Простые вещи

По большей части Дин слишком пьян, чтобы осознать что угодно - привычные слова, он забыл, но оседают на языке неохотно, ворочаются, но вырываются, Сэм слишком близко, ближе, чем ему когда-либо стоило за исключением случаев, когда кто-то из них пытается умереть. Дину нужно дополнительное усилие, чтобы дышать. Когда у Сэма обнаружились настолько небоевые боевые способности?.. - Сэм.., - он должен был сказать это твёрдо и уверенно, мать его. Мать его, мать его. - Я знаю все, что ты можешь мне сказать, - в его дыхании виски и злость, и это само по себе убойный коктейль, - что дальше? Блять. Блять. И это такое, просто фееричное блять. Между ними не больше пяти сантиметров, Сэм несёт ужасную хуйню, Сэму, кажется уже наплевать, что Дин может ответить и слова все равно закончились, он закрывает глаза и опускает руку Сэму на шею. То ли утешить, то ли поддержать, то ли не видеть, то ли лишить себя возможности видеть - Сэм дёргается, и, кажется, его немного трясет. - Какого хуя я настолько проклят, - шепчет Дин не своим голосом, потому что своим, о, своим он никогда не осмелится. Кажется, Сэм понимает. Простые касания - Сэм прислоняется лбом. Кладет свою руку куда-то, где у линии роста волос остались спорные территории с воротом рубашки. Дина начинает трясти, это мерзкое ощущение, как будто ты наступил туда, где должна быть ступенька, а ее нет, и дыхание становится слишком частым, потому что в итоге все будет так, как Сэм учудит, а Дин не успеет предотвратить, потому что они оба знают как это обычно бывает, и с чего бы вдруг делать исключение. Губы Сэма находят его щеку - обжигает дыханием. Дин капитулирует без боя, и этому нет оправданий - влажное касание губ достается уже не щеке, дыхание смешивается, и он сжимает Сэма руками, сам не зная, что собирается сделать - прижать ближе или оттолкнуть так далеко, чтобы хотя бы один побег Сэма не пролег по круговому маршруту. Теперь Дин не может сказать, что вусмерть пьян, наоборот, его разум слишком, вопиюще, возмутительно ясен: он целует собственного брата и его трясет оттого, насколько он хочет продолжать это делать, от осознания собственной наглости, от того, как оглушающе стучит в ушах кровь, если полной ладонью коснуться кожи Сэма. Дин матерится между поцелуями, но этого не хватает - Сэм стонет на грани слышимости, и это подходящий момент, чтобы оценить масштабы катастрофы - им пиздец. Дин не представляет как они могут выбраться из этого, когда перемещает их так, чтобы нависнуть сверху, а потом прижаться так сильно, что начинает кружиться голова. Сэму, вероятно известно что-то из того, что уходит в область метафизики, Дин касается его шеи и с удивлением обнаруживает, что не знал, что мужчина может выгибаться так выразительно, и что он сам может так - несдержанным, возмутительным, позорным стоном на это реагировать. Он наполовину состоит из алкоголя и не должен чувствовать и трети, но вместо этого задыхается от того, как плотно и жарко там, ниже, где обтянутый джинсой член упирается в сэмово бедро. Дин целует Сэма и матерится уже про себя, кусает и матерится, тянется к ширинке брюк и матерится, задыхается, матерится и даже немного молится, и только когда Сэм стонет снова и кусает его в ответ, только тогда в голове у Дина воцаряется оглушительная тишина. До того, как появится звон в ушах - набат в локальной адаптации. Фееричное блять. *** Они всё-таки возвращаются, конечно, они возвращаются, проспав часа два-три, Дин слышит алкоголь в своей крови, но уже способен вести автомобиль. Как ни странно, в номере не обнаруживается ни Бобби, ни каких-нибудь записок со злыми, но заботливыми словами. Дин наблюдает за Сэмом, отвлекается. Ничего не меняется, небо не падает на землю, Сэм не обращается в пыль, ангелы не приходят убивать их, демоны не вылезают из ада клясться в вечной верности. Дин наблюдает, как мир продолжает существовать и остаётся таким же, как и был - Сэм копается в сумке и уходит в душ, успевая хмыкнуть - и кажется, он всегда знал, что Дин наблюдает. Лучше бы нет, хотя какая теперь разница. Сознание мутное, на краю его шуршат звуки - память демонстрирует все свои способности, словно хвалится, гордится - ты же помнишь, тебе же нравится, я буду крутить этот саундтрек на повторе. У его проклятия есть гимн. Это точно проклятие - Дин идёт следом за Сэмом, убеждается, что замечен и прислоняется задницей к раковине. - Ты похудел, - сообщает он Сэму. Тот хмыкает снова, нагибаясь так, чтобы вода попадала на волосы - наверное, ему всегда так неудобно, - Я... Что ты, Дин? Что ты собираешься сказать?.. - И твой словарный запас. Залезай. - Нет, - слишком быстро сообщает Дин, - я... Но Сэм открывает глаза и смотрит на него. В языке взглядов явно лучший набор семантики - Дин стягивает одежду, забывает сказать вслух "какого хрена", шагает в кабинку душа, оказывается прижат к стенке. - Прекрати, - просит его Сэм, - чувство вины ещё никого не спасало. Это неправильно, мерзко и ты ломаешь мне мою будущую нормальную жизнь без тебя. Тебе нечем доказать, что она у меня будет, но будет точно. Просто прекрати. Дороти-Иннану это будешь пересказывать в следующий раз. - Блять, - выдыхает Дин Сэму в ухо, - как, блять? Как... - Я куплю тебе книгу. - Что? - Книгу. Будешь запоминать слова, - Сэм улыбается нахально, и вода стекает с его волос, и у него снова хитрый, очень хитрый взгляд, и он весь его, целиком и полностью, дарит Дину. Дин решает, что вероятно, он сдохнет чуть позже, когда до него действительно дойдет. Проводит подушечками пальцев по линии брови Сэма - смешивает поцелуй с водой. Это вода, точно. У нее этот медный привкус, это старые трубы и ржавчина, это от воды пахнет дымом и пеплом, это вода делает его собственные губы жёсткими, грубыми, требовательными, руки жадными, ищущими и эгоистичным, это вода делает Дина Винчестера больше демонами, которых он прячет в своей душе, чем им самим. В вертикали у Сэма преимущество, которым он не пользуется. Сэм будто перекраивает, перешивает Дина под себя - снова. Там где Дин почти пытается оставить синяки, Сэм убийственно нежен, он касается легко, почти не, но всё-таки да, Дин путается что из ощущений его тела всего лишь капли воды, а что - Сэм, его руки и губы, его движения, Дин путается и сдается - ещё раз, опять, снова и снова, он уже знает, как это будет. Они оба знают. - Когда от меня ничего не останется, - шепчет Сэм на ухо, - только ты сможешь меня собрать. Это о каких-то новых вводных, Дин почти успевает отстраниться, чтобы понять, осознать, потребовать ответов, но не успевает - Сэм решат окончательно слиться с водой и соскальзывает ниже, перебивая инстинкт выживания тем, другим желанием, таким же первобытным и таким же всепоглощающим. *** Бобби будит их, не приносит кофе, не желает доброго утра. Хлопок дверью служит в качестве отличного будильника, Дин вскакивает и чертыхается, потому что пистолет приходится опустить. Сэм даже не поднимает головы. Бурчит в подушку и тянется за рубашкой наугад. Не надо так поджимать губы, наверное. В конце концов они оба пили и пили много. - Подъем, сурки, весна наступила, - грохочет Бобби, опуская ящик на стол, - не все, чего я ждал, но уже больше, чем ничего. А теперь оба мне скажите, что я точно знаю все, что должен знать. Ощущение как перед боем. Глубокий вдох, расслабляющий мышцы, дающий возможность сосредоточится при необходимости, напрячься именно там, где это потребуется. Дин почти открывает рот, чтобы сказать какую-нибудь злобную шутку о том, что врач психиатр из Бобби так себе, но Сэм опережает его. - Не все, сэр, думаю вы должны знать, что без кофе я сейчас даже думать не могу, не то чтобы что-то планировать. - Солидарен, - кивает Дин. - Алкоголики несчастные, - подводит итог Бобби, - автомат в метре от вашего номера. - Спасибо, сэр, - кивает Сэм. - Будет исполнено, - хмыкает Дин, натягивает ботинки и даже не уточняет у Сэма пойдет ли он - неуклюжее длинное тело застряло в собственной футболке минимум минут на пять философских размышлений. Когда Дин возвращается с двумя стаканчиками наперевес, Бобби уже распаковал все свое барахло и заставил им весь стол. Какие-то книги снова, камни, растения, Дин и так не рискнул поставить бы туда что-либо, но Бобби ещё и дополнительно перегородил путь. Смотрел только не на Дина, а на Сэма, который всё-таки успел натянуть рубашку и да. Что-то сводит в животе, и непонятно от чего больше. Дин присвистывает так залихватски, что звук отдается в собственных ушах. Поделом. - О, просто заткнись, - реагирует Сэм, - дай кофе. - Я уже даже ни на что не надеюсь, - ворчит Бобби, - поэтому если это связано с концом света, предупредите заранее, а не как обычно. Хотелось бы, блять, верить, что нет. Не связано. - Кстати, о конце света. Нам местный профессор говорил, что Дороти типа заключила договор со смертью и в каком-то смысле жнец. - Бредни. Хотя эта ваша Дороти... - Черная Дороти. Профессор сказал, что дело ещё и в том, что у Дороти чернеют глаза, - Сэм морщится, отхлебывая кофе, - что наталкивает нас скорее на связь с демонами, чем со смертью. - Что наталкивает нас на одержимость, недоумки, - Бобби, кажется, раздражён тем, что они не сказали об этом раньше. Когда бы они успели? Дороти-Иннану забрала их, может быть, именно поэтому и выдернула из нормальной реальности, - я бы отправил вас обоих отсюда подальше, если бы был уверен, что она не пойдет следом. - Сбежать? - недоверчиво тянет Сэм. Дин вспоминает куда бы мог положить запасной пистолет, если его нет в ботинке, а его там точно нет. Оставил в машине или в сумке? Ставит мысленную галочку поискать, когда закончится кофе. И надо бы добыть еды - голова кажется большой и гулкой, и самый лучший рецепт от остатков похмелья (почему его почти нет?) это все ещё плотный завтрак. - Затаиться и переждать, - поучительно отвечает Бобби, - подготовиться нормально и проверить факты. У вас это, конечно, привычка - лезть на древних тварей с голыми руками, но я ещё не собрался на тот свет. Как вы собираетесь ее искать? - В лес пойдем, покричим, может сама выйдет, - пожимает плечами Дин. - Дома нет, - Сэм включается слишком быстро. - Не значит, что там нет ее. - В принципе... - Идиоты, - Бобби тяжело вздыхает, - ритуал есть. Учитывая, как сработал предыдущий... - Попробуем, - миролюбиво соглашается Сэм и переключает Бобби на более насущное обсуждение, - Что принес? И они целый день обсуждают академические и исторические книги, камешки и травки. Занятие увлекательное, так что Дин успевает найти оба запасных пистолета, перебрать сумки, запихнуть спальники обратно в машину, трижды сгонять за едой и кофе получше, а потом даже не зевать, выслушивая конечный вариант плана. Все это больше про песочный замок, построенный прямо у кромки воды, чем про действительно устойчивую конструкцию, но альтернатив получше нет - Дин ковыряет ножом столешницу, отдирая от нее вековую грязь и слушает, слушает, слушает. Встревает только пару раз - на запасах того, что надо взять с собой, и на том, как надо одеться. Между пустыней и ещё не особо весенним лесом. Они должны быть готовы больше, чем ко всему, но они готовы только к тому, что завтра не наступит. Бобби уходит поздно - Дин заваливается под бок к Сэму, когда тот уже почти сопит. Гладит по волосам, как давно, очень, слишком давно, когда это ещё могло быть действительно успокаивающим. Тогда Сэм боялся призраков и ел хлопья на завтрак, не читая нотации об их полезности. Тогда Сэм видел какую-то новую тварь и пугался, не мог уснуть, читал газеты, какие только получалось найти, спрашивал Дина. "Что если ты не сможешь меня защитить?" - достаточно было спросить один раз, всего один раз, чтобы Дин тоже приучил себя ковыряться в книгах, практиковался в стрельбе по банкам чаще, записывался во все тренировочные секции, которые попадались им на пути. Тогда они немного, но все ещё верили в большого и сильного Джона, хотя Сэм, Сэм нет, Сэм сомневался всегда, потому, наверное и спросил. Дин рассказывал Сэму про все, что узнал, про все, что мог вспомнить, рассказывал как устроено оружие и показывал все эти захваты и перекаты, которым его учили. Дин успокаивал Сэма так, гладя по голове, убаюкивая неадаптированными под детей мифами, пряча отцовские дневники, убеждая их обоих - обоих, что сможет защитить. - Почему это всегда о том, что мы умираем друг за друга? - едва слышно спрашивает Дин, не надеясь узнать ответ. - Потому что жить мы не умеем, - это не видно, но слышно, как Сэм кривит лицо, - или не можем, или не хотим. - Послушаем Бобби и сбежим. - Ага. Поедем в Диснейленд. - Думаешь, она правда поедет за нами? - Уверен, что мы вообще в реальности? Вопросом на вопрос отвечать нехорошо, но Сэм задаёт вопрос гораздо более правильный. - Проснёмся завтра в подвале. - В машине у леса. - Посреди дороги в штат. - Да что уж мелочится. В бункере и пьяные. Дин хмыкает. Хмыкает ещё раз. Прижимает Сэма ближе, ненавидит себя за это, но потом, потом, когда будет время подумать. Не думает о том, как ненавидит себя. Утыкается носом Сэму в волосы и почти забывает, что все его страхи все ещё принадлежат ему самому. - Дин, - шепчет Сэм, - прекрати. Я почти слышу, как ты думаешь. - Закрой уши, - шепчет Дин в ответ, - перед принятием есть ещё четыре пункта, не надейся, что я уложусь в неполные сутки. - Хорошо, что ты осознаешь неизбежность. - Неизбежность?.. Но Сэм уже спит или мастерски создаёт видимость.