Простые вещи

Дин смотрит на ковер. Это странный ковер, который в этом недо-ночном клубе смотрится слишком тупо. Он слишком яркий, слишком в пятнах, все равно слишком стильный и слишком неуместный. В колонках играет недо-музыка, алкоголь пахнет пивом, воздух пахнет потом. Дин не хочет тут быть. Он хочет украсть ковер, отвезти его в химчистку, отдать Сэму и забыть о последних днях своей жизни, хочет, чтобы этого не происходило, не существовало, не случалось. Нет, снова не верно. Снова неверно, на самом деле, он ничего такого не хочет: алкоголь говорит его голосом в его собственной голове, которой хочется сильно постучаться о стену. Это старые внутренние голоса. Дин топил их сильно, Дин топил их усердно, но этого было недостаточно. Дин знает, что на самом деле, зависимость это то, что не проходит никогда. Никогда, это было бесполезным с самого начала и он знал. Знал, что окажется в этой точке, не знал, что в этом баре. Дину очень хочется кого-то прикончить, он отставляет стакан подальше, оставляет пять чаевых баксов бармену и отправляется на улицу. Надо было начать курить тогда, когда была возможность. Может одна зависимость проиграть другой. Может же? Сравнения бесполезные, хочется то ли выблевать все выпитое, то ли все оставшиеся мысли. Им надо поговорить. Они обязаны поговорить. Плохая идея садиться в таком состоянии за руль, но откуда-то Дин знает, что такая смерть его не ждёт. Когда годами выживаешь на рефлексах, предполагать, что тело откажет из-за мелкого раздражителя слишком наивно. Было бы слишком просто. Тварь отвалит от них, если один из них умрет? Дин не знает, но он и не должен узнать. Должен сделать все, чтобы не узнать. Он садится в машину, включает наконец нормальную музыку и едет в мотель на такой скорости, словно за ним снова гонятся адские псы. И самое смешное, Дин честно смеётся мерзким пьяно-истеричным смехом, открывая дверь мотельного номера, самое смешное в том, что он все равно не успевает. Сэм уснул на диване, секунда, пока Дин закрывает дверь - и его нет. Бобби отрывается от книг, начинает мельтешить, принюхивается. Дин не может перестать смеяться, потому что ну... Он никогда не успеет. Он не успеет никогда. Бобби обливает его водой, так просто, из бутылки, и это достаточно гадко, чтобы Дин немного пришел в себя. - Есть ритуал, и мы будем его пробовать. Сходи в душ. - У нас настолько много времени? - произносит Дин, но послушно идёт в нужную сторону и минут пять, не меньше, поливает себя отвратительно холодной водой. Его трясет до самого основания, и он не хочет знать отчего. Его всё-таки тошнит. Ему страшно, но едва ли он собирается это терпеть. Бобби начертил на полу какую-то непохожую на пентаграмму муть. Он кивает головой на другую сторону мути - Дин встаёт где сказано. То, как Бобби смотрит... Словно знает что-то, чего не может знать. Что знает тварь? - Ты уверен? - Конечно уверен, я же сраный провидец, - грубит Бобби в ответ. Тоже нервничает. Тащит со стола какие-то травы, поджигает и гасит, ходит по комнате - окуривает. - Что мне делать? - Пока стой так. Повторять не будешь, слишком тяжёлый текст. Будешь кидать в чашу все по очереди, покажу, когда закончу. - Скажи хотя бы, что мы делаем. - Пытаемся вернуть Сэма, дурья твоя башка. Нашел время напиваться. Дин не комментирует - Бобби прав. Послушно ждёт. У травы оказывается очень странный запах, запах как будто пробивается под кожу, впитывается и поглощает - Дину не нравится ощущение. Бобби ставит перед ним чашу и в правильном порядке непонятные порошки, какие-то части животных, благо небольшие, ещё какую-то траву. Зажигает свечи, выключает свет и начинает читать какой-то очень непривычный на слух текст. Точно не латынь... Японский, что ли? Да нет, тоже не похоже... А потом Дину снова становится нехорошо, но это не то нехорошо, которое было от алкоголя или окуривания. Это такое конкретное нехорошо, где мир кружится вокруг, а под кожей горит пожар. Он жестами показывает Бобби, что что-то происходит, но выбора у них видимо нет - тот только качает головой. Дина хватает. Хватает на то, чтобы заставить трясущиеся руки доносить нужные компоненты до миски. Хватает на то, чтобы не упасть в миску лицом. Хватает на то, чтобы не задохнуться, не сблевать снова, не нарушить ритуал. А потом, когда Бобби заканчивает, он явно заканчивает, Дин знает, хоть и не знает откуда, начинает отчётливо пахнуть человеческой кровью, болью и потом, жарой, плесенью и чертовой пустыней, тогда Дин заканчивается. Он падает, он снова падает далеко, очень далеко, очень глубоко, очень... Очень жарко. Опять. Ебанный же в рот. - Дин? - удивлённые, широко раскрытые глаза. - Сэм? Блять, Бобби сделал все наоборот. - Бобби отправил тебя сюда? Дин кое-как отрывает голову от песка, пытается сесть. На этот раз тут попрохладнее - кожу с себя снять не хочется. А вот рубашку с ботинками - самое то. - Бобби вообще собирался вытащить тебя обратно. Только получилось вот это. - Это очень плохо. - Она была здесь? - носки приходится запихнуть в карман, за неимением лучшего. Рубашка отправляется на песок, футболку Дин все таки решает не снимать. - Ещё нет. Я думаю, она ждала как раз тебя. - Почему? - Интуиция. Логика. Убей или умри, мы не слушается команд. По ощущениям, я здесь минут двадцать, не больше. - Поставлю на полчаса, как минимум, но да ладно. Может это у меня был слишком долгий трансфер. Сэм усмехается, и это хорошо. Дину после его страхов не хватает именно такого Сэма. Сэма "мы в дерьме, но мы хотя бы вместе". Сэма "потом мы купим пирог и будем смеяться". Сэма, которому Дин хочет украсть ковер, но не Сэма, который говорит едва ли треть того, что знает. - Бобби что-то понял. Выходит что. Он рассказал? - Нет. Думаю, это что-то связанное с арабским, а значит мы все там же. Египет, Аккады. - Но не греки? - Не греки, - кивает Сэм, - не сказать, чтобы это сильно помогло. Боги у них плюс-минус. - Почему он не сказал?.. Он мог предположить, что так получится, я имею ввиду, Бобби, он же знает... - Или не мог. Может там есть какой-то закон, а может и нет. Призыв всегда работает в обе стороны, но не знаешь, где магнит сильнее. - Хочешь сказать, меня тянет к тебе сильнее, чем тебя ко мне? - недовольно сощуривается Дин, но Сэм качает головой. - Это не имеет смысла. Мы играем в древнюю магию, у нее другие принципы. Тут победитель чаще слабее, и потому и побеждает - что может прогнуться. Древние цивилизации почитали землю и воду сильнее ветра и огня. Они и мыслили следствием, не искали причину. Причина всегда появлялась после. - Спасибо за лекцию, конечно, но лучше скажи, что делать. - Ждать? Думать. Чего бы оно не хотело, оно планирует это получить, - Сэм пожимает плечами и ложиться на песок, - ты не говорил, что тут столько звёзд. - Ну да, я же был в прекрасном турне, как я только мог забыть рассказать тебе подробности, - Сэм снова хмыкает, - это не имеет смысла. - Имеет, просто мы не знаем какой. - Ты выглядишь так, как будто ты смирился. - Я выгляжу так, как будто я чертовски устал. Я прилёг поспать, а проснулся в пустыне. Я хочу есть, спать, потом может быть почитать что-то и снова спать. Я устал. - Разберемся с тварью, поедем в Диснейленд, - бросает Дин, - я пойду искать сраные знаки. - Иди, - просто отвечает Сэм, продолжая пялиться на звёзды. Только глаза у него... У Сэма очень хитрые глаза. Дин отряхивает рубашку и идёт - ему почти все равно куда, но он на всякий случай пытается запомнить расположение звезд. Идёт на то, что определяет как юг. Минуты через три возращается обратно. Сэм улыбается. Дин идёт в другую стороны, снова возвращается обратно. Возвращается быстрее, если бежит. - Ты что-то знаешь, - садится рядом с Сэмом. Тот чуть сощуривается. - Успел почитать про то, как ориентироваться в пустыне. Тут звёзды не те. - В смысле "не те"? - Дин пытается понять, что Сэм могу увидеть среди этого мелкого белого крошева. - Не те. Нет такой пустыни на нашей планете, где была бы такая карта неба. Тут все подряд, Дин, все создездия из всех полушарий, это как будто земля очень маленькая и очень плоская. Ты знал, что египтяне считали, что мир появился из яйца великого гоготуна? - Кого? - Гуся, Дин. Гоготун - это гусь. - Он гусь, но ты придурок. - Сучка. Я бы хотел потом съездить куда-нибудь к большой воде, а не в Диснейленд. Найдем там безобидное привидение, а потом будем немного туристами. Пить пиво на пляже, только найдем какой-нибудь дикий, чтобы людей не было. - И не песчаный, - выдыхает Дин, ложась рядом, - хрен с тобой, поедем. Пиво умножай на три. Хочу допиться до отключки. - Лучше попроси у Бобби немного травы. - Лучше бы я этого не знал. - Иногда почему бы и нет. Только не привыкай, мне будет тяжело смириться. - Надо было начать курить. Сэм не отвечает. Даже не так - Сэм замирает - Дин замирает следом. Он не чувствует ничего, его интуиция молчит, инстинкты тоже, но Сэм видит что-то или слышит что-то... Вскакивают они почти одновременно. Дороти как-то меньше Дороти, хоть и непонятно в чем конкретно, и больше голая. Красиво. Слишком красиво, как дальние фары в лицо или как включить свет, когда ночью проснулся отлить. - Вы подошли очень близко, - говорит она. Но Дин все равно не чувствует. Не так, как тогда. Эта Дороти, она как мираж, как иллюзия, как трюк, но не как Дороти. - Но вы только вернулись обратно. Я не отпущу вас, пока не получу вашу боль. - Мы сдохнем быстрее, - произносит Дин раньше, чем успевает обдумать свои слова, - и ты не получишь ничего. - Я умею ждать, - говорит она и там, где она была не остаётся ничего, кроме песка и может быть, становится чуть светлее. Дин оглядывается по сторонам, Сэм не сводит взгляда с места, где была Дороти, но и это длится недолго. Они снова оказываются в номере мотеля. Бобби тут нет. Зато есть мобильники и остатки ритуала, Дин набирает номер, Сэм рассматривает узоры, и чашу, и книги, и пока Дин узнает, что Бобби успел отъехать аж на сотню миль, Сэм роется в книгах и что-то фотографирует. - Что там? - спрашивает Дин, едва звонок завершён. - Подожди пока найду перевод. Кровь, медь, вербена. Понятия не имею, что это. - Примерно? - Нет, - качает головой Сэм, - чувствую, эта передышка будет дольше. - Как? И в пустыне, ты почувствовал ее раньше. Как? Сэм морщится - помнит о своих не-экстрасенсорных способностях все ещё слишком ярко и также не любит что угодно, что напоминает о них. - Как затишье перед бурей. Не интуицией, не разумом. Кожей, наверное. Знаешь, когда резко перестает дуть ветер? Вот так. И в пустыне. Было спокойно, потому что было что-то вокруг. Ветра не было, но песок не стоял. А потом шума не стало совсем. Но не тишина... - Понял, останавливай лекцию. Нам надо перевести все, что начитал Бобби. - Если повезёт. Если нет, нам нужно узнать, что за друг ему писал. Это правильная мысль. Люди всегда знают больше. Они смотрят книги, потом Сэм возвращает все на свои места, а потом они рассказывают все Бобби, и Бобби объясняет, что действительно не было гарантий, что ритуал не выкинет Сэма к Дину, а не наоборот, и может и к лучшему, и все равно он идёт спать, раз все живы. И они ложатся спать, Сэм ложится спать, Дин ложится спать, и Сэм сопит, а Дин перекладывает свои мысли от одной к другой и наоборот, пытается отделить белое от чёрного, а чёрное не размешать до серого, потому что ему начинает казаться, что он ошибается. Он уже ошибся с древностью, так почему бы и со всем остальным не было того же самого?