Простые вещи

Они спрашивают Бобби. Это Ассирия, это Аккады явно, это какой-то мертвый язык, ещё не арабский, уже не египетский, Сэм не может понять принцип перевода и ломает голову. Бобби говорит, что они оба наворотят дел, поэтому должны сидеть тихо и ждать, пока он разберётся сам. Бобби то ли забыл, с кем имеет дело, то ли считает их вот уж совсем уставшими и смирившимися - едва он уходит, Сэм возвращается к переводу, а Дин пытается найти по компонентам сам ритуал. Это сложнее - они не знают и трети, это сложнее - навряд ли им повезет наткнуться на нужный вариант в американском интернете и на английском языке, но это явно лучшая перспектива, чем сидеть и ждать, пока Бобби решит, что это достаточно безопасно для них - знать. - Я идиот, - внезапно осознает Сэм, - я очень туплю. - Тоже мне, удивил, - Дин даже не отрывается от ноутбука, - забыл, что арабы пишут с права налево? - Забыл, что они могут писать без гласных. - Эврика? - Ещё рано.., - Сэм смотрит на фото в телефоне, потом на невнятный перевод на компьютере, - да нет, если это сирийский, то это вообще не имеет смысла, они писали уже христианские тексты... - Ага, католики тоже только о религии писали, ни разу не упомянули про демонов, - довольно отзывается Дин, и про Люцифера тоже ничего не говорили, зуб даю... - Дин, сейчас нам очень не надо, чтобы ты был прав, - Сэм всматривается ещё, потом навскидку копирует слово в поисковик. Поисковик выкидывает его на статью в Википедии, и ему очень, очень это не нравится. - Это не аккады. - Это хорошо? - Это шумеры. - Среди все нечести мы напоролись на самую древнюю? - недоверчиво тянет Дин, - и откуда тогда у них медь, если мне память не изменяет, они сидели в... Ага, всё-таки дошло. - А потом потоп, крушение вавилонской башни и окончание цивилизации. И позже появление ацтеков. Тогда логично, как оно перемещалось. - Мистер бог гонял неугодных? - Не знаю, - Сэм вздыхает, - но и ацтеков он гонял, причем века до седьмого... - И твари затаились. Имеет смысл. Если тварей усиленно гоняли, то большую часть силы они точно потеряли. Потому и масштаб стал поменьше. Найди кто конкретно нам нужен и как его убить, и мы свободны, едем к большой воде и неделю ничего не делаем. Голова начинает несильно болеть - станет сильнее к вечеру. Лучше бы ему найти адвил, если нет, то хотя бы большую чашку сладкого кофе. - Ты слышал профессора. Оно возвращается. - Профессор знает больше охотников, конечно, - Дин хмыкает, - просто найди способ ее убить. Можешь остаться тут, если хочешь. - Ты знаешь, что не останусь. - Просто сделай это. Дин как минимум рад. Они не учатся на своих ошибках, не учатся... *** Конечно, Бобби их спалил. Иначе и быть не могло - Сэм оставляет незакрытый ноутбук, уходя в душ, Дин решает сходить за чем-то срочно необходимым в машине, Бобби заходит в номер и весь мотель радостно узнает, где живут идиоты, как конкретно они живут, и очень удивляется, почему с таким крошечным мозгом (одним на двоих, естественно), они всё-таки дожили до вполне себе взрослого возраста. Сэм только вздыхает, растирая волосы полотенцем. - ...и что вы собрались с ней делать? - спрашивает Бобби, закончив с пламенной речью. - У нас так много вариантов, - кривится Дин, - поймаем, пленим, свяжем, сбросим с обрыва, запихнем в нее пару-тройку серебряных ножей... - С ней? - недоверчиво переспрашивает Сэм. Бобби вдыхает слишком много воздуха, слишком, - это Иннану? - Какая ещё блять... - Бобби перебивает Дина. - Больше некому. - Да о ком вы вообще? - Иннану, - осторожно повторяет Сэм, - богиня любви, плодородия и войны. Пока Дин переваривает поступившую информацию, Бобби отводит взгляд. Сэм знает немного, но этого уже достаточно. - Семь священных предметов... - По материалу на каждый, и не факт, что она снова там задержится. - Твой друг... Ее уже убивали, верно? - Бобби кивает, но нет, дело не в этом. Дело не в этом, но в чем? Разве что... Сэм еле удерживается от того, чтобы послать всех к черту и забрать свой ноутбук сейчас же. Это имеет смысл, это имеет очень много смысла, очень... - Бобби, будь добр, скажи то, о чем не говоришь, - Дин не выдерживает первым, - мы все равно докопаемся. Ещё один глубокий вздох - Бобби готовится. Навряд ли он прав. Нет, он не может - Сэм успокаивает себя. Скорее про ту, другую часть мифа... - Кто из вас двоих ее отшил? - Оба, - недовольно отвечает Дин, - ты думаешь, мы с ней пыталась договорится? - Я думаю, что кто-то из вас, идиотов, с ней спал. Сэм хмыкает. Потом хмыкает снова, и почти начинает ржать, не вовремя решает, что это вызовет слишком много вопросов. - Бобби, ты совсем своих порошков перенюхал? - Дин даже почти корректен, - во-первых, когда, во-вторых, нахуя? Нет, ничего не говорю, с нами, идиотами, случалось всякое, но что-что, а... - Почему тогда она пошла за вами? Дин замолкает, Сэм замирает, пораженный случайной мыслью. Все очень просто, если помнить истории. - Ей нужно уйти из дома. Ей нужно уйти из дома, поэтому кто-то должен в нем оставаться. - Тогда ей бы хватило одного. - То есть уйти она может, оставив одного, а с сексом ей нужна командная поддержка! - нарочито радостно делает вывод Дин, - блять, Бобби, если это все твои подозрения, то, пожалуйста, выпей бокал виски и выспись. - Подгузник подтяни, потом говори мне что делать, - Бобби беззлобно огрызается, - я жду лазурит, сирийский тростник и два куска заговоренного шелка, если повезёт, это доставят через пару дней. - Супер, - кивает Дин, поворачиваясь к Сэму, - пошли пить. - Вам нельзя пить сейчас. Бобби хмурится, Бобби недоволен, но на самом то деле... - А я тебе и не предлагаю, - хмыкает Дин, пока Сэм надевает футболку и чуть виновато поджимает губы. Иногда так просто нужно. Напиться, забыться, пока мир катится к чертям. Просто. *** Просто не бывает никогда - Дин обыгрывает в бильярд какого-то очень боевого вида хмыря. Конфликта не возникает, но что-то витает в воздухе - Сэм закрывает открытые вкладки в поисковике и прикладывается к пиву. Дин улыбается, вертит выгрыш - две по пятьдесят - садится рядом и сразу заказывает себе бутылку виски. Иногда Сэму очень хочется быть Дином. - Бросай пиво и интернет. - Даже если я знаю, почему она выбрала нас? - Даже если небо падает на землю прямо сейчас. Мы разберемся с этим завтра, если выживем, а если не выживем, то это уже не наши проблемы. Сэм послушно берет свою рюмку и не глядя опрокидывает ее в себя - виски горький, и спирт бьёт в нос, и горячее-горячее почти обжигает пищевод. Приятно. - Мы выживем, - оповещает он Дина, - будто у нас есть опции. - Ну поживем в загадочном домике до конца света, - философски изрекает Дин, - вон Люцифер как-то пару тысяч лет в клетке разменял, и ничего. - И вышел из нее с идеей апокалипсиса, да, - Дин снова наполнят рюмки, - брось. Мы не бессмертны. - Ага. Бесполезны, - улыбается Дин, и они снова пьют, - ты точно с ней не спал? Сэм округляет глаза. - Нет? Ну ладно. Ведь был шанс. - Не ставь крест на моей личной жизни. - О! - Дин едва ли не подскакивает, улыбается широко и нет, но да, надменно, - она у тебя есть! Губы расползаются в улыбку сами - Сэм пытается удержать их и терпит фиаско, выговаривая слишком пьяно для такого небольшого количества алкоголя. - Ну да, ну да, куда уж мне до тебя, импала67... - Отвали, - хмурится делано, разливает виски по рюмкам снова, - меня просто не любит камера, вот в чем дело. Знаешь, чего я хочу? - Напиться, - лениво констатирует Сэм. Дин хмыкает снова, а потом встаёт и отходит к бару. Обыгранный хмырь провожает его взглядом, и, наверное, Сэму не стоит так следить за теми, кто смотрит на Дина, включая барменшу, прислоняющуюся к лицу Дина едва ли не вплотную, чтобы услышать, но он смотрит. Что в этом часть привычки, а что нет? Сэм опрокидывает в себя рюмку и закрывает глаза, пытаясь заставить внутренний голос если не заткнуться, то хотя бы сбавить этот недовольный, вечно осуждающий тон. Сначала появляется запах табака. - Наверстываешь упущенное? Дин доволен, хоть и морщится сам, делая затяжку. Это непривычный вид. Это отвлекает внутренний голос. - Свобода воли, блять, - брат раскидывается на стуле так, словно под ним не меньше, чем королевский трон и снова делает затяжку. Лицо освещается на долю секунды этим - вредным - ярко-оранжевым, контрастируя и оттеняя. Все кошки не черные, но серые в полумраке, но эта конкретная все больше похожа на туманный хвойный лес в сумерках. - Поэтому нам ее и не доверяют. Они салютуют друг другу рюмками, и в этот раз виски идёт мягче, а пьянит сильнее - Дин протягивает Сэму самую обычную сигарету и Сэм забывает отказаться. Табак царапает горло, оседает где-то в лёгких, застревает первым непривычным кряхтением на выдохе. - Я знаю, что ты пробовал в школе. - Уже забыл, - пожимает плечами Сэм в ответ и не наблюдает за тем, как Дин наблюдает за ним. Отдает сигарету обратно и обнаруживает себя теперь уже точно почти абсолютно пьяным. А потом они пьют снова. И говорят мало, и даже не спорят ни о чем, и барменше остаётся только забрать пустые бокалы из под пива, и хорошо, что ноутбук уже в сумке, потому что пару рюмок всё-таки не получается нормально наполнить и теперь Сэм целиком пахнет виски и ему даже не стыдно. В конце концов они бросили машину где-то между, и никто не сядет за руль, и никто не скажет, что так нельзя, и некому сказать, что так нельзя, и иногда нужно ложиться спать до того, как эмоции выиграют, а воображение подкинет тридцать пять отвратительных сценариев и один - невыполнимый - просто нормальный. Хороших, как и простого, в их меню никогда нет. *** Никогда нет того, что действительно надо - возвращаться в мотель, где их может ждать Бобби им обоим не хочется. Искать новый уже слишком лень. Машина припаркована в месте, о котором мистер бог забыл - туда они и отправляются, чтобы обнаружить, что прохладно это хорошо, но не когда хочется спать. Сэм не знает, что насчёт Дина, но он чувствует себя пьяным больше, гораздо больше, чем бывал за последние лет десять. Он пересказывает миф о Гильгамеше, он рассказывает Дину о висящих садах Семирамиды, он даже рассказывает о Лемурии, которую называли - удивительно - просто в честь лемуров, которые чисто гипотетически могли там обитать, Сэм мёрзнет, пока Дин решает сначала поискать спальники в багажнике, а потом завести машину. - ...и потом она вышла замуж за пастуха по одной версии, и рыбака по другой, но суть в том, что он решил ей изменить... Да в мотеле они... - Тссс, - прикладывает палец к губам Дин, поднимая голову, - так решил он ей изменить, и? - И она узнала, конечно, она же богиня, - Дин возвращается к перекапыванию багажника, - погоди. - Что? - Все было не так. Она там пошла покорять подземный мир, но умерла. Ее вернули, потому что никто без нее родить не мог, и рожь не росла, она же богиня плодородия. Вернули, но сказали найти замену... - Что-то мне это напоминает... - И она вернулась, а там ее муж-царь ей изменяет. Она отправила его в царство мертвых. А чтоб не скучать, то полгода он, а полгода его сестра. Потому и весна, - довольно заканчивает Сэм. - Ну пиздец, - Дин выпрямляется. Смотрит на Сэма какое-то время, а потом хлопает багажником, - спальников нет. Попробую прогреть машину. - Ага, - кивает Сэм в ответ, - а знаешь, почему мы? Кажется, Бобби нашел какую-то научную основу, но я думаю он не прав. Я думаю, что если это правда Иннану, то потому что она - война и любовь. - И что это блять должно вообще значить? - Дин заводит двигатель, растекаясь по водительскому сиденью, и теперь удобнее разговаривать, хоть и приходится отвлечься на то, чтобы закрыть дверь со своей стороны. - Это... Ну... Черт, короче, вот она - это любовь и война. И в этом нет противоречия, потому что и то и другое суть одно и тоже, понимаешь? - Допустим. - И мы такие же. Мы... Постоянно воюем из любви. То есть это как будто эта двойственность и не двойственность вовсе. - Ага... Она решила нас заебать, потому что мы такие же как она. Круто. Отлично. - Нет, ты не понял, - Сэм мотает головой так сильно, что она почти кружится, - мы пришли к ней. Ну, по хронологии. Или нет? Плевать. Мы пришли к ней. И она стала покровителем. Она стала на какой-то промежуток времени нашим персональным богом. Потому что древние боги работают так: ты даёшь им кусок хлеба, а они возвращают тебе пятьдесят кусков, не иначе. И если она стала нашим покровителем, они же древние, понимаешь... - Сэм, много слов... - ...то она обязана дать нам в пятьдесят раз больше и дать вообще, это знак ее могущества. Иначе она не может, вот в чем дело, а потому когда мы к ней пришли, мы ее привязали, у нас сущности, что у нее, что у... Дин поднимается, вроде хмурый, ощутимо цепляет Сэма за кофту, тянет на себя. - Чего она на самом деле хочет? - и что-то в его тоне не о том, - А, умник? Скажи это вслух. - Я... Думаю..., - Сэм перебегает глазами с Дина на торпеду, с торпеды на окно, но Дин тянет кофту снова, а получается только хлопать ртом. Он пьян, но он все ещё он. - Хорошо. Ладно. Тогда скажи мне, что я не прав и она не хочет, чтобы мы переспали. - О нет, - Сэм расслабляет плечи и даже почти фокусирует взгляд, но всё-таки спотыкается о собственный язык, - если только от-отчасти... Любовь и война, Дин. - Не секс и война? - осторожно, но цепко. Сэм напрягается снова, - Объясни. Объясни мне, Сэм, потому что мы оба, блять, знаем, что ты знаешь. И варианты заканчиваются. Как обычно. Приходится потратить несколько секунд на то, чтобы заставить себя делать глубокие вдохи и такие же выдохи. - Она... Она хочет, чтобы мы принесли жертву. И жертвой может быть, м... Отказ от привычного мира в том смысле, который наше восприятие способно воспринимать... - Сэм. Дин - хочет сказать Сэм в ответ. Также твердо. Но вот где зарыта собака - одновременно ещё и также просяще у него не выйдет никогда. Сэм хочет сказать, что просто не может подобрать слов, что это именно ощущение, как песок, как тень тени на стене, но это слишком долго для Дина. Это слишком не то. И тогда Сэм пробует, ворочает языком навскидку, вспоминает как можно собрать в пьяную кучу то, что и в трезвом виде не выглядело слишком упорядоченным. - Я могу ошибаться. Она сказала тебе отдать страх, сказала, что двери открыты, она просила у меня отчаяние, она... - Сукин ты сын, я знал, что было ещё что-то. - И как тебе это могло помочь, - хмыкает Сэм, - я не хочу этого разговора, Дин. Не хотел и продолжаю не хотеть прямо сейчас. Она просила у тебя страхи, она просила исполнить наше желание. Ты хочешь забыть, я хочу чтобы ты помнил. Она хочет перерождения через жертвы, и с точки зрения мифологии ничего более логичного в мире нет... - Ей с того что? - почти шепчет Дин, сжимая кулаки, - она станет сильнее? - Живее. - И сильнее. - Она никогда не была слабее. - Солнцестояние. Пропавшие дети. - Нелюбимые дети. Хрен с ним, может ты и прав. Не знаю. - Она хочет..., - теперь Дин пытается собрать слова в кучу, - хочет... Чтобы мы... - Да у тебя сейчас удар случится, - тянет Сэм, наклоняя голову, - давай, скажи это вслух, я в тебя верю. Дин сначала хмыкает раздражённо, а потом расслабляется как-то разом - незакономерно и нелогично, но правильно. - Мы должны принять вот это вот все, что она считает любовью в самих себе. - Или друг в друге. - Ты же понимаешь..., - поднимает взгляд. - Не особо, - пожимает плечами Сэм в ответ, - я уже давно заработал примерно на пятьдесят вечностей в аду. И я пьян. И я все ещё не хочу обсуждать это, потому что знаю не только то, что ты можешь сказать, но и то как ты думаешь, какими словами ты думаешь и плюс-минус чем конкретно ты думаешь. Информация неактуальна. - Я не боюсь. Сэм даже не кривится. Достижение. - Нет, ты не понял, - тут же реагирует, - я не боюсь того... - Словарный запас Дина Винчестера во всей красе. Чего "того", Дин? "Всего этого" или "этого самого"? Может "того, что могло случиться"? Давай, расчехляй свою невозможность использовать взрослые слова. - Успокойся, - обрывает его Дин и ау. Да, это все ещё заставляет взгляд упереться в пол, а кулаки сжиматься. Давно не слышал. Отвык, - Я не боюсь того, что... Чувствую. Не боюсь. И даже не потому что я проклят изначально и ничего нормального меня не ждёт... - Тогда чего ты так отчаянно боишься? - Сэм подаётся вперёд самого себя, - чего, Дин? И Дин, большой плохой парень Дин, теряется. Это мгновение - и как будто он сдувается, из просто расслабленного становясь мягким, ненаполненным, ломким. - Ты умеешь... Умеешь видеть... Хорошее. Верить в хорошее. Ты можешь жить обычную жизнь. Однажды сможешь. Ад это ад. Но тут... Сэм не хочет это слышать. По ощущениям, он слышал это примерно тысячу раз, каждый - новыми словами и в разном окружении. Сэм не хочет это слышать, он предпочел бы вернуться в чертов ведьмин-не-ведьмин дом и питаться овсянкой, покуда ангелы в семь труб не вострубят, и слушать одни и те же пластинки, и читать одни и те же книги. Сэм готов предпочесть вечность в аду прямо сейчас, и ему кажется, что его начинает трясти, от злости, от возмущения, от отчаяния, от того, что он знает как, но не знает зачем бы ему лично что-либо менять в этом знании. Возможно, возможно она была права. Там где заканчивается зона комфорта может закончится и он сам. Сэм дёргается, рывком перемещая себя к Дину. Близко, очень близко, но так, чтобы пространство осталось и смотрит прямо в глаза, и его все ещё трясет. И он открывает рот. - Разве? В глазах у Дина страх, огромный и непомерный. Не тот, что был тогда, под проклятьем - тот был пустующий, холодный и липкий, этот же - горький, хаотичный и тщательно отрепетированный, Сэм смотрит Дину в глаза, наблюдая как страх сменяет паника, как где-то в глубине уже клубится раздражение и да, о да. Он видит: они оба знают, что он прав.