Mistake

Jessie J, B.o.B — Price Tag Jonas Brothers — Only Human TOMORROW X TOGETHER — 0X1=LOVESONG Annie Lenox — I Put A Spell On You The 1975 — Nana Ludovico Einaudi — Nuvole Bianche James TW — You & Me

Бостон, штат Массачусетс. Наши дни. Когда в жизни молодого парня есть дочь-школьница, которая при этом имеет весьма скверный характер для своего юного возраста, то каждое утро, как правило, начинается с мелких споров. И если он является для неё самым большим авторитетом, то всё довольно быстро улаживается без проблем. Со временем к этому образу сказать «доброе утро» просто привыкаешь, и маленькие перепалки становятся привычным течением жизни, на которые даже не хочется обращать значительного внимания. Чимин давно понял, что нет никакой необходимости придавать капризам дочери большого значения, потому что слишком хорошо знает её. Мэй всегда найдёт повод быть чем-то недовольной. Вообще-то, она была милым и вполне себе очаровательным ребёнком, но часто необузданный и не сформированный ещё до конца характер показывал её совсем с другой стороны. Она проверяла границы дозволенного и искала точки давления на собственного отца, чтобы это своеобразное оружие использовать потом против него. В ней, определённо, были видны задатки лидера и манипулятора, что непременно пригодится ей в будущем, но назвать его мягкотелым было нельзя. Когда её очередная попытка этим утром повлиять на него через слёзы не дала нужного результата, она стала использовать второе оружие — обиду. Пак заканчивает готовить кашу для неё, которую та уже полчаса отказывается есть, и закатывает глаза с недовольным вздохом, слыша на втором этаже дома громкую музыку. Он, конечно, всей душой уважает Ариану Гранде, но слушать её песни с самого утра у него нет никакого желания. Только у его дочери, разумеется, своё мнение на этот счёт. Она сейчас демонстративно показывает недовольство и нежелание плотно завтракать. Ей было всего десять лет, но построить она могла абсолютно любого, даже взрослого человека, со своим буйным нравом. Иногда ему казалось, что его дочь уже достигла пика переходного возраста, ведь вела себя в некоторых ситуациях именно так, как это характерно для трудных подростков. Она была гораздо рассудительнее других детей, но, соответственно, и проявления вспышек злости или негодования тоже были куда ярче, чем просто внезапные слёзы или глупые истерики. Поэтому ему было просто даже страшно представить, что же будет происходить года через три-четыре в их доме, когда она станет ещё старше. Вероятно, это будет настоящая холодная война между ними. — Мэй, хватит тянуть время! Спускайся завтракать, ты опоздаешь! — кричит он, отмывая кастрюлю. — Ты всё равно поешь, ты же это понимаешь! Конечно, в ответ он слышит только намеренно громкие подпевания очередной заводной песне, а дочь делает вид, что не слышит его. — Чёртова засранка. Чимин, усмехнувшись, недовольно вздыхает и покусывает щёку изнутри, бросая взгляд на потолок с деревянными балками. Сегодня у него совсем нет времени воевать с ней, потому что его ждёт важная встреча в офисе. Он никак не может опоздать или пропустить её, ведь, кажется, от одного разговора зависит его дальнейшая карьера. Может быть, его сегодня повысят? Ему бы этого очень хотелось. Он уже несколько лет работал в одной из самых престижных юридических фирм Бостона «White & Gray», которая оказывала свои услуги в совершенно разных сферах. После истечения срока обучения и получения лицензии его приняли в штат, как профессионального адвоката. Мистер Уайт ни в чём не обманул, а проложил ему дорогу по карьерной лестнице. Он брал его на все официальные встречи и деловые приёмы, постоянно пытался где-то засветить лицо и имя, надеясь, что его протеже когда-то заметят. Насколько Чимину было известно, босс даже разослал его рекомендации в другие штаты. Такая помощь и продвижение никак не удивляли, ведь его дальнейшее удачное сотрудничество с кем бы то ни было будет на руку и самому Кристоферу. Ему нужны связи и проверенный человек, а Чимин был у него на хорошем счету. Клиентов у него всегда более чем хватало, а результаты всегда положительные. За время работы у него сложилась безупречная репутация лучшего адвоката в городе по гражданским делам. А чем больше работы, тем больше был его ежемесячный доход, для него это было лишь огромным преимуществом. Его это всё очень сильно устраивало, ради такой цели можно было усиленно постараться. Ему не без труда, но удавалось обеспечивать хорошую жизнь Мэй, а это было его главной целью. Перспективный карьерный рост, разумеется, несомненно радовал, но не отказывать дочери в дорогих подарках, ярких путешествиях, различных секциях, качественном образовании и в прочих мелочах — намного приятнее. Он чувствовал свою состоятельность, как человек, профессионал, мужчина и отец. Это особенно приятное ощущение, когда понимаешь, что чего-то стоишь в этой жизни и проживаешь её точно не зря. Всё удачно складывалось и было даже лучше, чем он когда-то мечтал, поэтому сейчас даже подумывал о том, чтобы взять кредит на дом, который уже не первый год снимал. Район Бэк-Бэй — был одним из самых дорогих в Бостоне. Позволить купить или даже просто снимать себе здесь жильё мог далеко не каждый местный. Именно здесь находились фешенебельные жилые дома, шикарные отели, сети самых дорогих магазинов и небольших, но очень дорогих ресторанов. Звучало впечатляюще, но благодаря работе у мистера Уайта он мог всё это себе позволить. Он снимал домик на одной из самых эстетичных и чистых улиц для жизни. Здесь было много строений из красного кирпича в викторианском стиле, красивые деревья и приятно пахнущие цветы в кадках. У каждого крыльца располагалась скульптуры каких-то зверьков из идеально выстриженной зелени, а у некоторых — велосипеды у решетчатых заборов. Каждая дверь и мини-садики у крыльца были индивидуальны и напоминали старую Англию своей архитектурой. Здесь им с дочерью было вполне уютно. Дом очень просторный, окружённый идеальным газоном и нежно-розовыми пионами у калитки. В его планах сделать хороший ремонт в каждой комнате, и тогда всё было бы просто как в его мечтах. Если сегодня на встрече с руководством ему не скажут о том, что его понижают или сокращают, то он точно решил, что купит это милое жилище. Оно уже стало родным для них. Здесь они жили не один год, с тех самых пор, как переехали из Конкорда окончательно, когда он получил хорошую работу. Можно сказать, что его крошка в этих стенах выросла. Парень бросает взгляд на часы и тихо ругается себе под нос, понимая, что может опоздать на важную встречу из-за очередного проявления характера дочери. Он быстро убирает чистые тарелки в шкафчик над раковиной, наливает для неё сок и поднимается наверх, чтобы позвать её снова. Из-за белой двери в серебристых блёстках, на которой красуется каллиграфическая надпись «принцесса Мэй», раздаётся громкая музыка из дискографии прекрасной Арианы и топот маленьких ног. Он берётся за ручку и резко поворачивает её, чтобы войти в комнату, но в ответ на это действие он сразу же слышит громкий визг. — Мэй, я звал… — Папа! Нет! — Я просто сказать. — Личное пространство! — кричит она и бросает в него мягкую подушку. — Ты должна позавтракать, хочешь того или нет. Это называется дисциплина или распорядок дня, сама выбирай. Ты зря тянешь время. Если сейчас не выйдешь, то опоздаешь на автобус, я не смогу подвезти тебя сегодня, — говорит сквозь громкую музыку он. — Тогда я просто прогуляю! — Даже не рассчитывай на это, юная леди. Я посажу тебя с соседской девочкой из дома напротив. Мисс Паркер как раз повезёт Элис через двадцать минут. — Да я лучше пешком пойду, чем с ней! Она же ест свои козявки! Над ней в школе все смеются, папа! — У тебя нет выбора, тогда поторопись и иди на остановку. Собирайся, проказница, и я жду тебя внизу за завтраком. Она недовольно стонет и бросает в него ещё одну маленькую подушку в форме облака, а затем надувает и без того пухлые губы, что делает её ещё более милой. Чимин тихо смеётся, прикрывая за собой дверь, а затем сразу легонько стучит в неё, вспоминая об их правиле «личного пространства». Оно говорит о том, что нельзя входить без стука в комнаты друг друга для создания некой зоны безопасности. Конечно, он понимает, что так и нужно делать. Ведь она всё же девочка, которая стремительно растёт, и скоро ей будет необходимо чувствовать себя в своей комнате крайне комфортно. Ему хочется, чтобы она не искала уединения где-то на улице, сбегая из дома, а всегда приходила сюда. Когда-то, наверное, наступит тот самый момент, когда его малышка и вовсе повесит замок с цепью. Но ему и самому нравится, когда она прежде стучится, перед тем как войти в его спальню. Так правильнее, и это даёт ощущение своего места, что важно и для него самого. — Мэй? Могу открыть? — спрашивает он с мягкой улыбкой. — Можешь, папочка, — отвечает она. — Выключи музыку или сделай потише, — говорит Пак, слегка приоткрыв дверь, и после уходит в свою комнату, чтобы переодеться. В его шкафу был такой же идеальный порядок, который строго соблюдался во всём доме. Он старался придерживаться многих правил в их маленьком гнёздышке, и чистота — главное из них. Раньше он совершенно не понимал, как важно сразу же мыть за собой посуду, а не оставлять её до вечера, или убирать одежду в корзину для белья, а не бросать её в комнате. К этим простым и важным вещам он приучал и дочь. С появлением в его жизни ребёнка он много чего сильно переосмыслил, а ещё стал понимать, почему так важно было помогать в таких мелочах маме, которая брала все эти заботы на себя. Сейчас он с ностальгирующей улыбкой и теплом в груди вспоминал времена, когда только учился быть отцом и брал весь опыт от неё. Всему, что он умел сейчас, его научила именно она. Было трудно, действительно очень трудно, но всё уже в прошлом. Для него наивысшее счастье заключалось в том, что ему ещё не было и тридцати, а у него уже было самое главное достижение — любимая дочь. Пак надевает идеально отглаженную белую рубашку и застёгивает манжеты с красивыми запонками, глядя на себя в зеркало. За эти годы он заметно изменился и повзрослел, как морально, так и физически. Ему это нравилось, ведь от того испуганного и неловкого мальчишки не осталось ничего, кроме его ярких воспоминаний. Вместе с рыжими волосами, за которыми он прятал сильную неуверенность в себе, исчезли и все глупые комплексы. Сейчас он чувствовал себя абсолютно уверенным и самодостаточным человеком. Этот непростой жизненный опыт, в который его неожиданно бросили, словно в адский котёл, помог ему научиться не стесняться себя. Трудности закалили его характер, словно кузнец молотом раскалённое железо, а некоторые черты личности расцвели в нём совершенно новым образом, и он раскрылся максимально возможно после всего случившегося. Он чувствовал себя очень сильным, а свои недостатки превратил в эффектные достоинства. Его прежняя импульсивность была полезна тогда, когда ему приходилось защищать дочь от жизненных обстоятельств и жестокого общества. А замкнутость, которая раньше была большой проблемой, сейчас стала важным качеством в работе, там она перерождалась в необходимую строгость. В офисе его многие коллеги считали по-настоящему хладнокровным и даже в чём-то жёстким, но результаты его деятельности говорили сами за себя. Именно такой адвокат был необходим «White & Gray», иначе эта профессиональная среда просто сожрала бы со всем дерьмом. Мягким и нежным он позволял себе быть только рядом с близкими. Их круг был совсем невелик. Дочь, родители и Ким Тэхён — лучший друг, оставшийся с давних времён. Он был тем самым единственным человеком, который старался поддерживать их отношения на близком уровне в любой ситуации, в отличие от Чонгука. Тот всё реже выходил на связь после единственного звонка по видеосвязи, а после и вовсе исчез. Он не общался ни с кем, даже Тэ он писал крайне редко, но Чимин был больше не намерен за ним бегать, словно влюблённая школьница. Во-первых, он вырос и этот парень больше не имел на его жизнь влияния. А во-вторых, у него были вещи намного важнее дружбы, которая рассыпалась на куски. Спасать её в одиночестве он просто не мог, усилия должны были быть с двух сторон. Он перестал чувствовать отдачу и больше не навязывался. Он устал постоянно быть его «запасным» другом, которому можно было в любой момент написать, когда тот созреет, или будет нужное настроение. Это давно уже не дружба и пора с этим было окончательно смириться. Их общение постепенно сошло на нет, как бы жаль ни было это понимать. Чем больше проходило времени, тем меньше они общались в сети, а увидеться им так и не довелось. Длинные сообщения медленно стали превращаться в дежурные, а после они и вовсе стали писать друг другу лишь по праздникам. Когда такие вещи происходят на твоих глазах и ты наблюдаешь, как медленно рушатся между вами нити практически родственной и духовной связи, то это чертовски больно. Сердце сжимается от боли каждый раз, а душа рвётся в клочья, ведь терять близкого человека невыносимо тяжело, но исправить что-то уже невозможно. Для этого должны стараться оба. Чонгук не пытался даже это делать, а он больше не хотел. Он так сильно злился на него, что запретил Тэхёну даже говорить о нём и произносить его имя вслух. С тех пор, как Чон принял решение отдалиться от них, он больше не желал иметь с ним ничего общего. Ему некогда было сильно переживать обо всём этом, у него по-настоящему хватало серьёзных забот, и это, если честно, спасло от убийственной депрессии. Если бы не хлопоты о Мэй, то он бы впал в неё из-за этого болезненного для его сердца прощания. Сейчас он уже отпустил всё это, ведь в последний раз сам что-то писал ему около года назад, а потом и вовсе заблокировал его во всех социальных сетях и больше не заходил в них. Так было легче, не было желания постоянно проверять чат или зайти на Facebook, чтобы посмотреть наличие новых фото или сообщений. Чонгук не писал ему — он не писал Чонгуку. Вот так всё было просто и сложно одновременно. Увы, такая крепкая дружба разрушилась и не прошла банальную проверку временем, кто бы мог подумать. Но для него было важнее даже не душевное спокойствие, а просто знать, что у него всё хорошо. Ему действительно этого было достаточно и хотелось верить, что он счастлив без него. Не то, что бы Пак настойчиво интересовался его жизнью, но от нескольких людей слышал, что он отлично устроился. Окончил Оксфорд с отличием, а позже начал помогать и развивать бизнес отца в Великобритании. Несколько раз ему доводилось видеть фотографии Чона в солидном костюме среди каких-то важных людей, а значит, всё это действительно было правдой. Только он знал, что это далеко не та жизнь, о которой мечтал его бывший лучший друг. Впрочем, это уже было не его заботой. Сейчас он не очень интересовался его личной жизнью, у него полно других дел. Было больно от всей этой грустной истории, но такова жизнь. И, увы, не всегда она давала то, чего мы так хотим. Парень застёгивает ворот рубашки и завязывает чёрный галстук, надевает брюки и берёт пиджак, лежащий на кровати. Лёгким движением он поправляет свои русые волосы, откинутые назад в элегантной причёске, и обаятельно улыбается своему отражению в зеркале. Каждый день этот маленький ритуал прибавляет уверенности, сейчас ему нравится смотреть на себя. Избавившись от кучи надуманных комплексов, он наконец-то понял, что красота человека для окружающих заключается в том, насколько он сам любит себя. Всё начинается с этого. Несколько раз распылив парфюм, он надевает пиджак и затем спускается вновь на кухню. Ещё проходя по лестнице, он уже слышит свой вибрирующий телефон на обеденном столе и сразу морщится, видя имя босса. Вот чёрт. Если сам лично звонит, то, вероятно, дело дрянь. Но, вроде бы, пока он не опаздывает на встречу, странно тогда, что мистер Уайт звонит в такую рань лично. — Доброе утро, Кристофер, — говорит он, отвечая на звонок. — Доброе, Чимин, — хрипловатым ото сна голосом отвечает мужчина. — Я не опоздаю. Всё помню, сейчас малышку отправлю в школу и выезжаю. — О, нет. Всё отлично, я знаю, что ты всегда пунктуален. Вообще-то, я звоню тебе по другому вопросу. — Ты набрал мой номер сам в 7:30, такое впервые. Скажи честно, я в дерьме? — усмехается Пак. В трубке раздаётся его тёплый смех, а затем он шумно зевает. — Я сам ещё сижу на кровати, если честно. Меня разбудил звонком один важный человек. Так что звоню по срочному делу, у нас здесь намечается один особенный клиент, и он просит, чтобы его взял именно ты. Чимин сразу же бросает быстрый взгляд на включённый телевизор и всё понимает. Он недовольно стонет, потирая большим и указательным пальцем веки. Этого ему ещё не хватало, он уже понимает, о чём идёт речь, потому что смотрел с утра новости. — Если ты о том самом зазнавшемся говнюке Джексоне, который сейчас влип по полной, то я не собираюсь даже говорить об этом. Поручи его кому-то другому, это абсолютно не в моих интересах. Я не работаю с такими ублюдками. Это всё закончится тем, что я ему врежу. — Ты ругнулся дважды! — раздаётся радостный голос Мэй на лестнице. — Двадцать баксов, папочка. — Одну секунду, — говорит Пак в трубку и отводит телефон чуть в сторону от своего лица. — Детка, я дам тебе пятьдесят, потому что у меня важный разговор по работе и я могу случайно выругаться ещё несколько раз. Он неодобрительно прищуривается, сразу обращая внимание на внешний вид дочери. Он внимательно осматривает её своим самым строгим взглядом в запасе, отрицательно качая головой, и видит, что она надела джинсовый комбинезон с рваными краями, цветные носки и высокие, малиновые конверсы. Её волосы, очевидно, не встречались сегодня с расчёской, и она небрежно собрала их в хвостик, а рюкзак, который Мэй тащит в руке, благополучно ползёт по каждой ступеньке с мягким шумом. — Пак Мэй, быстро переодеваться, — сурово говорит Чимин. — Ты серьёзно? Что это за вид? — Ну, папа! — протестует малышка и наигранно хнычет. — Наверх, живо, — отвечает он, указывая пальцем на лестницу. — Ты не можешь пойти в рваных шортах в приличную школу для девочек. — Мне же всё равно потом переодеваться для бейсбола. — Да, а потом для танцев и так далее. У тебя всегда тысяча отговорок. Это не значит, что ты должна идти на занятия в том, в чём тебе вздумается. — Но мне так удобно! — Кроме удобства существуют нормы приличия. Так вот они говорят мне, что я должен носить брюки и рубашку в офис, а ты — форму в школу. Я не хочу выслушивать от учителей нотации снова о том, что ты как-то не так одета. — Не хочу носить эту дурацкую форму. Она некрасивая. Мы все похожи в ней, все одинаковые! — возмущается девочка. — Ты учишься в частной школе. Форма — это строгое и обязательное условие. Тебе же нравится следовать правилу «десять баксов»? — выгибает он вопросительно бровь, глядя на неё. — В школе свои правила. И побыстрее, у тебя всего лишь двадцать минут до автобуса. — Папочка, — нежно говорит она, используя другой метод воздействия. — Нет. — Тогда ты отведёшь меня на выходных в большой парк развлечений. Ты обещаешь уже две недели. — Мы не торгуемся сейчас, принцесса, а ты идёшь в свою комнату и переодеваешься без лишних разговоров. Не зли меня, пожалуйста, иначе папочка будет в плохом настроении, — строгим тоном говорит Чимин, кивая на лестницу. — Поторопись. — Ну и ладно! — фыркает Мэй и бросает рюкзак со злостью, а затем её громкий топот разносится по ступенькам. Чимин тяжело вздыхает и затем слышит, как она снова включает музыку ему назло. Это заставляет его улыбнуться уголком губ. С таким характером она не пропадёт уж точно, а он научит эту проказницу постоять за себя в этой чёртовой жизни. Ему нравится, что его дочь не слишком мягкая и милая. Он закатывает глаза и усмехается, слушая её громкие подпевания Ариане и вспоминая о том, что у него всё ещё висит босс на линии. — Прости, Уайт. Мэй снова тут пытается мной манипулировать, — говорит парень, возвращая телефон к уху. — Дети. С ними так всегда, так что я всё понимаю. Своих двое, — тихо смеётся он. — Так вот, возвращаясь к нашему разговору. — Нет, дружище. Найди другого юриста ему. Я не буду этого урода защищать. — Откуда ты знаешь, что я хочу поручить тебе дело именно Джексона? — усмехается мужчина. — Ты меня плохо знаешь? — удивляется Пак, вопросительно выгибая брови. — Весь интернет говорит о его больших проблемах с женой. Пусть просто поделится с ней своим имуществом и пойдёт на её условия. В его случае, это самый хороший вариант отступных, чтобы сохранить бизнес, нечего было изменять так нагло. Ты сам прекрасно знаешь, что он то ещё дерьмо. Я не буду с ним работать. — Да, прекрасно знаю, но он просит именно тебя. Он хочет, чтобы с ним работал ты и только ты, ведь именно у тебя самая лучшая репутация в нашей фирме, Пак, — говорит Кристофер и смеётся. — Если не брать меня в расчёт, конечно же. — При всём уважении к тебе, я отказываюсь с ним сотрудничать. Для меня такой тандем может вылиться не самым лучшим образом. — За двойное вознаграждение? — предлагает он. — Да хоть за тройное. Твою мать, его фирма же замешана в финансовых махинациях с мирными гражданами, все об этом знают, но им закрыли рты. А теперь он ещё и жене изменил с какой-то малолеткой, а я должен отстаивать интересы этого урода? Ты понимаешь, что это как раз может повлиять уже на мою репутацию? И далеко не в лучшую сторону, — отвечает Чимин, делая себе кофе. — Да, да, да. Всё верно, конечно, ты прав. Даже проверить себя не даёшь, я хотел посмотреть на то, как ты быстро сдашься, но все ещё принципиальный, и мне это нравится, — говорит мужчина, а Пак слышит короткие сигналы в трубке телефона по второй линии. — Формально, я же должен был спросить и получить от тебя отказ. Моя совесть чиста, я выкручусь. И да, выгляди сегодня идеально для встречи. С тобой хочет кое-кто поговорить. — Чёрт, — шепчет он, глядя на имя абонента. — Крис, повисишь ещё немного? — Что, очень важный разговор? Клиент? — Да, один из старых. Возможно, снова нужны мои услуги, — говорит Чимин, морщась. — Ладно, мне уже некогда ждать. Нужно тоже собираться. Увидимся в офисе, — отвечает Уайт и отключается. Пак реагирует усмешкой на манеру босса заканчивать с ним разговоры, а потом переключает звонок и отвечает на входящий вызов. — Привет, старик, — говорит он, довольно улыбаясь. — Доброе и прекрасное утро, бро, — отвечает Тэ, и парень ощущает его улыбку в тембре родного голоса. — Не отвлекаю? — Немного. У меня босс висел на другой линии. — А, тогда ничего важного, — смеётся Ким, и Чимин слышит хлопок двери машины и звук двигателя в трубке. — Подожди, я уже сажусь в такси. Не против со мной поболтать, пока еду на работу? Конечно, нет. Я знаю, что ты не можешь передо мной устоять. Ну и как твои дела? Как там погодка в Бостоне? — М-м-м, — протягивает Пак, отпивая кофе. — Погодка класс. Да и в целом всё хорошо, тоже собираюсь на работу. У меня сегодня встреча с кем-то, так что жду хороших новостей. Надеюсь, не буду разочарован. — Да ладно?! Тебя что, повысят?! — радостно восклицает он. — Хотелось бы. Уже пора, я заслужил, — улыбается Чимин. — Вот это класс, теперь и я жду новостей от тебя. Я буду занят в ближайшие часа четыре, так что напиши потом. Но на самом деле мне абсолютно плевать на твои дела, быстро расскажи, как там моя крошка поживает? — шутит друг и сам же смеётся бархатным, низким тоном. — Эта маленькая засранка врубила музыку, слышишь? Отказывается ходить в форме в школу и сейчас опаздывает на автобус. — К чёрту вообще эту школу, — опять смеётся Тэ. — Что там вообще делать? Скукота и нудятина. Предметы тухлые, дети задроты, учителя старые и вредные. Ради выпускного только ходить стоит, чтобы потом напиться и ничего не помнить, как я. — Вот поэтому я и держу тебя подальше от неё, — говорит парень, тепло улыбаясь. — Ага. Настолько подальше, что я её крёстный отец. — Моя главная ошибка в жизни. — Пошёл ты, придурок. — Сам пошёл ты, тупица, — отвечает Пак и смеётся. — Десять баксов! — кричит Мэй, вновь спускаясь по лестнице. — Ты опять ругаешься! — О, это моя девочка! — орёт в трубку Ким. — Я слышу её сладкий голосок! Моя милая, я так скучаю! Передай ей привет. — Обязательно, — отвечает парень, закатывая глаза. — Нет! Сейчас же передай, иначе ты забудешь! — Тебе привет от Тэтэ, принцесса, — говорит Чимин и придирчиво осматривает её наряд. — Тэтэ, привет! — радостно говорит Мэй и расплывается в широкой улыбке. — Моя крошка, я слышал, — говорит друг ему в ухо и издаёт какие-то умилительно-противные звуки. — Почему ты не сменила обувь? В кедах ты не можешь ходить вместе с формой, — говорит недовольно Пак. — Папа! — стонет она. — Мэй, иди и смени её. Время истекает, давай, — приказывает он, стуча указательным пальцем по ремешку своих часов. — Можно я просто возьму сменку? — спрашивает малышка, строя самые невинные глазки на этом свете. Чимин тяжело вздыхает и опускает плечи, понимая, что опять проиграл. Ну и как здесь вообще можно устоять? Это просто запрещённый приём, который его дочь часто и нагло использует против него. Эти серые глаза — главная его слабость в этой жизни, поэтому ему совсем ничего не остаётся, как просто поддаться её очевидной манипуляции. В этот раз ей удалось победить, прибегнув к грязному приёму. — Ладно. Иди возьми сменную обувь и спускайся завтракать уже. Ты опоздаешь, если будешь ещё копаться, — отвечает парень, принимая поражение. — Ты самый лучший! — радостно кричит Мэй и быстро бежит наверх. — Слабак, — издевательски протягивает Тэхён и заливисто смеётся в его ухо, хорошо слыша весь их разговор. — Ты сам перед ней не можешь устоять, так что отвали, — говорит с улыбкой Чимин. — Что, опять свои прекрасные глазки строила, и ты поплыл? — Да, естественно, — отвечает он и глубоко вздыхает. — Классика. Моя девочка, — гордо говорит Ким. — Вообще-то моя, — ворчит Пак, хмурясь. — Да-да, надейся, — смеётся друг. — Ты видишь её всего лишь несколько раз в год, а моя она ежедневно. — Зато она напрочь забывает о тебе, когда я рядом, — самодовольно говорит Тэ и ухмыляется. — Ревнуй, папочка. Эта малышка меня обожает. — Ты меня бесишь. — Ладно-ладно. Не злись, бро. Отвлекись и лучше расскажи мне, как там прошло твоё вчерашнее свидание из тиндера? — с искренним интересом в голосе спрашивает Ким, зная, что тот отчаянно ищет любовь подобным образом. Чимин бросает осторожный взгляд на лестницу, проверяя, нет ли на горизонте дочери и разочарованно вздыхает, тем самым давая ответ на поставленный вопрос. Тот ещё выдался вечер, зря потраченное время. Ему даже вспоминать об этом не хочется. — Что, всё так плохо? — Боже, это просто был ужас, — отвечает он совершенно честно. — Почему? Он на самом деле оказался не так хорош, как на фото? — Нет, вполне себе красавчик. — Тогда что не так? — удивлённо спрашивает друг, искренне беспокоясь за него. — Что тебе не понравилось? — Он скучный, — отвечает Пак, немного подумав. — Да твою же мать, так тебе ведь с ним и не в шахматы играть нужно было, а просто развлечься. Ну ты понимаешь... поехать к нему, затащить в кровать и хорошенько... — Я понимаю, — перебивает его Чимин, — но не захотел ехать к нему. — А он предлагал? — Ну... намекал. Думаю, он бы был совсем не против. — Но ты отшил? — Да. — Идиот, — вздыхает Тэ. — Я знаю, — шепчет парень, усмехнувшись такому мудрому заключению, и подпирает лоб ладонью. — Какой-то красавчик в первый же вечер намекает тебе, что совсем не против с тобой переспать, а ты его тупо продинамил, потому что тебе было с ним скучно? Да что с тобой не так, бро? — Я не знаю. Просто я ведь не за этим там сижу, а пытаюсь найти не только кого-то красивого, но и умного. Кого-то настоящего, не знаю как объяснить. Мне хочется и поговорить, а не только... — У тебя что, не встал на него? — смеётся Ким. — Вроде того. У меня не встал на его мозг. Я люблю людей не только с симпатичным личиком. — Может, ты слишком привередливый, друг? Тебе всё время что-то не так. — Не знаю. Возможно, ты прав. Нужно быть попроще. Идеальных не бывает, да? Только мне хочется верить в это, — отвечает Пак и вяло мешает ложкой почти допитый кофе. Сейчас было намного проще с этой стороной его жизни, когда он открылся для Тэ и всех своих близких. Несколько лет назад ему удалось набраться смелости и рассказать им о своём большом секрете, который потребовалось принять в себе. Ему пришлось потратить не один год, чтобы достичь согласия с самим собой и наконец-то чувствовать себя комфортно, говоря об этом. Он прошёл в одиночестве все стадии осознания, страха, принятия. И только когда рассказал об этом своей семье и лучшему другу, то стало намного легче. Больше не было необходимости носить в себе какой-то невидимый груз и хранить такую огромную тайну. Разумеется, он не рассказал о том, что его первой большой любовью был Чонгук, тот самый мальчик, с которым он так долго дружил. Об этом уже не было никакого смысла говорить, ведь их пути давно разошлись. Но после раскрытия некоторых карт он больше не стеснялся открыто говорить о том, что ему симпатичны не только женщины, но и мужчины. Ему повезло, близкие люди поддержали и приняли его предпочтения. Никакого осуждения или порицания с их стороны не было. По сути, ведь это давно должно стать нормальной вещью в обществе. Удивительно, что кто-то до сих пор почему-то боялся этого, а кто-то — считал чем-то неправильным. Поэтому Чимин, ощущая себя увереннее в своей позиции, стал знакомиться с людьми разной гендерной принадлежности, чтобы найти того, кто ему необходим. Он ходил на свидания, соглашался на секс без обязательств, но обычно второй встречи ни с кем не было. Наверное, всё дело было в том, что он искал кое-что другое, ведь не в том положении, чтобы зря на кого-то тратить своё время. В его жизни была Мэй, и с кем бы он не решился на серьёзные отношения, это будет ключевым моментом для всех. И почему-то весь запал и интерес, очевидно, гас в глазах этих ребят из тиндера, когда он говорил им о том, что у него уже есть совсем не маленькая дочь. Его и самого во всех этих потенциальных партнёрах что-то не устраивало, но каждый раз он всё равно испытывал разочарование и угнетающую пустоту. Внутри абсолютно ничего не вздрагивало и волнительно не трепетало, и это жутко бесило. Он не понимал, в чём дело. Почему у него не получалось влюбиться или даже почувствовать хоть какой-то импульс серьёзной заинтересованности? Всё было так мимолётно, что он и не успевал даже ухватиться за эти эмоции. Они гасли моментально, словно что-то их сильно подавляло. Может быть, всё дело было в том, что на самом деле он просто не хотел никого впускать в свой маленький мир, где были только он и Мэй. — Тебе с ним было совсем не интересно? — спрашивает Тэхён, вырывая его из глубоких размышлений. — Он вроде бы симпатичный. — Симпатичный, но мне было скучно, — говорит Пак и потирает заднюю область шеи, устало вздыхая. — Наверное, все эти свидания просто не моё. Я с трудом просидел с ним в ресторане час. — Всё прошло так плохо? — Тупые шутки и он не мог развить разговор. Я тащил слова из него клещами. Всё было неловко и как-то странно. — Не расстраивайся, ладно? — мягко спрашивает Ким, зная, что всё это его сильно гложет. — Просто он кретин, найдём тебе парня получше. — Да, или девчонку. — Вот такой настрой мне нравится. Слушай, он хоть заплатил за тебя? — спрашивает Тэ, пытаясь его развеселить. — Нет, я платил за него, — усмехается Чимин. — Твою мать, да он полный неудачник. О чём вообще речь? — Почему я за них плачу, несмотря на то, что это они меня зовут на свидания? — удивляется парень. — Ну, так это ведь ты у нас папочка во всех смыслах этого слова, — смеётся друг. Пак закатывает глаза и улыбается, бездумно глядя на мелькающий новостной сюжет по телевизору. — Ну хоть ужин был вкусный? — Да, я отлично поел. Классный ресторанчик, — говорит Чимин. — Тогда смело можно сказать, что свидание прошло успешно на тридцать процентов, но второго, конечно же, не будет, — заключает Ким. — Точно, — отвечает он и медленно кивает. — Ты как всегда прав. — Не заморачивайся на этот счёт, ладно? — серьёзно говорит друг и тихо вздыхает. — Дело точно не в тебе и уж абсолютно точно не в Мэй. Просто они не то, что тебе нужно. Это нормально, что ты ищешь человека, хотя бы немного похожего на твой идеал. Почему ты должен занижать свои стандарты только потому, что большинство людей вокруг им не соответствуют? Проблема в них, а не в тебе. Значит, не время. Послушай, ты молод и слишком горяч, успешен и чертовски хорош собой, так что рано или поздно ты обязательно встретишь ту самую или того самого, кто это по достоинству оценит. И самое главное — того, кто полюбит Мэй так же сильно, как ты. — Да, знаю. Просто меня бесит, что я постоянно зря на что-то надеюсь. Я такой наивный в этом. У меня слишком сильно поднята планка, да? — хмыкает Пак. — Нет, парень. Просто ты действительно достоин лучшего. Чтобы не разочаровываться, последуй моему совету: знакомься в тиндере только для быстрых встреч и ни на что не рассчитывай. Если закрутится что-то стоящее — идеально, но не мечтай о многом. — В этом есть смысл. — Разочарований меньше, а пользы твоему члену больше, — смеётся Ким. — Ты неисправим, — заливается смехом в ответ Чимин. — Дельный же совет, прислушался бы, — говорит он. — Ладно, я постараюсь, — говорит Пак, глядя на то, как спускается дочь. — Кстати, прекрати заваливать Мэй подарками. Ты чересчур избаловал её. — Ага, понял. Она рядом и мы резко меняем тему. — В точку. — Слушай, кто бы мне говорил об этом, да? Ты сам её балуешь неимоверно. — Я отец и имею полное право, — отвечает парень с хитрой ухмылкой. — Так я тоже её отец. Ты сам мне подарил это право, — смеётся друг. — Я бы сказал, кто ты, но за это утро потерял уже пятьдесят баксов, — говорит он, улыбаясь. — Ладно, я уже подъезжаю к офису, поэтому прощаюсь с вами. Созвонимся вечером по видео? — спрашивает Ким. — Если тебя повысят, то я за это выпью. — Да, конечно, — отвечает Чимин, допивая кофе. — Наверное, и я это сделаю с тобой онлайн. — Договорились. Поцелуй мою крошку и скажи, что я скучаю. — Пока, — недовольно говорит парень, подходя к Мэй и целуя её в макушку. — До связи. Он сбрасывает звонок и откладывает телефон на стол. Несколько секунд он по уши влюблённым взглядом наблюдает за Мэй, которая смотрит утреннее шоу по телевизору и ест приготовленную им молочную кашу с фруктами, набив щёки. Каждый раз так пристально рассматривая её, он всё больше убеждается в том, как сильно эта девочка похожа на него. Маленький нос, словно кнопочка, пухлые губы, россыпь крошечных и едва заметных веснушек на щеках, даже волосы имеют тёмный цвет, который у него от природы. Единственное, что взяла она во внешности от мамы — глаза. Большие и глубокие, а когда она злилась, они превращались в настоящие грозовые тучи. Характер был у этой с виду милой крошки тот ещё ад. И в этом она была похожа на обоих своих родителей. И хоть по Хизер было всё ясно изначально, то Чимин был из тех людей, кто раскрылся с возрастом. Кажется, именно эту черту Мэй тоже взяла от него. Бывали дни, когда он просто сходил с ума от её выходок. Иногда совсем не понимал, как с ней справляться и как её утихомирить, но в конечном итоге всё же находил правильный подход. Конечно, он прекрасно понимал, что ей очень тяжело расти без матери, и как бы бабушка не старалась подарить ей самое необходимое чувство, это не совсем то. Поэтому он максимально сильно окутывал её своей любовью, чтобы она не чувствовала недостатка хотя бы во внимании от отца. Этот ребёнок нуждался в этом, ведь её предала Хиз так жестоко, когда только родила, и он не хотел, чтобы этот факт сломил её. Пак берёт расчёску, принесённую дочерью, и бережно начинает расчёсывать её длинные волосы. За эти годы он научился легко укладывать их. Всё, что только можно, от простых хвостиков и пучков до замысловатых косичек, которые он плёл уже на автомате, ведь в школе Мэй это было одним из основных правил — аккуратная причёска с белой лентой. Без всякого труда и сейчас он заплетает ей красивые объёмные косы, вплетая в них ленточки. Она спокойно высиживает этот привычный процесс, продолжая завтракать, и даже не жалуется. Наверное, он легко мог назвать себя практически идеальным отцом. Ради этого он действительно очень старался каждый грёбаный день. Ему не хотелось, чтобы дочь нуждалась хоть в чем-то, будь то внимание или какие-то вещи. Он старался давать ей всё самое лучшее, и в какой-то степени пытался таким образом загладить некую вину за то, что когда-то допускал мысль о том, что лучше бы отдал её кому-то. Сейчас он просто не представлял свою жизнь без неё. Какой бы она была уже и не имело никакого смысла, ведь суть его существования заключалась в ней. Всё изменилось, когда эта малышка впервые сказала, что любит его. Это самое лучшее, что ему довелось слышать. Не только Мэй для него была целым миром, но и он для неё. Она невероятно нуждалась в его внимании, любви, одобрении и понимании. Ей нравилось проводить время только с папой, и чем взрослее она становилась, тем меньше спрашивала о том, где мама и почему её не было рядом. Мамой для неё всегда была и останется Джису. Раньше её беспокоил тот факт, что этим она отличалась от других детей, но сейчас уже хорошо понимала, что вполне могла существовать только с папой. Она даже ревновала его, если тот обращал внимание на каких-то других детей, хвалил их или умилялся их поведению. За всю свою жизнь она привыкла, что они принадлежали только лишь друг другу и никаких третьих лиц в их маленьком и идеальном мире никогда не было. Ей это нравилось, потому что он был из тех, кто ни за что и никогда не пропустил бы важное событие в её жизни и не отказал бы ей ни в чем. Она знала, какую власть имела над его сердцем, поэтому иногда позволяла себе этим пользоваться, чтобы в мелочах им манипулировать. — Ты же помнишь, что сегодня за день? — спрашивает Мэй и допивает сок. — Пятница? — спрашивает Чимин и хитро улыбается. — Кроме этого, папочка, — отвечает она, хмуря маленькие брови. — Я помню, солнышко. — Точно? — Ты же постоянно оставляешь для меня пометки и напоминания в моём календаре, когда проходят твои матчи и концерты. — Это не просто концерт, а конкурс! — протестует Мэй. — Ох, простите меня, маленькая леди, — тихо смеётся Пак и заканчивает заплетать вторую косу. — Так ты будешь там? — Я постараюсь это сделать. — Это не тот ответ, который я жду. — У меня сегодня важный день на работе, поэтому я не могу сказать точно. Но я сделаю всё зависящее от меня. — Ну, пап, пожалуйста, — просит девочка, поворачиваясь к нему. — Это же очень важно для меня. Я готовила этот танец два месяца, ты должен его увидеть. Чимин опускается на корточки перед ней и заправляет несколько непослушных прядей за ухо, рассматривая её жалостливое лицо, которое просто разрывает сердце на мелкие кусочки. Он прекрасно знает, как это важно для неё. Мэй очень любит одновременно танцы и бейсбол, поэтому ему приходится постоянно подстраиваться под её важные дни, чтобы ничего не пропустить, будь то выступление или матч. И хоть делать это довольно сложно, он всегда старается быть рядом с ней в такие минуты. Только сегодня у него и в самом деле очень загруженный день. Значит, придётся как-то выкручиваться, чтобы не пропустить этот школьный конкурс, такой значимый для неё. — Я приеду, — говорит он уверенно и согласно кивает. — Правда? — спрашивает с большой надеждой в голосе она и смотрит на него своими большими глазами. — Да. Не волнуйся, я буду в зале и обязательно посмотрю на тебя. — И ты будешь мной гордиться, даже если я плохо выступлю? — Я всегда буду тобой гордиться, моя красавица, — отвечает парень и нежно улыбается. — Даже если ты ошибёшься или всё пойдёт не совсем так, как ты хотела, главное — не подавай вида. Выступи, как настоящий профессионал своего дела, и ты обязательно победишь. — Ты даже ещё не видел мой танец, — говорит Мэй и не сдерживает довольной улыбки. — Я уверен, что он невероятный. И что ты будешь сиять ярче всех. — Обещай, что ты приедешь, — настаивает она, а после быстро целует свои средний и указательный пальцы и протягивает их ему. — Обещаю, — отвечает Пак и повторяет этот жест. Он закрепляет свою важную клятву, прикасаясь подушечками пальцев к её маленьким фалангам, а затем крепко обнимает дочь. Её хрупкое тело буквально утопает в его объятиях, а она сжимает его шею своими тонкими руками. Это всегда автоматически вызывает у него до омерзения счастливую улыбку, ведь она — его драгоценное сокровище. Он глубоко вздыхает и чувствует её аромат. Такой приятный и незабываемый для него. Только у неё он такой уникальный и вкусный. Слегка сладкий и манящий, как красивый цветок в райском саду. Для него именно вот так пахнет любовь, его уж точно. На улице раздаётся протяжный сигнал автобуса у дома, что означает, за ней уже приехали. Ей дают не больше пяти минут на сборы, иначе транспорт до школы уедет без неё. Мэй совсем нехотя разрывает их тёплое объятие и спрыгивает со стула. Она быстро берёт рюкзак у лестницы, а потом бежит снова к нему и целует в щёку. — Хорошего дня, папочка. — Хорошего дня, моя радость, — отвечает Пак, довольно улыбаясь. — Аккуратно там, ладно? Постарайся без приключений. — Не могу обещать, — смеётся она и бежит к двери. — Я люблю тебя! — Как сильно? — спрашивает Чимин, глядя ей вслед. — Как сила гравитации! — кричит она. — Зона действия твоей любви? — Бесконечный диапазон. — Целую тебя, — говорит парень, убирая посуду. — Сколько раз? — спрашивает она, выглядывая из-за угла. — Столько же, сколько звёзд в нашей Галактике. И я люблю тебя, — отвечает он. — Зона действия твоей любви, папочка? — Бесконечный диапазон, моя звёздочка, — говорит Пак и нежно улыбается ей.

***

Офис «White & Gray» был расположен в деловом районе Вотерфронт и кардинально отличался от того, где Пак жил. Здесь и близко ничего не напоминало о старинных строениях Англии девятнадцатого века, а больше была какая-то яркая атмосфера современного города. Небоскрёбы, шумные улицы, суматоха и всё прочее. Здесь жизнь была более активной и совсем на другом уровне, и ему это очень нравилось. Юридическая фирма, являющаяся самой крупной и известной в Бостоне в своём направлении, находилась в самом высоком бизнес-центре. Она занимала пространство всего этажа, и из окон своего кабинета Чимин мог любоваться красивыми видами на реку и зелёные парки. Среди множества бетонных строений это было неким глотком свежего воздуха. К счастью, ему удалось не опоздать на встречу, а к назначенному времени он уже шёл по коридору офиса прямо к кабинету босса. Кристофер Уайт был тем самым руководителем, с которым можно было поболтать в перерыве, покурить перед совещанием и сходить в бар за углом после рабочего дня, но при этом он умело держал дистанцию с подчинёнными намного ниже его рангом, хоть и не зазнавался. Его уважали и побаивались, ведь фамильярничать он позволял с собой далеко не всем. Своего лучшего адвоката он ценил не только за человеческие качества, но и за то, что большую часть основного дохода его фирме приносила именно работа Чимина с клиентами. Такой ценный и важный сотрудник, как он — находка для любого начальника. Исполнительный, ответственный, с дерзкой хваткой, умный и уверенный в себе. Он блестяще справлялся со своей задачей в суде и умело вёл дело от начала и до конца, выстраивая для всех, с кем сотрудничал, свою линию защиты. Ещё тогда, когда неопытный выпускник пришёл к нему на окончательное собеседование после университета, Кристофер уже рассмотрел в нём внутренний потенциал и точно не ошибся. Стоило немного подождать, чтобы этот талант раскрылся окончательно. А Паку пришлось сильно постараться, чтобы стать доминирующим лицом и самым высокооплачиваемым специалистом отдела судебных разбирательств. Он поднимал свою собственную и репутацию компании каждым закрытым с успехом делом и приносил большую прибыль обеим сторонам, когда клиенты оставались довольны. И всё это приобрело настолько огромные масштабы, что теперь им заинтересовались люди из другого штата. В приёмной его встречает вежливый секретарь и сразу же провожает в кабинет к боссу без лишних разговоров. И хоть Чимин был спокоен всё это время, внутри что-то волнительно начинает шевелиться, когда перед ним открывается дубовая дверь, и он видит у Кристофера гостя в слишком дорогом костюме и со швейцарскими часами на запястье. Он сейчас очень сильно надеется, что этот человек попросил о встрече с хорошей целью. А, возможно, это очень важный клиент, который готов заплатить бешеный гонорар за сотрудничество. — О, а вот и он, — говорит радостно Уайт, сразу поднимаясь со своего кресла, и идёт навстречу парню. — Гордость моей фирмы. Нашёл его ещё студентом и рискнул вести до конца. Великолепный профессионал с непоколебимыми принципами. — Да брось, я лишь выполняю свою работу. Хороший юрист всегда предан своему делу, — отвечает Чимин, выгибая с подозрением бровь. — Скромность в вашем случае совершенно излишня, молодой человек, — тихо смеётся гость и поднимается, протягивая ему морщинистую руку. — Алекс Крист, как вы уже поняли, я здесь по вашу душу. — Пак Чимин, — говорит он, уверенно сжимая его ладонь с такой же силой, ничуть не уступая. — Надеюсь, с хорошей целью? — Давайте поговорим и вы сами решите, хорошие ли это для вас новости, — загадочно говорит мужчина, садясь на своё место вновь, и довольно вальяжно откидывается на кресле. — Я наслышан о вас. — Неужели? — усмехается Пак, бросая удивлённый взгляд на босса. — Да, я много говорил ему о тебе, — признаётся Уайт, согласно кивая в ответ на его немой вопрос в глазах. — Не скромничай, Крис. Ты практически заставил меня прочесть резюме этого мальчика и почти год уверял, что если я не обращу внимание на него, то очень пожалею, — говорит мужчина и мягко смеётся. — Так что присаживайтесь, мистер Пак. Мы обязаны кое-что обсудить. Чимин заинтересованно хмыкает, слегка поведя бровью, и присаживается в кожаное кресло у рабочего стола Кристофера, откидываясь на спинку. Своей расслабленной позой ему хочется показать, что вся эта ситуация его совсем не смущает. Ему хорошо известно, что если вести себя уверенно, то и окружающие будут чувствовать эту уверенность от тебя. Он пристальным взглядом обводит человека напротив и краем уха слушает хвалебные речи в свой адрес от босса, который перечисляет его достоинства и заслуги. Кажется, никогда раньше они с Кристом не пересекались лично, по крайней мере, его лицо ему точно не знакомо. Если бы они сталкивались в суде, то он точно запомнил бы его. Оно было худощавым, с ярко выраженными скулами и залёгшими морщинами из-за старости. Ему на вид было около шестидесяти и, скорее всего, он сам являлся человеком из их профессиональной среды. Если бы ему требовалась помощь, то он наверняка попросил об этом лично Кристофера, потому что, судя по всему, они хорошие знакомые. Пак неплохо уже разбирался в людях благодаря роду своей деятельности и понимал, что этот тип далеко не из Бостона. Более дёрганный, явно торопился куда-то и нервно стучал пальцами по ручке кресла, а такие люди обычно живут в крупных городах, где жизнь бежала гораздо быстрее скорости света. Значит, он приехал из ближайшего и большого мегаполиса вроде Нью-Йорка. Это слегка нервировало, потому что он не понимал, чего ждать от него. На первый взгляд Крист какой-то суровый и слишком идеальный во всём, от элегантно уложенных волос с проблеском седины до лакированных туфель. Но улыбка у него была довольно добродушной и это почему-то располагало к себе. Не было ощущения, что он в чём-то фальшивил. — Молодой, умный, образованный, полный амбиций и достижимых целей, принципиальный, гордый, с опытом и преданно увлечённый. Что может ещё лучше характеризовать прекрасного адвоката? — задаёт риторический вопрос в тишину Алекс, потирая щетинистый подбородок. — Я узнал о вас после громкого дела, которое вы помогли закрыть в пользу своего клиента. Кроме этого, вам удалось ещё и выбить для него большой моральный ущерб. Я впечатлён, — продолжает он, с интересом разглядывая парня напротив. — Мой старый знакомый уж очень сильно вас хвалил, и всё это в совокупности привело меня сюда. Я стал пристально следить за вашей профессиональной деятельностью. — Интересно, — хмыкает Пак, переводя недоверчивый взгляд на Уайта. Тот с совершенно спокойным видом, будто всё идёт ровно по его плану, сидит за своим столом и распивает кофе. Кажется, он совершенно не нервничает, а, стало быть, эта встреча заранее им продумана и реализована от начала и до конца. Он готовил своего протеже к чему-то глобальному, а это сотрудничество может быть полезно и для него в будущем. Крист мягко кашляет, привлекая внимание к себе, и Чимин вновь медленно переводит глаза на него, продолжая гадать, что ему скажет этот тип дальше. — Мне весьма импонирует то, что вы работаете с довольно сложными случаями, но при этом не берётесь за недостойных клиентов, которые вам лично неприятны. У вас есть свои внутренние принципы, которые я уважаю. — Не в моих интересах защищать ублюдков. Я на стороне справедливости, — говорит спокойно он. — Чимин, будь поделикатнее, — шикает на него босс. — Перед тобой уважаемый человек. — Всё в порядке, он абсолютно прав, — говорит мужчина, легко взмахивая рукой, и по-доброму улыбается. — У него есть такая позиция и это нужно уважать. Я и моя фирма придерживаемся такой же политики. Мы даём защиту только тем, кто её заслуживает и действительно нуждается в ней, по нашему мнению. Как любят говорить в нашем бизнесе — клиент всегда выбирает нас. Я так не считаю, ведь от этого зависит и наша репутация, поэтому и мы в праве выбирать себе клиента. Пак удивлённо хмыкает, слушая его речь, и внутри себя отмечает то, что подобным образом мыслит далеко не каждый специалист в их среде. Возможно, именно по этим причинам этот человек обратил на него внимание, ведь в чем-то их мысли схожи. — Большинству адвокатов наплевать на то, кого они берут под свою защиту, если при этом получают большое вознаграждение, — говорит Чимин и опирается на ручку кресла, подбирая висок двумя пальцами. — И это большая ошибка. В погоне за вознаграждением не стоит терять своё достоинство, согласны? — спрашивает Алекс. — Абсолютно. Я лучше буду чист, но гораздо беднее жить, чем смешаю себя с той грязью, которая иногда просит о помощи, — отвечает парень. — Вы хороши в своих размышлениях и в своём деле, мистер Пак. Думаю, мы сможем с вами сработаться. — К чему вы клоните, мистер Крист? Вам нужна защита? — спрашивает Чимин, изображая непонимание, но внутренне уже ликует. — Нет, мне нужен такой сотрудник, как вы, — отвечает мужчина. В одну секунду сердце ускоряется от восторга, а нервы напрягаются. Ему что, вновь везёт? Поверить трудно. Он несколько секунд соображает и пытается понять, правильно ли всё услышал. Этот человек хочет взять его на работу в свой штат? Серьёзно? Это не совсем то повышение, о котором он думал, а даже гораздо лучше. По крайней мере то, что им заинтересованы в другой фирме, говорит уже о многом. Значит, его профессиональная слава идёт далеко впереди него самого. Это впечатляет. Он так усиленно старался ради того, чтобы однажды его тяжёлый труд был замечен на таком уровне. Для него это означает признание в своём деле на совсем ином уровне. И сейчас, кажется, Чимин впервые в жизни чувствует, что маленькая мечта исполняется прямо на его глазах, ведь его ждёт какой-то большой шаг вперёд в карьере. Он внешне старался не показывать очевидного ликования, от которого дрожали кончики пальцев, но мысленно уже кричал от восторга и собирал чемоданы. Он хорошо понимал, что если Алекс приехал за ним, то, вероятнее всего, его заберут из Бостона. А это означало лишь одно — он сможет вырваться отсюда ещё дальше, чем когда-то планировал. Это огромные перспективы. — Мистер Пак? — раздаётся хрипловатый голос Криста. — Вы согласны? — Эм... — протягивает парень и быстро моргает, — на что именно? Что конкретно вы мне предлагаете? — Я хочу забрать вас в свою компанию. Мне нужны такие люди в отделе судебных разбирательств. — Забрать? Меня? — удивляется он, дёргая плечом. — Звучит как-то слишком сказочно, уж простите. Я не совсем понимаю, почему вы заинтересованы во мне. — Мы специализируемся на защите от различных проблем, начиная от мошенничества с ценными бумагами и заканчивая разделом имущества. Каждый отдел занимается своим направлением. Но все мы фокусируемся на представлении интересов частных клиентов, которые могут позволить себе нанять своего собственного адвоката. И такой талант, как вы, просто находка для меня. Я ищу бриллианты и забираю их себе, чтобы, грубо говоря, зарабатывать на них, — поясняет Алекс с мягкой улыбкой. — Вы вроде спортивного скаута, стало быть, — усмехается Чимин. Мужчина заливается тёплым и громким смехом, который заполняет все помещение и эхом отскакивает от серых стен, а затем отпивает кофе из белой чашки и согласно кивает. — Верно, мистер Пак. Можно сказать и так. Мне нужны именно вы, поэтому я приехал из Нью-Йорка целенаправленно за вами, — отвечает он. — Мне придётся переехать. — Да. — Но вы же знаете… — Что у вас есть ребёнок, — снова кивает мужчина, — конечно же. Если вы беспокоитесь о жилье, то на первое время мы можем вам его предоставить. — Нет, с этим я разберусь. Но вы должны иметь в виду, что мне потребуется больше времени для переезда. Перевод дочери и прочие мелочи, — говорит Чимин, задумчиво хмурясь, — это требует некоторых усилий. — Я готов подождать, — говорит Алекс. — Сколько я буду получать? Я должен понимать, теряю ли я что-то, уходя с хорошего места. — Поверь, тебя это устроит. Больше, чем здесь, — говорит Уайт и улыбается ему. — Кроме фиксированной оплаты ты будешь получать высокий процент от каждого клиента. — Слишком всё идеально звучит, — тихо смеётся парень. — Похоже на какой-то сон. — На самом деле, объяснение весьма простое. Из-за характера того, что поставлено на карту в судопроизводстве, юристы, которые работают в моей адвокатской компании, очень квалифицированы, опытны, осведомлены о законах и процедурах, а, стало быть, и услуги их стоят очень дорого. Ведь не зря мы лучшие в своём роде. Наши клиенты могут себе позволить это. И я хочу, чтобы вы были одним из моих адвокатов и защищали честь моей компании своими эффектными победами. Вы согласны? Я могу дать вам время на раздумья, — говорит Алекс. — Что здесь думать? Он согласен, — говорит Кристофер, слегка пожимая плечами. — Ты достоин этого, парень. Чимин усмехается, но понимает, что его босс совершенно прав. Он специально в эту минуту даёт ему понять этими словами, что очень рад тому, что поступило такое выгодное предложение. Босс хорошо относится к нему и он очень полезен для его фирмы, но также Уайт понимает, что там в мегаполисе ждёт большое будущее, которое он действительно заслужил тяжёлым и упорным трудом. Ему не совсем хочется отпускать его, но нужно быть идиотом, чтобы держать его в каких-то рамках. Именно поэтому он хочет ему помочь, ведь Пак многое сделал для «White & Gray». Такое предложение получают не так часто. Это, скорее, исключение из правил или просто удача, но, в любом случае, упускать этот шанс будет просто высшей степенью глупости. Не зря он здесь практиковался и нарабатывал опыт, Чимин уверен, что справится и там с любой работой. Даже в случае какой-то неудачи он уже не будет разочарован слишком сильно. Ведь знает, что он отличный юрист, и если что сможет найти себе работу где-то ещё. Главное сейчас — сделать этот шаг в неизвестность и вновь рискнуть. Нью-Йорк — это же просто мечта. Там живёт его лучший друг, который всегда поддержит, и для Мэй там будет гораздо лучше. В этом городе столько разных возможностей для реализации и образование высокого уровня. Поверить трудно, что у них действительно есть возможность уехать туда навсегда. Кто не мечтает о жизни в самом крутом мегаполисе Америки? Всё это кажется каким-то прекрасным миражом, хочется просто ущипнуть себя и пошире открыть глаза, чтобы проснуться, но всё в самом деле по-настоящему. Кажется, лузеру из Конкорда опять везёт. Хотя сложно всё это назвать удачей, это плоды усиленного труда, но так сложно поверить в то, что это возможно. — Ну так что, вы согласны, мистер Пак? — спрашивает мужчина, дав ему немного времени на размышления. — Да, разумеется, — отвечает он и широко улыбается.

***

Актовый зал средней школы для девочек был заполнен множеством взволнованных людей. Учителя суетились, одноклассницы участниц тихо галдели, а родители с нетерпением ждали своего ребёнка на сцене, чтобы поддержать. Все с таким умилением и любовью смотрели на своих девочек, что, кажется, количество нежности на квадратный метр было слишком превышено. Но Пак их совсем не осуждал, потому что знал, как только на сцене появится его малышка, то он расплывётся бесформенной лужей и будет аплодировать громче всех. Он слегка опоздал, ведь ему пришлось обсуждать некоторые важные вопросы о переводе в новую компанию, завершить все дела с клиентами, а после они отмечали сделку вместе с Уайтом и Кристом прямо в офисе. С большим трудом удалось отказаться от алкоголя, он ведь знал, что ему ещё ехать в школу. Пришлось практически сбежать от них, сотни раз извиняясь, потому что у него были дела намного важнее тихой попойки с руководством. В час пик в Бостоне сильные пробки, поэтому он был вынужден бросить такси на полпути и бежать до школы своим ходом. Прямо в дорогом костюме, держа пиджак в руках и оббегая людей на пути. Наверное, сейчас он выглядел изрядно потрёпанным, но, если быть честным, его это мало волновало. Ему было важно лишь то, чтобы Мэй знала, что он рядом с ней, как и обещал. Спустя двадцать минут бега он наконец-то достиг места назначения и даже успел заскочить в цветочную лавку на углу. Он, переводя дух и тяжело дыша, тихо проходил между рядами красных кресел в поисках свободного места. Он старался не шуметь, потому что на сцене пела какая-то очаровательная девочка лет семи на вид, а люди с тихим благоговением смотрели на неё. Чимин крепко прижимает к груди букет белых пионов и целенаправленно двигается к одному пустому креслу, которое ему любезно занимает классный руководитель дочери. Ему приходится, наверное, сотни раз извиняться перед другими родителями, потому что он кому-то наступает на ноги и закрывает обзор, но в конечном итоге ему удаётся занять место почти в центре зала. Он облегчённо выдыхает и лишь молится о том, чтобы Мэй ещё не выступала. Хоть он и опоздал всего минут на десять, но это совсем не значило, что его дочь уже не выступила, точную программу он ведь не знал. Он рассеянно искал глазами свою девочку среди других детей в первом ряду, но не находил её. Может, он действительно всё пропустил? Вдруг она уже ушла? Или она просто готовится? Чёрт, если он так глупо облажался, Мэй не простит этого, тем более — обещал ей. — Не волнуйтесь, она ещё не танцевала, — говорит учительница с доброй улыбкой. — Что, так заметно, что я очень нервничаю? — усмехается он, поворачиваясь к ней. — Вы единственный отец, который бегает взглядом по макушкам всех девочек в поисках своей, — тихо смеётся она, изящно прикрывая рот ладонью. — Ваша малышка за кулисами, она очень ждала вас. — Знаю. Я обещал приехать. — Вы всегда приезжаете. — Да, стараюсь. Это важно для неё. Мэй готовилась к этому выступлению два месяца, — шёпотом говорит Пак и хлопает, пока меняются участницы на сцене. — Знаете, она одна из самых талантливых учениц. Танцы её очень увлекают так же сильно, как и спорт. Она у вас очень разносторонняя личность. Наверное, любовь к бейсболу у неё от вас? — Не угадали. Любовь к танцам у неё от меня. Раньше я тоже этим занимался, но мечты разрушились из-за неудачной аварии и собственных страхов. Несколько лет просто преподавал, но вернуться в это так и не смог. Я во многом был очень нерешительным в юности, поэтому и не смог добиться всего, чего хотел. Наверное, поэтому я так стараюсь реализовывать мечты Мэй и поддерживать её в любом начинании. Хочу, чтобы она добивалась всего, чего желает, — говорит парень, глядя на сцену, где начинает своё выступление какая-то девочка. — Вы замечательный отец. Пожалуй, это главное достижение, — говорит женщина. — Вы совершенно правы, — улыбается он ей и кивает. — О, посмотрите, она ищет вас, — говорит учительница, указывая на сцену возле края красной шторы. Чимин переводит взгляд в нужную сторону и видит, как Мэй выглядывает из-за кулис, покусывая губу. Её глаза быстро бегают по лицам взрослых в его поисках. Она выглядит такой взволнованной и испуганной, что хочется её спрятать от всего мира. Наверное, она очень сильно нервничает и нуждается сейчас в поддержке. Ему хочется сорваться с места, подбежать к ней и сказать какую-то воодушевляющую речь, но он не может. У него сердце ноет, когда он видит свою дочь такой одинокой и растерянной среди толпы. Вот поэтому нужно приходить на подобные мероприятия. Это так важно для маленького сердца, которое сейчас очень переживает о своём выступлении. Она смотрит на других родителей, которые поддерживают своих детей, и ей хочется того же. Ей нужны любые слова или даже просто взгляд самого родного человека. И раз её биологическая мать не в состоянии дарить ей это тепло, которое она видит у всех вокруг, это должен делать он за двоих. Мысленно он корит себя за то, что не смог приехать вовремя. Именно по этой причине нельзя опаздывать, чтобы перед танцем его дочь не выглядела вот такой взволнованной, топчась на месте. Раздосадованная Мэй скрывается за шторой, и спустя несколько секунд ведущий объявляет начало её номера. От её имени, прозвучавшем на весь зал, у него всё резко сжимается в грудной клетке и он дико начинает переживать за неё. Люди поддерживают её тёплыми аплодисментами, но громче всех хлопает именно он. Вот сейчас он начинает по-настоящему волноваться, ведь этот конкурс так важен для неё. Его дочь красиво выходит на сцену, держа спину ровно, как настоящая крошечная балерина из музыкальной шкатулки. На ней нарядное, бежевое платье, которое они вместе выбрали в магазине, белые колготы и балетки, а её волосы уложены крупными локонами и небольшая их часть собрана сзади лентой. Такая прелестная, как будто маленький ангел. Чимин не может отвести глаз от неё и налюбоваться ею, потому что она — самое прекрасное, что он видел в своей жизни. Его хрупкое и восхитительное творение. Она садится на сцену, аккуратно распрямляет края своего платья, а после бросает взгляд в зал. Мэй вновь ищет глазами одного и такого важного зрителя, а когда находит его, то в глубине серой радужки моментально мелькают искорки искренней радости. Она загорается детским восторгом, словно крошечный уголёк, и сразу же начинает пылать. Пак видит, как её заметно успокаивает его присутствие рядом, и сам от этого расслабляется. Ему нравится, что они так сильно эмоционально зависимы друг от друга. Это говорит о том, насколько сильная между ними духовная связь. Свет на сцене мягко приглушают, оставляя её в красивом желтоватом луче, а Мэй сидит несколько секунд неподвижно, просто опустив голову и прикрыв веки. Она профессионально готовится и входит в образ, как настоящий танцор, убирая с лица все лишние эмоции. Этому её учил он, давая из личного опыта какие-то уроки. Как только в помещении раздаются первые аккорды нежной мелодии, Чимин сразу узнает её, а по рукам пробегают огромные мурашки в ту же секунду. Она любит Людовико Эйнауди, часто танцует под него и включает в наушниках для личной медитации. Классическая музыка её сильно успокаивает и помогает сконцентрироваться на своих мыслях. Если она слушает его прекрасные произведения, значит, ей в глубине души тоскливо. Он хорошо знает этот маленький факт, поэтому сейчас его не на шутку пугает то, что она захотела выступить именно под эту душещипательную музыку. Его дочь начинает танец плавно, аккуратно и неспешно, будто своим телом рассказывает какую-то историю. В зале повисает гробовая тишина и все заворожённо смотрят на то, что она показывает им. Чимин, как бывший танцор, видит, что все её движения рисуют настоящую картину, более глубокую, чем могут понять люди вокруг. Это далеко не просто танец десятилетней девочки, она говорит через него, и все эти слова адресованы только ему. Это так красиво и трепетно, она мелодично двигается и совсем не сбивается с такта. Ни одной явной ошибки. Мэй чувствует музыку и выполняет сложные элементы с такой лёгкостью, будто рождена на сцене. Она горит этим занятием и отдаётся ему с такой серьёзностью. Тот, кто поставил ей этот номер, отлично постарался, потому что выглядит всё в совокупности с её исполнением просто фантастически. Все участницы автоматически проигрывали ей даже в простом умении подать себя. Это действительно было настолько феерично, что зал замер в каком-то изумлённом оцепенении и любовался её изяществом, а она наслаждалась собой и этой эйфорией. Это было так заметно, лишь однажды он видел, как человек горел каким-то делом так сильно, что весь сиял как рождественская ёлка. Вспоминая о нём снова, Чимин с тоской вздыхает, но продолжает внимательно наблюдать за дочерью, не отводя взгляда. Она словно маленький и хрупкий цветок распускается по мере развития мелодии, борясь с трудностями в резких движениях, а когда песня начинает стихать, то она вновь двигается легко и нежно, как едва ощутимая пушинка. В этом свете, пока она кружится, то очень похожа на крохотную снежинку, которая летает в сером небе зимой. А после завершения номера она вновь садится на сцену и музыка замолкает. Спустя одно мгновение зал взрывается бурными овациями, а он даже встаёт, чтобы Мэй лучше видела его восхищение в гордом взгляде. Это было так красиво и трогательно, что в уголках его глаз скапливаются слёзы, которые он быстро прогоняет. Независимо от того, победит ли она, для него эта крошка уже победительница. И сейчас его главная задача — сказать ей об этом, когда конкурс закончится. Всё это оставшееся время до завершения парень сидит и нервничает, боясь услышать итоги. Он переглядывается с дочерью и жестами подбадривает. Боже, это почти так же волнительно, как сидеть в суде во время разбирательства перед озвучиванием приговора. Всё, что крайне важно для Мэй, для него имеет особенное значение. А сейчас, учитывая, что им придётся переехать, этот конкурс будет последний в этой школе. Будет прекрасно, если она уедет отсюда, оставшись победительницей, ведь действительно заслуживает этого. Её номер объективно самый красивый и профессионально подготовленный. Вероятно, его поставила её преподаватель в танцевальном классе. И даже если бы его исполнила другая школьница, Пак бы всё равно восхитился, как бывший профессионал. Если сравнивать с другими, этот танец можно назвать зрелым для школьного конкурса и десятилетней девочки, именно это могло и оттолкнуть судей. Он видит, как его малышка нервно теребит край платья, стоя рядом с другими участницами, и ждёт результатов. У него сердце кровью обливается, видя тревогу на её лице. Маленькие брови хмурятся, а губы она мягко покусывает. Мэй кажется такой крошечной на фоне других детей, или просто дело в том, что для него она всегда будет его маленькой девочкой. Но ему хочется скрыть её в своих объятиях и подарить порцию спокойствия и уверенности в себе. Он понимает, почему она так волнуется. В её возрасте победы в таких конкурсах всегда дают крылья. Ребёнок начинает собой гордиться, верить в свой талант и в то, что ему море по колено. Это очень воодушевляет на новые стремления и тогда хочется расти всё выше. Именно поэтому такие, казалось бы, мелочи в детстве так важны, они помогают становиться той личностью, которую в итоге видят в подростковом возрасте, а иногда и во взрослой жизни. Ему это было хорошо знакомо. Из-за того, что у него не всегда всё хорошо получалось в юности, а по большей части его просто преследовали неудачи, соответственно, и его уверенность была очень слаба. Он часто сомневался в себе, был робким и совсем нерешительным. С годами это, конечно, очень изменилось, но для этого пришлось провести большую работу над собой. Он часто бросал то, что начинал, на полпути, но когда остался один с ребёнком, то такого шанса больше не было. Тогда всё и изменилось, включая его самого. Появление Мэй сделало из него серьёзного человека, а ответственность за неё — уверенного в себе мужчину. До его слуха доносится обрывки фраз ведущего, а затем громкие аплодисменты. Он не сразу понимает, что происходит, но когда видит свою дочь, делающую шаг вперёд, то поражённо выдыхает, приоткрыв рот. Она победила. Это такая важная для них обоих победа сейчас, потому что этот танец, очевидно, посвящён от дочери своему любимому отцу. В руках девочки оказывается такой желанный ей кубок и похвальная грамота, а затем родные выходят поздравить своих детей. Чимин быстро встаёт с места и, снова перед всеми извиняясь, настойчиво и нагло продвигается между рядами к сцене в числе самых первых. Ему совсем наплевать на то, что он кому-то наступает на ноги, ведь всё, что он видит — серые глаза своей дочери, которые ждут их встречи. На лице Мэй начинает сиять широкая и такая радостная улыбка, когда он подходит к ней и слёту подхватывает на руки. Она крепко обнимает его за шею и заливисто смеётся. Это самый потрясающий звук на свете, который каждый раз звучит словно лунная соната. Мелодичный и окутывающий покоем. — Поздравляю, моя звёздочка, — говорит он и вручает ей цветы. — Такие красивые, — говорит Мэй, рассматривая тугие и крупные бутоны белого цвета. — Мне нравятся такие правила. Пак тихо смеётся и ласково целует её в щёку. Он завёл это правило в их доме, когда она немного подросла, и каждый раз, приходя вечером домой после работы или учебы, дарит ей букет пионов. Нежных и красивых цветов, которые считаются эталоном совершенства. В них нет изъянов, именно по этим причинам поэты и ценители искусства сравнивают красоту женщин с ними. Пион также означает свет, любовь, удачу, весну, молодость и счастье. Поэтому он постоянно приносит букет в дом, не давая вянуть предыдущему, ведь самая любимая и важная маленькая женщина в его жизни заслуживает всех цветов в этом мире. — Ты так волшебно выступила, — говорит Чимин. — Да? Но я немного ошиблась, — говорит расстроенно она и хмурится. — Правда? Я совсем не заметил. — Если ты не заметил, то это не значит, что другие не увидели. — По-моему, кубок в твоих руках говорит о том, что никто не заподозрил ничего такого. Ты была поразительной. Люди в зале не могли от тебя глаз отвести. — Да? — Конечно, детка. Ты бы видела, с каким восхищением на тебя смотрели. У тебя был очень красивый танец, и даже если что-то было не так, то ты повела себя, как настоящий профессионал. Даже виду не подала, вот это да, — говорит он и несколько раз целует её в щёку, пока она смеётся и смущается. — Моя красавица, я очень горжусь тобой. — Но ты опоздал, — говорит Мэй и обиженно дует губы. — Я же самое главное увидел. Ведь я здесь только ради тебя. — Ладно, прощаю. Ты самый лучший папочка на свете. От этих слов Пак в очередной раз плавится как кусок масла и разваливается на части. На это просто невозможно спокойно реагировать. Самая большая слабость в его жизни сейчас у него в руках и говорит такие важные для его сердца вещи. Он слишком слаб перед всем этим. В его душе распускаются такие же крупные и благоухающие бутоны, как у этих пионов в руках Мэй. Это такое абсолютное счастье, что на его лице появляется, наверное, самая идиотская улыбка на свете. — У меня, кстати, для тебя есть кое-какие новости, милая, — говорит парень, ласково убирая прядь её волос от лица. — Хорошие? — с подозрением спрашивает она. — Полагаю, больше да, чем нет. — Ты поэтому задержался на работе? — Да, принцесса. Скажи мне, ты очень соскучилась по Тэтэ? — спрашивает Чимин с улыбкой. — Да! — радостно восклицает Мэй. — Он приедет к нам?! Когда?! — Нет, это мы поедем к нему. — Вау! В Нью-Йорк?! — спрашивает девочка и снова обнимает его за шею. — Я так рада, папа! — А насколько ты будешь рада, если я тебе скажу, что мы переезжаем в Нью-Йорк? — осторожно спрашивает он у её уха. Дочь резко отстраняется и удивлённо смотрит на него, быстро хлопая большими глазами. Заметно, что она не верит в то, что он говорит, и сильно теряется от радости. — Да, малышка. Мне предложили там работу. Хочешь поехать туда жить? — спрашивает Чимин. — Ты ещё спрашиваешь?! Это самый лучший подарок, папа, — отвечает она, улыбаясь, и много раз кивает. — Мы едем в Нью-Йорк!