его ответа, и если незнакомец смотрел на него, как на полного психа, то Феликс бросал на него взволнованный взгляд и поджимал губы, будто ему больно на физическом уровне. В голове гудело. Тело не чувствовалось своим, как перед потерей сознания. Его лёгкие горели после эмоционального взрыва и драки. Он отвернул взгляд в сторону и наткнулся на ещё одного человека в зеркале. В мокрой одежде, с дрожащими руками, разбитым лицом и совершенно безумными глазами. А когда Хёнджин узнал в отражении себя, стало совсем страшно.