Теория любви

Впервые в жизни Хёнджину не хотелось напиться. Клуб, в котором подружка его знакомой справляла день рождения, был из элитных. Закрытые кабинки, укромные столики, не слишком громкая музыка, дорогой алкоголь и строгий фейсконтроль. Получив приглашение на вечеринку, в сам клуб можно было и не попасть: строгий охранник на входе отсеивал лишних и пропускал только избранных. Мечта для тех, чьи планы на вечер состояли из двух пунктов: напиться и быстро, но с комфортом потрахаться с кем-нибудь хорошеньким. Светящийся танцпол, заполненный людьми, чувствовался живым. Девушки в коротких красивых платьях, с макияжем и маникюром, двигались соблазнительно, почти вызывающе. Но Хёнджин, смотря на них, испытывал только скуку. Телефон в руке нагрелся из-за того, как часто Хван пытался дозвониться до Феликса. Он заходил в контакты, набирал номер и почти сразу скидывал, злясь на себя, на друга и на какого-то придурка, что сидел рядом и пытался заговорить. — С девушкой поссорился, да? — с видом большого знатока спросил он. — Я это сразу понял, я в таких делах мастер. Не парься, с твоей мордашкой можно склеить любую — выбирай и бери. — Тебя хочу склеить, пойдешь? — без особого интереса бросил Хван, не посмотрев на собеседника. Тот замолчал и, кажется, даже отодвинулся в сторону. Одной проблемой стало меньше. Феликс, улыбаясь, смотрел на него из телефона. Контакт «мой бро» числился в исходящих, а рядом цифра «двадцать один». — Очко, блядь, — раздраженно выдохнул Хван и убрал телефон в карман. Он почти ненавидел, как быстро вышел из себя, повёлся на дурацкую провокацию и не закончил разговор как следует. Феликса хотелось придушить за сказанные слова и за молчание одновременно. Хёнджин раздраженно стучал пальцами по запотевшему холодному стакану. Бесило почти всё: фривольное поведение Минхо, невозможность заехать ему по ебалу, когда хочется, и дурацкое молчание Феликса, который сам решил всё за двоих. Он прокручивал ту безобразную сцену в голове раз за разом и бесился все сильнее и сильнее. — Ёбаный партизан, блядь, — шипел себе под нос Хёнджин, болтая алкоголь в стакане. Идея «сходить отвлечься в клуб» казалась максимально хуёвой теперь. Музыка раздражала, люди вокруг бесили, а руки чесались кому-нибудь уебать. Желательно кому-то с фамилией Ли. — Эй, — кто-то легко стукнул его по плечу, — тебя Дженни к себе в кабинку зовёт. Говорит, ты единственный, кто не поздравил её. В голове план складывался идеальный: быстро поздравить именинницу и съебаться в закат выяснять отношения с другом, соседом, товарищем, парнем, на которого у Хёнджина теперь внезапно крепко стоит. Из-за злости на Феликса у Хвана из головы как-то выветрилось то, для чего его обычно приглашали на такие вечеринки. Чужие руки овили его шею, а щеки (Хван в последний момент успел отвернуться) коснулись липкие губы. — Джинни, почему так долго, я совсем заждалась, — зашептала куда-то в шею девушка. От нее пахло алкоголем и чем-то приторно-сладким. Её рука отточенным движением накрыла пах Хвана и несильно сжала его член через джинсы. Хёнджин поморщился и шумно сглотнул. От чужих прикосновений хотелось увернуться. — Слууушай, тут такое дело, мне нужно срочно домой, — сказал он, подняв подбородок вверх. Губы девушки соскользнули с щеки на шею. Её руки уже принялись расстёгивать тугие пуговицы на штанах Хвана. — Давай тут, а потом у тебя дома, — шептала она, оставляя влажные поцелуи на шее. Её пальцы уже проникли в штаны и стали наминать член через бельё. Хёнджин стиснул зубы и уперся ладонями ей в плечи. Он пытался вспомнить, спал ли с ней уже или нет. — Давай не тут, а? — выдохнул Хван, пытаясь безуспешно отодвинуть от себя именинницу. Но та, оказавшись на удивление сильной, отстраняться не хотела и только крепче сжимала член в пальцах, вызывая у Хвана уже болезненные ощущения. Ему было почти плохо от осознания, что он сам, своими же руками, отказывается от доступного секса без обязательств. Это как выбросить в урну бесплатное эскимо на палочке в шоколаде в жаркий летний день. — Не ломайся, я сосу лучше остальных, вот увидишь. — Не сомневаюсь, — ответил ей Хёнджин. Устраивать сцену не хотелось. Но, кажется, без неё было не обойтись. Он несильно толкнул девушку в плечи и вздохнул с облегчением: когтистая наманикюренная рука покинула самое уязвимое место на теле Хвана. — У тебя не стоит, — она начала злиться, — я тебе не нравлюсь? Недостаточно хороша для тебя? — У меня не стоит, потому что я тебя не хочу, — устало выдохнул Хван. Участвовать в подобных сборищах без хоть капли алкоголя в крови оказалось отстоем полным. А трахать бухих девок — ещё хуже. Лицо именинницы исказила злая гримаса: на лбу и вокруг носа залегли некрасивые складки, а уголки губ опустились. Её накрашенное, нарисованное лицо превратилось во что-то страшное и непривлекательное. — Ты трахаешь всех подряд, а теперь заявляешь, что не хочешь меня? Да кем ты, блядь, себя возомнил? Хочешь опозорить меня на моём же дне рождения? — её голос стал срываться на крик. — Ты сама себя позоришь, — ничего не выражающим тоном ответил Хван, — мы закончили. Я ухожу. — Нет, ты никуда не уходишь, — она перегородила ему подход к двери, — как какая-то блядь вроде тебя может отказывать мне? И Хёнджин был почти счастлив, что не опустил самое дорогое в такой грязный рот. Он наклонился к ней поближе, почти к уху, и ласково прошептал: — Даже если ты будешь последней девушкой на земле, я скорее стану педиком, чем буду встречаться с тобой. Её рот открылся от удивления. Она ничего не ответила, только задышала злобно и отрывисто. Хёнджин мягко подвинул ее плечом и взялся за ручку двери. В спину прилетело тихое, словно змеиное шипение: — У тебя нихуя, кроме твоего лица, нет. Ты никому не нужен. — Держи в курсе, — сухо бросил Хван и сжал кулаки. Чужие слова уже почти не задевали, как раньше. Они неприятно, острыми коготками царапали где-то под ребрами. Хван не отказал себе в удовольствии хлопнуть дверью напоследок. — Уже уходишь? — удивилась знакомая, по чьей милости Хёнджин был приглашён на вечеринку нестоящего члена и разъяренной именинницы. — Ага, — согласился он и набросил куртку себе на плечи. — А как же Дженни? — Не сошлись характерами, — вежливо улыбнулся он и пожал руку знакомой, — было приятно повидаться, ааа… — Хван пытался вспомнить, как её зовут, но в голове не всплывало ничего подходящего, — в общем, очень приятно, я пошёл. По пути к выходу из клуба он поймал на себе несколько десятков удивленных взглядов. Должно быть, Дженни рассчитывала на что-то погорячее, а в глазах друзей он уже был её новым парнем, который сбегал с праздника алкоголя и распутства раньше времени. Его тянуло домой. Хотелось вернуться побыстрее и… Просто вернуться. Не важно, даже если Феликс с ним не заговорит. Или не захочет видеть. Достаточно будет просто знать, что он где-то рядом, в соседней комнате. Или можно было бы забраться к нему, пока тот спит, и проспать в обнимку до самого утра. Главное, что рядом с человеком, которому он был нужен не только как красивое и популярное сопровождение. По возвращении Хван был готов к чему угодно: игнору, обиде или вообще к полному отсутствию Феликса дома. Но точно не к тому, что его полусонный друг будет лежать на диване в зале под мягким пледом, весь такой домашний и уютный, побуждающий что-то в груди по-глупому сжиматься. Хёнджин шумно сглотнул скопившуюся слюну. Одна мысль о том, что Феликс ждал его возвращения, делала Хвана счастливым и заставляла чувствовать себя последним кретином, который попёрся в идиотский блядский клуб. — Привет, — сказал Ликс. Он поднял голову с подушки, посмотрел на Хвана и положил её обратно, вновь уставившись в телевизор, — ты сегодня что-то рано. — Давай поговорим, — выдохнул Хёнджин то, что крутилось у него на языке последние несколько часов. Феликс вновь на него посмотрел и улыбнулся, устало и немного грустно. — У тебя помада, вот тут, — он постучал двумя пальцами по своим ключицам, — и на воротнике рубашки. А ещё пуговица на штанах расстёгнута. Хочешь об этом поговорить? Хван почувствовал, как горло обожгло чем-то ядовитым. — Слушай, я… — Иди спать, Джинни. Завтра первый экзамен, нам к первой паре, — сказал Феликс ровно и, не посмотрев больше на Хёнджина, начал подниматься с дивана. Но Хван, мягко взяв его за руку, остановил его. — Дай мне шанс, — попросил его Хёнджин совсем тихо. Феликс замер, не пытаясь освободить руку. — Не сейчас, — сказал он, а потом добавил, совсем тихо, — не сейчас, пожалуйста. А Хёнджин ослабил хватку и отпустил его.