Простые вещи

- Это может быть тупо демон с дополнительными возможностями? Дин нервничает - Сэм поднимает глаза от ноутбука. Дин уже должен быть в той точке, в которой он идёт кого-то убивать - у каждого свои методы снятия стресса. Стресса и правда выходит неоправданно много. - Не похоже. - Эволюция, - очередной пистолет отправляется в сумку, - не все в этом мире крутится вокруг нас. - Такие силы.., - вздыхает Сэм, - оно тянет не меньше, чем на рыцарей ада, а то и больше. Мы не можем найти ничего определенного, и я склоняюсь к мысли, что это все равно сравняли бы с богом в мифах. - Ты ищешь старое. Это может быть новым. Рыцарь ада трахнул архангела, у них получилась эта тварь. - Напомни мне про падение скота, - Сэм не удерживается от того, чтобы поморщится. Дин поджимает губы - иногда им вообще не стоит разговаривать. - С тех пор, как мы открыли врата ада, все пошло наперекосяк. - С тех пор тварь бы не успела так развернуться. Дин зол, потому что знает, что неправ. - Ты не можешь знать. - А я и не знаю, - выходит слишком неприятно, и Сэм пытается исправится, - я просто пытаюсь найти самое вероятное, понимаешь? Дин дышит медленно - если стресс нечем снять, он найдет самый простой путь. - Я скажу тебе вот что: мы нужны этой твари, кем бы она не была. Почему сейчас? Почему мы нужны ей, а те, что были до нас, нет? Почему она продолжает мотать нас туда-сюда? Чего она хочет от нас? Может скажешь, раз ты просто пытаешься? Черт бы его побрал. Сэм возвращается глазами к ноутбуку. - Я скажу тебе, когда пойму. Это неверный ответ - Дин подходит и хлопает крышкой лептопа у Сэма перед носом. Смотрит давяще. - Нет уж. Давай, скажи сейчас. - Дин... - Говори, - почти по слогам, это верхняя точка, после нее, только хлопать дверьми и напиваться. Наступила очередь Сэма поджимать губы. - Все были у неё по-одному. Нас двое. - И? - Я не знаю, Дин! Я не знаю... - Говори. - Да блять... - Сэм! - Храмовая проституция, - он замечает, что спотыкается и одерживает себя, - обряды. Жертвы. Я не знаю. Греки, египтяне, аккады... - Храмовая что?.., - Дин как ни странно, сбавляет обороты и даже отходит на шаг, - ты хочешь сказать, что она.. - Оно, - поправляет Сэм, - Дин, честно, на что ещё похожи эти сделки? Эти указания, эти попытки... - Замолчи. Заткнись. Ищи лучше. Ищи лучше, ясно? Точка кипения пройдена, дверь всё-таки хлопает, хоть и не в пример тише, чем обычно. Сэм обхватывает голову руками и не хочет поднимать ее вовсе. Приходится. Греция, Египет, Аккады... Лучше бы ему и правда молчать. *** Чем больше он не хочет находить, тем больше находит - это не просто старая тварь. Это старая перемещающаяся тварь. Дин прав только в одном - почему сейчас? Солнцестояние прошло, да и трупов у нее гораздо больше, чем может быть необходимо одному пусть даже богу для выживания... И вообще не похоже, что она их ест. Убивает? Устраивает сад костей?.. И непонятно, куда она их забирала - профессор и его оккультный кружок существуют, также, как существует майка с надписью "Hell is my homeland", и кофейня, которая выдает чеки с пожеланиями хорошего дня. Сэм подпирает стену библиотеки, решаясь сделать шаг. Футболка теперь ему по размеру, но не сказать, что это хорошая новость. Сэм собирается появиться на субботнем собрании и выяснить, помнит ли его профессор. Сэм пытается повторить динов рисунок, но рисование то, что никогда ему не давалось, вместо ведьмы у него получается какой-то ошалевших ёж. Сэм не может решиться, потому что знает, что дьявол кроется в деталях. Пусть и не тот, что снова сидит в клетке. Наверное тот, который не даёт им жить любую другую жизнь. Весьма точно. Определенно. Естественно. В библиотеке пахнет пылью, книгами, немного электричеством. Сэм был готов поверить в ещё одного бога обмана, или фокусника, или воскресшего Габриэля - кого угодно, кроме твари, которой может потребоваться... Что потребоваться и как он не додумывает - статья оказывается там же, в том же виде, что и была - со всеми пятнами и перемотанная скотчем. Кофе горчит. Сэм просит у библиотекаря все, что обычно берет люди, которые читают эту статью и получает целые три книги и один почти осуждающий взгляд. Книги бесполезные - про ведьм, Самайн и сделки с дьяволом, немного про инквизицию и ад по Данте. Есть отсылка к демонице Астарте, которую они убили одну бесконечно длинную жизнь назад, есть чуть-чуть про Алистера Кроули и современный сатанизм, есть даже чья-то заметка на полях "Молот ведьм". Чего нет, так это чего угодно полезного. Сэму нужен этот чертов кружок и его профессор, Сэму нужно узнать, правда ли они с Дином единственные, кто поперся в лес вдвоем, Сэму нужно знать, как выжили другие, и сколько они прожили после выхода из леса, Сэму нужно узнать, как древняя тварь может оказаться в штатах, и почему она всё-таки именно в этом мелком городе с пусть и древним, но не особенно именитым лесом. Сэму нужно узнать, почему сейчас, почему они, почему так... Он знает, что лукавит. Он знает историю: все что было до христианства было... Иным. *** Иным было все. Казалось иным. Казалось искусным трюком, запутанной иллюзией. На самом деле Сэм боялся проснуться ещё через две недели на той же больничной койке - они в реальности сейчас или нет? Они могут определить реальность? Они могут быть уверены? Неправильные вопросы с правильными ответами, которые никогда не получается вовремя найти. Зверски хотелось есть - почти постоянно с тех пор, как они вернулись от Дороти-не-Дороти и пришли в себя. Три дня их никуда не кидало, и было непонятно, хороший это знак или плохой - Бобби сначала собирался идти на собрание с ними, но в последний момент получил сообщение от кого-то из сирийских охотников и остался читать тексты о странных тварях на не менее странном языке. Они с Дином выезжают заранее и отправляются в очередное придорожное кафе - Дин явно мучался схожими проблемами с аппетитом, но это хотя бы не настолько бросалось в глаза - Дин недоверчиво смотрит на Сэма, пока тот заказывает большой бургер с курицей и сладкую газировку. Они почти меняются ролями - Сэм пересказывает Дину все, что находит, но Дин уходит от разговора так ловко, словно у него действительно есть другие дела. Что он там надумал, в своей пустыне?.. - Так, кто следующий? Может наши новые гости? Профессор Паттерсон не изменился - вдохновленный, увлеченный и абсолютно точно спящий ночами крепко. - О да, я бы хотел.., - начинает Сэм, но Дин его перебивает. - Мы видели Дороти, - протягивает профессору листок, и оказывается, что Сэм зря рисовал ежа, - и мы не помним целую неделю, если верить дяде. Расскажите о тех, кто тоже ее видел и тоже пропадал. Профессор чуть не подпрыгивает - очевидно, его интерес к ним растет в геометрической прогрессии. Как и к Дороти - Паттерсон вертит листок во все стороны, оценивающе смотрит на них, и в этом взгляде много обречённости, но больше любопытства. Студенты шушукаются, но где-то на грани слышимости. - Все, кто вернулся от нее, ничего не помнят, - начинает он, - но не все, кто вернулся живут долго. Как много времени уже прошло? - Четыре дня. - Это очень необычно. Необычно, что вы помните ее... - Мы видели ее до того, как попали в лес. - За чем конкретно вы пошли? - В каком смысле? - непонимающе спрашивает Дин, и Сэм наконец-то включается в разговор. - Понимаете, сэр, мы собираем легенды, и иногда проверяем то, что узнаем. Поэтому мы пошли искать дом Дороти... - Черной Дороти, - поправляет профессор. - Это расизм, - морщится Дин. Сэму остаётся только усмехнуться. - О, она черная не из-за цвета кожи! - профессор качает головой и возвращает Дину рисунок, - черной ее прозвали за то, что согласно легенде, ее глаза чернеют так, чтобы она вся сливалась с тьмой и становилась тенью... Дин очень выразительно смотрит, но Сэм не поворачивает головы. -...обычно, люди ходят к ней, чтобы что-то попросить или узнать о чем-то, что не даёт им покоя. Во времена гонения на ведьм женщины приходили к ней с просьбой об убежище, во время гражданской войны к ней приходили с просьбами о помощи в бою... Когда наступило мирное время, к ней приходили с просьбами менее... крупными. Но всегда считалось, что она не отказывает в помощи женщине в беде и мужчине в бою. Не расизм, так сексизм. - Почему тогда не все, кто вернулся выживают? - Потому что она ведьма, конечно, - улыбается профессор, - как и все силы тьмы, она чем-то питается. Удивительно, что вы вернулись, потому что любопытство к ней она считает оскорбительным. Видимо, прочла в их появление самом по себе большую просьбу. Сэм почти говорит это вслух и на этот раз действительно оглядывается на брата. - Как ее убить? - Дин возвращает взгляд. Иногда им правда не нужно разговаривать. Паттерсон отшатывается. Ну да, конечно, Дороти им все равно что котенок, видимо... - Это невозможно. - Пожалуйста, профессор, расскажите, что знаете. Мы не пойдем обратно, мы только хотим записать легенду, и записать ее со слов самого точного источника, - Сэм откровенно льстит, и это работает - снова. - Нет, не в этом дело, молодые люди, - улыбается, - дело в том, что Дороти заключила контракт с силами тьмы и навечно привязана к этому миру. Возможно, ее убивали уже тысячи раз, но она все равно возвращается. По легенде Дороти заключила договор с самой смертью - она делает часть ее работы, а потому не может умереть. Она должна возвращаться, потому что без смерти нет жизни, понимаете? - Расскажите все с самого начала, - Сэм незаметно включает диктофон на телефоне, - возможно, мы пропустили что-то ещё. *** Бобби смотрит испытующе. Бобби что-то знает, но пока не собирается делится. Сэм замечает последнюю книгу, которую Бобби читал, правда это все равно какая-то вариация иероглифов, которую слишком сложно будет воспроизвести в поисковике. Они выкладывают ему сначала вольный пересказ, потом диктофонную запись, Дин снова уходит в свой бар, а Сэм, от нечего делать заваливается ближе к телевизору и разгрузке мозга. Дороти не может быть ведьмой - это они все понимают точно. Возможно в идее рыцаря ада и архангела не было ничего, что прямо действительно стоило бы отрицать... Правда тогда оставалось только заказать кремацию на следующую неделю - такую тварь им придется побеждать годами. Забыть о нормальном сне, нормальной еде, горячей воде в мотелях и том пушистом ковре, который Сэм так и не решился купить, потому что что с ним потом делать... Это был такой ковер, такой яркий, пушистый и абстрактный ковер... Прекрасный ковер.