Теория любви

«Всего раз» — понятие растяжимое… На несколько дней. Впереди было два заслуженных выходных (по субботам не было пар), где-то на горизонте маячила сессия, а единственное, что волновало Феликса — это губы Хвана у него на шее и ладони на заднице. Хёнджин был его кокаином. Было охуительно хорошо здесь и сейчас. Прикосновения возносили до небес. Горячий шепот, брошенные вскользь фразы, обращения — всё это обжигало изнутри. Возбуждало. А всё, что дальше, не имело значения. — Сожми меня ещё, детка, — шептал он, удерживая задницу Ликса в ладонях, — медленнее, вот так, насаживайся сам, умница. У Феликса поясница ныла, но он послушно прогибался ещё, подставляя задницу под проникновения. Хёнджину нравилось «по-собачьи». Он ставил Ликса на колени, сводил их вместе и вжимал лицом в кровать. Феликс задыхался от собственных всхлипов, балансируя между очень медленными и глубокими толчками, когда буквально чувствуешь каждый сантиметр и крупную головку, и очень быстрыми и резкими, от которых голова кружилась и пальцы на ногах поджимались. Хван вдалбливал его в кровать, как в последний раз, не сдерживаясь. Ему нравилось кончать внутрь. Он мягко дёргался, замирал, а Феликс чувствовал, как что-то горячее наполняет его. У Ли от ощущений ноги дрожали и хотелось позорно скулить. Он чувствовал себя грязным: задница в сперме, кожа, покрытая потом, и влажное от слёз лицо. И ему было так охуительно хорошо от этого, что кончал, не прикасаясь к себе. — Покажи мне, как она вытекает из тебя, — просил его Хван. А Феликс опирался на щеку и плечо, раздвигал ладонями ягодицы и ощущал, как сперма медленно стекала по мошонке и ногам вниз. — Хороший мальчик, — хвалил его Хёнджин. От похвалы низ живота вновь стягивало чем-то горячим. Два дня чистого безумия. За окном день сменялся ночью, а темень — рассветом. Желудок жалостливо урчал от голода. Конечности почти не слушались от усталости. У них хватало сил добраться до ванной комнаты и обратно. Иногда Феликс отключался на какое-то время, пока Хван принимал душ, смывая с себя пот и смазку. А потом всё по новой. Словно их тянуло друг к другу магнитом. Хёнджин ласкал его грудь, мягко сжимая пальцами соски, водил ладонями по животу и почти не касался члена. Как будто специально избегал или боялся коснуться. — Тебе не нравится? — спросил его Феликс, когда оба лежали на боку, друг к другу лицом, уже чистые, голые и уставшие. За окном солнце просыпалось и постепенно заливало комнату ярким светом. — У меня на тебя стоит, — мягко усмехнулся Хван, — просто… я привык, что обычно во время секса только у меня есть член. — Коснись меня, — прошептал ему Феликс, — тебе понравится. — А если нет? — Тогда я покажу тебе, как сильно мне нравится твой член у меня во рту, — лениво улыбнулся ему Феликс, подперев голову рукой. Хёнджин бросил взгляд туда, вниз. Член Ликса был в полувозбужденном состоянии, светлая бежевая головка была крупнее, чем у него. Хван шумно сглотнул. — А если понравится? — Тогда ты отсосёшь у меня, — бросил Феликс и задержал взгляд на пухлых губах Хёнджина. — У тебя еще остались силы, Ли? — А ты проверь, Хван, — хищно улыбнулся ему Ликс и притянул руку друга к своему паху. Ладонь Хёнджина накрыла его тёплую плоть. Та стала твердеть у него в руке и увеличиваться в длине. Хван легко, на пробу, обхватил член в кулак и погладил так, как нравилось ему самому. Феликс тихо простонал, прикрыв глаза. — У меня длиннее, чем у тебя, — сказал Ли, когда член в ладони окончательно окреп. Головка налилась кровью и стала ярко-розовой, как губы Ликса, когда тот кусал их во время секса. Хван усмехнулся и прижался своим членом к чужому. Он соединил оба ствола вместе и обхватил их одной ладонью. У Хёнджина был чуть больше, чем у Ликса, зато у второго головка крупнее, а сам ствол — толще. — Не пизди, — усмехнулся Хван, толкнувшись бедрами вперед, — у тебя классный, но у меня — длиннее. Чужой половой орган в руке ощущался очень приятно, а в тандеме с собственным — ещё лучше. — Считаешь мой член классным? — закусив губу, прошептал ему Феликс. — Ага, — легко ответил ему Хван. — Тогда сосать его тебе понравится вдвойне. После бессонной ночи, когда по всему телу чувствовалась усталость, это уже не казалось такой безумной идеей. Феликс мягко вплёл пальцы в его влажные после душа волосы и чуть сжал их на затылке. У Хёнджина ощущение реальности потерялось где-то в начале этого вечера, когда он только вжимал Феликса в свою кровать, еще одетого и незатраханного. Они встретились взглядами. У Ликса были тёмные, глубокие и бездонные глаза. Он смотрел на Хвана, как хищник на свою добычу. По-животному. Жадно. Горячо. — Или ты слишком стеснительный для такого? Мне сводить тебя на обязательное свидание? — улыбнулся одними уголками Ли. — Заткнись, — хмыкнул Хван. Он накрыл губами головку и насадился до предела, а потом быстро отстранился и закашлялся. — Девственник, — тихо засмеялся Ли. — Как ты заглатываешь его полностью? — Тренировался. Феликс раздвинул ноги и притянул Хёнджина за шею к своему члену вновь. — Используй рот по назначению, Хван. В этот раз Хёнджин обхватил головку губами и осторожно опустился по стволу. Вкус был непривычным. Он не отталкивал, но на языке ощущался странно. Ли на прикосновение реагировал ярко. Он тяжело задышал и сжал пальцы на затылке друга. Хван бросил на него быстрый взгляд: у Ликса были закрыты глаза, а нижняя губа прикушена. Волосы прилипли ко лбу, а щёки слегка покраснели. При каждом движении губами по стволу изо рта вырывался тихий полустон. Феликс крепко держал Хёнджина за шею, не давая отстраниться, и двигался бедрами навстречу, неглубоко проникая ему в рот. Вязкая слюна стекала по стволу вниз. У Хвана сердце застучало где-то в горле. Ликс натурально имел его в рот, двигался быстро и коротко, стонал отрывисто и прогибался в спине от удовольствия. Перед глазами у Хвана плясали разноцветные пятна. Он ощущал на языке крупную бархатную головку, чувствовал это трение кожи о губы, сглатывал слюну и не мог поверить, что всё это происходило с ним. А хуже, что всё это ему нравилось. Язык обжигала горячая сперма. В висках пульсировало. Он быстро сглотнул. Вкус был не похож на что-то определенное. Горьковатая, солоноватая. Странная. — Иди сюда, — прошептал ему Феликс и притянул к себе за руку. Их губы встретились, мягко, почти невесомо. Ли коснулся чужого языка своим, слизывая остатки спермы. Только одно прикосновение, совсем лёгкое. Слишком интимное, чтобы быть правдой. Всего несколько секунд, а потом Ликс снова отстранился. — Пиздец, — только и смог сказать Хван, падая в подушку лицом. Феликс тихо засмеялся и лег рядом с ним, прижавшись к его боку. Сон накрыл его быстро, резко вырвав из реальности в царство Морфея.

***

За запрещенное удовольствие всегда нужно платить. После эйфории приходит ломка и боль. Феликс проснулся, когда за окном уже вновь было темно. Его тело болело буквально везде. Желудок урчал, а живот стягивало спазмами голода. Задница неприятно горела. Его разбудил звонок. Хван сидел на краю постели, совсем голый и держал телефон у щеки. — Привет, крошка, — хриплым после сна голосом отвечал Хван кому-то в трубку. — В понедельник вечером? А что за клуб? Конечно, как я могу пропустить день рождения Дженни. Что она хочет? — он сделал паузу и тихо засмеялся. — А что-то, кроме меня? Ладно, я придумаю, до встречи. Он сбросил вызов и положил телефон рядом с собой. Феликс закрыл глаза, не желая выдавать своё пробуждение. Хван несколько минут смотрел перед собой, не двигаясь. Ликс слышал его ровное тяжелое дыхание. А потом Хёнджин встал и ушел из комнаты, закрыв за собой дверь. Феликс открыл глаза и лег на спину, уставившись в потолок. Голова трещала, а виски неприятно стискивало. Хотелось снова сходить в душ, но сил двигаться не осталось. Он провалялся так, кажется, целую вечность, но Хван так и не вернулся. Феликс сухо усмехнулся. Обида душила его своими костлявыми пальцами, медленно и болезненно. Он не чувствовал себя использованным или брошенным. Только глупым и очень наивным. Дурацкие чувства, которым он дал свободу, рвали душу изнутри. Пора было возвращаться в реальность, в которой он стал «одним из» или очередной зарубкой на кровати Хван Хёнджина.