Теория любви

Сессия накрыла с головой. Сразу — и без шанса сделать вдох перед погружением. Студенты тонули в волнах из несданных лабораторных и практических. Без призрачной надежды доплыть до подписи и заветного «зачёт» в синей книжке. Феликс был почти рад началу сессии. На переживания и выяснения отношений времени не оставалось, когда первый экзамен им поставили в субботу в восемь утра. Хёнджин, не разлепив до конца заспанных глаз, пролил на себя еще холодный и не сваренный кофе. Феликс же повторил его подвиг, только уже на плиту и горячий. Они за последнюю неделю (в то время, когда должны были готовиться к экзаменам) привыкли вставать ближе к обеду. Пробуждение в шесть обоих из колеи выбило знатно, поэтому утро они встретили в гробовом мрачном молчании. Беда, как говорится, не приходит одна. В случае Хёнджина — к сессии прилагался приятный бонус в виде повестки в военкомат, что ждала его в почтовом ящике. Феликс к военной службе был не годен, посему писем счастья не получал. Но проблем это не убавляло, ведь с философией у него настал пиздец полный. К третьей попытке сдать преподавателю свой доклад о работах Ницше он возненавидел весь мир во всех его проявлениях, и самого Фридриха в частности. Преподавательница (женщина за пятьдесят пять), в своём розовом дурацком пиджачке и с натянутой притворно доброй улыбкой, не без удовольствия, приторно-сладким тоном объясняла Феликсу, какой он охуенно тупой дебил и её экзамен ни в жизни не сдаст. — Нужно ходить на пары, молодой человек. Особенно когда знания в вашей голове по какому-то печальному стечению обстоятельств не хотят усваиваться. Мне очень больно понимать, что в этом семестре вы, скорее всего, просто вылетите из университета, потому что мой предмет, к сожалению, вам оказался не по зубам. Она закончила и улыбнулась одними уголками, посмотрев на Феликса поверх очков-половинок. А Ликс понял, что у Ницше появился достойный соперник в конкурсе «кого Феликс Ли ненавидит сильнее всего в мире». — Просто какой-то пиздец. Если я на днях не сдам ей этот ебучий доклад, то плакали моя стипендия и деньги от родителей, — злился Феликс, постукивая пальцами по столу. Минхо сочувственно покачал головой. У него с сессией было всё в полном порядке: часть экзаменов закрыта автоматом, а другая же — куплена. — Просто заплати, — пожал плечами он, — хотя я её без проблем в том году сдал. — Я лучше нахуй отчислюсь, а деньги за экзамен пробухаю с горя, чем занесу этой старой жабе, — сказал Ли и долго зевнул, прикрыв рот рукой. — Занятная ночка? — усмехнулся Минхо. — С учебником по истории науки и техники, да, — безэмоционально бросил Ликс. — А что с… — Ничего, — перебил его Феликс. Хо понимающе, многозначительно хмыкнул и пожал плечами. Не думать о Хёнджине очень хорошо помогала сессия. — Сука, философия в конце недели, перед ней ещё два экзамена, а она требует переписать этот ебучий доклад заново, — продолжал злиться Ликс, сжимая пустой стаканчик из-под дешевого кофе из автомата. — А ты рассуждай об этом по-философски, — усмехнулся Минхо (Феликс бросил на него уничтожающий взгляд), — зато у тебя не остается времени пиздострадать о своей безответной любви и заставлять меня смотреть по кругу «Сумерки». — А да, класс, — без особого энтузиазма ответил ему Ликс, — спасибо, кстати, что сказал ему о моей «безответной любви», супер, здорово, потрясающий план был. Прямо как в твоём любимом «Лебовском». Как ёбаные швейцарские часы. — Не такой потрясающий, как дать ему в зад и продолжать строить из себя друга. — Я клянусь ебучим Заратустрой и Ницшеанским сверхчеловеком, я тебя убью. А потом и себя, только чтобы не сдавать эту философию. — Тогда я буду продолжать читать тебе нотации в аду. Вечно, — сказал Хо и улыбнулся, словно перспектива доставать друга приносила ему невообразимое удовольствие. — Почему мы дружим, — тихо пробубнил себе Феликс под нос и уронил голову на руки, прикрыв глаза. На дворике за университетом было как никогда тихо. Студенты, обессиленные уже после первого экзамена, переговаривались вполголоса, а кто-то досыпал на столах в ожидании результатов. Солнце ласково грело Ликсу спину. Было ещё не слишком жарко, но уже и не прохладно. Хотелось пролежать на столе весь остаток дня, с пустой головой, слушая только шелест листьев и ветра. — О-ху-еть, — пораженно и приглушенно выдохнул Минхо. Феликс неохотно поднял голову, и сон как рукой сняло. — Господи, пожалуйста, он же идёт не к нам, правда? — выдохнул Феликс, желая провалиться сквозь землю. — По-моему, Господь сегодня не на твоей стороне, — ответил ему Минхо, во все глаза пялясь на Хёнджина. Тот с небольшим букетом в одной руке и каким-то листком в другой направлялся точно к их столику, без шансов. — Привет, — улыбнулся Феликсу Хёнджин и положил букет с цветами перед ним, а потом повернулся к Минхо (улыбка с его лица пропала) и добавил уже грубее, — я чист, уёбок. Он бросил перед ним листок с кучей граф, в каждой из которых жирным шрифтом значилось «ОТРИЦАТЕЛЬНЫЙ». — Просто чудо какое-то, с твоим-то образом жизни, — съязвил Минхо и отложил листок в сторону. — Просто чудо, что с твоим у тебя такое целое лицо, — передёрнул Хёнджин, — и я не настолько тупой, чтобы трахаться без защиты, — он замолчал и бросил быстрый взгляд на Феликса, — ну или почти не тупой… — Меня сейчас вывернет, — бесцветно отозвался Минхо. Он поднёс два пальца ко рту и сымитировал приступ рвоты. Феликс звонко цокнул и ткнул друга под бок. — Вы можете перестать? Пожалуйста? — попросил Ликс, многозначительно посмотрев на Хёнджина. Хван дернул щекой и закусил её изнутри. Казалось, невысказанные слова в адрес Минхо обжигали ему язык, но он проглотил их и замолчал. — Как первый экзамен? — спросил у него Ликс, чтобы хоть как-то отвлечь его внимание от перепалки с Хо. — «Удовлетворительно», — расцвел Хван и показал большой палец Феликсу, — а ты? — «Хорошо», — менее жизнерадостно отозвался Ли, — я рассчитывал на «отлично», но начало революции в науке — не моя сильная сторона. — Забей ты на эти оценки, — отмахнулся Хёнджин, — не вылетели — и хорошо. Тебе надо развеяться. Хочешь, вечером в кино сгоняем? У меня два билета как раз. — Ну пошли, — пожал плечами Ликс. Отвлечься от сессии — звучало не плохо. — Забились, в восемь у центрального кинотеатра. У нас последний ряд, — Хван посмотрел на часы и быстро подскочил, — бляздец, я опаздываю на консультацию. Давай, Ликси, до вечера! — Подожди! — окликнул его Феликс. — Ты цветы забыл. — Не забыл, — крикнул ему Хёнджин и улыбнулся одними уголками, — они для тебя. Феликс спиной чувствовал на себе чужие взгляды. Кончики ушей вспыхнули. Он закусил губу изнутри, не зная, что сказать. А Хёнджин, не дожидаясь ответа, махнул ему и умыкнул в сторону универа быстрым шагом. — Это… Это вообще что, — выдохнул Феликс, проводив Хвана взглядом. — Цветы, кино, последний ряд. Он что, за тобой типо ухаживает? — удивленно сказал Минхо, словно и сам не верил в то, что говорит. В букете из нескольких крупных ромашек, со вставками из зелёной декоративной травы, виднелась открытка. Феликс подцепил её двумя пальцами, а когда раскрыл, то не мог выдавить из себя ни слова. — Что там, что там? — Минхо приподнялся и заинтересованно заглянул в открытку. «Ты ебал меня в рот, а я ебал быть просто друзьями. Давай встречаться?». И внизу приписка, выведенная наспех. «И да, если ты согласился, то это свидание. Не опаздывай, детка».