Mistake

LeeHi — ONLY Alec Benjamin — 1994 Tori Kelly — Dear No One Far East Movement, Ryan Tedder — Rocketeer Beyonce, JAY-Z — Crazy In Love CHANYEOL, Punch — STAY With Me MAMAMOO — Destiny Part. 2 TOMORROW X TOGETHER — LOSER=LOVER Sarah Barrios, Eric Nam — Have We Met Before David Archuleta — A Little Too Not Over You Tori Kelly — Paper Hearts

Они неторопливо проходят по аккуратно выложенной каменной дорожке вдоль деревянных скамеек и пышных кустовых роз, которые приятно пахнут в вечернем воздухе. В это время здесь особенно красиво. Людей совсем немного, гуляют лишь пожилые парочки, мамы с детьми и туристы города, делая памятные фотоснимки. Во всём парке довольно тихо и спокойно, но в детской зоне без конца слышен звонкий смех и шум от работающих аттракционов. В одном ряду вдоль аллеи стоят торговые лавки, где продают множество разных сувениров и популярные сладости, а с другой стороны расположен вход к развлечениям. Там всегда ждут маленьких посетителей небольшие карусели, батуты и другие штуки, от которых они просто без ума. Мэй со знакомой девочкой бегает рядом с уличным мимом, развлекающим гостей, а Чимин не спускает с неё взволнованных глаз. Он постоянно держит её на виду, боясь, что с ней может что-то случиться, но автоматически раз за разом успокаивается, когда видит её непосредственную улыбку. Ночь медленно опускается на Нью-Йорк, и это ощущается в слегка прохладном ветре, который едва касается кожи, и в красивом небе, быстро превратившемся в тёмное полотно с оранжевыми и голубыми просветами. Пак с любопытством поднимает голову вверх, чтобы получше рассмотреть маленькие звёзды и расслабленно улыбается. Они ещё не такие яркие и лишь только начинают усыпать сумеречный небосвод, и поэтому напоминают ему россыпь крошечных бриллиантов. Последние лучи солнца так красиво окрашивают линию горизонта в нежную палитру, что это заставляет его восхищённо вздохнуть. Забавно, что они с Чонгуком сейчас идут по парку под звёздами, ведь именно глядя на них в ту самую ночь выпускного бала он практически признался ему в любви одиннадцать лет назад. Боже, так много времени прошло. Казалось, что всё должно было уже давным-давно переболеть и забыться, но, чёрт возьми, нет. Он вновь чувствовал, что любовь по-прежнему жива внутри него, как бы сильно он не пытался вырвать её из себя. Это просто такая огромная сила, что было даже страшно за то, во что это всё могло вылиться на этот раз. Это раньше они были достаточно близки, но никакого счастья это не принесло, а теперь, увы, между ними целая пропасть. Хотя на самом деле лишь два коротких шага, которые так тяжело было преодолеть. Напряжение между ними было физически ощутимым, но в этот раз его характер был совсем другой. Он не чувствовал неприятного раздражения по отношению к нему и почти уже не злился, но вот обида всё ещё сидела внутри, как маленький и прожорливый монстр. Чимин идёт немного впереди, пока Чон неторопливо плетётся за ним, рассматривая его большими и сияющими глазами. Он абсолютно восхищён в очередной раз грацией, элегантностью и безупречностью этого парня. В его голове всё никак не укладывается то, что тот самый рыжеволосый лузер стал вот таким восхитительным мужчиной. Честно говоря, уже тогда он был привлекательным. У него всегда были красивые и чувственные черты лица, доброе сердце и довольно мягкий характер, но последнее потерпело сильные изменения. Его нынешняя сила духа невероятно ошеломляла, а уверенность в себе определённо ему была к лицу. В каком-то смысле Чонгук даже немного завидовал, ему бы хоть часть той мощи, что была сосредоточена внутри этого человека и исходила от него просто бешеной волной. Наверное, жизнь была бы намного проще, будь он хоть на каплю такой же морально сильный. Он бы послал ко всем чертям всё, что так сильно давило на него со всех сторон и разрушало его личность, и, вероятно, был бы намного счастливее и не таким одиноким. Но, увы, пока что самый главный неудачник в этом мире — это он. В школьные времена, когда они были лучшими друзьями, всё было с точностью наоборот. Это Чонгук был морально и физически намного сильнее Пака, и у него всё так легко и просто получалось в отличие от него. Любая задача решалась без всяких сложностей просто по щелчку пальцев, все препятствия он ловко перепрыгивал, словно очередной спортивный снаряд, а сейчас не способен был совсем ни на что, даже справиться с собственной матерью. Когда вдруг он стал таким слабым? Откровенно говоря, он и сам не понимал, в какой момент упустил свою жизнь из рук. Сейчас он просто плыл по течению, задыхаясь от собственной беспомощности и растерянности. Он не понимал, как дальше жить, в глубине души ясно осознавая, что в нём были некоторые отличия. Это до жути страшно. Произнести вслух — слишком сложно, а мысленно признаться самому себе у него не хватало сил. Он просто не знал, как сказать о том, что он слишком сильно устал притворяться. Он так жутко скучал по тем временам, когда его жизнь была очень простой и понятной, ведь раньше хотя бы что-то способен был в ней контролировать. Тогда, если ему вдруг становилось душно в собственной семье, в своей комнате или в своём теле, он без всяких сомнений просто сбегал из дома по вечерам, чтобы провести время с тем самым мальчишкой из соседского дома, зная, что рядом с ним всегда найдёт свой душевный комфорт. И именно с ним он всегда мог быть собой, кажется, ему даже не нужно было думать что говорить, чтобы быть понятым. С Паком всегда было так легко, но сейчас он чувствовал себя, особенно рядом с ним, слишком странно. Ему одновременно комфортно и абсолютно нет. Он понимает, что всё дело далеко не только в том, что за спиной сотни дней и десятки месяцев, которые лишь увеличивают пропасть между ними, а в большей степени в том, что он испытывает к нему нечто особенное. То, что совсем не должен. То, что приводит в ужас его чопорную мать, да и его самого, если честно. Друг ли он для него на самом деле, как говорит? Чонгук очень боится дать себе ответ на этот простой вопрос. Но, конечно же, хорошо осознаёт, что о друзьях не фантазируют в романтическом смысле и не смущаются их близости, об их губах не думают в сексуальном контексте и им не пишут пьяными по ночам о том, что сильно скучают. Так не должно быть, поэтому это и пугает его до одури. Ему тяжело разобраться со своими эмоциями, но сейчас у него впервые за эти годы есть маленький шанс попытаться сократить до максимально возможного это разрушительное расстояние между ними, начав вновь хорошее общение. Именно по этой простой причине он готов переступить через что угодно. Возможно, возобновление их отношений вновь станет для них обоих огромной ошибкой, но упускать этот драгоценный шанс он не хочет. Между ними словно несколько сотен световых лет этой чёртовой дистанции, и будет она увеличиваться или уменьшаться зависит в большей степени именно от него. От того, насколько он будет откровенным и смелым на этот раз. Он не мог перестать улыбаться, глядя на него прямо сейчас. В его груди всё странно волновалось. Сердце гулко стучало быстрее обычного, а под рёбрами воздух скапливался в лёгких, внезапно став таким тяжёлым, что ему трудно было взять себя в руки от нехватки кислорода. Рядом с ним весь эмоциональный фон смешивался в какую-то непонятную и бесформенную массу. Это был какой-то совершенно нездоровый интерес. Разве мог он так неровно дышать к парню, которого знал всю свою жизнь? К человеку, который всегда был для него только другом? Это так чудовищно пугало, ведь он действительно хотел вернуть их дружбу, но совершенно не рассчитывал на то, что вместе с этим внутри будет развиваться и это неожиданное чувство. Наверное, со стороны он выглядел, как настоящий придурок, но ему было совсем наплевать, если честно. Впервые за всё это время он имел возможность идти рядом и говорить с тем, кто так важен для него. И хоть Пак уверял, что друзьями им больше никогда не быть, это совсем не портило его воодушевлённого настроения, ведь он согласен был быть для него кем угодно, лишь бы иметь шанс вот так наблюдать за тем, как тот гулял в парке и ел сладкую вату, словно маленький ребёнок. На самом деле, ему оказывается так мало необходимо для счастья и спокойствия, всего лишь Пак Чимин. Он удивительным образом заставляет его дико волноваться от смущения, задыхаться от восхищения и замирать от странной растерянности. Он не перестаёт удивлять его своей смелостью и манерой так легко говорить о таких сложных для него вещах. И он всё ещё не может до конца осознать тот факт, что тогда, в выпускном классе, его лучший друг был в него по уши влюблён. Чёрт, почему же он этого не заметил? Почему в принципе он никогда не обращал внимание на то, насколько сильна была связь между ними в своё время? Даже в тот момент, когда они прощались на стадионе в Конкорде, Чон физически ощущал, как хрустнуло всё внутри из-за того, что он отпускал его. В тот день ему было так нестерпимо больно, ведь сломалась его душа. На его губах вертелись такие важные слова, которые он так и не решился произнести вслух. Одну часть себя он оставил на футбольном поле, а другую убил своими же руками, когда попрощался с лучшим человеком в своей жизни. Разумеется, он прекрасно понимал, что был настоящим идиотом, но прошлое не исправить. У него был только этот шанс, один и единственный. Больше Чимин не позволит ему что-то изменить между ними, поэтому сейчас вдвойне было страшно облажаться. Пак вдруг медленно оглядывается, замечая, что Чонгук значительно отстаёт от него, и останавливается. Он видит на его лице слегка ломаную, но довольную улыбку и от удивления выгибает бровь ровной дугой. Он совершенно не понимает, почему тот так увлечённо пялится на него, поэтому ждёт хоть каких-то пояснений, но их, конечно же, не следует. Парень усмехается и запихивает себе в рот очередную порцию вредной сладости, пока ждёт его. — Чего ты так глупо улыбаешься? — Я? — Ну не я же. У тебя такое довольное лицо, будто ты только что выиграл джек-пот в лотерею. — Ты не прогоняешь меня, — отвечает с нескрываемой радостью Чон, улыбаясь ещё шире и почёсывая затылок. — Для меня это намного круче, чем джек-пот. — Не обольщайся, квотербек. Всё может измениться в одну секунду, и заметить не успеешь. — Я знаю, но пока ведь я здесь. Рядом с тобой, — говорит парень, загадочно пожимая плечами, и нагло отрывает немного розовой ваты, которую держит Пак. — Я счастлив уже поэтому. — Тебе так мало нужно для счастья, — хмыкает он, пристально наблюдая за ним. — Да, лишь время с тобой, — говорит непринуждённо Чонгук и съедает лакомство. В очередной раз брошенные им случайно слова, которым он не придаёт большого значения, заставляют сердце Пака замереть на несколько недолгих секунд. Организм как будто напрочь забывает, как правильно нужно функционировать. Для него они значат намного больше, чем для его бывшего друга. И он ничего не может поделать с собой, потому что слыша их, щёки сами по себе стремительно краснеют, а в груди расплывается нежное тепло. Он знает, что это значит, чёрт возьми. Те самые цветы любви, о которых он всегда говорит, распускаются под рёбрами, в душе, в сердце и в каждой клетке его тела. Крупные бутоны потрясающей красоты пионов медленно начинают расцветать и оживать внутри, а их благоухающий аромат следует мягким шлейфом за ним, словно на весь мир крича о том, что он чувствует. Он себя вновь ощущает тем самым влюблённым мальчиком из выпускного класса, который немыслимо робеет от яркой и беззаботной улыбки. Только сейчас всё совсем уже иначе, потому что тот явно что-то чувствует к нему в ответ. На этот раз между ними есть какая-то совершенно особенная нить, и, похоже, она становится с каждой их встречей всё крепче. — Жаль, что ты раньше этого не понимал, когда этого времени было слишком много, — тихо говорит он, опуская глаза, и медленно идёт дальше. — Я понимал, просто был настоящим придурком, — говорит Чонгук, тяжело вздыхая. — Прости. Моя жизнь мне не принадлежала, ты ведь знаешь. Она и сейчас в каком-то смысле не моя, но… — Неважно, — отмахивается Чимин и широко улыбается ему, обернувшись через плечо. — Это прошлое, я не собираюсь ежеминутно тебя морально избивать за те ошибки, что ты однажды совершил. Идём, тебя всё ещё ждёт проверка от Мэй. Провалишь её и забудь про свидание со мной. Ты же слышал, она сурова. — Это будет не свидание, а просто дружеская встреча. И я обязательно её добьюсь, для меня это важно. — Как скажешь, — усмехается Пак, закатив глаза. — Только дружеские отношения. — Ты просто невыносимый, — вздыхает Чон, улавливая его насмешливый тон. — Всегда им был, — пожимает плечами он, вновь обернувшись. — Видишь, как просто жить, когда не отрицаешь очевидное. Мне ничего не стоит так легко говорить правду. — Я тоже тебе не лгу. Просто наши мнения, кажется, расходятся в некоторых вопросах. Чимин тихо смеётся, запрокинув голову к небу, и Чонгук наслаждается этим прекрасным моментом. Он такой красивый в это мгновение, что его сердце пропускает несколько мощных ударов. — Знаешь, мне вот просто интересно, что тебя смущает больше во всей этой ситуации: слово свидание или то, что ты на это действительно согласен? — интересуется Пак. — Это. Не. Свидание, — говорит отрывисто Чон, раздражённо выдыхая. — Ты мне не нравишься в том самом смысле. Я ведь не интересуюсь парнями. — Тогда почему ты опять покраснел, «лига плюща»? — спрашивает Чимин и мягко улыбается. — Я тебя смущаю? — Нет. — Похоже, что да. — Нет! — Не лги мне, квотербек. Мы же договорились быть честными. — Ладно! — фыркает парень, пыхтя от негодования. — Может, немного ты меня смущаешь. Просто ты такой… — М-м-м, какой? — невинно протягивает он. — Кретин. — Так значит, тебе нравятся кретины? — Нет! Я не это сказал! Ты все мои слова перекручиваешь! — А ты опять покраснел. — Тебе кажется, я не… — Ну хорошо, как скажешь. Это «не свидание» ты даже не получил, так что расслабься, о чём мы вообще спорим? — спрашивает Пак и заливисто смеётся. — Не нервничай так сильно из-за меня. Если ты говоришь, что я тебе совсем не нравлюсь, то твоё сердце в полной безопасности, — говорит он, мягко вышагивая по бордюру и балансируя на нём на носочках, словно танцор балета. — Иногда с тобой так сложно. Ты говоришь такие смущающие и странные вещи, шутишь и веселишься, а потом переключаешься в одну секунду, и этой лёгкости словно и не было. — Научись жить проще. Не будь таким занудой, это ведь лишь шутка. Ты прав, я действительно веду себя иногда, как ребёнок, — соглашается Чимин и улыбается. — Я стал папой в восемнадцать лет, и должен быть глубокомысленным человеком, чтобы подавать хороший пример ей. Но бывает, что я веду себя так, словно мы с Мэй одного возраста. Она учит меня быть беззаботным в некоторых ситуациях, несмотря на кучу ответственности на моих плечах. Если я буду всегда слишком серьёзно воспринимать эту жизнь, то не доживу и до тридцати пяти. Чонгук глубоко вздыхает, задумавшись над его словами, и легко улыбается. Он ловит ответную улыбку на лице Пака и в ту же секунду у него что-то внутри бурно переворачивается, словно там происходит какое-то цунами. Там что-то так живо трепещет и колотится, как будто между рёбер сидит маленькая и прекрасная птица, которая хочет вырваться на долгожданную свободу. Возможно, это его взвинченное от приятного волнения сердце? Неужели, он действительно ему так сильно нравится в том самом смысле, Боже? Ведь от одной его обаятельной улыбки у него ноги становятся ватными и непослушными, а колени вдруг подгибаются. Никто ещё таким образом не воздействовал на него, ничего особенного не делая для этого, и потому принять этот очевидный факт так трудно. Это что-то неизведанное. Он даже не надеялся на то, что этот человек подарит ему улыбку после всего, что он натворил за эти годы. Пак абсолютно легко улыбался для Мэй, для Тэ и для своих родителей, он натягивал лицемерную улыбку для своих клиентов, но получить её вот так просто — настоящая привилегия, доступная далеко не всем. Именно вот такую, искреннюю и тёплую, от которой у него глаза превращались в красивые полумесяцы, а маленький нос прятался в складочках очаровательных морщинок. Чонгук вспоминает, сколько же таких важных и красивых улыбок было ему отдано просто так за время их дружбы — бессчётное количество. Каким же, чёрт возьми, нужно было быть идиотом, чтобы не ценить это? Примерно таким, как он. Он искренне сожалел сейчас о том, что не обращал на неё такого пристального внимания ранее, потому что она самая невероятная на этом грёбаном свете и дарила ему такое необъяснимое тепло. Ему казалось, что она способна залечить все его разрушительные раны, что ему нанесли за эти годы самые близкие люди. От всех его болезней существовала великолепная панацея, и звали это волшебное средство Чимин. Его задумчивый и заинтересованный взгляд плавно скользит по стройной и подтянутой фигуре парня перед ним, который двигается так грациозно и изящно, слушая приятную музыку из торговых вагончиков. Он напоминает ему какого-то уличного танцора, который ловит вдохновение в таких простых и обычных вещах. Насколько он помнит, Пак всегда отличался от других людей тем, что когда шёл, то словно парил в воздухе и аккуратно пружинил в каждом шаге. И сейчас его тело так легко двигается, как будто совсем ничего не весит, пока он медленно вышагивает по тротуару, переставляя одну ногу за другой, и разводит руки в стороны. Он пластично и элегантно балансирует, картинно выгибая кисти рук и бормоча себе под нос какую-то мелодию, а это почему-то вдруг вызывает у Чонгука полуулыбку. Его глаза скользят вниз по крепкой и широкой спине Чимина, спускаются вниз и поднимаются снова вверх. Он мысленно отмечает то, как ему идёт непринуждённый и простой стиль в одежде. До этого, когда они сталкивались, тот выглядел просто безупречно в классических костюмах и строгих рубашках, но в обычных чёрных джинсах, в футболке в тон и в белых конверсах он ещё больше напоминал ему о тех днях, когда они были так близки в их школьные годы. Тогда огромные худи, рваные штаны или кожаная куртка были любимым стилем его друга из соседнего дома, но сейчас от того мальчишки не осталось ничего, кроме воспоминаний в душе у них обоих. Всю свою юность они подарили друг другу, прошли вместе все этапы своего взросления, наблюдали за становлением их личностей и разделило их чёртово расстояние. Хотя, по правде говоря, вовсе нет, далеко не оно. Причина того, почему их отношения были сломаны — Чонгук. Его семья, трусость, нерешительность и духовная слабость, которую он так и не смог побороть, когда было необходимо это сделать. Его задумчивый взгляд задерживается на задней части рук Пака чуть выше локтей. Он долго рассматривает маленькие и слегка неровные буквы на золотистой коже, как будто написанные дрогнувшей рукой мастера. Они создают многозначную и такую греющую сердце надпись. Интересно, когда он делал эту памятную татуировку, то думал о нём? Он, очевидно, посвятил её себе самому и тем дням, когда был молод. А ведь неотъемлемой частью его бурной молодости являлся его лучший друг, который когда-то был для него целым маленьким миром и самым важным человеком. Отчего-то он уверен, что в смысле этой простой фразы гораздо больше глубины, чем могло показаться кому-то на первый взгляд. Он уверен, что Пак вложил в неё нечто большее, это очень в его стиле. — Вечно молодой, — задумчиво говорит Чонгук, глядя на него с ласковой улыбкой. — Почему ты сделал такой выбор? — Тебе правда интересно поболтать о моей татуировке? — усмехается Пак. — Мне всё интересно, что касается тебя. Я не знал о твоей жизни слишком долго. Давно ты её сделал? — Когда закончил учёбу и началась взрослая жизнь. Конечно, для меня она началась гораздо раньше, но когда учишься, то всё равно есть такое ощущение, что ты ещё ребёнок. А когда я выпустился, то понял, что всё — вот она. — Легко решился на этот поступок? — Честно говоря, да. Я давно думал об этом, поэтому сомнений совсем не было. — А почему именно эти слова? Чимин ностальгически глубоко вздыхает, кружась вокруг своей оси, и плавно разворачивается, чтобы улыбнуться ему снова. Он выглядит таким счастливым, думая о чём-то своём личном в этот момент, как будто этот вопрос всполошил его самые радостные воспоминания. — Юность — такая бесценная вещь, но мы ценим её лишь когда стареем. Какая бы она ни была, мы никогда не отпускаем её, потому что в памяти и в глубине души навечно остаёмся молодыми, — говорит он, вышагивая спиной вперёд по каменной дорожке, выложенной узором рядом с каруселью с милыми лошадьми, и не сводит сияющих глаз с квотербека. — Один хороший человек сказал мне это однажды, и эти слова не выходили из моей головы долгое время. Он был абсолютно прав. Как бы это странно не звучало, даже спустя столько лет я не отпускаю свою юность, потому что в ней хранятся одни из самых важных воспоминаний из моей жизни: Конкорд, школа, ты, Тэ, Рейчел, танцы, рождение Мэй. — Но ты выбрал довольно необычное место для того, чтобы оставить эту память на своём теле, — говорит парень. — Да, наверное, но и в этом тоже есть свой смысл. Понимаешь, мне двадцать восемь, но моя юность всегда со мной, только уже за моей спиной. Я уже не могу в неё вернуться, что-то изменить и исправить там, но в моих силах просто не забывать о ней. Тот опыт, что я прожил, сделал меня тем человеком, которым я являюсь сейчас. Никто кроме меня не знает, какой огромный путь самосовершенствования я проделал. Я благодарен жизни за все уроки. Иногда было очень больно, чертовски страшно, но и бывали дни, когда было невероятно радостно и я искренне сиял счастьем. Это точно не было легко из-за моей собственной глупости, но всё это — часть меня навсегда, — поясняет Пак и лучезарно улыбается, мягко проводя ладонью по задней части своей руки. — Я всегда могу прикоснуться к ней, но уже никогда не вернусь туда. При всём этом, я не хочу оглядываться назад. Хочу жить, глядя только вперёд, но не забывая о том, что тот лузер из Конкорда — это всё ещё я. Только он вырос. — Вау, — шепчет поражённо Чонгук. — Ты такой потрясающий, даже в выборе места для татуировки ты подошёл с такой тонкостью. Я восхищён тобой. — Говори это себе почаще, — смеётся он и останавливается у невысокого ограждения рядом с различными игровыми автоматами на силу и ловкость. — Мы, кстати, пришли. Готов? — И что же мы будем делать? — Мы? — вновь разражается звонким смехом Чимин. — Ты. — Что же из этого «революция»? — спрашивает Чон, осматривая автоматы. — Есть предположения? — Я буду играть в мини-крокет? Бить грушу? Армрестлинг? Что она мне приготовила? Ты ведь точно знаешь. — Ты даже не представляешь, что тебе предстоит делать, — отвечает парень, кивая в сторону с интригующей улыбкой на губах. — Игра в «революцию» — её излюбленная забава. Чонгук недоумённо смотрит на него несколько секунд, а затем переводит удивлённый взгляд в нужном направлении и сразу всё понимает. Танцевальная машина стоит прямо на улице в парке под разноцветным навесом на одной из игровых площадок и ждёт свою новую жертву. И в данную минуту ей был именно он, совершенно далёкий человек от танцев. Парень рассматривает мигающую гирлянду над своей головой и флажки, а после тяжело вздыхает, осознавая, что ему не отвертеться. Чёрт, эта маленькая негодяйка затеяла всё специально, чтобы посмеяться над тем, как он будет нелепо выглядеть во время танцев. Он недовольно хмурится и смотрит на Пака, который в этот момент мило улыбается, как самая настоящая слизеринская задница, ведь прекрасно знал всё это, когда соглашался на их пари. — Ты же понимаешь, что я не смогу этого сделать никогда в жизни? — Уже сдаёшься? — усмехается он, нагло выгибая бровь. — Я смотрю на вещи реально. Это невозможно для меня. — Ты ещё даже не пытался. — Я не умею танцевать от слова совсем. Ты ведь это знаешь. — На выпускном ты танцевал. — Я был пьян. — Здесь тоже не нужны большие навыки. Если расслабишься, то классно повеселишься. — Да, но нужно уметь хотя бы ноги переставлять в правильном ритме. Это ведь игра на ловкость. — А у тебя с ней что, проблемы? Ты же квотербек. — Я уже одиннадцать лет не квотербек. — Так ты сдаёшься? — Сколько у меня шансов победить? — Всё зависит от того, насколько сильно ты хочешь со мной сходить не-на-свидание, — смеётся Пак. — Поверить не могу, — недовольно шепчет Чон, качая головой. — Что? — Ты ведь изначально знал, на что соглашаешься. Развёл меня, как наивного ребёнка. У вас семейный сговор. — Вовсе нет, — вновь смеётся Чимин и невинно пожимает плечами. — Просто Мэй любит решать споры через эту игру. — Мы можем сыграть в футбол? Бейсбол? — Здесь не ты устанавливаешь правила, понимаешь? — Но ты же можешь повлиять на её суровый характер. Может, ты с ней договоришься в своей отцовской манере? — предлагает парень, прищурившись. — Ты что, боишься её? — Посмотри на неё, — говорит Чонгук, переводя глаза на девочку, которая явно косится на него с нескрываемой злостью. — Она меня взглядом уничтожает. Боже, мурашки по коже. — Она сказала, что побьёт тебя, в случае чего, и будет пристально следить за тобой. Понимаешь, да? У тебя большие проблемы. Парень недоумённо хлопает большими глазами, снова бросая взгляд на Мэй, а после дёргает плечами, словно его пробивает дрожь. — Что ж, было приятно пообщаться. Давай увидимся как-нибудь, когда она вырастет, — серьёзно говорит он и разворачивается к выходу. Чимин громко смеётся, пока Чон делает несколько шагов от него, но затем возвращается и широко улыбается. Ему так нравится, что ему удаётся так легко рассмешить его. Значит, он чувствует себя вполне комфортно в его компании, а это не может не радовать. — На самом деле она очень милая, — говорит Пак, глядя на дочь с нежной улыбкой. — Просто совсем не привыкла, что в нашем с ней мире есть кто-то ещё. В этом смысле она очень эгоистична. Понимаешь... она росла в идеальном коконе, где любовь и внимание отца всегда принадлежали только ей. А сейчас... — Ей не нравится, что я забираю это внимание, — догадывается парень и понимающе кивает. — В её жизни всегда был только ты, так что, думаю, это нормально. — Да. Поэтому не воспринимай близко на свой счёт её грубость и холод. Она просто злится. — Она защищает тебя. Маленькая женщина, которая показывает, что ты принадлежишь только ей. — Да. Верно. — Знаешь, вам очень повезло друг с другом, — задумчиво говорит Чонгук, глядя на него. — Ты прав, — кивает Пак и глубоко вздыхает. Он переводит на него растерянные глаза и как-то напряжённо улыбается. Заметно, что его слегка пугает перспектива того, что Мэй может каким-то образом препятствовать его личной жизни в будущем. Рано или поздно он захочет с кем-то чего-то серьёзного, и она уже прекрасно всё понимает, ведь совсем не маленькая. И чем старше его дочь будет становиться, тем больше вероятность того, что она будет вести себя, как маленькая засранка с тем человеком, который завладеет сердцем Чимина. Наверное, это не очень приятно, даже в теории думать об этом как-то совсем не весело, а каково же это понимать её отцу? И для того, чтобы не портить лёгкую атмосферу этого вечера, Чонгук деликатно меняет тему и отвлекает его. — Ладно, — говорит он, тяжело выдыхая. — У меня всё равно нет выбора, так? Значит, нужно хотя бы попытаться победить эту адскую машину. Как вообще это возможно сделать? — Не имей привычки сдаваться раньше времени, квотербек. Ты же спортсмен, где твой боевой дух, м? — спрашивает с улыбкой Пак, склонив голову на бок. — Но это ведь совсем другое. Я не умею танцевать, это всегда было по твоей части. — В этом мире нет ничего, чего бы ты не умел. Если это, конечно, не владение собственной жизнью. — Очень смешно, — недовольно говорит Чон, бросая в него гневный взгляд. — Честность — залог наших новых отношений, забыл? — спрашивает Чимин, пытаясь сдержать улыбку. — Не обижайся на правду. Я верю, что ты способен это исправить в себе. — Ну и что же я должен делать здесь? — Никогда не играл в это? — удивляется Пак. — Нет, — сконфуженно говорит он, напряжённо хмурясь. — У меня не было времени на развлечения после школы, а в Конкорде таких штук не было. — На самом деле всё предельно просто. Нужно просто победить программу, повторяя движения на экране. Наступай на стрелки по указаниям и танцуй. Это весело, поверь. Если войдёшь во вкус, то можешь даже подключить всё тело, — поясняет Чимин, элегантно проводя рукой по волосам. — Звучит, как мой кошмар. — Побеждать ты всегда умел. Расслабься и получай удовольствие, в первый раз всегда страшно, — смеётся парень, рассматривая его. — Это же просто нереально для меня, — ворчит Чонгук, разминаясь, словно спортсмен перед какой-то серьёзной игрой. — Дерзай, если хочешь увидеться со мной снова, — говорит он и игриво подмигивает ему. — Она действительно не даст тебе возможности, если ты откажешься или проиграешь. — Я чувствую вес ответственности на своих плечах. К Паку резво и вприпрыжку подбегает Мэй, а после обнимает его за талию, с предвкушением рассматривая свою испуганную жертву. Она оценивает ситуацию своим строгим взглядом и понимает, что Чонгук абсолютно не знает, что делать в данной ситуации. На её лице появляется очевидное ликование, которое она просто не может скрыть. В её хитрых глазах читается явное ожидание чего-то увлекательного. Она очень довольна собой сейчас, ведь ей удалось поставить его в тупиковое положение. Чон тяжело выдыхает, понимая, что у него просто нет выхода, а придётся попытаться это сделать. Наверное, это не так уж страшно? Несколько минут позора перед ними и всё закончится. А вдруг это легче, чем ему кажется, и у него легко получится выиграть гарантированный билет на встречу с Чимином? Стоит попробовать, ведь он так сильно этого хочет. Парень, слегка кивнув своим мыслям, подходит к средству пытки и удивлённо его рассматривает. Он так сильно волнуется, что пальцы на руках покалывает неприятным холодом. Много раз он видел такое необычное устройство, но играть на нём никогда не решался. Во-первых, потому что далёк от танцев в принципе, а во-вторых, потому что у него и времени на это совсем не было. Он уже даже и не помнил, когда по-настоящему просто от души веселился. Его жизнь всегда была похожа на сплошной план, расписанный в ежедневнике. Каждый день всегда распределён по часам и минутам, а веселья не было в этом списке. Для него были чужды развлечения после выпускного вечера. Главным неизменно была лишь учёба, а затем — работа. В последний раз он, наверное, отдыхал, как обычный человек, когда жил в Конкорде. С тех пор его беззаботное детство закончилось, а с ним и всё хорошее. Установка «Dance Dance Revolution», именуемая малышкой Мэй коротко и ясно, просто «революция», представляла собой два мини-танцпола и большую плазму, на которой должны показывать последовательность игрового процесса и конечный результат. Сейчас устройство было в абсолютно спокойном состоянии, из него раздавалась какая-то ритмичная музыка и оно сияло множеством разноцветных огней. Насколько ему было известно, эта штука просто настоящий лидер кинетической активности во всех развлекательных местах, ведь не только дети его очень любили, но и взрослые. Во времена их юности подобного, конечно, у них не было, но а после он не ездил никуда, чтобы поиграть. Весь его досуг заключался в изучении документации по отцовскому бизнесу и в ознакомлении с экономической литературой. Но, разумеется, он знал в теории, что вся игра проходила на танцевальной платформе с четырьмя панелями: «вверх», «вниз», «влево» и «вправо», которые сейчас подсвечивались всеми цветами радуги по очереди и ждали начала. Чонгук нерешительно делает шаг вперёд и становится на танцпол, глубоко вздохнув. Он понимает, что чем больше тянет, тем дольше они будут стоять здесь. Пак подходит ближе к нему и вставляет несколько купюр в автомат. Он, опираясь на поручень справа от него, сразу же выбирает режим одиночной игры, а затем песню и уровень сложности. — Начнёшь с лёгкого, а дальше он сам будет повышаться в зависимости от твоего успеха, — говорит парень, а Чонгук зачарованно рассматривает его профиль, который сейчас так близко. — Во время игрового процесса по экрану будет двигаться последовательность стрелок, которая соответствует ритму звучащей песни. — Это мне понятно, — шепчет Чон, тихо вздыхая, и склоняет голову на бок, задерживая заинтересованный взгляд на чужих губах дольше положенного. Снова, чёрт возьми. — Я, конечно, далёк от всего этого, но логически думать способен. Ты сам давно в такое играл? — Я же люблю танцы, поэтому нет. Может быть, на прошлой неделе или около того. Мы с Мэй часто гуляем по таким местам. — А почему ты больше не танцуешь, если так это любишь? — Ты меня не слушал? — спрашивает Чимин, резко поворачивая голову, и замолкает на секунду, потому что вновь теряет рассудок из-за красивых глаз напротив, которые испуганно моргают. — Я же сказал, что делал это… — Нет, я не эту игрушку имею в виду, а настоящие танцы. То, чем ты так был увлечён раньше. — Тебе обязательно об этом спрашивать? — Просто интересно, почему? Пак некоторое время напряжённо молчит и плавно скользит мимолётным взором по его потрясающему лицу. Этот простой вопрос немного выбивает его из равновесия, ведь он и сам не понимал, почему просто бросил то, что было ему так сильно дорого. Наверное, всё дело в том, что он не хотел тянуть из прошлого абсолютно ничего, что напоминало ему о Конкорде и о нём, а танцы были одной из таких вещей. Чонгук являлся одной из причин того, почему он вообще начал танцевать, ведь вдохновлял его на это, когда хвалил и неизменно посещал школьные концерты. Но и также он был причиной того, почему Чимин не смог вернуться к этому снова. Когда он попытался это сделать, то осознал, что без поддержки бывшего лучшего друга у него не хватало запаса внутренних сил, чтобы танцевать качественно. После травмы в принципе было очень тяжело восстановиться. Его мечта разрушилась, когда он услышал приговор врача, что стоит забыть об этом на ближайшие годы, а когда одобрение было получено, то было слишком страшно начать сначала. Остаточная боль часто беспокоила во время танца, поэтому он просто боялся рискнуть вновь, а возможно, ему просто не хватало опоры, которую ему дарил Чон. Со временем всё стало лишь усугубляться, потому что он попросту перестал чувствовать страсть к этому некогда любимому занятию. Его ничего уже не вдохновляло так, как в юности, а искусство не могло существовать без этого чувства. — Чимин? — мягко спрашивает парень, аккуратно касаясь его руки кончиками пальцев, и резко вздрагивает, когда тот отстраняется. — Из-за моей тупости и того, что я пьяный сел за руль, а в итоге получил сложный перелом, — говорит Пак, хмуря брови, и отворачивается. — Ты же помнишь тот вечер. — Да, к сожалению, помню, — грустно шепчет Чон. В его памяти сразу же всплывает тот страшный момент, когда они едва не погибли, но были слишком пьяны, чтобы думать головой, а не задницей. Им очень повезло, что никто из них и их друзей не умер, когда они решили, что достаточно трезвы для того, чтобы ехать домой после вечеринки самостоятельно. Чимин был за рулём и ожидаемо не справился с управлением на скользкой после дождя дороге. Всё было как в тумане, и произошло так быстро, что никто даже не успел ничего понять. В салоне звучала громкая музыка, стоял устойчивый запах крепкого алкоголя и горечь раскуренной травки. Он хорошо помнил момент, когда звонкий смех Тэхёна и ещё одной одноклассницы с заднего сиденья сменился испуганным визгом Рейчел. А затем последовал сильный удар, раздался звук битого стекла и машина несколько раз перевернулась. Тогда никто из них не пострадал слишком сильно. Все отделались ушибами и переломами, но больше всех морально и физически был сломлен именно Пак, ведь он потерял намного больше их всех. Он своими же руками лишил себя будущего, о котором так мечтал. — Но ведь травма тебя больше не беспокоит, — тихо говорит Чонгук, быстро прогоняя из головы грустные воспоминания. — Значит, танцевать ты можешь. — Откуда тебе знать об этом? — с раздражением спрашивает он. — Тэ говорил, что ты работал в школе танцев в Бостоне. Насколько я понимаю, там ты тоже должен был танцевать сам, хоть и не так активно, если бы этим занимался. Почему ты на самом деле это бросил? — не унимается парень. — Я не знаю. — Или просто не хочешь говорить? Пак тяжело вздыхает, проводя рукой по идеально уложенным волосам, и в его глазах вдруг совсем мимолётно читается такая невыносимая тоска по этому. И в этот момент его моральной уязвимости Чонгук понимает, насколько же тот скучает по тем временам, когда отдавал этому занятию всё своё свободное время. — Танцевать снова страшно, — отвечает Чимин, задумчиво глядя куда-то сквозь него. — Ты как спортсмен знаешь, что это такое. Когда получаешь травму, то потом нужно как можно быстрее вернуться в спорт, чтобы не потерять свою форму, а я... упустил для этого время, а потом появилась Мэй, и мне было не до этого всего. В танцах важна не только техника, но и страсть, а я не чувствую в себе этого больше. Не хочу этого говорить, тем более тебе, но в танцах я уже ни на что не способен. — Но я ведь не говорю о профессиональных или о спортивных. Просто почему ты не танцуешь для самого себя? Почему не сделал это своим хобби? Тебе не хочется? Ты же так сильно любил это. — А ты почему не играешь для себя в футбол? — тихо спрашивает он, глядя на мигающие огоньки на автомате. — Ты это тоже очень любил. У каждого из нас есть свои причины для этого. К сожалению, не всегда мы можем иметь то, что любим. — Страхи — вот что помешало мне вновь вернуться в спорт. И моя нерешительность, ведь я всё время думал о том, что скажет на это моя мать. А после у меня просто не было времени на это, хотя были возможности, — честно отвечает Чонгук и пожимает плечами. — Я упустил своё время. И, наверное, сейчас я очень паршивый квотербек. — Вот и у меня есть свои страхи. Я не хочу быть разочарованным в себе, когда пойму, что потерял себя в том, где считал просто безупречным. Танцы... это словно моя несбыточная мечта из детства, которую мне так нравится лелеять и беречь внутри себя. Я не хочу её разрушать окончательно, но уже и не возьмусь когда-то исполнить. За это время я открыл для себя другие увлечения, которые приносят мне массу удовольствия. Для танцев необходимо вдохновение, иначе это просто набор технических элементов, а я потерял своё вдохновение очень давно. — Мне так жаль, — шепчет Чон очень искренне, на что Пак лишь глубоко вздыхает, но ничего не отвечает. Ему не хотелось говорить вслух о том, что его вдохновение это он и есть. С тех пор, как их дружба разрушилась, танцевать было слишком тяжело. Ему нужен был его самый важный зритель, но его не было. Он не чувствовал внутри себя ничего, кроме холода, когда двигался под музыку, а для танца — это настоящая смерть. Парень несколько раз быстро моргает, бросает печальный и быстрый взгляд на Мэй, бегающую поблизости, а затем вновь переводит его на танцевальный автомат, который тихо проигрывает забавную мелодию. — Ты должен нажимать ногами на соответствующие панели в такт музыки в тот момент, когда стрелки совпадают с полупрозрачным трафаретом, он будет в верхней части экрана. При каждом правильном нажатии у тебя будет расти уровень шкалы жизни, а за каждый промах с неё снимают определённое количество энергии. Раунд будет считаться проигранным, если ты хотя бы один раз во время прохождения песни допустишь падение уровня жизни до нуля, — поясняет Чимин и ловко нажимает на кнопки, отчего танцевальная панель активно оживает и светится ещё ярче под ногами Чона. — Думаю, ты разберёшься. Вспомни старые навыки футбола, представь, что бегаешь по полю под указанием тренера. — Боже, — вздыхает Чонгук, потирая шею ладонью. — Нервничаешь? — смеётся он. — Просто это для меня впервые. И если я выиграю, то что? — Это очень вряд ли, — деловито говорит Мэй дерзким тоном, проходя мимо и складывая руки на груди. — Здесь нужны навыки профессионала. Ты вылетишь на первом же этапе. — Ты так в меня не веришь, эй! — мило протестует Чон, хмурясь. — Принёс бы мне горячий шоколад, верила бы в тебя немного больше. — Не слушай эту проказницу, — говорит Чимин, гладя её по плечу. — Так и быть, если ты выиграешь, то выбираешь время и место для нашей встречи сам. — А если проиграю? — Тогда… — шепчет игриво Пак с лёгкой усмешкой, слегка наклоняясь к нему, — игра окончена. Эти слова срываются с его губ с низким придыханием так соблазнительно, что на одно мгновение Чонгук забывает, о чём именно спросил его. Он так странно это говорит, будто имеет в виду далеко не этот автомат, а нечто совсем другое. Например то, что происходит между ними. Чимин мягко прикусывает кончик языка с хитрой улыбкой, улавливая его смущение, а после делает шаг в сторону и складывает руки на груди в точности, как Мэй, и ожидает интересное шоу с его участием. Для него это увлекательная забава, ведь посмотреть на нелепого квотербека, танцующего спустя столько лет — будет весьма занимательным зрелищем. Он так легко поддаётся на провокации, чёрт возьми. Его проще развести, чем младенца. Этот человек абсолютно не умеет контролировать ситуацию вокруг себя, а свою собственную жизнь — тем более. Он предпочитает поддаваться обстоятельствам, но не менять их под себя. Всегда всё решают за него другие люди. И он много лет является лишь ребёнком, у которого нет выбора, а с его мнением совершенно не считаются. Он давно вырос, но совершенно этого не чувствует, потому что, кажется, ни одного дня не держал под контролем свои решения. Обычно его этого лишают. Это жестоко, потому что в итоге его родители вырастили такую израненную душу. Цена их ошибок слишком велика. Их единственный сын сейчас из-за их действий балансирует на краю пропасти и готов в любую секунду в неё прыгнуть. — Тренировочный этап? — с надеждой спрашивает Чон, когда на экране начинается какая-то бурная активность. — Я должен просто оценить свои силы. — Давай. Я покажу тебе, как нужно играть, — говорит Мэй, вздыхая и запрыгивая на танцпол рядом, а Чимин возвращается из витаний в своих мыслях. — Парная игра друг против друга. — Я обречён? — спрашивает парень, мягко улыбаясь. — Ты в дерьме, — говорит Пак одними губами и смеётся. Малышка оперативно берёт всю инициативу на себя, быстро переключает режим игры и без всяких раздумий выбирает песню, которая ей нравится. Чонгук лишь следит за её действиями испуганными глазами и понимает по названию, что мелодия должна быть ему знакома. Мотив он заранее знает, уже хорошо, хотя бы в этом у него всё не так уж паршиво. Он бросает быстрый взгляд на довольное лицо Мэй, которая с предвкушением прыгает на месте, готовясь к игре. Её пучок на голове слегка съехал в сторону и несколько кудряшек обрамляют красивое личико. Такая забавная, милая и беззаботная, а сегодня ещё и немного радостнее из-за новости о бейсболе. Её огромные серые глаза в этот момент красиво сияют, а искорки в них поджигают в их глубине ослепительные фейерверки. Она счастлива. Всё же было правильным решением вмешаться в эту ситуацию и помочь ей. Этот сияющий детский взгляд определённо стоил этих усилий. Поразительно, как бесценно для него вдруг стало счастье чужого ребёнка. Он никогда раньше не задумывался о том, насколько это могло быть важно для него, но сейчас всё иначе. И всё лишь потому, что эта крошка — смысл существования Чимина. Мэй резко поворачивается к нему и смотрит в упор, с подозрением прищурившись. Она гордо вздёргивает маленький нос и несколько секунд сканирует его строгим взглядом с головы до ног. Она подносит два маленьких пальца к своим глазам, а затем направляет их на него, будто тем самым говоря, что пристально следит за ним. Парень шумно усмехается и разминает плечи круговыми движениями, пока на экране автомата начинает мелькать обратный отсчёт. Они похожи сейчас на настоящих противников в каком-то соревновании, а Пак с улыбкой наблюдает за всем этим. С каждой секундой Чон нервничает всё больше и больше, несмотря на то, что это просто глупая игра. Он привык всегда ответственно подходить ко всем задачам, которые ставят перед ним. Чёртова привычка, выработанная с детства просто до автоматизма, и он не знает, как возможно от этого избавиться. Музыка вдруг начинает звучать громче и значительно ускоряться, а вместе с ней и его сердце от неожиданного волнения уходит в бешеный пляс. Он быстро переводит взгляд на экран и сосредотачивается на указаниях программы, хмуря густые брови. Сначала стрелки мигают довольно спокойно, с такой задачей справится даже ребёнок. Всё действительно просто, как и говорил Чимин. В какой-то момент Чонгук понимает, что это даже, оказывается, очень весело. Главное — нужно успевать вовремя сделать шаг, до того момента, как жизненная шкала лишится очков. Мелодия постепенно нарастает, и ему всё сложнее сконцентрироваться. Довольно трудно одновременно смотреть на экран и ориентироваться с направлением с непривычки, но вроде бы у него неплохо получается, потому что его жизнь не угасает, а очки немного увеличиваются, но совсем не долго. Как только песня становится импульсивнее и активнее, он сразу сильно путается в движениях и теряет баллы. Мэй же в это время вступает в настоящую активную игру. Эта девочка умудряется легко и непринуждённо перебирать ногами в разных направлениях, как будто зная порядок стрелок наизусть. При этом она делает всё это вприпрыжку, напевает слова песни и забавно двигает под музыку плечами. Её руки и весь корпус так активно вливаются в весь танец в целом, что заметно, насколько эта задача для неё проста. Она танцует с такой радостью на лице, явно чувствуя своё превосходство и, честно говоря, приятно проигрывать ей. Эта ослепительная улыбка, в точности как у её отца, стоит того. Когда наконец-то заканчивается тренировочная игра, то Чон облегчённо выдыхает, хватаясь за поручень. Кажется, что прошли не короткие три с половиной минуты, а целая вечность его личных мучений. Он берёт несколько секунд на передышку, хватаясь за грудь, а лишь потом будет стартовать снова, как и обещал. Меньше всего он ожидал, что это простое занятие так измотает его. С непривычки такая бурная физическая активность отзывается неприятной болью в его печени и колющим ощущением в грудной клетке. Чонгук сквозь смех упирается руками в свои колени и тяжело выдыхает. Он так запыхался, будто пробежал километров пять, а вот Мэй всё ни по чём. Малышка продолжает свой победный танец, даже после завершения. Это изматывающее занятие, но очень весёлое. На время звучания песни ему в самом деле удалось отключиться от всего вокруг и просто насладиться этими крутыми ощущениями. Давно он не чувствовал себя так глупо и свободно. Эта очаровательная девочка с глазами цвета грозового неба и самой милой улыбкой на свете со своей детской непосредственностью и живостью как-то особенно на него влияет. Рядом с ней он и сам чувствует себя маленьким ребёнком, хочет открывать для себя мир с другой стороны и относиться проще к серьёзным вещам, и ему это нравится. Но всё-таки расслабиться в полной мере, как того ему хочется, у него не получается, наверное, он просто этого не умеет делать. Каждый раз у него остаётся такое липкое и неприятное ощущение, будто строгий взгляд матери сурово прожигает его затылок. И кажется, что если он сделает что-то не так, как это нужно, то крепко получит за все свои прошлые и новые грешки. Пак ласково смотрит на него и тихо смеётся, склонив голову на бок. Ему нравится наблюдать за тем, как тот ведёт себя с Мэй и просто ради себя самого. Он старается настолько, насколько это возможно в его сером мире. Оказывается, для некоторых людей развлекаться — сложная задача, но он правда пытается. Видно, что для него это весьма непривычно, но он так отчаянно перешагивает через свой обычный комфорт, а это многое значит на самом деле. Он так сильно хочет этой глупой победы ради того, чтобы услышать маленькое и такое желаемое «да» от него, что готов даже танцевать, что в принципе для него очень тяжёлый труд. Глупо лгать и говорить, что это не ранит холодное сердце Чимина в самую глубину. Эти крошечные и такие важные шаги растапливают его всё сильнее. Он присвистывает, бросая нахмуренный взгляд на экран, и подходит ближе к нему. — Плохи твои дела, квотербек. Она выиграла, 150:98, — говорит Пак и не скрывает свою ликующую улыбку. — Ужас. — Она что, фанатка Бейонсе?! Откуда она так хорошо знает эту хореографию?! — возмущается Чон, пытаясь отдышаться. — У Мэй довольно разнообразный музыкальный вкус. Но Ариана, Бритни и другие женщины из этой поп-культуры вдохновляют её особенно сильно, — смеётся он, глядя на экран снова. — Просто разгромила тебя с таким позорным счётом. — Так она же профессионал, и к тому же на своём поле. Ты же знаешь, в гостях всегда сложнее играть, — отвечает Чонгук запыхавшимся голосом, тяжело выдыхая. — Чёрт возьми, это совсем не просто, как кажется со стороны. — Десять баксов! — кричит девочка, продолжая танцевать от переполняющей её радости уже под другую песню. — Десять баксов? — удивляется парень, выпрямляясь. — Правило против нецензурных слов, — поясняет она, плавно двигая руками под мелодию. — «Чёрт возьми» нельзя говорить?! — выгибает бровь Чон. — Да это даже не ругательство! — Двадцать баксов! — восклицает она. — Остановись, пока не поздно. Она и всю сотню может насчитать, — говорит Чимин, закатывая глаза. — Я дам тебе пятьдесят, малышка. Сейчас я не могу отвечать за себя и свой язык, — отвечает Чонгук, проводя руками по волосам и откидывая их назад. — Я уже устал, а у меня ещё игра. Теряю форму. — Приятно иметь с тобой дело. Ты такой неудачник, я сделала тебя в два счёта, ещё и словила лишние пятьдесят баксов, — говорит Мэй, и после её заливистый смех наполняет вечерний парк, когда она убегает. — Вымогательница, — смеётся парень в ответ, качая головой. — Ну и какие твои дальнейшие действия? В одиночном раунде будет ещё сложнее, а ты же так хочешь пойти со мной на эту встречу, — спрашивает Чимин, хитро улыбаясь. — Может, сжалишься? — Нет. — Станцуешь со мной? Как напарник? — Не надейся. — Упрямый, как всегда. — Ну так что? Сдаёшься? Чон несколько секунд задумчиво смотрит на мигающий автомат и как будто мысленно принимает для себя это решение. Не в его характере сдаваться, но, честно говоря, он был очень близок к этому до встречи с Паком. Тогда, когда он прошёл в зал судебного заседания и между ними был разговор, он действительно был в одном шаге от того, чтобы опустить руки. Но появление бывшего лучшего друга в его жизни вновь напомнило ему об одной простой аксиоме: не бывает тьмы без света. Рано или поздно всё равно можно увидеть просвет, даже в самой глубокой бездне, если не переставать к нему тянуться. И сейчас у него были для этого силы благодаря той лёгкой встряске. — Нет, — отвечает парень и разминает шею, двигая головой из стороны в сторону. — Я поборюсь. — Запомни эти слова, ладно? — серьёзно говорит Чимин, глядя на него, и мягко сжимает поручень, практически касаясь чужой ладони, которая лежит рядом. Чон замечает это и думает о том, что это выглядело так, как будто он хотел взять его за руку, но не решился этого сделать. — И почаще говори их себе, когда это нужно. Сдаться — легко, а вот позволить себе немного быть слабым, когда всегда остаёшься сильным — никак не стыдно. Это разные вещи. — Ладно, — шепчет Чонгук, понимая, что именно он хочет ему сказать этими словами. — Спасибо. Пак тепло улыбается уголком губ и следит внимательным взглядом за дочерью, которая увлеклась другим развлекательным автоматом и теперь активно бьёт мягким молотком выпрыгивающих бурундуков. Он вновь медленно переводит глаза на Чона и резко сталкивается с той самой бесконечной и изумительной Вселенной, заключённой на дне его тёмных зрачков. Он смотрит на него с такой чистой и бескорыстной благодарностью, будто эти простые слова ему действительно было нужно услышать от кого-то именно сейчас. Поверить трудно в то, что все эти годы Чонгук жил в тотальном одиночестве и без какого-то человеческого понимания. Никто не пытался его просто выслушать, когда ему было тяжело, а когда он умолял прекратить своих родителей издевательства над ним, они просто игнорировали его жалкие попытки спасти собственную жизнь. Может быть, всё сложилось бы совершенно иначе, и сейчас он не был бы таким растоптанным, если бы рядом с ним всё это время находился его лучший друг. Он так сильно нуждался в руке помощи, которую ему так никто и не протянул. Это жестоко. — В своих сообщениях ты просил меня прийти к тебе на помощь. Тебе правда так нужен был я? — тихо спрашивает Пак, опуская печальный взгляд. — Да, — робко говорит Чонгук и коротко кивает. — А сейчас? — И сейчас. Всегда нуждался в тебе, и всегда так будет. — Почему? — удивляется он. Чон тяжело вздыхает и небрежно пожимает плечами, словно совершенно не понимает, что в этом так сильно удивляет его. — Без тебя всё... не так. С тобой я чувствую себя в безопасности, что ли. Это, наверное, странно звучит, но ты словно какой-то якорь, который помогает мне держаться. Когда ты постоянно был в моей жизни, то я всегда знал, что с тобой могу снять к чёрту все маски со своего лица и быть просто... — Собой, — шепчет Чимин, заканчивая эту фразу за него. — Да, и честным, — кивает Чонгук. — Возможно, ты не всегда был со мной согласен. Иногда мы с тобой ругались из-за всякой ерунды, как и все. Мы обижались друг на друга, но всё равно не могли долго без этой дружбы. Ты каждый раз дарил мне ощущение «моего места», поэтому я легко прощал все свои обиды и без каких-то сложностей извинялся за себя, только бы вернуться туда, где мне было лучше всего — к тебе. Я знал, что моё место рядом с тобой, ведь так комфортно мне ни с кем и никогда не было. Я бежал из своей семьи именно к тебе, когда меня душило всё вокруг. С тобой я как будто вспоминал, как нужно дышать. В тебе я находил всё, что мне было нужно. С тобой, чёрт возьми, я был самым счастливым. — Почему же ты никогда этого раньше не говорил мне? — вдруг дрогнувшим голосом спрашивает Пак и с большим трудом проглатывает застрявший ком слёз в горле. — Потому что я и сам об этом так глубоко не задумывался. Лишь потеряв тебя, я осознал, насколько моя жизнь была наполненной благодаря тебе. Я просто олух, который не ценил то, что у него было. А сейчас всё вокруг так пусто и я пуст. — Да, ты действительно в юности был очень слеп во многих отношениях. — А ты... почему ты... не сказал мне о своих чувствах... тогда? — запинаясь, спрашивает парень. — Тогда ты был весьма категоричен в этом вопросе. Если честно, я хотел, но ты так вовремя сказал о том, что поцелуй Рейчел и Тэ был весьма мерзким для тебя. Меня это будто отрезвило и я, естественно, струсил. Не хотел испортить нашу дружбу и потерять её, но в итоге всё равно тебя потерял. Чонгук болезненно зажмуривается от этих слов всего лишь на секунду, вспоминая тот самый вечер их выпускного и тот момент в парке, где они лежали с ним под звёздами. Он прекрасно помнит, по каким именно причинам сказал это вслух и ещё несколько сотен раз повторил себе мысленно, как какую-то необходимую мантру. Он просто должен был убедить себя в том, что испытывать какие-то необычные и неудобные эмоции к своему лучшему другу — это неправильно. А вдвойне это всё неправильно, когда этот друг парень. Ему было важно услышать от кого-то ещё, что то, что он видел между Рейч и Тэхёном в тот день — совершенно ужасно, но никого это не оттолкнуло. Всем было плевать, их это позабавило. А ему было так необходимо, чтобы кто-то сказал, что это просто недопустимо. Чтобы хотя бы один человек из его окружения произнёс, что так поступать нельзя. Так было нужно, потому что в те последние недели их общения, которые они с Чимином проводили неразлучно вместе перед его переездом в Оксфорд, он стал испытывать в своём сердце яркие отголоски каких-то непонятных чувств. Ему было больно осознавать, что он должен оставить здесь его на неопределённое время, это разрывало душу на куски. Он не смог сказать ему заранее о том, что отъезд назначен на другой день, потому что видеть грусть на его лице было невыносимой мукой. И в тот день прощания он был морально раздавлен так сильно именно из-за того, что не понимал, как должен оставить в этом городке человека, который делал его жизнь счастливой. Ему было абсолютно всё равно на хорошее и перспективное будущее, потому что он словно чувствовал, что ничего светлого его впереди совсем не ждёт без него. — Забавно, что мне потребовалось так много лет, чтобы спокойно говорить с тобой об этом, — тихо говорит Пак, вырывая его из воспоминаний о том времени. — Одиннадцать лет прошло, — говорит парень, открывая глаза и хмурясь. — Одиннадцать долгих зим, Чонгук. Я считал каждую из них, когда наступало Рождество. — Прости меня за это, — шепчет он. — Прости, что я... — Прости ты себя. Чувство вины тебя просто уничтожает. Ты не должен так съедать себя. Это ошибка, да, огромная ошибка, но все мы люди и допускаем их. — У меня есть так много причин себя ненавидеть. Я во многом виноват, но то, что я позволил себе отпустить тебя — самая чудовищная из них. Если однажды я смогу всё исправить и вернуть тебя, то больше никогда не отпущу от себя ни на один шаг. Я последую за тобой, куда бы ты не отправился. — В качестве кого вернуть? — спрашивает задумчиво Чимин и горько усмехается. — Ты хоть это знаешь? Я уже говорил, что нам никогда не быть с тобой друзьями. — Но... просто... — Ладно, — отмахивается Пак, оставляя ему эту пищу для размышлений, и переводит тему. — Значит, ты хочешь понять, как тебе жить дальше? — Да, наверное. — Ты растерян так сильно, что совсем не понимаешь, что творится вокруг. Ты для начала должен привести свои мысли в порядок. Понять, чего ты хочешь, что тебе нужно, кто ты такой, и тщательно обдумать всё это. Для начала, скажи, чего тебе больше всего сейчас не хватает в жизни? — Контроля, — отвечает парень, немного подумав. — Я хочу контролировать свою жизнь. Мне надоело, что мать имеет такое сильное влияние на неё. — Хороший ответ, квотербек, — говорит Чимин, загадочно улыбнувшись. — Тогда возьми контроль в мелочах. Ты можешь отказаться от этой глупой игры и попытаться преследовать меня снова, а можешь продолжить бороться за шанс увидеть меня, сыграв эту одиночную партию. Чего хочешь ты? Прими это решение сам сейчас. Он мягко постукивает по поручню и шумно выдыхает, пока на экране танцевальной установки мелькают цифры обратного отсчёта. Его карие глаза долго смотрят прожигающим взглядом на Чонгука, пока внутри парня идёт опять борьба. Но не только он сейчас сражается со своими мыслями, но и сам Чимин. Он внутри себя решает важный вопрос, который терзает его душу уже не один день: стоит ли ему протягивать руку помощи? Стоит ли всё это того, что, возможно, эта помощь разрушит его самого снова? Если между ними что-то пойдёт вновь не так, то от второго такого удара мощь чувств просто разрушит его на части, и он больше не сможет собрать себя никогда. Но после того небольшого рассказа о его жизни эмоции слегка изменились. Злость поутихла, а на её место пришло понимание. И ему хотелось подарить это нужное и важное понимание. Он знал, что Чон не получал этого слишком долго. У него было так много проблем в жизни, но ещё больше внутренних. Тех, что ему необходимо было решать с самим собой. И, наверное, если он оттолкнёт его сейчас в очередной раз, то тот замкнётся и вряд ли вновь захочет открываться кому-то. Ему хватило в этом печальном опыте собственной семьи, которой было на него наплевать. Он сделал этот смелый шаг, приоткрыв дверь в свою душу и сердце. Ему страшно от собственных чувств, но он всё же поддаётся им. И сейчас было важным просто не сделать ему ещё больнее, чем это уже сделали другие люди. — Я хочу сыграть, — говорит Чон, принимая вызов. — Секрет знаешь в чём? — тихо спрашивает Пак с лёгкой улыбкой. — Секрет? — удивлённо спрашивает он. — Этой игры. — В чём же? — В лёгкости. Видел, как танцевала Мэй? Просто делай это всем телом, подключи руки и корпус. Не будь скован, а просто развлекайся. Возможно, это будет глупо выглядеть со стороны, и я буду очень смеяться, но иначе у тебя не получится совсем ничего. Ты слишком много думаешь, потому что поставил себе очередную задачу, так что просто расслабься, если хочешь это сделать ради себя. Вспомни, что ты тоже обычный человек, и тебе самому это всё понравится, вот увидишь. Повеселись, Чонгук. — И тогда я выиграю? — Я этого не гарантирую, но по крайней мере, тебе будет весело, — смеётся Чимин. — Но я вообще-то не прочь победить и… — Зануда, — закатывает глаза Пак. — Я просто… — Да мой сосед пенсионер и то живёт лучшей жизнью, в отличие от тебя! Прекрати ко всему относиться так, будто это очередное поручение твоей чокнутой матери. — Заткнись, — фыркает Чонгук и смеётся. — Я не отношусь ко всему таким образом. — Уже лучше, — говорит Чимин и тепло улыбается ему. — Не думай об этом, как о задании. Просто представь, что ты однажды пришёл в парк со своим старым другом, и это один из способов здесь повеселиться. — Ладно, я попробую, — соглашается он и быстро кивает. — Только не смейся слишком сильно надо мной. — Не могу этого обещать. Танцевать ты совсем никогда не умел, — говорит Пак, прищуриваясь. — Это будет очень забавно. — Может, всё же станцуешь со мной? — Это твоя игра, квотербек. Почувствуй себя обычным человеком. Как только начинает играть заводная музыка, Чон тяжело выдыхает и старается следовать этому простому для всех, но такому сложному для него совету. В этот раз он не хочет воспринимать всё это, как очередную цель, поставленную перед ним. Почему бы ему собственно не повеселиться, как всем людям вокруг? Он не так часто позволяет себе расслабиться и просто наслаждаться своей жизнью. Сейчас ему не хочется думать о том, что у него полно проблем, которые нужно будет решать в ближайшем будущем и о том, что его мать ежедневно разрывает ему телефон звонками и сообщениями. В эту минуту он просто позволяет своей жизни принадлежать только ему, и поэтому хочет от души повеселиться. Чимин с гордой улыбкой смотрит на то, как Чонгук сначала неловко перебирает ногами по указанию стрелок, держась за поручни, а затем просто отпускает их и начинает забавно танцевать. Он заразительно смеётся, чувствуя себя смущённо, но всё-таки не отступает. Его движения выглядят немного нелепо со стороны, но разве не наплевать? Главное то, что он не перестаёт смеяться так громко и искренне, что от этого потрясающего звука у Пака всё сжимается в груди. Его огромные глаза сияют от искренней радости, и в этот момент он выглядит таким чертовски счастливым. Он привык, что обычно его жизнь держат под контролем, но сейчас, пусть и в такой мелочи, это делает он сам. Только лишь он принимает решение рискнуть. И это он сам позволяет себе эту маленькую свободу, и абсолютно не жалеет о произошедшем. За каждое правильное нажатие стрелок на танцевальной платформе программа выдавала ему баллы, зависящие от того, насколько точно по времени, соответствующему музыкальному ритму, Чон выполнял нажатия ногами. В этой игре у каждой оценки свой радиус допуска, измеряющийся буквально в миллисекундах. Чем ближе к идеалу показатель, в который происходило нажатие — тем более высокую оценку можно было получить. Сначала в основном ему удавалось выбить «Good!» и «Perfect!», а это одни из самых высоких. Пока он был полон энергии от некого воодушевления и сил из-за окрыления этим контролем, всё шло замечательно, но чем активнее ставился такт песни, тем меньше он успевал попасть в нужный диапазон. Уровень его шкалы жизни падал всё больше и больше прямо на глазах, говоря о том, что он стремительно терял свои полученные баллы, но при этом парень продолжал широко улыбаться и активно танцевать, получая массу удовольствия от всего происходящего. Он полностью отдавался танцу, напрочь забыв о том, что на него смотрели, и чувствовал себя победителем, несмотря на проигрыш. Мэй забавляло то, как он тщательно старался, а Пак не мог отвести довольного и влюблённого взгляда от него. Он выглядел так нелепо, размахивая руками, но так мило. С таким энтузиазмом отчаянно пытался вырвать эту победу, чтобы побороться за возможность пойти с ним на свидание, которое не хотел называть свиданием, и одновременно с этим просто получал неописуемое удовольствие от обычного развлечения. Ему действительно, похоже, это всё было сильно нужно. В духе его характера — никогда не отступать от цели, и он это показал, пытаясь добиться чужого внимания. Не будь он так слаб перед ним, то устроил бы ему просто адскую жизнь за всё то, что тот выкинул за это время. Но Чимин понимал, что, наверное, оказавшись на его месте, он вёл бы себя таким же образом, а то ещё и хуже. Ему было приятно, что он так сражался за них в этот раз, пусть и не самыми честными способами. Когда на экране всё чаще начинает вылетать надпись «Boo», а нажатие стрелок не засчитываться, то становится ясно, что этот раунд он уже точно проиграл. И когда это осознаёт и сам Чонгук, он просто ждёт сигнала о завершении и после начинает громко смеяться. Он с трудом пытается отдышаться, хватаясь за поручни, а Пак любуется его таким детским и искренним счастьем. Мэй тоже смеётся и даёт ему отбить кулачок, её очень впечатляет его воля к победе. — Л-у-з-е-р, — говорит нараспев Чимин, кивая на экран. — Мы наблюдаем просто историческое событие. Ты не победил? Боже! Расскажи об этом своей матери, у неё будет шок. — Проигрывать, оказывается, так необычно, — говорит Чон и вновь смеётся. — Но всё равно это было здорово. Я так счастлив сейчас. — Понравилось принимать самостоятельные решения? — Ты даже не представляешь, насколько сильно. Жаль только, что я всё же проиграл и возможность увидеться с тобой снова. Но одержать победу в танцах — в принципе было невозможно сделать для меня. Мэй знала, что у меня нет шансов на это. — Да-а, — протягивает Чимин и берёт дочь за руку, готовясь уходить домой. — Но ты попытался, так что можешь гордиться собой. А нам уже пора, уже давно стемнело. — И ты просто так уйдёшь? — удивляется парень. — Да. Мэй ещё нужно сделать уроки и после готовиться ко сну. Спасибо тебе за хороший вечер. Я убедился, что танцевать ты по-прежнему не умеешь, — отвечает он и по-доброму смеётся. — Это было очень забавно. — Спасибо, что позволил мне прийти и за... всё остальное, — говорит Чонгук и вздыхает так тяжело, будто на его плечи вновь падает огромный груз, а его глаза сразу же становятся печальными, когда он понимает, что нужно снова вернуться к обычной жизни. — Может, когда-то мы увидимся ещё раз? Я могу на это надеяться? — Когда-то точно увидимся, — хмыкает Пак и медленно уходит. Чон опять тяжело вздыхает и его лицо искажает ломаная улыбка, пока он машет на прощание довольной девочке, а затем коротко кивает Чимину. Ему тяжело отпускать их обоих, но он понимает, что и без того вёл себя слишком нагло во многих вещах. Наверное, сейчас нужно отступить, чтобы всё не испортить. Он уже мысленно продумывает очередную попытку, которую может предпринять, чтобы попытаться получить его расположение, но пока всё, что приходит ему на ум, слишком импульсивно и глупо. Это не то. Ему не хотелось перечеркнуть всё хорошее, что между ними только что зародилось, поэтому он просто молча смотрел на удаляющуюся фигуру парня и чувствовал, как его сердце вновь наполнялось нестерпимой тоской. Всегда так случалось, когда он оставался один. Каждый раз оно начинало невыносимо скулить от одиночества и боли, словно раненый зверь, когда Чимин уходил. Ему на самом деле так хотелось подбежать к нему, схватить и сжать в самые крепкие объятия, чтобы больше никогда не отпускать, но он не позволял себе этого сделать. — Эй, квотербек, — зовёт его Пак, обернувшись, и тот вопросительно кивает. — Не расстраивайся. В этот раз ты получил намного больше, чем потерял. — Например? — спрашивает Чонгук, недоумённо хмурясь. — Шанс, чтобы всё исправить. Разве это уже не победа? Парень медленно кивает и радостно улыбается, понимая, что именно он имеет в виду. — Тогда... до встречи? Чимин нагло усмехается, глядя на него, а затем загадочно ведёт плечом и отворачивается. Его дочь вприпрыжку идёт рядом с ним, а затем они уходят всё дальше и дальше, направляясь к выходу из парка. Чонгук едва сдерживает своё ликование, понимая, что это немое согласие. Не прямое, но он действительно согласен с ним увидеться в скором времени снова, а для него это просто самое главное желание, которое всё же исполнилось, несмотря на проигрыш в проверке Мэй. Боже, это невероятно. Ему кажется, что если он не сможет увидеть его хотя бы ещё несколько дней, то сойдёт с ума от тоски. Он облегчённо выдыхает и на радостных эмоциях даже легко пританцовывает. Это его победа, маленькая, но такая важная в борьбе за сердце Пак Чимина. — До встречи, лузер, — тихо шепчет он, глядя им вслед и чувствует, как внутри него всё трепещет от предвкушения.

***

Этот забавный и немного странный пикник закончился совсем не так, как Чимин планировал. Да многое шло в его жизни кувырком с тех самых пор, как один человек ворвался в неё, словно настоящий ураган. На самом деле, он совсем не собирался давать этот шанс всё исправить, но его сердце вдруг не послушало его и предательски дрогнуло от всего происходящего. Это просто поразительно. Спустя столько времени оно до сих пор так же легко поддавалось очарованию больших и невинных глаз, будто пропасти в одиннадцать лет между ними никогда не существовало. Всегда он был слаб перед ними и, похоже, ничего не изменилось. Эта связь между ними, похоже, нерушима, несмотря ни на какие обстоятельства. Её трепетное тепло всё ещё ощутимо, как бы сильно он это не отрицал. Казалось бы, что же Чон сделал такого особенного, чтобы разбить его решительность? Что же он сказал такого ошеломительного, чтобы убедить его прислушаться? Ничего, совсем ничего. Он лишь пытался поделиться с ним своим непростым прошлым, смущался, терялся и вёл себя, как влюблённый школьник. Но именно этой искренности было вполне достаточно, чтобы пробить непоколебимую стену в виде крепкой брони Пака, которую он долго и с таким трудом возводил. Он просто слишком слаб перед ним. Только даже не это всё ранило его до самой глубины души, а маленький кулон в виде клевера. Эта вещь значила для него намного больше, чем множество красивых слов. По сути, это просто безделушка, которую он когда-то носил в школе на удачу, но в неё он вкладывал просто колоссальный смысл, когда отдал в тот день на стадионе после последней игры школьной команды. Оставляя этот кулон на шее квотербека, он искренне мечтал лишь о том, что парень будет думать о нём каждый раз, глядя на него, и что на другом конце света он позволит ему чувствовать себя так, будто лучший друг всегда с ним рядом. И каково же было его удивление в тот момент, когда он осознал, что всё обернулось совсем другим образом. Эта маленькая вещь стала для Чонгука напоминанием о том, что он навсегда, скрепя сердцем, оставил в Конкорде не по своей воле. Но несмотря на то, что это приносило ему чудовищную боль, все эти годы он носил этот глупый подарок сначала под строгой формой студента, а затем — под дорогими рубашками. Обычное украшение, стоящее всего несколько центов и абсолютно не вписывающееся в его элегантный образ. Это говорило только лишь о том, что и для него оно тоже значило гораздо больше. Выходит, что он просто не хотел отпускать эту часть своей жизни. Его он не хотел отпускать, и потому так цеплялся за единственное, что у него было. Забавно, насколько же он очевиден в своих чувствах к нему, но так настойчиво отрицает их. Он так сильно их боится. Так мечется между тем, что хочет, и тем, что должен испытывать. Вероятно, отчасти он хорошо понимает, что именно пытается спрятать, ведь далеко не глупый человек, но на него так сильно давит всё. Осознание того, что он не такой, как все вокруг него, явно не входило в его идеальные планы. Интересно, как давно он живёт с этими мыслями и сопротивляется этому осознанию? Последний год, который активно писал ему сообщения почти каждый день, кричащие о его настоящих эмоциях? Несколько лет? Со школы? А, возможно, он понял это совсем недавно, когда они встретились? Но в любом случае эту правду он прячет за тяжёлой дверью, к которой никого не готов подпускать, хотя Чимин видит, что рядом с ним его самообладание даёт трещину. Чонгук не хочет это озвучивать даже для самого себя, и давить на него в этом случае слишком опасно. Желание выведать правду как можно скорее может обернуться для него очередной душевной раной. Он слишком уязвим сейчас и раскалён собственными чувствами. Если действовать неаккуратно, то это его легко может оттолкнуть, а Пак этого желает меньше всего. Чон не один раз говорил, что только с ним может быть честным, а значит, нужно просто подождать нужный момент и он, возможно, сам захочет сделать этот шаг ему навстречу и окончательно открыться. К этому ему придётся прийти самостоятельно, а в его силах лишь подтолкнуть парня к этому. В его силах помочь ему открыть глаза пошире, чтобы наконец-то тот смог увидеть столь очевидные вещи. Он заметил, что Чонгука как минимум очень влечёт физически к нему, а как максимум — он уже по уши влюблён. Сила этих эмоций разрывает его, и этот факт просто напрочь выбивает землю из-под ног. Всё это напоминает какой-то прелестный сон, где его давняя мечта вдруг осуществляется. Только падая в объятия этого состояния он может представлять подобный исход событий, но, похоже, это всё происходит наяву. Сердце Чона действительно трепещет из-за него и он пылает от близости его губ, он так желает их, что заметно испугался этого. Всего лишь на одно мгновение эта истина мелькнула в его больших глазах и он был так легко пойман. Главная тайна, которую он так берёг, была обнажена и раскрыта. И это стало последними неоспоримыми доказательствами в его правоте, для себя Чимин понял, что точно не ошибся. А теперь ему хочется узнать, насколько же далеко парень готов зайти, защищая этот секрет, или он всё же намного смелее, чем кажется? Пак резко вздрагивает от звука собственного будильника и понимает, что пора возвращаться из грёз о любви всей его жизни в реальность. Ему половину ночи снился Чонгук в красивых и горячих снах, а потом он долго не мог уснуть снова из-за этого. К сожалению, лишь в сладкой дрёме он часто мог получить то, чего хотел так сильно наяву. Ему снились его очаровательные глаза и непосредственная улыбка, губы и руки, которыми он не мог обладать. Это всё чаще происходило с появлением Чона в его жизни снова и, если честно, тяжело было возвращаться в мир, где этот парень не принадлежал ему. Он каждый раз, открывая глаза, думал о том, что будь они оба смелее, то их жизнь могла бы сложиться совсем другим образом. Но он ни о чём не сожалел, ведь иначе Мэй могла бы вовсе не появиться на этот свет. Значит, всё так, как должно быть, не так ли? Он недовольно стонет, ворочаясь в кровати, и устало потягивается. Его позвоночник и некоторые суставы отзываются благодарным хрустом за то, что он наконец-то их разминает спустя долгие часы покоя в одной позе. Сегодня Чимин начинает день с довольной улыбкой на лице, потому что вчерашний вечер определённо был очень приятным и подарил ему тёплые впечатления. Было здорово провести время с ним. Таких эмоциональных качелей он не испытывал ни с кем, кроме него. И этот последний взгляд перед прощанием был такой лучистый, что сердце замирает, когда он вспоминает его вновь. Полный надежды и желания их новой встречи, которая определённо должна произойти. Кажется, ему удалось сделать его немного счастливее, даже ничего особенного для этого не делая. Пак нехотя поднимается с кровати и подходит к окну, чтобы впустить в комнату свежий утренний воздух. Он отодвигает плотную штору и глубоко вдыхает весеннюю прохладу, любуясь ранним утром на красивой улице Нью-Йорка. Солнце плавно и лениво поднимается, окрашивая небо в такой нежный и приятный бледно-голубой цвет, а слабые просветы ночи служат напоминанием о том, что новый день только просыпается. Ласковая утренняя свежесть касается его рук и он слегка ёжится от пробегающих мелких мурашек, но сонно улыбается. Весной ему всегда так дышится легко. Он слишком любит этот аромат после дождя, ведь первые грозы после зимы особенно приятные и чистые. Его нос улавливает в воздухе приятные ноты цветущих азалий, которые кто-то из соседей выращивает у себя на заднем дворе. Здесь практически у каждого дворика есть какие-то декоративные цветы или живая изгородь. Совсем не похоже на то место, где он вырос. Людей в такое раннее время почти нет, лишь только почтальон уже разносит свежие газеты, бросая их прямо на крыльцо у каждого дома. Кажется, весь район Челси ещё мирно спит или только встречает новый день, отключая свои будильники и нежась в уютных кроватях. Парень наблюдает за тем, как ворчливый старик, живущий напротив, с осуждением смотрит на всё вокруг и бубнит себе что-то под нос, и это заставляет его усмехнуться. Он смотрит на то, как кто-то из соседей собирается на пробежку, а кто-то уже выгуливает свою собаку, и мысленно радуется тому, что Мэй до сих пор не выпросила у него такого питомца. Он бы вряд ли смог отказать её нежным и ласковым уговорам, а в итоге гулять в такую рань с псом пришлось бы именно ему и все заботы о нём легли бы на его плечи. Чимин, беззвучно зевая, бросает быстрый взгляд на пустую дорогу и замечает недалеко припаркованную машину, которая не вписывается в идеальный порядок этой спокойной улицы. Никто из жителей обычно на ночь не бросает транспорт вот так неаккуратно, у всех есть своё парковочное место или гараж, все приучены к этому важному порядку. Но что удивляет его ещё больше, так это то, что он хорошо знает, чья она. Знакомый «Мерс», который он однажды видел у ресторана в день той роковой встречи, как будто здесь оказался совершенно случайно. Его двигатель работает с тихим шумом, как будто автомобиль только остановился и просто ждёт своего хозяина. Пак пытается рассмотреть, есть ли за рулём водитель, но из-за отсвечивающих лучей солнца ничего не видно, да и машина стоит не так уж близко. Слишком сложная задача. Несколько секунд он просто недоумённо хмурится и удивлённо осматривает машину, совершенно не понимая, что происходит, а затем замечает, что её владелец быстрым шагом удаляется от его дома, несколько раз оглядываясь. — Какого чёрта ты делаешь? — шепчет он и невольно улыбается, когда понимает, что неожиданный гость точно что-то задумал. Чонгук торопливо проходит лужайку, нервно глядя по сторонам, и после этого тихо открывает калитку и покидает частную территорию, на которую, между прочим, незаконно вот так нагло вламываться. Такое чувство, что он просто суетливо сбегает с какого-то места преступления, и это выглядит очень забавно со стороны, поэтому Чимин тихо смеётся. Парень ведёт себя беззвучно, но заметно нервничает. Он вдруг резко оборачивается на крыльцо его дома, переходя дорогу, и как будто решается мысленно что-то сделать. Его брови задумчиво хмурятся, а глаза растерянно осматривают всё вокруг, но потом он улыбается каким-то своим размышлениям и практически убегает. Он садится в свой автомобиль и спокойно уезжает, словно его здесь и не было вовсе. Что это было вообще? Он хотел позвонить в дверь, но не решился? Хотел вновь увидеться, но струсил? Чимин смотрит на то, как его машина медленно скрывается из вида и недоверчиво хмыкает, так странно. Он совсем не понимает, что именно сейчас произошло, но решает всё же спуститься вниз, чтобы забрать почту и заодно убедиться, что Чон действительно уехал, а не выглядывает где-то из-за угла, чтобы нагло шпионить за ним. Во всём доме стоит полная тишина, так как Мэй поднимается в школу только лишь через полчаса. Обычно Чимин встаёт с ней почти в одно время, но сегодня у него неожиданно нарисовалась важная встреча на работе, поэтому нужно выезжать намного раньше. Он на носочках проходит мимо её комнаты, надеясь, что половицы не заскрипят в ненужный момент, и быстро спускается по деревянной лестнице. Он выходит на крыльцо и босыми ногами делает несколько спешных шагов по прохладной каменной дорожке. Сразу же он смотрит по сторонам, но понимает, что Чонгука действительно нет. Если честно, в глубине души у него таилась крохотная надежда на то, что он всё же где-то притаился и чего-то ждёт. Ему хочется его увидеть вновь, и сейчас он даже совсем немного сожалеет, что запретил ему следить за собой. Это было бы поводом случайно столкнуться снова. Пак тихо вздыхает и опять хмурится, не понимая, что же тогда здесь делал квотербек и почему так сбежал. Он смотрит по сторонам, оглядывается на крыльцо и, кажется, все быстро понимает. На верхней ступени чуть слева Чон оставил для него утренний подарок. Он видит крафтовый пакет со знакомой эмблемой самой известной кофейни в Нью-Йорке и качает головой с изумлением. Чимин подходит к дому и садится, опираясь спиной на резные перила. На его лице появляется глупая улыбка, когда он заглядывает внутрь и понимает, что напитка там два, а один из них предназначен для его дочери. Горячий шоколад, как она и просила. Надо же, он такой внимательный. Это чертовски мило и приятно трогает сердце. Он берёт свой кофе и замечает на дне пакета кое-что ещё. Он вытаскивает небольшую записку и маленький бутон ещё не распустившейся белой розы — символ чистоты, нежности, очарования и скромности. — Невинное сердце, — тихо говорит Пак, рассматривая цветок и ласково улыбается, понимая это маленькое сообщение. — Хороший выбор, квотербек. Он довольно разборчив в цветах и достаточно многое ему о них известно, но сейчас не понимал, был ли выбор Чона чем-то осознанно обоснован, ведь на языке цветов белая роза говорит: «Я готов ждать тебя». Если он подумал об этом заранее, кладя именно её, то это послание определённо ранит его в самое сердце. Но даже если нет, то это довольно красивый и романтичный жест. Чимин глубоко вздыхает и быстро пробегает глазами по ровному почерку Чонгука, отпивая свой любимый кофе с тихим стоном удовольствия. «На самом деле я знал, что ты любишь капучино, но мне нужно было каждый раз искать глупый повод, чтобы как-то заговорить с тобой. По-другому я не умею, не решался это сделать и не знал, с чего начать. В голове всегда столько мыслей и слов, которые я хочу озвучивать, но я сразу же робею, глядя на тебя. Боже, я как идиот веду себя рядом с тобой. Поэтому каждый раз чувствую себя невероятно глупым и нерешительным, когда поступаю странно. Я так боялся всё испортить. Знаю, что моя настойчивость и настырность, возможно, тебе были неприятны, и я об этом очень сожалею. Но сейчас, когда ты, может быть, не так сильно уже злишься на меня, мне больше не нужны эти хитрости, чтобы получить твоё внимание. Не хочу больше навязываться, не хочу раздражать тебя и мешать тебе. Я больше не стану преследовать тебя и нарушать твоё личное пространство, но я по-прежнему немыслимо нуждаюсь во встрече с тобой. Даже больше, чем обычно. Спросишь, почему? Потому что в моей груди начинает что-то расцветать из-за тебя. Вот, я сказал это. Мне нужно больше тебя, чтобы разобраться с этим. Не знаю, хочешь ли ты этого хотя бы на сотую часть так же сильно, как и я, поэтому этот выбор сейчас оставляю за тобой, ведь твоё мнение здесь важнее моего. Это я причинил тебе боль. Это я разбил твоё сердце. Это я поступил подло. И это я не заслуживаю тебя, но смею просить об этом. В твоей власти пойти мне навстречу, если ты действительно даёшь мне шанс всё исправить между нами. Но если ты понял, что поторопился или вдруг передумал, то я это пойму и приму достойно. Твои чувства действительно для меня важнее моих собственных. Я исчезну ради тебя, ты только попроси об этом. Чимин, я буду ждать тебя в одно и то же время по указанному ниже адресу. Независимо от того, придёшь ты, или нет, я буду там в течение часа до полуночи каждый день, наедине со своей надеждой увидеть тебя однажды снова. Спасибо за вчерашний вечер и подаренную иллюзию контроля. Ты сделал меня намного счастливее, и я впервые за эти годы улыбался с таким теплом и искренностью» Пак ещё раз читает эту милую записку, как будто надеясь между строк прочесть гораздо больше вложенного смысла. Его удивляет деликатность и этот робкий шаг назад, который делает парень. Он такой мудрый и аккуратный. Наверное, сейчас он такой правильный, что ли. Чонгук не идёт напролом, как делал всё это время. А получив одобрение, он плавно сменил свою тактику поведения, чтобы не испортить ту хрупкую нить взаимопонимания, которую Чимин позволил взять ему в свои руки. Это умно и одновременно красиво преподнесено в такой романтичной форме. Это интригует, а маленький цветок лишь идеально дополняет смысл послания, написанного его рукой. Он вновь вертит в руке красивый бутон, и подносит его к своему носу, чтобы глубоко вдохнуть нежный аромат. Эта продуманность и осторожность, которые он уже не ждал от Чона, его приятно удивляют и это вызывает глупую и влюблённую улыбку. Конечно, он прекрасно понимает, что парень хочет ему сказать тем самым. Всё это сделано неспроста, и та улыбка, которую он поймал на его лице, когда тот убегал сейчас, красноречиво говорит о том, что Чонгук знает, что делает. А значит, таким красивым способом он говорит ему, что будет ждать столько, сколько потребуется.