Mistake

Gracie Abrams — Rockland Alec Benjamin — Demons Gracie Abrams — Stay BRDGS — Dancing Without Music Katy Perry — Last Friday Night AJ Mitchell — Stop Camila Cabello — My Oh My (feat. DaBaby) KANG DANIEL — PARANOIA EDEN — Suffering for Love

Все эти дни до дня рождения Чонгука Пак намеренно избегал личных встреч с ним, ссылаясь на занятость или на что-то ещё, причины было найти довольно просто. Но тот очень хотел увидеться и практически через день писал ему сам, только в этот раз он не предоставлял этой желанной возможности. Цель в этом всём была простой — Чимину необходимо, чтобы он успел соскучиться. Так сильно, что будет млеть от его присутствия. Ко всему прочему, во время этого вынужденного одиночества у него появится то самое необходимое время для размышлений. Чон наконец-то подумает о том, что же чувствует к нему, когда его нет с ним. Это было важно особенно сильно, поэтому после того, что между ними происходило, этот короткий перерыв был нужен. Становилось всё заметнее, что у него заканчивалось терпение. Чон постоянно засыпал его вопросами о том, приедет ли он к нему на вечеринку, но и на это Пак хитро уходил от ответа. Ему хотелось подержать его в неведении, чтобы произвести фурор своим появлением для его влюблённого сердца. Похоже, это событие действительно было важным для Чонгука, но отнюдь не потому, что это праздник в его честь, а потому, что это ещё один повод для их личной встречи лицом к лицу. Он буквально уже бредил этим. В идеале хотелось бы создать полный эффект неожиданности, тогда эмоции именинника будут особенно яркими и искренними и легко отразятся на его лице. Он не сможет лгать, когда это случится, а это именно то, что так необходимо. Чимин, естественно, морально готовился к этому вечеру, абсолютно не понимая, чем всё завершится для них обоих. Если этот своеобразный пинок под зад не заставит сказать правду, то, скорее всего, он будет вынужден просто отступить. Не в его власти заставлять его что-либо делать, никто вообще не имеет на это никакого права. И нет уже больше желания стучаться в закрытую дверь, ключ от которой в руках не у него. С момента их первой и внезапной встречи в Нью-Йорке прошло не так уж мало времени, а между ними до сих пор происходит что-то очень странное и непонятное. Эта борьба за искренность забирает много моральных сил, а у него их было сейчас не так много. У него хватает других проблем, которые требуют большого внимания. Например, не самые простые отношения с дочерью, которая контролирует каждый его шаг, боясь делить его с кем-то. Она всё так же сильно ревнует и в душе чертовски злится каждый раз, стоит ему задержаться или не ответить на звонок после третьего гудка, но теперь свои эмоции Мэй держит при себе, что весьма странно для неё. Это не в её характере. На удивление, она стала очень тихой, лишь подозрительность во взгляде говорила о том, что её по-прежнему беспокоило всё происходящее. Теперь она не устраивала скандалы, а спокойно занималась своими делами: посещала школу и секции, дома делала задания, проводила время с приятелями, и при этом всём вела себя так, будто на её голову не свалилась неожиданная новость о появлении биологической матери. Она её существование благополучно игнорировала, не задавала вопросы и не пыталась выпросить у него встречу с ней. Его так пугало и одновременно радовало то, что она не проявляла интерес в данном вопросе. Может, не хотела её знать? А, возможно, просто понимала, что не сможет получить все нужные ответы от него, потому что он попросту их не знал. Но в чём Пак был уверен абсолютно точно, так это в том, что она была сильно чем-то расстроена. Вероятно, этот стресс как-то всё-таки сказывался на ней, но это абсолютно нормально. Не каждый день в её жизнь вламывался человек, которого она не знала никогда. Её эмоции говорили сами за себя, неконтролируемо отражаясь на её лице. Но самый яркий ответ на все его немые вопросы таился в до ужаса печальных серых глазах — она была напугана всем этим. В них как будто что-то померкло, и пропала та искорка, которая всегда горела. Только, к сожалению, точную причину этого состояния он не мог понять. Чимин пытался откровенно с ней поговорить, но она была совершенно закрыта от него. При каждой возможности вытащить из неё хоть что-то она моментально превращалась в ёжика и колола своими иголками. Так много чувств беспокоило её маленькое сердце, что хотелось просто схватить эту крошку в охапку и спрятать от всего, что её ждало впереди, но это было, к сожалению, невозможно. Таков жестокий мир вокруг. Рано или поздно она столкнётся с реалиями взрослой жизни, и ему как-то нужно привыкнуть к тому, что его дочь не всегда сможет расти в идеальной сказке. Она становится всё старше с каждым днём и лучше осознаёт, как работает всё вокруг. Это будет трудным испытанием для него, ведь слишком тяжело мириться с тем фактом, что дети не навсегда остаются маленькими. Нужно будет как-то научиться воспринимать её не полуторагодовалой крошкой, а растущим человеком, который развивается, зрело размышляет, испытывает разный спектр чувств и может иметь свою позицию, отличающуюся от его. Принять это — большая работа над собой, ведь она всегда была и будет его крохотной девочкой, но такова участь всех родителей, не так ли? Сначала растить, а затем отпускать. Пак, тяжело вздыхая, застёгивает чёрную рубашку. Оставив распахнутыми несколько пуговиц у горла, он поправляет ворот и затем надевает кожаную куртку. Он придирчиво осматривает своё отражение в зеркале, и в итоге положительной оценкой служит слегка приподнятый в довольной улыбке уголок губ. Выглядит он весьма неплохо для такого мероприятия. Он смотрит на часы на тумбочке, как всегда, использует любимый парфюм, распыляя его на кожу запястий, а затем выходит из комнаты, торопясь зайти к дочери перед уходом. Начало вечеринки у Чона было назначено на девять, а он уже опаздывал больше, чем на полчаса, потому что ждал Джиа. Раз Тэ будет отрываться, то сегодня у его сестры и Мэй намечается девичник в компании старенького, но вполне милого фильма «Дневники принцессы». Он, конечно же, схитрил и позволил дочери лечь спать попозже, чтобы задобрить её расположение духа. Но, откровенно говоря, опоздание и без того в данной ситуации являлось частью его маленького плана. Ему хотелось, чтобы именинник немного подождал его, умирая от волнения и любопытства. Он приедет тогда, когда тот уже будет уверен в том, что этого точно не произойдёт, и это появление будет весьма эффектным. Чимин подходит к её комнате, рассматривает пару секунд милые буквы на двери, а после тихо стучит, помня о важном правиле в их доме. Он старается никогда его не нарушать, лишь только в тех крайних случаях, когда Мэй ведёт себя слишком нагло и невоспитанно, позволяя себе лишнего. Иногда в приступе злости он грозится снять эту преграду с петель, если она будет с ним конфликтовать, и это работает просто изумительно всегда. А это говорит лишь о том, насколько важно для его дочери, чтобы у неё было только её личное место. Здесь она чувствует себя в безопасности, а это то, к чему он так стремится. — Заходи, — отзывается девочка. Пак мягко улыбается и проходит внутрь, ступая так тихо, что его практически не слышно. Он обводит любопытным взглядом уютную детскую комнату, обращая внимание на то, что здесь почти идеальный порядок для десятилетнего ребёнка. Лишь несколько предметов одежды лежат на кровати и пару книг не на своих местах. Его дочь в этом вопросе довольно педантична, она приучена к чистоте и дисциплине с самого раннего возраста, поэтому старается во всем соответствовать отцу в этом вопросе. Мэй, выдерживая идеально ровную осанку, сидит за своим рабочим столом, чем-то увлечённо занимаясь. Перед ней стоит планшет и на нём включён какой-то анимационный фильм про диких животных. Она иногда отвлекается на него, поднимая голову, но затем вновь опускает её и что-то старательно пишет. Такая очаровательная, когда пытается серьёзно сосредоточиться, чем-то напоминает Чимину его самого. Маленький нос забавно дёргается в недовольстве, а губы становятся ещё пухлее, когда она их легко надувает. Её длинные волосы собраны в низкий хвост, а несколько волнистых прядей аккуратно обрамляют лицо. Такая красавица, буквально чистое произведение искусства. Никогда ещё он не гордился никаким своим творением, как ею. Ему безумно нравится, что почти всё в ней от него, от макушки до пяток она его девочка. И, даже глядя в эти глубокие и огромные глаза, он всё равно видит в них себя. Ничего от Хизер, и это просто идеальное положение вещей. — Me has estado considerando demasiado tiempo, — говорит девочка, аккуратно выводя буквы в конспекте. — No te quedes ahí, Papi. — Понятия не имею, что ты говоришь, но звучишь просто потрясающе, — говорит он и неторопливо подходит ближе, держа руки в карманах куртки. — У тебя такая чистая испанская речь. — Desde luego. El trabajo siempre vale la pena, — отвечает она, самодовольно хмыкнув. — Ты сказала, что и без меня знаешь, что большая молодец, не так ли? — смеётся парень. — Ты почти прав. Смысл был такой же. Она мило и так ярко улыбается, что Чимин не может контролировать своё слабое сердце перед ней, которое в одну секунду выпрыгивает из груди и падает прямо в её крохотные ладошки. Эта маленькая и самая потрясающая женщина владеет им, как никто другой. Нет в мире большей слабости для него, чем она. Уже знакомый и бескрайний, как океан, прилив нежности наполняет его тело за долю секунды, и он даже не пытается сдержать этот внезапный порыв любви. Он останавливается за её спиной, мягко кладёт ладони на её плечи и ласково целует в макушку. На несколько секунд он с наслаждением прикрывает веки и глубоко вздыхает, наслаждаясь этим неповторимым ощущением. Такой лёгкий и приятный цветочный аромат щекочет ему нос, а затем оседает глубоко в лёгких. Его малышка всегда пахнет, как одно из самых чудесных явлений в райском саду, словно ангел. Когда она была совсем крошечной, то всегда её щёки и волосы источали запах чего-то молочного или душистого средства для купания, так всегда пахнут младенцы, а сейчас всё было иначе. Мэй распускается, как самый потрясающий цветок, подобный жасмину. И с каждым годом это становится всё заметнее и заметнее, ведь свои лепестки раскрывает и её пока ещё хрупкая женственность. — Привет, моя радость, — говорит он, ласково улыбаясь. — Привет, папочка, — отвечает девочка, продолжая работу и одновременно с этим нежась в его объятиях. — Чем ты занята? — Учусь. — Ты могла бы отдохнуть, уже десять. Разве ты не всё делаешь обычно до девяти? — Да. Но я решила закончить завтрашнее задание по испанскому до встречи с Амелией Миньонеттой Гримальди Термополис Ренальди, — деловито отвечает она. — Какая ещё встреча? Ты мне ничего не говорила об этом, — смеётся парень и присаживается рядом с ней на край кровати. — С принцессой Дженовии, папа, — закатывает глаза девочка, забавляясь его непониманию. — Джиа уже готовит нам попкорн. — А-а, — протягивает Пак, усмехаясь. — Вот оно что. Точно, у вас сегодня ведь крутой девичник. — Ты его одобрил. Ведь ты сам предложил нам этот фильм посмотреть, и что, забыл? — Я держу так много информации в голове. Но нет, я не забыл о нём, а просто немного потерялся в сюжете. Не мог вспомнить так сразу её имя. — Это и называется забыл. А, кстати, ты же разрешил мне съесть «Skittles» и шоколадный «M&M's» за просмотром. — Что-то я не припоминаю такого, юная леди, — отвечает он, подозрительно прищуриваясь. — Точно-точно такое было. Ты просто тоже забыл об этом, — нагло лжёт она с совершенно серьёзным видом, даже не моргнув. — Ты такая хитрюшка, — смеётся Чимин, нежно щёлкая её по подбородку пальцами. — Это слишком много сладостей для тебя сразу, детка. Ты же знаешь, что я не могу этого позволить, как бы сильно тебя не любил. Давай договоримся? — Ну папа, — жалостливо просит она, надувая губы, — пожалуйста. — Компромисс? — предлагает Пак. — Какой? — Что насчёт «Skittles» и мармеладных мишек вместо шоколада? — Идёт! — сразу же радостно восклицает девочка, всплёскивая руками. — Кла-асс! Заливистый смех Мэй наполняет комнату, а затем она поворачивается к нему и вся её радость моментально тускнеет. Она оценивает внимательным и сверлящим взглядом одежду отца, да и в целом изучает его образ, а после всё понимает. На её лице быстро мелькает яркое недовольство, а затем какое-то внутреннее разочарование, что ли. Как будто она увидела совсем не то, что ожидала. Радостные огоньки в её глазах внезапно меркнут. Становится заметно, что ей вновь грустно, а в красивых серых радужках так пугающе сгущаются тучи. — В чём дело? — аккуратно спрашивает Чимин. — Ты уходишь, — тихо говорит она и почти беззвучно вздыхает так тяжело, будто ей это простое осознание причиняет боль. — Да, я ведь предупреждал, что сегодня должен уехать. — Я думала, что так поздно ты не уедешь. Я очень хотела, чтобы ты посмотрел фильм с нами. — Детка, — мягко говорит Пак и ласково проводит костяшками по её щеке. — Не расстраивайся из-за такой мелочи. Ну, что такое? Мы посмотрим кино в другой раз только вдвоём. — Куда ты уходишь? — недовольно спрашивает Мэй. — По делам, — коротко отвечает он. — Поздно для работы и рано для свиданий, — произносит девочка, бросая неодобрительный взгляд на часы на столе. — Ты вообще-то не должна ещё знать предпочтительное время для свиданий, но я знаю, кто именно тебе об этом рассказал, — говорит Пак, мысленно давая сильный подзатыльник Тэхёну. — И одет ты точно не для важных переговоров. С кем ты должен увидеться? — Верно, потому что это личные дела. У меня встреча с хорошими людьми. — С женщиной? С мужчиной? — не унимается она, недовольно хмурясь. — И с теми, и с другими, полагаю. Меня позвали отпраздновать день рождения. Думаю, там будет весело. Я давно не проводил время таким образом. Мне же можно немного отдохнуть? — Это точно не свидание? — Не свидание, малышка, — говорит парень и чувствует неприятный укол боли в груди. — Ладно, — шепчет девочка и затем начинает вновь аккуратно выводить буквы в тетради. — Тогда можно. Чимин, наверное, с минуту отрешённо смотрит перед собой, не понимая, как в такой ситуации себя вести. Почему-то тот факт, что ей это приносит очевидное облегчение, оставляет не очень приятное и ноющее ощущение после себя. Это, оказывается, больно, осознавать, что твой ребёнок не готов радоваться за тебя, если ты с кем-то счастлив. В силу своего эгоизма или юного возраста Мэй, наверное, ещё не готова думать об этом, как о чём-то хорошем. Для неё любой, кто претендует на его сердце, автоматически считается врагом. Она боится потерять и его, как когда-то потеряла уже маму. Её мышление воспринимает всё происходящее, как угрозу их идеальному миру, а так точно не должно быть. Она обязана знать, что на их отношения ничего не способно повлиять. — А если бы я на самом деле пошёл с кем-то на свидание, то как бы ты отнеслась к этому? — решается спросить он, прочищая горло и поднимая на неё растерянные глаза. — Ты же просто так спрашиваешь? — Да. Мне любопытно и важно знать об этом, ты же часть меня. Как бы там ни было, мы неразделимы, и если кто-то когда-то понравится мне, то этот кто-то должен понравиться и тебе. — Тебе что, есть с кем пойти, если ты вот так спрашиваешь? — фыркает она, быстро поворачиваясь, и сверлит его пронзительным взглядом. — Нет, но… — Тебе кто-то нравится? — настаивает Мэй. — Это всё теоретически. Вдруг однажды я… — Зачем нам кто-то ещё? — резко спрашивает девочка и шумно выдыхает носом. — Нам хорошо жить вдвоём, так? — Безусловно, — отвечает Пак и медленно кивает. — Тогда я не вижу никакого смысла говорить об этом. — Ты же знаешь, что ты — самое большое счастье для меня? — серьёзно спрашивает парень и пристально рассматривает её. — Да, пап. — И никто никогда не займёт твоё самое важное место в моей жизни, — продолжает Чимин, намеренно отделяя каждое слово. — Это звучит так, словно ты меня успокаиваешь, — говорит девочка, а на её лице отражается недоумение. — В каком-то смысле. Ты же переживаешь обо всём этом. — Нет. Я совсем не переживаю об этом. Мне просто не нужна новая мама, и я хочу, чтобы ты это знал. — Семьи могут быть разными, ты же помнишь. Но даже если так, то никто не станет занимать эту роль. Тебе, возможно, тяжело размышлять об этом, но... — Да, потому что у меня никогда её и не было, — говорит Мэй и тяжело вздыхает, потирая глаза, как будто смахивает слёзы. — Я имею в виду ту семью, как у всех детей. — Детка, многие дети не имеют полноценную семью, но это не значит, что они чем-то отличаются от других. Главное, чтобы те, кто у тебя есть, любили так, будто дороже тебя нет ничего на свете. — Ты прав, поэтому мне не нужна новая мама. Никто меня не полюбит так, как родная. — Но я и не ищу тебе её, малышка. Речь сейчас идёт о том, что ты совершенно не хочешь, чтобы я был с кем-то ещё, кроме тебя, а это не самый хороший вид эгоизма. Моя жизнь — это ты. Я и без того каждый свой день проживаю для тебя, но ещё есть крошечная её часть, которую я должен посвящать только себе. Наверное, ты этого ещё не до конца понимаешь. Когда ты вырастешь, то осознаешь, что есть разные вещи, которые составляют счастье и благополучие человека в целом. — Объясни мне, я постараюсь понять, — просит она. — Для каждого эти понятия разные. Это зависит от характера, потребностей, предпочтений и прочего. Например, чтобы я чувствовал себя комфортно в собственном существовании, мне необходима реализация в нескольких направлениях: личная жизнь, карьера, материальное положение и хобби. Для меня действительно очень важна работа. Положение, которое я получил — моя большая гордость. Я так долго и старательно шёл к тому, чтобы меня называли одним из лучших адвокатов этого города. Весь этот путь был таким тернистым, но он того стоил. Многие люди говорят, что деньги не важны для них, но я с этим не до конца согласен. Верно, счастье далеко не в них, и можно замечательно жить в простоте. Но ведь если бы я так не старался их зарабатывать, то не мог бы позволить себе дарить тебе столько благ. Жить в достатке намного лучше, чем отказывать себе в простых вещах, потому что ты просто не можешь себе этого позволить. А хобби мне приносит особенные ощущения. Да, это далеко не танцы, которые я раньше любил, но мне нравится. Я наслаждаюсь всей душой, когда летаю. Но есть ещё и личная жизнь — это моя семья. То есть ты, бабушка и дедушка, Тэ и Джиа. Я безумно рад, что у меня есть все вы, только иногда мне хочется чувствовать себя любимым кем-то... не знаю, другим, что ли. Любимым в другом смысле. Это не то чувство, что вы дарите мне. Такие чувства существуют между мужчиной и женщиной, мужчиной и мужчиной, женщиной и женщиной. — Тебе хочется любви? — Наверное, у некоторых людей есть потребность в ней, и я один из таких. — И выходит, ты не счастлив только со мной? — Счастлив, конечно. Просто… ты же понимаешь, что я имею в виду. Есть вещи, которые мы не способны дать другим. И есть то, что мы не всегда можем контролировать. Чувства никогда нас не спрашивают, к месту они или ко времени, того ли мы хотим видеть человека рядом. Ты не должна так ревностно относиться к этому, понимаешь? — Пап, — серьёзно говорит Мэй, склоняя голову на бок и хмурясь. — Да, солнышко? — спрашивает он, вопросительно выгнув бровь. — Ты влюбился? — в лоб выдаёт она. Чимин удивлённо смотрит на неё несколько секунд, хлопая глазами, и отрицательно качает головой. Сейчас не самый лучший момент, чтобы рассказывать ей о секретах своего сердца. Она слишком эмоционально напряжена из-за Хизер, а Чонгук ей и без того не очень нравится, вдруг это её только сильнее разозлит? Он и сам не до конца понимает, что за отношения между ними и кто они друг другу, поэтому предпочитает глупо промолчать, чтобы избежать вопросов. Только вот пронзительные глаза напротив так пытливо смотрят, как будто знают намного больше. — Нет. Да это не так и важно сейчас, — отмахивается он, небрежно дёрнув плечами. — Но если это случится когда-то, то, наверное, я бы хотел твоего понимания. — Если ты не влюбился, то тебе кто-то точно нравится, — заверяет она, хмыкая. — Я слишком хорошо знаю тебя. — Почему ты так думаешь? — Потому что ты очень странный. Раньше ты всё своё время проводил только со мной и не заводил такие разговоры. А сейчас я всё чаще остаюсь с Тэтэ или Джиа и ты ходишь на какие-то встречи по вечерам. Я же умная, поэтому догадалась, что это свидания. — Всё не совсем так, — отвечает Пак и тяжело вздыхает, опуская голову, как провинившийся ребёнок. — Нет, сложно сказать, что это свидания. — Ага, то есть в чём-то я права. Ты задумался о том, как я могу относиться к этому, а значит, появилась причина для такого поведения. Для тебя это серьёзно, да? — Ты права. Это что-то серьёзное. — Ну точно у тебя свидание сегодня, — так уверенно заключает она, что это вызывает усмешку у него. Эта уникальная проницательность в характере его дочери всегда его очень поражала. Она так умна, чёрт возьми, для десяти лет. Не по годам рассудительная и такая поразительно внимательная. Она всегда подмечает, казалось бы, совсем незначительные вещи и анализирует их. Мэй умеет рассуждать, как взрослая, хоть и не во всём ещё понимает большой мир. Но особенно удивительно то, как она безошибочно чувствует, что его беспокоит и о чём он думает. Между ними есть какая-то невероятная и не поддающаяся никакому объяснению связь. Каждый раз её мысли так точно попадают в цель, что Пак иногда не знает, как на это реагировать, а теряется на ровном месте. И сейчас её такой юный, но чуткий мозг сопоставляет различные факты, замеченные за это время, чтобы в итоге получить логичный вывод. Она права, как никогда, и он понимает, что нет смысла ей лгать на этот счёт. Во-первых, это может испортить их и без того хрупкие в данный период отношения, а им лучше быть союзниками. И во-вторых, то, что происходит между ним и Чонгуком, заходит всё дальше и дальше. Его дочь имеет право знать хотя бы о его чувствах. — Возможно, я бы очень хотел, чтобы это было свиданием, — честно говорит Чимин, заглядывая ей в глаза. — Только это действительно просто день рождения. — И там будет тот человек, который тебе нравится? — вновь в лоб спрашивает девочка, и Пак опять чувствует себя пойманным с поличным, отчего у него слегка щёки краснеют. — Ты хорошо выглядишь. Очень красивый, и аромат твоих духов я почувствовала раньше, чем ты постучал в дверь. Ты старался. — Мэй, тебе всего десять лет. Почему ты такая умная маленькая женщина? — спрашивает он, мягко улыбаясь. — Эй, не уходи от ответа, — строго говорит девочка, ещё раз цепким взглядом обводя его фигуру. — Я твоя дочь. Неужели, ты думал меня провести? — Разве такое возможно? Ты слишком проницательная. Глупо было пытаться. — Поговори со мной честно, как самый лучший друг, — просит она и аккуратно берёт его за руку. — Ты сам говоришь всегда, что между нами не должно быть никаких секретов. — Я не уверен, что это хорошая идея. Ты будешь злиться из-за этого, — отвечает парень и нежно перебирает её маленькие пальчики. — Да, я буду злиться, потому что кто-то забирает тебя у меня. Я уже злюсь. Ты кого-то полюбишь, и всё изменится. — Но это же совсем не так, Боже, — шепчет Пак, качнув головой. — Между нами не будет никаких перемен. Ты ведь всегда будешь для меня самой любимой и самой важной на этом свете. Ты же моё сокровище. — Почему ты уверен в том, что это не изменится, если кто-то третий будет жить с нами? — тихо спрашивает Мэй, опустив голову. — А почему ты считаешь иначе? Я давал повод усомниться в этом? — Это не ответ. — Ничего не изменится, потому что я люблю тебя безусловной любовью, а с другими это не так работает, — отвечает Чимин, аккуратно убирая ей пряди волос за ухо. — Ты самое бесценное, что у меня есть, понимаешь? — Как это «безусловной любовью»? — спрашивает она, мило нахмурив брови. — Так любят только самых незаменимых. Это такой особый вид любви, который возникает со временем, очень осознанно и навсегда, — поясняет он и нежно поглаживает большим пальцем её родимое пятнышко в форме сердца у запястья. — Я раньше тебе никогда не говорил об этом, но когда ты появилась в моей жизни, то я не очень понимал свои эмоции по этому поводу. Я был так сильно напуган и растерян, что не мог в полной мере насладиться этим моментом. — Ты был не рад, что я родилась? — робко спрашивает Мэй, поднимая на него огромные испуганные глаза. — Глупости, — резко протестует Пак и отрицательно качает головой. — Никогда не говори эти глупости. Это был чудесный период в моей жизни. Страшный, неизвестный для меня, но каждый день был такой незабываемый благодаря тебе. Я остался совсем один с тобой и был не готов быть хорошим отцом, но всё равно был очень счастлив. — Ты самый лучший папа на свете. Никто другой таким не будет. — Я старался для тебя. Ты научила меня так многому, это всё твоя заслуга. — Я? Но я же маленькая. Как я могла тебя чему-то учить? — удивляется она. На лице Чимина появляется мимолётная и благодарная улыбка, пока он смотрит на неё совершенно восхищёнными глазами, а затем жестом зовёт её к себе. Не раздумывая ни одной секунды, Мэй забирается к нему на колени и льнёт к его тёплой груди, понимая, что это самое лучшее место на всём белом свете. Прижимаясь к нему вот так, она всегда чувствует себя в полной безопасности и самой нужной. Её успокаивает спокойный и громкий звук его сердцебиения, он работает лучше любой колыбельной, самая любимая мелодия. Парень ласково прижимается щекой к её макушке и наслаждается тем, как этот маленький комочек в его руках автоматически делает его счастливее. Всё становится таким абсолютно неважным, потому что для него ценность всего мира заключается только в ней. Но одновременно с этим внутри него теперь сидит безумный страх за то, что это всё может закончиться, если Хизер вдруг встанет между ними. Его дочь любит эту дрянь, потому что совсем её не знает, а знакома с ней лишь по его рассказам, а в них она просто чудо. Сам того не желая, он проложил Смит дорогу к её сердцу. Только Мэй не так легко провести, рано или поздно она всё поймёт, и тогда её чистая душа получит чудовищный раскол, который уже никогда не затянется. — Пап? — ласково зовёт малышка, когда его молчание затягивается. — Ты не ответил. — Да, прости. Я просто думал, — шепчет он и глубоко вздыхает. — Через тебя я научился любви и уважению к себе, а это так важно. Это очень сложно объяснить, но ты поймёшь, когда станешь немного старше. Такой вид чувств начинается с основ любви к самому себе и уважения. Наверное, ты не осознаёшь до конца всю свою важность для меня, но я дышу тобой десять лет своей жизни, и это ни за что не изменится. Даже когда ты вырастешь и станешь взрослой женщиной уже со своей семьёй, я всё равно буду смотреть на тебя ровно так же, как и сейчас. Как на мою крошечную девочку, — Чимин мягко улыбается и поглаживает её ладонь. — Всё это время я наблюдал за тобой каждый день, принимал твою суть, врождённую личность и мировоззрение, не упрекая ни в чём. И абсолютно неважно, насколько мы с тобой смотрим в разных направлениях в каких-то вопросах и сколько конфликтов придётся нам пережить в будущем. Я принимаю тебя, и даже все эти различия между нами, потому что они являются частью твоей уникальности. Ты — моё прекрасное творение. Это и есть безусловная любовь — принятие, которое не зависит ни от каких условий и внешних обстоятельств. Независимо ни от чего я всё равно буду чувствовать к тебе лишь любовь, понимаешь? — Ты хочешь сказать, что как бы я плохо себя не вела и как бы сильно мы были не похожи друг на друга, ты всё равно будешь меня любить. — Вот так просто, да? — И теперь понятно, — говорит Мэй и обнимает его за шею. — Я так сильно тебя люблю, папочка. Сильно-сильно. Сильнее всего на свете. — Зона действия твоей любви? — спрашивает парень гладя её по волосам и прикрывая глаза. — Бесконечный диапазон, — отвечает она и широко улыбается. — А я люблю тебя, моя звёздочка. — Сильно? — Так же, как сильна сила гравитации, — говорит Пак и целует её в щёку. Он тоже глупо и так радостно улыбается и глубоко вздыхает. Наконец-то, кажется, между ними на эти минуты полностью исчез дискомфорт. Конечно, у них есть ещё не закрытые вопросы, но в данный момент это совершенно не имеет значения. Он просто позволяет ей нежиться в своих объятиях, а сам впитывает это тепло, что дарит ему самое важное его сокровище. Странно, но ей как будто это очень необходимо сейчас — просто утонуть в его любви и заботе. Это удивляет его, ведь у них в отношениях никогда не было недостатка в ласке, но в этот миг она словно упивается этим чувством. Мэй словно убедилась в своём безоговорочном первенстве в борьбе за первое место в его сердце и сразу успокоилась. Такая хрупкая и уязвимая, боится, что хоть капля его любви достанется кому-то другому. И такая наивная, ведь такой любви не получит ни одна живая душа на этом свете, потому что для него нет и не будет никого важнее неё. И он очень надеется, что этот короткий разговор добавит ей немного уверенности в этом. — Ты правда так сильно не хочешь никого видеть рядом со мной? — спрашивает Пак. — Нет, — отвечает Мэй, коротко вздохнув. — То есть, ты не так категорична? — Я не знаю, кому могу доверять. Тебя же могут обидеть. — Тому, кому доверяю я, радость моя. Я же взрослый мальчик, значит, могу за себя постоять, — уверенно говорит Чимин. — А бабушка говорит, что влюблённые не замечают многих недостатков. Вдруг ты ошибёшься? — не унимается она. — Возможно, но это же будет только моя ошибка. Она не коснётся тебя ни в коем случае. Я не подпущу к тебе того, кто этого не заслуживает. — Знаешь, раньше я хотела семью. Ну… как у других детей, — признаётся Мэй, крепче прижимаясь к нему. — Полноценную, — шепчет он, печально хмурясь. — Я понимаю. — Да. Так надеялась, что мама вернётся к нам, и мы будем вместе. — Ты никогда не говорила мне об этом. — Ты бы грустил и чувствовал бы вину за то, что не можешь мне этого дать. Я же знаю, что ты её не любишь. — Откуда? — Ты не говоришь мне о ней, если я не спрошу. Не хранишь её фотографии, кроме тех, в школьном альбоме. Не звонишь ей и не пишешь, — поясняет девочка, внимательно рассматривая его. — Она чужая для нас, потому что в этом доме нет ничего, что бы напоминало о ней. А мне иногда хотелось чувствовать, что мама рядом. — Милая, не хочу огорчать тебя, но я никогда не смогу жить с твоей мамой в этом самом смысле. У нас не будет такой семьи, понимаешь? — аккуратно спрашивает Чимин, с сожалением глядя на неё. — Прости. — Я знаю, оказывается, это не так работает. Мало просто хотеть. Не всегда люди друг друга любят, даже когда у них есть дети, — говорит малышка, и он замечает на её глазах навернувшиеся слёзы. — Тебе больно, я понимаю, моя драгоценность. Но это совсем не значит, что у нас не может быть полноценной семьи с тобой, просто Хизер не тот человек. Она не сможет нас обоих сделать счастливыми. — А кто тогда сможет? — едва слышно спрашивает она. — Не знаю, — отвечает Пак и пожимает плечами, глубоко вздохнув. — Может, когда-то мы это узнаем? Разве ты не думала о том, что всё могло бы быть иначе? — Как это? — Обычно в семье трое людей и… — Да, точно. Именно трое, — фыркает она, закатив глаза. — Папа, ребёнок и мама. Только где моя мама была? Я хочу это знать. — Я же объяснял тебе, — спокойно говорит парень, мягко поглаживая её по щеке. — Ты сказал мне, что её не устраивала её жизнь и поэтому она уехала налаживать это. Но как же я? Как же ты? Разве это не те причины, ради которых можно было вернуться пораньше, чем через десять лет? — недоумевает девочка и с досадой вздыхает. — Я не понимаю. Тогда я немного слышала ваш разговор, но лишь частями, и это не объяснило мне ничего. Она же скучала по мне, правда? Поэтому она была здесь? — Мэй, всё довольно сложно. Если честно, я не знаю, как объяснить тебе эти вещи. Просто нужно принять её решение. — Я пытаюсь. Хочу понять её. — Не сердись на свою маму, — говорит Чимин и бережно целует её в висок. — Да, она не была рядом с тобой, но мы ей благодарны за то, что ты есть на этом свете. Она и без того глубоко несчастный человек, ведь так и не смогла увидеть твои первые шаги и не смогла услышать твои первые слова. Это то, что просто бесценно, и никакие другие вещи этого не стоят, а это всё прошло мимо неё. Я счастлив, что у меня это есть, поэтому так сильно не хочу тобой с ней делиться. Мэй грустно смотрит перед собой какое-то время и затем тяжело вздыхает, как будто вес тоски и вопросов без ответов стал в два раза больше. Ей так трудно понять человека, которого она никогда не знала, но при этом ей всё равно почему-то хотелось найти какие-то оправдания для её поведения. Она знала, что мама уехала, чтобы сделать свою жизнь лучше, должно быть не просто так. Может, для того, чтобы потом разделить её с ней? Но прошло ведь так много времени уже, неужели, на это требовалось столько усилий? Наверное, у взрослых бывают такие обстоятельства. И хоть она в силу возраста не могла принять и осознать многих вещей, всё равно пыталась как-то в своих глазах защитить Хизер. Это сложно. Каждый раз сложно, потому что в её сердце жила какая-то особенная любовь к ней, хоть она ей совсем чужая. Ей хотелось спросить у неё так много и впервые обнять её, чтобы почувствовать себя нужной для неё. И это желание было вполне легко исполнить, если бы её отец не был так строг в этом вопросе. Конечно, она хорошо понимала, что его обидит их сближение, но выдернуть из себя это рвение не получалось. Она слышала, как сильно они ругались в тот вечер. Мэй знала, что любой контакт с ней он точно не одобрит. Даже говорить о женщине по имени Хизер Смит она с ним так и не решилась до этой секунды, потому что те импульсивные эмоции её очень напугали. Никогда она не видела столько злости в нём, а значит, на это была какая-то весомая причина, которую, конечно же, никто ей не объяснит. За тот день ей до сих пор очень стыдно, хоть они и быстро помирились. Она в глубине души чувствовала себя виноватой за то, что тогда не приняла сторону отца, а поддалась своим чувствам. И этот порыв, кажется, болезненно задел самого важного для неё человека. Но она ничего не могла с собой поделать, потому что так сильно хотелось узнать лично ту, кто подарила ей жизнь. Это было намного сильнее всего остального. — Прости меня, — робко шепчет она. — Я не виню тебя в том, что ты хочешь знать маму. Это нормально. Только ты можешь быть разочарована, — говорит Чимин, гладя её по волосам. — Почему ты так сильно не хочешь, чтобы я поговорила с ней? — удивлённо спрашивает Мэй. — Потому что боюсь, что это сделает тебе больно. — Она хочет мне причинить какой-то вред? — Нет. Но то, что она хочет сделать, в каком-то смысле может ранить нас обоих. — И чего она хочет? — Чтобы ты жила с ней. — А почему она думает, что я тоже хочу этого? — Не знаю, детка. — Но как же ты? Я что, должна тебя бросить? — Кажется, она считает, что я уже достаточно побыл твоим отцом, и теперь пришла её очередь позаботиться о тебе. Чушь какая-то, как будто это всё какие-то игрушки. Это не работает так. — Но я не хочу жить отдельно от тебя, — встревоженно говорит она и испуганно смотрит на него. — А я и не позволю этому случиться, — отвечает парень и ласково улыбается. — Я сделаю всё, что от меня зависит, чтобы защитить тебя. Ты же это знаешь? — Защитить от мамы? — удивляется Мэй. — Ото всех. — Да, я это знаю. Рядом с тобой мне ничего не страшно. — Будь осторожна в школе, хорошо? — спрашивает Пак, с нескрываемым беспокойством заглядывая ей в глаза. — Я не могу быть рядом постоянно, но очень волнуюсь о тебе каждую секунду. Мэй ничего не отвечает, а лишь слабо кивает в ответ и снова крепко обнимает его за шею. В этот момент, когда маленькие руки обвивают его со всей силой, парень чувствует себя таким необходимым для неё. Она цепляется за него, как за свой личный островок безопасности, а он безнадёжно тонет в этом потрясающем ощущении. Ему так сильно нравится быть настолько важным для кого-то, это так невероятно, чёрт возьми. Никто и никогда не полюбит его так, как делает это эта маленькая девочка. Он не знает, что им ещё предстоит пройти вместе, пока Хизер рядом, но абсолютно уверен в том, что это будет нелегко. Эта женщина — большая угроза для их отношений, и если она будет себя вести достаточно мило, то их дочь несомненно потянется к ней. Она же просто раненый ребёнок, которому не хватает материнской любви и ласки десять лет, поэтому это легко её подкупит. Только он понимает, что как бы сильно Смит не играла роль «прекрасной матери», на самом деле она та ещё первоклассная дрянь. Он не теряет бдительности ни на секунду, слишком хорошо осознавая, что всё происходящее неспроста. Не могла она вдруг стать любящей спустя столько времени, как будто ничего такого не случилось. — Иди на этот день рождения, — вдруг говорит Мэй, отстраняясь, и садится за письменный стол. — Ты меня отпускаешь? — спрашивает Пак, вопросительно выгнув бровь. — А ты что, остановишься, если я запрещу? — вопросом отвечает она с усмешкой в голосе. — Я прислушаюсь к тебе. — Знаешь, когда я вырасту, то не буду спрашивать твоего разрешения сходить на вечеринку, — задумчиво произносит девочка и грызёт ручку, а после хитро улыбается. — Я даже боюсь представить, как буду справляться с твоими выходками, — говорит он и тяжело вздыхает. — Боже. — Любить и принимать меня любой, ты же только что говорил об этом. — Ты просто… невероятна, — смеётся Чимин, понимая, что она поймала его на собственных словах. — Так я могу пойти, да? — Ну раз это не свидание, то я не против. — Это точно не свидание. — Тогда всё хорошо, папочка, — говорит Мэй и принимается вновь делать задание. Пак мягко улыбается, глядя на неё, а затем поднимается, собираясь уходить. Он по традиции нежно целует её в макушку и глубоко вздыхает, чтобы ощутить приятный аромат, исходящий от её волос. Разумеется, ему не требуется разрешение дочери на то, чтобы пойти куда-то, но этот вопрос довольно важный для них обоих, и он по-прежнему так и не решён. Она отпускает только потому, что уверена, что там будет полно других людей, а свидания так в её понимании не проходят. Но сам факт того, что она категорически против любых его любовных взаимоотношений, неприятно задевает. Она так и не смогла справиться со своим чувством ревности, несмотря на то, что знает, насколько сильно он любит её и дорожит каждой минутой с ней. И сейчас лишь на одну секунду он думает о том, а правильно ли тогда поступает сейчас, выбирая в этот раз Чонгука? Его опять почему-то гложет чувство вины за то, что он просто хочет быть счастливым человеком рядом с ним. И это всегда так непросто, как будто он постоянно боится того, что дочь решит, что ему недостаточно того, что у них есть. Словно их безупречное счастье далеко не идеальное. Нет, это совсем не так. Просто оно разное. Парень тихо направляется к двери, глядя на часы на экране своего телефона, а затем бросает задумчивый взгляд на полку, где стоит тот самый стеклянный аквариум с разноцветными звёздочками из бумаги. Он наполовину уже пуст, а это значит, что необходимо дополнять его понемногу снова. К счастью, у него есть ещё так много вещей, которые ему хочется сказать через эти послания своей дочери, чтобы каждый раз вдохновлять её и мотивировать. Он загадочно улыбается, оглядываясь на Мэй, и потом всё-таки берёт одну из звёзд жёлтого цвета, потому что ему действительно требуется в данную минуту пинок под зад. Он быстро разворачивает её и пробегает глазами по тексту, ощущая быстрые удары сердца в груди. Вот чёрт, это всегда работает самым правильным образом, потому что ему и в самом деле удаётся получить ответ на свой вопрос, и все сомнения начинают стремительно рассыпаться, как сломанный песочный замок. Сейчас, кажется, он слишком сильно волновался о том, чтобы принять правильное решение. Но, по сути, ему просто нужно было сделать то, чему он ежедневно учит Чонгука — прислушаться к себе, а затем сделать это решение самым верным. Необходимо было приложить усилия к тому, чтобы не пожалеть об этом выборе после. Он хорошо понимал, что в его жизни настал тот самый момент, когда ему важно самостоятельно решить: идти или остаться, полагаясь только на сердце. И именно поэтому он выбирает путь туда, куда уже давно сделал первый шаг, чтобы довести всё до конца. Немедленно и прямо сейчас, чтобы не отступить от внезапного страха неудачи, он направляется на выход из комнаты, ведь на самом деле не имел права терять больше ни минуты. — Что там было написано? — спрашивает Мэй, а Пак слегка вздрагивает от неожиданности и замирает. — «Когда стоишь перед выбором, просто подбрось монетку. Это не даст верного ответа, но в момент, когда она в воздухе, ты уже знаешь, на что надеешься», — задумчиво говорит Чимин, убирая записку в карман. — Хороший совет, — хмыкает девочка, тоже о чём-то задумавшись на несколько секунд. — Ты права. Очень хороший, — говорит парень и улыбается уголком губ, а затем уходит из её комнаты и направляется туда, где произойдёт его последняя попытка стать по-настоящему счастливым.

***

Форест-Хиллс-Гарденс — один из самых удивительных районов в Нью-Йорке, где по большей части живут эмигранты и те, кто не любит ярко выраженный шум города. Это место часто сравнивают с Англией из-за его архитектурной особенности зданий, и, если честно, для Чонгука это являлось одной из основ выбора места жительства. Это чем-то напоминает ему тихий Конкорд и, наверное, Оксфорд — то самое место, где вся его жизнь перевернулась с ног на голову. Он безупречный для визуального удовольствия: ровные зелёные лужайки у каждого двора и множество цветов или пышных растений, кирпичные здания с яркой черепицей и большими окнами. В этой частной общине есть свои строгие законы и правила, как будто и правда отдельный город внутри города, где есть своя определённая власть. Здесь отсутствуют деревянные строения или небоскрёбы, что, несомненно, поддерживает этот ретро дух. А ещё недвижимость в Форест-Хиллс-Гарденс одна из самых дорогих. Некоторые дома легко могут посоревноваться в цене с теми, что агентства предлагают своим клиентам на Манхэттене, но выбирая между транспортной доступностью и спокойствием, Чон всё-таки предпочёл второе. Это ему больше необходимо, он без сомнений согласен постоять в пробке лишние полчаса, но взамен наслаждаться уютной атмосферой каждое утро. Обычно после трели будильника и принятия душа он выходит на крыльцо с чашкой кофе, устраиваясь поудобнее, а затем просто впитывает это умиротворение и наблюдает за пробуждением нового дня. Как бы банально это всё не звучало, но это на самом деле какой-то совершенно уникальный кусочек красоты и умиротворения в бушующем океане жизни под именем Нью-Йорк. Город постоянно стремительно меняется и растёт, бесконечно куда-то спешит, но здесь ритм кажется таким размеренным и спокойным, как в какой-то глубинке. Даже дышать намного легче и спокойнее. Со всех сторон Форест-Хиллс-Гарденс окружён пёстрым и многонациональным Куинсом с однотипной и довольно серой застройкой. Соседние улицы перегружены транспортом, но здесь все автомобили расположены на своих местах, отчего проулки совсем пустые и тихие. В любой части «Большого яблока» кипит активность во всех её проявлениях: гудки машин, грохот поездов, музыка, различные запахи еды, торговые лавки, крупные магазины, дорогие и не очень рестораны, а ещё нескончаемые толпы пешеходов, но этот район словно от слова уют и комфорт. И обычно стоит невероятно приятная тишина, но сегодня покой местных жителей нарушает крупная вечеринка в честь дня рождения жителя дома 0205/16. Чонгук не приглашал много гостей, но один знакомый привёл другого, тот ещё одного, как это обычно бывало, и в итоге так вышло, что первый этаж его жилища постепенно заполнился толпой ребят и девушек его возраста, половину из которых он даже не знал. Но несмотря на то, что людей было уже достаточно много, он не чувствовал себя дискомфортно в этом всём. За столько лет он уже успел отвыкнуть от таких мероприятий, но это было даже весело. Все с ним были приветливые и вели себя относительно спокойно. Это точно далеко, конечно, не те студенческие вечеринки, что проходили в братствах и сестринствах в его университете, но что-то очень сильно похожее на них, только публика сейчас казалась намного приятнее. Было такое ощущение, что просто те самые студенты, что также отрывались в своей юности, наконец-то повзрослели и стали вести себя немного приличнее. Настроение этого праздника было беззаботным, а ему хотелось именно чего-то такого лёгкого и полностью без какого-либо плана. Обычно его дни рождения на протяжении последних лет десяти проходили по одному и тому же раздражающему сценарию: мама звала нужных только ей гостей, был просто сказочный парад лицемерия в виде крутого ужина в каком-нибудь очень известном месте, огромное количество пустых поздравлений и не искренних слов любви в бонусе с дорогими подарками, которые не имели никакой важности для него, а заканчивалось всё это красивым фейерверком, но в этот раз Чону хотелось абсолютно другого — мальчишеского веселья и ощутить себя вновь свободным. Возможно, здесь не все самые важные для него люди, но атмосфера всё равно складывалась неимоверно приятная. Ему намного комфортнее в ней здесь и сейчас, чем с теми, кого постоянно приводила Джоси. На удивление, она совсем не настаивала на своём, а сухо поздравила его по телефону и быстро отключилась. Забавно, будто она вовсе ему не мать. Хотя вряд ли для неё его появление на свет было большим событием. Ничего нового, в очередной раз она дала ещё один повод в ней разочароваться. Наверное, она злилась до сих пор. После его наглого побега они так нормально и не поговорили, потому что он не приезжал. Чонгук до сих пор не знал, как она объяснила гостям его отсутствие на остатке вечера, но, откровенно говоря, его это и мало заботило. Тогда ему удалось наконец-то поступить так, как желала его душа, и извиняться больше он за это не хотел, и, похоже, его мать это впервые осознала. Возможно, её затишье было плохим признаком, но ему просто нравилось, что она не терзала его криками и упрёками, хоть это и было немного подозрительно. Странно, что она не снесла дверь с петель в его дом, чтобы высказать всю желчь, что копилась в ней от одного срыва до другого. Впервые она была так спокойна после его не самой воспитанной выходки. Может быть, просто мистер Эндрюс предложил ей что-то выгодное, поэтому она осталась довольна, несмотря на тот неприятный инцидент. Это вполне в её духе, и это могло бы послужить причиной пугающей тишины. Неформальная обстановка, трёп обо всём и ни о чём одновременно, громкая и ритмичная музыка, большое количество лёгкого и крепкого алкоголя, и веселье — безудержное, подхлёстываемое свободой мыслей и нравов, вот чего ему, оказывается, так сильно не хватало столько времени. Отсутствие детального сценария, в котором каждая минута распланирована — вот, что так необходимо, чтобы получить удовольствие от собственной тусовки. Именно поэтому он искренне радовался, глядя на ребят, которые расслабленно проводили время, постоянно смеялись и играли в различные алкогольные игры, как будто забыв о том, что они взрослые люди. Сначала его возмущало то, что пришло много незнакомцев, но спустя полчаса ему стало наплевать на то, что многих из них он видел впервые, главное — все чувствовали себя абсолютно комфортно в компании друг друга, включая его самого. Наверное, впервые за двадцать восемь лет он отмечал свой день рождения так, как хотел бы того, и это было такое потрясающее ощущение, чёрт возьми. Эта ни с чем несравнимая свобода внутри его души, которая зародилась в момент побега из дома, а затем вырвалась из него наружу в те сказочные минуты полёта на планере, больше не отпускала ни на секунду, поэтому он был просто счастлив сейчас. Он чувствовал себя гораздо увереннее, ему казалось, что ему всё теперь по плечу, чтобы он ни задумал. Никогда ещё ему не доводилось испытывать в себе столько безудержной моральной силы, как после поддержки Пака. Он словно вручил в его руки самые настоящие крылья. Но всё же кое-что сильно огорчало его и этот поистине замечательный вечер — главный гость, которого он ждал больше всего на свете, так и не пришёл. Прошло уже больше часа с начала праздника, но Чимин всё-таки не появился. Да, он ничего не обещал ему, но Чонгук до последнего просто слепо верил в то, что после отбоя для Мэй он приедет. На всякий случай он даже оставил свободным драйвэй у дома, если тот вдруг приедет не на такси, а на своей машине. У него совсем не было ощущения, что он обиделся или не хочет посетить вечеринку, ведь между ними всё было очень даже хорошо. Он поздравил его довольно тепло и нежно, записав голосовое сообщение ещё ранним утром, когда собирался на работу. Чон прослушал его примерно миллион раз с самой глупой улыбкой на лице и краснеющими щеками от смущения, потому что не слышал его поздравлений слишком долго и не мог унять свои чувства. Раньше это было таким обычным делом, что он даже и заметить не успел, как легко этого лишился. Он осознал, насколько это всё ценно, только когда потерял, потому и упивался этим маленьким вниманием к себе от него, ведь больше всего ему хотелось получить приятные слова именно от этого человека. В идеале, разумеется, он мечтал, чтобы парень пришёл сюда и хотя бы час провёл рядом с ним, но это был бы самый невообразимый подарок, который он даже не рассчитывал уже получить. Его надежда таяла на глазах всё больше с каждой минутой. На короткий вопрос в чате «Приедешь сегодня?», который он задавал, кажется, уже в десятый раз, Чимин отвечал так же коротко: «Не могу обещать, у меня есть некоторые планы», и мысли об этом не давали никакого покоя с того самого момента, как он прочёл это. Какие могли быть у него планы в столь позднее время? Для рабочих встреч уже слишком поздно, а с Мэй сидела сестра Тэхёна, это он уже точно знал. Неприятный вывод из всего этого напрашивался как-то сам собой, может, он проводил выходной не один, а с кем-то? Если это так, то это уж точно не его самый лучший друг. Тот отрывался здесь, болтая уже примерно полчаса с ребятами, и стремительно напивался. Но вот Чонгук не мог этого сделать, не потому что не хотел, а потому что боялся пропустить момент, если самый значимый гость вдруг захочет приехать. Не было никакого желания вновь опозориться в пьяном виде перед ним, ведь в прошлый раз всё закончилось практически поцелуем. Вместо того, чтобы топить нервы в алкоголе, он просто изводил себя мыслями и не мог никак успокоиться. Его буквально трясло от ожидания и предвкушения, а разочарование душило всё сильнее, застревая противным комом в горле. Если Пак не появится, то он будет чувствовать себя просто фантастическим кретином, потому что никого ещё в своей жизни он так не ждал, как его сегодня. С ума сойти, он ведёт себя так глупо, но ничего не может поделать со своим взволнованным сердцем. Оно грохочет под рёбрами так сильно, что, кажется, перебивает басы музыки в комнате. Постоянно сжимается от надежды, когда кто-то открывает входную дверь, и каждый проклятый раз замирает на секунду, когда на телефон приходят уведомления. И несмотря на всё потрясающее веселье вокруг и множество хороших слов в его адрес, ему никак не удаётся в полной мере насладиться всем происходящим. А всё из-за того, что его сознание сосредоточено только на мистере адвокате, который его почему-то игнорирует. Чон стоит у большого окна, выходящего на часть улицы у дома, чтобы в случае приезда Чимина не упустить этот важный момент, и обводит долгим взглядом комнату. Ему нравится, что она не украшена традиционными растяжками под потолком, шариками и прочей ненужной ерундой. Это событие вообще меньше всего похоже на праздник в честь его дня рождения, скорее, напоминает уютный выходной в компании хороших друзей. Все мило общаются между собой, постоянно смеются, ведут себя прилично, но шумно, в этом и есть отличие этой тусовки от привычных ему студенческих. Но всё же какие-то традиции совершенно неизменными — игры. Без них не проходит ни одна вечеринка, иначе все сдохнут от скуки. В одной части гостиной у журнального столика идёт бурная борьба не на жизнь, а насмерть в «beer pong». Правила здесь всегда максимально просты, и их знает каждый ещё со старшей школы. Суть в том, чтобы попасть в стаканчик соперника — тогда он выпивает его залпом. А на заднем дворе у бассейна совершенно другая и своя крутая атмосфера. Через стеклянную широкую дверь, переходящую в окно, хорошо видно, как на террасе гости веселятся ещё активнее, чем внутри дома. Часть ребят резвится прямо в тёплой воде под вечерним небом, а другая устроила марафон в «blues game». Как правило, на таких праздниках, где полно отвязных и весёлых гостей, всегда находится один какой-то уже изрядно пьяненький музыкант, и именно он начинает всё это, запевая под живой аккомпанемент. Сегодня этим кем-то является его старый университетский друг, с которым он сохранил общение. Он поёт под гитару пару куплетов оригинальной песни известного исполнителя, которую знают все, а потом начинает на ходу сочинять свои собственные, и дальше передаёт слово другим ребятам рядом. Забавно за этим наблюдать, но даже это не может отвлечь Чонгука от того, что он практически не сводит глаз с входной двери своего дома. Он так нервничает и так сильно ждёт, что когда она откроется снова, то наконец-то его глаза поймают до боли знакомый образ. И каждый раз он испытывает глубокое разочарование, когда этого не происходит, и тяжело вздыхает. — Да придёт он, — нараспев говорит Тэхён и загадочно смеётся, мягко толкая его в плечо кулаком. — Расслабься уже. Выглядишь, как влюблённый школьник, который ждёт девчонку на свидание. Это же не впервые для тебя. Он частенько опаздывал. — А ты, видимо, уже пьян. Несёшь всякую чушь, — недовольно говорит Чонгук, разглядывая танцующих гостей, и проводит рукой по волосам в нервном жесте. — Ну серьёзно, только посмотрите на него, — говорит Ким, скользя ладонью по его руке. — Такой красавчик. Приоделся, причесался, надушился. А нервничаешь так, что сейчас в обморок грохнешься от напряжения. — Я не нервничаю. — Ты на часы смотришь без конца и от окна не отходишь. Ты его ждёшь. — Головой ударился? Не понимаю, о чём ты вообще говоришь, — безразлично отвечает он, пожимая плечами. — Я никого не жду. — Да прям, — пьяно усмехается парень и недоверчиво прищуривает свои карие глаза, касаясь его подбородка пальцами. — Что, совсем никого? — Кто хотел, тот уже пришёл. Остальные мне не интересны, — бормочет Чон, опять бросая красноречивый взгляд на дверь, когда она открывается. — А в глазах на долю секунды мелькает такая очевидная надежда, но затем также стремительно меркнет, когда приходит горькое разочарование, — поэтично говорит Ким, игриво вышагивая пальцами по его груди и переходя на шёпот, — попался, — он мягко шлёпает его по щеке и заливисто смеётся. — Ты думаешь, что я стою и жду кого-то уже час? Я не настолько отчаянный, — фыркает он, морщась от того, как эта правда всё-таки жалко звучит. — Я просто не привык отмечать день рождения так, как хочу. Это немного сковывает меня. — Пак Чимин, — с придыханием произносит Тэ ему на ухо и медленно обходит его, а потом обнимает одной рукой. — Тот, кого ты так ждёшь. Меня не проведёшь. — Ты так говоришь, как будто знаешь обо мне что-то, чего не знаю я сам. Отвали, ты уже слишком много выпил, — ворчит именинник, спихивая с себя его предплечье лёгким движением. — Может и так, — странно произносит парень и хитро улыбается. — Он тебе нравится, не так ли? — Я даже не хочу знать, откуда у тебя такие бредовые мысли в голове, — отвечает Чонгук, но внутри у него всё сжимается от испуга. Впервые кто-то со стороны, кроме Пака, вот так в лоб спрашивает его об этом. Это ужасно его напрягает и заставляет бояться быть раскрытым. Неужели, это становится так заметно? Он старается вести себя максимально спокойно и безразлично, но почему-то Ким всё равно спросил об этом, чёрт возьми. А если его эмоции видит он, то, возможно, это поймут и другие. Этого ему ещё не хватало. Тэхён вновь появляется перед его лицом и хитро щурится своими пьяными глазами, а его губы расплываются в фирменной квадратной улыбке. Она такая родная и любимая, что в груди заметно теплеет. Когда-то ни один его день не проходил без неё, потому что этот парень был важной частью его жизни. Ему вспоминается время, когда они были не разлей вода в школе и вне её стен, а ещё одним организмом на поле. С ним у него связано так много волшебных мгновений триумфа и счастья, таких ярких, что захватывало дух. Он до сих пор помнил то ощущение дикой эйфории, когда после игры и финального свистка, запрыгнув ему на плечи, ерошил его мокрые волосы, и они вместе кричали от радости, потому что вновь принесли очередную победу школе. Это одни из самых лучших воспоминаний в его сердце, которые он бережно хранил до сих пор. И ему, откровенно говоря, очень жаль, что он не смог сохранить ту самую крепкую связь между ними. Ким медленно опускает свой блуждающий взгляд вниз по чужому лицу и затем тихо цокает языком с саркастической улыбкой, как будто получает ответ на какой-то вопрос для себя. Он аккуратно поддевает длинным пальцем тонкую цепочку на его шее и вытаскивает маленький кулон, виднеющийся за раскрытым воротом рубашки. Парень внимательно изучает обычную невзрачную побрякушку, очень важную для одного человека, которого они оба знают слишком хорошо. До сих пор Чонгук хранит этот грёбаный талисман, как святыню, даже зная, что он абсолютно не приносит ему удачи. Должно быть, эта вещь для него лишь яркое напоминание о том, что именно он потерял в своей жизни. Боже мой, это же слишком очевидно. Тэхён поглаживает большим пальцем резные лепестки клевера и вновь довольно улыбается, поднимая на него пытливые глаза. — Знакомая вещица, — хмыкает он и лукаво ведёт бровью. — Это ничего не значит в том смысле, в котором ты думаешь, — говорит Чон, быстро пряча украшение. — А в каком это смысле я думаю? — Судя по этой тупой ухмылке, в твоей голове нет ничего приличного. Мне его подарил друг. — Друг, — медленно и игриво повторяет Ким, расплываясь в ещё более странной улыбке. — И ты поэтому носишь его? — Как память. Он отдал мне его на удачу, когда мы начинали свою взрослую жизнь, — поясняет Чонгук. — Память о друге, с которым ты не общался нормально лет… десять? Я всё правильно понимаю? — Разве это важно? Для меня это имело значение, поэтому я и хранил эту вещь, — защищается парень, складывая руки на груди. — Да какая тебе разница? — Для меня это такой красноречивый ответ. Ждёшь его, я знаю. Отпирайся сколько хочешь, — смеётся Тэ, протягивая ему стаканчик с пивом. — Выпей, станешь меньше нервничать, а то ты какой-то слишком заведённый. Палишься моментально. — Не хочу. — Не пьёшь в свой день рождения? — Я не очень уверен в своей способности останавливаться в таком состоянии. Недавно я вёл себя не очень хорошо под градусом, — объясняет Чонгук и тяжело вздыхает, качнув головой. — До сих пор стыдно. — Ты ещё можешь напиваться? — выгибает бровь Ким. — Прямо как в школе? — Да, а я не хочу снова опозориться, — отвечает Чон и несколько раз кивает. Тэ широко улыбается, понимая, что именно он имеет в виду, но не подаёт вида. Ему прекрасно известно о том, что именно произошло между ним и его лучшим другом в тот вечер, когда квотербек завалился к нему домой, будучи абсолютно пьяным. Чимин поделился с ним, потому что держать такое в себе для него было бы слишком сложной задачей, но, конечно, он не станет раскрывать то, что осведомлён о глубине и характере их взаимоотношений. По сути, это только их дело и подставлять Пака он точно не станет. Да и между ними всё довольно проблематично, за этим он и здесь — помочь им разобраться. — Что, боишься с кем-то случайно переспать по пьяни и потом стать папой? — смеётся Тэхён, снова кладя руку на его плечо, и мягко его сжимает. — Это совершенно не смешно, — говорит Чон, но сам едва заметно улыбается уголком губ. — Чёрт, это же насколько паршивую реакцию нужно иметь, чтобы так облажаться? — задумчиво говорит он, почёсывая затылок. — Понятно, почему его не взяли в нашу команду. Он бы мяч ни разу не поймал. — Как ты можешь подобное говорить? Ты же так любишь Мэй, — ворчит Чонгук, мягко толкая его в грудь. — Я люблю эту девочку, как свою родную дочь. Она самое чудесное создание на свете. Но это вообще никаким образом не мешает мне смеяться над Паком. Он же мой лучший друг, могу себе позволить такое. Такие шутки он принимает только от меня. Любому другому он бы уже врезал. — Ты так ужасен, — мило морщится Чон и качает головой. — Твои шутки устарелые, но почему-то по-прежнему вызывают улыбку. — Да брось. Уверен, что ты думаешь иначе, раз позвал меня на свой праздник. Я просто прелесть, согласись, — говорит Тэхён и поправляет его слегка вьющиеся на кончиках волосы. — Классная вечеринка, между прочим, напоминает мне кое-что. — Нашу молодость? — говорит он и мальчишески широко улыбается. — В точку. Только, оказывается, я уже не тяну активные попойки. Представляешь, для того, чтобы расслабиться, мне теперь хватает и одной бутылки, — хмыкает Ким и делает несколько больших глотков из стакана. — Старею. — Я помню времена, когда в тебя заливали целый пивной кег, а тебе всё было нипочём. — Ах, юность, — ностальгически говорит парень и потягивается. Он громко смеётся, когда слышит хруст позвонков, и забавно морщится. — Были времена. Именно поэтому я и не помнил большую часть нашего веселья. — Оно заканчивалось для тебя отключкой, — говорит Чонгук и тоже смеётся в ответ. — Мы с Чимином постоянно таскали твоё бессознательное пьяное тельце. — Спасибо, что позвал меня. Это важно, учитывая, сколько времени мы нормально не общались. Я рад, что ты вернулся ко мне, бро, — говорит Тэ и обнимает его по-медвежьи неуклюже, но очень крепко. — И я очень рад, — отвечает Чон, похлопывая его по плечу. — Ты же понимаешь, как сильно я благодарен тебе за то, что ты меня тогда выслушал? — Не за что. Хорошие люди заслуживают второй шанс, — говорит Тэхён и делает шаг назад, широко улыбаясь и глядя по сторонам. — Мне нравится здесь, знаешь. Такая классная атмосфера, как будто ничего не изменилось: дом полный гостей, девчонки, выпивка, музыка, тусовка у бассейна, пьяные игры. Квотербек и ресивер вместе. Не хватает Рейч и… — Лузера, — говорит парень и улыбается уголком губ. — Точно. — Ну, это поправимо. — Кажется, он всё-таки передумал. Он сказал, что у него есть важные дела. Не знаю, что это значило, но, похоже, это гораздо важнее меня. — Ты такой очевидный, придурок, — смеётся друг. — О чём ты опять болтаешь? — спрашивает он, делая вид, что не понимает его. — С днём рождения, Чонгук, — напевает Ким и подмигивает так хитро, будто ему известно намного больше, чем всем вокруг, и коротко кивает в сторону окна. — Твой долгожданный подарок прибыл. Чон недоумённо хмурится, отчего у него появляются очаровательные морщинки на лбу. Он смотрит на него своими огромными глазами, а после медленно поворачивается и выглядывает на улицу. До его слуха резко доносится очень приятный звук, напоминающий низкий рык какого-то животного. И сначала он не совсем понимает, что происходит, потому что гости у дома загораживают ему весь вид, но потом они послушно расступаются, как будто перед какой-то важной персоной, и парень видит, как на драйвэй заезжает чёрный мотоцикл с водителем в серебристом тонированном шлеме. Он аккуратно останавливается и специально поворачивает ручки газа, и несколько ребят на улице его радостно приветствуют и одобрительно свистят. Транспорт в ответ на это мигает им фарой, а потом водитель глушит дерзкий двигатель. Сначала Чонгук даже не сразу замечает, что этот тип не один, а с пассажиром. Но в тот момент, когда чертовски знакомая фигура слезает с байка, приподнимаясь и грациозно поднимая длинную ногу, он пропускает удар в самое сердце. Приехал. Он сразу же замечает растрепавшиеся русые волосы, которые Пак соблазнительно откидывает назад, проводя по ним изящными пальцами, и его самую очаровательную улыбку на этом проклятом свете. Внутри моментально всё начинает подрагивать от волнения и ликовать, но он старательно сдерживает свою очевидную радость, потому что её тут же, как сильный удар по голове, омрачает осознание того, в какой странной компании прибыл долгожданный гость. На его и без того ошарашенных глазах Чимин так мягко и одновременно крепко, будто это уже привычное дело для них, держится за плечи водителя байка и затем слегка приобнимает его. Он явно что-то говорит ему и так ослепительно улыбается, что Чонгуку хочется заорать во всё горло от злости и ущипнуть себя, потому что ему совсем не хочется в это верить. Он внимательно и уничтожающе смотрит на них обоих, наблюдая за тем, как этот неизвестный тип за рулём снимает шлем, и в эту грёбаную секунду внутри него что-то неприятно дёргается, когда он узнаёт и водителя. Клэй ерошит копну своих тёмных волос и потом смеётся, поворачиваясь к Паку. Их лица находятся так близко друг к другу, что у Чона мутнеет в глазах от ярости. Он даже не замечает, как сжимает кулаки и начинает дышать так тяжело, будто сейчас взорвётся. Клэй, мать его, Грейсон, который тоже был им же и приглашён, так как они старые приятели, привёз сюда того, кого он ждал больше всего. Да какого чёрта? Что это вообще всё значит? Разве они настолько близко общаются, чтобы вместе приезжать на вечеринки, как какая-то сопливая парочка? Никто из них даже не упоминал об этом, хотя однажды Чимин говорил, что они вроде как хорошо поладили, но он не думал, что настолько хорошо. Оказывается, их отношения так близки, что один из них позволяет себе обнимать другого вот так, будто они встречаются уже не первый день. Выходит, это было очень важное дело сегодня, из-за которого он опоздал? Почему-то осознание того, что они действительно могли быть вместе где-то до приезда сюда, невозможно больно бьёт в самое сердце, и парень отводит негодующий взгляд, недовольно хмурясь, и резко вздыхает, приоткрыв губы. Это так неприятно знать, что у Пака может быть кто-то настолько близкий. И именно в лице того, кто никогда им не должен был быть. Клэй ведь совсем не подходит ему, или просто Чонгуку хочется сейчас так думать. Ведь он меньше всего думал, что когда-то увидит парня, который, чёрт возьми, ему так сильно дорог, в компании другого. У Чимина никогда не было никого в плане отношений, как же так? — Что такое, бро? — спрашивает Ким, едва сдерживая улыбку, а именинник внезапно ёжится и быстро моргает. — Тебя словно чем-то хорошенько ударили. — Они приехали вместе, — удивлённо говорит он, отделяя слова, как будто не осознал ещё до конца этот факт. — Ты видел? — Ну да, а что такого? — Они что, такие хорошие друзья? — Ну уж не знаю, друзья они или нет, но, кажется, им довольно классно вместе, — хмыкает Тэ, и в этот момент открывается парадная дверь дома. Несколько ребят заваливаются на вечеринку, громко смеясь, а после заходит и сам Пак, непринуждённо обнимая Грейсона за шею одной рукой. На его лице сияет такая невероятно красивая и широкая улыбка, что на одно мгновение Чонгуку становится чудовищно обидно, что её вызывает не он, а совсем другой человек. Как же такое возможно? Разве это не его задача, веселить лузера при любой возможности и быть его комфортной зоной? Как так получилось, что он вдруг чувствовал себя вновь лишним в его жизни? Это так несправедливо. Эти двое ведут себя так, словно знакомы уже слишком давно и их отношения слишком далеко за границами дружеских. Они абсолютно свободны, раскрепощены и позволяют себе так легко касаться друг друга, как будто для них это привычное занятие. Клэй мягко обнимает одной рукой Чимина за талию и что-то увлечённо ему говорит, отчего тот вновь заливисто смеётся, откидывая голову назад. Это зрелище вызывает внутри очень неоднозначные эмоции. Это обидно. У него сжимается сердце в груди от любви к этой улыбке и от этого восхитительного звука, но ему до животного бешенства не нравится, что кто-то может быть этому парню настолько близок, что он чувствует себя так уютно рядом с ним. У него же есть один лучший друг, разве этого ему не достаточно? Чон бросает растерянный и гневный взгляд на Кима, который совершенно спокойно пьёт пиво из стаканчика и смотрит на Чимина, тепло улыбаясь. Тот в это время здоровается с несколькими знакомыми людьми, продолжая расслабленно обнимать тренера, а в ответ на это всё безобразие Тэхён лишь усмехается, но точно не выглядит раздражённым или злым. Его как будто всё вполне устраивает, а бесит вся эта ситуация только самого Чонгука. Выходит, он прекрасно знает, что у Пака такая тесная дружба с этим Грейсоном? Поверить трудно, и он даже вида не подал, либо ему действительно всё равно на это. — Тебе разве не обидно?! — раздражённо шепчет он, толкая его локтем в бок. — Какого хрена?! — А? — невинно отзывается он и выгибает бровь дугой. — Что мне должно быть обидно? — Ну… Чимин же с ним приехал. Ведёт себя так, будто это его самый близкий человек. Ты же его лучший друг, он с тобой должен был приехать или сам, но уж точно не с ним. Кто он вообще ему такой, твою мать?! — Так ты об этом, — смеётся Тэхён. — Тебя это веселит?! — удивляется Чон, выгибая брови в изумлении. — Квотербек, если бы Грейсон претендовал на место его лучшего друга, то я бы действительно очень нервничал, потому что эта роль занята только мной. Мне точно не о чем беспокоиться, потому что Чимин его интересует совсем в другом контексте, — поясняет Ким, хлопая его по плечу. — Что это ты имеешь в виду? — То самое, о чём ты только что подумал. — Подожди… Клэй что, гей? — шёпотом спрашивает Чонгук, и опять бросает косой взгляд на этого парня. — Ещё какой, — удовлетворённо протягивает Тэ, разглядывая растерянного и паникующего друга. — Ради такого гея можно самому стать геем хотя бы на разочек. Нет, я гетеросексуальный мужчина, но ты видел его инстаграм? Матерь Божья. Он там практически нюдсы постит. — Господи, ты можешь заткнуться?! Зачем ты мне это говоришь?! Мне наплевать на его фотографии! — Я к тому, что они неплохо смотрятся с Паком. Оба шикарные красавчики. Ты разве так не думаешь? — А они типа… встречаются? — с трудом выдавливает из себя слова Чонгук. — Не знаю. Возможно, — отвечает Ким, легко дёрнув плечами. — В смысле ты не знаешь?! — шёпотом возмущается он, глядя на него ошарашенными глазами. — Ты же его лучший друг и не знаешь таких вещей?! Такого просто не бывает! Да ты же должен был узнать первый! Все делятся таким! Ты что, вообще ничего не знаешь?! — А что конкретно тебя интересует? — спрашивает Тэ, едва не рассмеявшись от его паники и откровенной ревности. — Был ли у них секс? — Ты же понял, не строй из себя придурка! — Всё ещё не понимаю, о чём именно ты спрашиваешь. — Меня не это волнует, — фыркает Чон, недовольно хмурясь, и гневно сверлит тёмными глазами тренера. — Но раз ты сказал об этом... был, да? — Горячий, долгий, страстный... Тэ замечает озадаченность и испуг на лице парня, который медленно поворачивается к нему, а затем начинает громко смеяться и крепко обнимает его. Он успокаивающе гладит его по голове и больше не пытается скрывать тот факт, что откровенно издевается на ним. Кажется, у него после этих слов сердце фактически выпрыгнуло из груди или остановилось. Он точно не готов был к такому, и главное сейчас не перегнуть с этим. — Тебя так легко развести! — продолжает смеяться Ким, а Чонгук с недовольством мягко толкает его в грудь и облегчённо выдыхает. — Я не могу сказать наверняка, ведь не проверял. — Придурок! Ты ничего не знаешь! Что у них за отношения? — Мне известно, что они встречались несколько раз после работы, но это не то же самое, что «встречаться», как парочка. — Для чего тогда они это делают? — интересуется он, разрывая их неожиданное объятие. — Ну ты же взрослый мальчик, Чонгук, — протягивает Тэхён, закатывая глаза. — Зачем видятся двое мужчин, которые симпатизируют друг другу? У них точно было свидание. — Свидание? — спрашивает Чон с таким очевидным недовольством, что Ким не сдерживает ехидный смех. — Какое к чёрту свидание? — Романтичное. — Романтичное свидание? — Ну да. — Какого… в смысле, что ещё за свидание? — Ну это когда два человека идут куда-то, чтобы хорошо провести время вместе. Насладиться приятной компанией, узнать друг друга получше, создать красивые воспоминания, возможно, потом пере… — Да я знаю, что такое свидание! — раздражается Чонгук и коротко вздыхает, запуская пальцы в волосы. — Я просто… это ты сам придумал или тебе Чимин рассказал об этом? — Я всегда всё узнаю из первых уст. Так что это чистейшая правда, — спокойно отвечает Тэ, пожимая плечами. — Значит, он ему нравится? — тихо спрашивает парень. — Клэй в его вкусе. — И насколько сильно в его вкусе? Он говорил об этом? — А тебя с какой целью это всё интересует? — спрашивает Ким и опять беззвучно смеётся над ним. — Меня? Просто… я… да, верно. Действительно, это же вообще-то не моё дело, — осекается парень и согласно кивает, как будто убеждает себя в этом. — Вы же договорились, что теперь друзья, так? — уточняет Тэхён, внутреннее ликуя, ведь, кажется, кое-кто ужасно ревнует их общего друга. — Так, — шепчет он, невидяще глядя перед собой. — Тогда тебя не должна заботить его личная жизнь. У тебя был шанс, но ты его опять потерял, — продолжает провоцировать его Ким. — И это он лузер? Очень в этом сомневаюсь. Настоящий неудачник — это ты. — Он мне и не нужен был. Я хотел вернуть своего друга, это у меня получилось сделать, — отвечает Чонгук, покусывая щёку изнутри. — Класс. Ну тогда расслабься и улыбайся, а то выглядишь так, будто у тебя кто-то из близкой родни помер, — говорит Тэхён и мягко хлопает его по груди. — Давай, будь дружелюбным. Смотри, все классно отрываются. Разве не для этого ты хотел устроить вечеринку? — Да, — едва слышно говорит Чон и вновь смотрит на эту парочку, — для этого. Ему всё ещё с большим трудом удаётся принять в своей голове тот факт, что они приехали вместе. Неужели, это правда? Они были на свидании и, может быть, даже уже не на одном? Да что Пак вообще в нём такого увидел? Он совсем обычный парень. Действительно, всего-то красивый, умный, заботливый, ответственный, прекрасно ладит с детьми и не пропадает на годы. Да он грёбаный идеал, наверное, для него. Для Чонгука всё это как удар под дых. Ему точно ведь не должно быть так тяжело принимать то, что оказывается Чимину может кто-то нравиться. Он выглядит счастливым. Бесконечно улыбается, задорно смеётся, позволяет обнимать себя. И именно последнее замечание заставляет с отвращением поморщиться, ведь ему пришлось так сильно постараться, чтобы иметь возможность обнять его хотя бы один раз. Разве это справедливо? Это ранит больше всего, но он понимает почему так происходит, ведь Клэй не причинял ему боли и не боится своих эмоций по отношению к нему. Он был с ним просто честным и настоящим. А ему намного легче завоевать его доверие, ведь их отношения начались с чистого листа, и он не вынужден исправлять собственные ошибки. Так странно, но лишь сейчас впервые за всё время Чон задумался о том, что никогда не представлял своего бывшего лучшего друга в отношениях с кем-либо. Теперь ему известно, почему Чимин не искал этого в школе, но и все эти годы он тоже был одинок. Если в этом нет вины в его сильных чувствах к нему, то почему он этого не делал? Неужели, не смог найти кого-то по-настоящему хорошего? И если причина была в его любви к нему, то как эти эмоции просто растворились, и он позволил себе сделать этот рывок вперёд именно с этим тренером? Чем он его так сильно покорил? А, может, Пак просто в самом деле остыл к нему и решил сделать этот шаг, оставив всё остальное позади? Он же слишком долго не получал отдачи. Чёрт возьми, но разве так бывает? У людей ведь нет кнопок, которые способны отключить самые сильные чувства, а он говорил о них ещё несколько дней назад. Все эти размышления выводят Чонгука из себя. Его так сильно трясёт от ярости, что он с трудом держит себя в руках, чтобы не испортить этот вечер. Никогда ещё он не испытывал такого разрывающего на куски гнева, даже на мать не злился до такой степени, хоть она и много дерьма ему подарила. В какой-то момент он начинает понимать, что просто откровенно смотрит в упор, не отводя испепеляющего взгляда, на причину своей злости. Но ведь, по сути, этот парень ни в чём не виноват, только почему он чувствует себя так, будто Грейсон для него большая угроза? Словно он причина всего этого апокалипсиса, который нарастает внутри него. Ему хочется ударить его так сильно, когда тот улыбается, или сломать его пальцы, которые так крепко обхватывают талию Чимина. Любой их телесный контакт неимоверно раздражает до такой степени, что Чон становится всё мрачнее и мрачнее с каждой минутой. Его уже не радовала ни вечеринка, ни день рождения, ни даже приход того, кого он так сильно ждал больше шестидесяти минут. В груди что-то ломалось, и это было так сильно больно. Что это за чувство? Его так сильно штормило от желания быть на месте Клэя. Ему так хотелось оттолкнуть его от Пака и громко всем заявить, что это он должен обнимать его, он должен вызывать его глубокий смех и он должен быть тем, с кем тот ходит на свидания. Господи, это пожирающее желание обладать каждой секундой его времени и каждой толикой его внимания прямо сейчас были какой-то навязчивой одержимостью, и он впервые чувствовал себя таким диким из-за эмоций к другому человеку. — Эй, квотербек, полегче, — говорит Тэхён, аккуратно сжимая его плечо. — Ты сейчас его взглядом прожжёшь. Спокойно, он не воспламеняемый, не старайся его поджарить своей ревностью. — Мы же всегда хорошо общались, он не сделал мне ничего плохого, но я так сильно хочу его уничтожить. Я его почти ненавижу, потому что... потому... — Что он трогает твоё? — заканчивает за него друг и легко улыбается. Чон не протестует, но и не соглашается с этим, а только глубоко вздыхает в ответ и продолжает смотреть на объект своей злости, с силой сжимая кулаки. — Какого хрена меня он так бесит сейчас? — Ты это про Клэя? — Да. Про, мать его, Клэя. Меня всё в нём раздражает, даже эта тупая улыбка, его голос и его существование. — М-м-м, бро, да ты жутко ревнуешь, — довольно говорит Тэ. — Нет, — фыркает Чонгук с отвращением. — С чего бы? Кого мне вообще ревновать? — Боже, такой огромный выбор, даже не знаю, — с сарказмом говорит Ким, наигранно задумываясь. — Может быть, Чимина? Или Пака? Ну или Пак Чимина? — Пошёл ты! Я не ревную! — резко бросает парень. — Мы с ним друзья. — Ах да, всё время забываю эту важную деталь. Ну раз такой расклад, тогда будь вежливым и спрячь свои клыки, с которых яд уже стекает, потому что они идут поздороваться, — говорит с усмешкой он, ероша его волосы. — Не бойся, я одного тебя не оставлю. Чонгук раздражённо дёргает щекой и переводит злобный и предостерегающий взгляд на приближающуюся к ним до омерзения милую парочку. Какого-то хрена этот тупой тренер решает, что вполне себе отличной идеей будет взять Чимина за руку прямо у него перед носом, как будто до этого его страданий недостаточно. Да что он вообще себе позволяет? Это уже слишком и переходит все границы, разве они не могут проявлять свои нежности не так открыто? Должны же быть какие-то рамки приличия, твою мать. Почему он вынужден смотреть на это на своём дне рождения? Чёртов придурок. Он с силой сжимает челюсть, практически слыша, как скрипят его зубы. В данный момент у него лишь одно желание — вцепиться в горло этого парня или просто исчезнуть с планеты, чтобы не смотреть на их взаимодействия. — Привет, — нежно говорит Пак, и звук его мелодичного голоса заставляет сердце на секунду замереть, а его самого вернуться из клокочущей лавы собственного гнева. — Привет, лузер, — с трудом заставляет себя произнести Чон и натянуто улыбается, намерено игнорируя присутствие Клэя. — Всё же ты пришёл. — Да, конечно. Разве я мог не заглянуть хотя бы ненадолго? Прости, что мы задержались. Так вышло, просто… ну… — Мы были немного заняты, — говорит Грейсон, и на его лице появляется такая отвратительно милая улыбка. — Да, точно, — согласно кивает Чимин, так мягко улыбаясь ему в ответ, что Чонгук готов задохнуться от любви и ярости. — Не следили за временем. — Тоже мне большая потеря, — едва слышно ядовито говорит парень. — Мог бы просто спихнуть его с мотоцикла по пути, я бы не расстроился. — Что? — переспрашивает Пак удивлённо, не расслышав его. — Я сказал, что ничего страшного не произошло. Здесь некогда было скучать, я не расстроился. — Да, кстати, замечательная вечеринка, Чонгук, — встревает тренер, и Чон тяжело выдыхает носом, замечая, как он большим пальцем мягко поглаживает тыльную сторону чужой ладони в нежном жесте. — С днём рождения. Он абсолютно игнорирует его слова, просто потому что не слушает их, а не моргая смотрит на их руки, которые сплелись вместе. Какого чёрта эта элементарная вещь причиняет ему такую дикую боль, от которой сводит всё внутри. Как будто у него забрали самое дорогое и прямо перед носом дразнят этим фактом, насмехаясь над ним. Что это за мерзкое ощущение растекается по всему телу, как какой-то губительный яд? Он никогда не был таким злым по отношению к людям. Это очерняет мысли и превращает его в какое-то жестокое животное с инстинктами собственника. Ему хочется просто, как питекантропу из каменного века, забрать то, что принадлежит ему, ударить себя кулаком в грудь и гордо уйти. Только проблема заключается в том, что Чимин не принадлежит ему, он лишь так думал. Но на самом деле они никогда не были обременены какими-то рамками, да и какие они могут быть? Они же только друзья и то с очень большой натяжкой, а с тренером его связывает что-то совсем другое. Твою мать, как же дерьмово это ощущать. Как будто тебя выкидывают за борт твоего же корабля прямо в океан во время устрашающего шторма, а ты не знаешь, как спастись. Это пугает. Чимин, Тэхён и Клэй замечают очевидный ступор парня и быстро переглядываются между собой, но продолжают безупречно отыгрывать свои роли. На одно мгновение им всем кажется, что они перестарались, и тот сейчас лишится рассудка. Именно настолько растерянным и подавленным он выглядит в этот момент. Они понимают, что их маленький план вызывает какие-то незнакомые ему ранее эмоции, а это самый ожидаемый для них результат. Остаётся дождаться, когда его окончательно разорвёт, и он больше не способен будет молчать об этом. Ким мягко толкает Чонгука в бок локтем, заставляя его тихо зашипеть, и смотрит на него, вытаращив глаза, а затем кивком указывает в сторону. Он призывает его что-то ответить, потому что неловкая пауза слишком заметно затягивается. Чон недовольно смотрит на него секунд десять, нахмурившись, но понимает, что нужно продолжать, как всегда, играть роль хорошего мальчика. Он ведь не может позволить себе быть грубым с тем, кто в данный момент его так бесит. Хотелось бы, конечно, размазать его голову об стену, но так нельзя поступать, независимо от эмоций. Гнев требует выхода из него, но вместо этого он лишь глубоко вздыхает и подавляет его на какое-то время. Вокруг слишком много других людей, которые и близко не понимают, что в нём происходит настоящий катаклизм. Он не должен допустить, чтобы эти разлетевшиеся осколки зацепили их, когда ему не удастся избежать момента уничтожения его самоконтроля. — Всё нормально? — спрашивает Грейсон с подозрением. — Просто замечательно. Спасибо, — отвечает Чонгук, переводя на него свирепый взгляд. Он протягивает ему руку, мысленно мечтая, чтобы этот жест разделил его с Чимином. — Рад, что ты пришёл. — О, это тебе спасибо, что пригласил, — говорит с добротой Клэй, пожимая его ладонь в ответ. Чон победно и как-то устрашающе улыбается ему, понимая что ему удалось разрушить их контакт этим простым рукопожатием. Он сильно сжимает руку парня и не сводит с него пугающе тёмных глаз, немо посылая его ко всем чертям. Если честно, сейчас он его просто ненавидит всем сердцем и даже сам не понимает, за что именно. Пак едва сдерживает радостную улыбку, прикусывая губу, и смотрит на Тэхёна, который тоже замечает, как именинник от злости превращает свою хватку просто в мёртвую, сдавливая кисть тренера до заметной бледности. Просто на глазах она трясётся всё сильнее от очевидной боли, но тот тоже не хочет ударить в грязь лицом, поэтому терпеливо ждёт, когда это закончится, и ничуть не уступает по силе, к счастью, этого в нём более, чем предостаточно. — Я тоже хотел бы тебя поздравить ещё раз, — наконец-то говорит Чимин, решая закончить этот внезапный поединок между ними. Он подходит к нему и обнимает за плечи, заставляя тем самым отпустить Клэя. — Всё же намного приятнее это услышать лично, чем прослушать в голосовом сообщении. С днём рождения, квотербек. — Спасибо, — облегчённо шепчет парень, обхватывая его руками так крепко, будто боится, что это в последний раз. — Очень рад, что ты пришёл. Я так тебя ждал. Он без всякого стеснения и смущения прижимает его к себе, не сводя насмешливого и самодовольного взгляда с Грейсона. Это простое действие одаривает его такой сильной уверенностью в том, что всё, что он узнал и услышал, на самом деле такая чушь, но, к сожалению, глазам он верит намного больше, чем ощущениям. Между этими двумя что-то происходит, и его дико бесит, что он не понимает что именно. В эту секунду, несмотря на смешанные чувства, он испытывает потрясающее ликование, потому что вот так Чимин тренера не обнимал на его глазах. Это важное проявление близости, ведь для него любое прикосновение к Паку под большим запретом из-за того, что их отношения жестоко разрушены. Этих мгновений у них было не так много, но каждое из них словно глоток чистого воздуха для него. Сейчас ему так безумно не хочется выпускать его из своих рук, что он просто с силой зажмуривается и тихо вздыхает, чувствуя приятный аромат от чужой кожи и одежды. Он такой тёплый, родной, незаменимый. Боже мой, эти чувственные объятия просто его личное спасение. Нет ничего, чего бы он желал сегодня, да и в любой другой день, так же сильно. В них он неизменно чувствует себя в полной безопасности и таким необходимым ему. Никто не может подарить ему таких эмоций. Лишь его лузер способен так особенно обнимать, что можно напрочь позабыть обо всём на свете. — Я надеюсь, что ты будешь счастлив. Это моё единственное пожелание, — тихо говорит Пак ему на ухо. — У меня не получается, — шепчет Чон. — Для этого нужно очень постараться, — говорит он, мягко гладя его по задней области шеи. — Недостаточно простого желания. Нужно приложить немало усилий и проявить терпение. — А у тебя это получается? — спрашивает Чонгук, косясь на Клэя. — Я в одном шаге от того, чтобы стать по-настоящему счастливым, — отвечает Чимин, загадочно улыбаясь. Он на самом деле знает о чём говорит, потому что ему осталось подождать совсем немного до того момента, когда Чон наконец-то не сможет контролировать себя, или же этот вечер навсегда его сломает, если тот так и не решится на честность. Он уже буквально ходит по тонкой грани и с таким большим трудом держит себя в руках, но это вовсе не значит, что победа уже близка. Никто из них не знает, в какую сторону перевесит чаша его сомнений. А вот для самого Чонгука сейчас эта простая фраза звучит совсем иначе, нежели есть на самом деле, поскольку он не понимает её глубины и посыла. Он принимает её совсем на другой счёт, думая, что она не о нём, и от этого его сердце с такой болью и скрипом медленно замирает. Он думает лишь о том, что может навсегда потерять то, чем дорожит. Чимин разрывает их цепкое объятие и делает шаг назад. Грейсон в тот же момент кладёт руку на его плечо, и они настолько мило переглядываются между собой, что Чона подташнивает. Его так сильно это всё раздражает, что он просто хочет рвать на себе волосы, но вместо этого молча смотрит на то, как этот придурок уводит Пака в сторону, где происходит всё веселье с алкогольными играми. У него от злости даже в глазах на несколько минут темнеет. Он понимает, что ему предстоит чертовски тяжёлый вечер и нужно каким-то чудом его пережить. И вместо того, чтобы классно провести этот день рождения, ему придётся собирать себя по частям от этого мерзкого чувства внутри, которое его в эти секунды пожирает, как какая-то плотоядная тварь. — Ты был прав, — недовольно рявкает он, выдёргивая стакан из руки Тэхёна, и затем выпивает остатки пива залпом. — Я ревную. Все люди вокруг веселятся и чувствуют себя так расслабленно. Абсолютно все, кроме самого именинника, который должен радоваться больше всех. Для него эта тусовка становится личной жестокой пыткой, потому что ему приходится смотреть на то, как милуются Чимин и Клэй просто не переставая. Они сидят на диванчике в обнимку и постоянно о чём-то перешёптываются или хихикают, словно влюблённая парочка в своём личном мирке. Прошёл, может быть, ещё час или даже больше, но эти двое по-прежнему не отлипали друг от друга и с другими гостями играли в «я никогда не». Грейсон постоянно поглядывал на Пака, а тот даже позволял себе вскользь касаться его колена или бедра, довольно интимно. Это бесило так сильно, что Чон не знал, куда себя деть. Он не находил себе места и постоянно пересаживался или уходил на улицу, чтобы глотнуть порцию кислорода. Ему хотелось лезть на стену или выть раненным зверем. Вот что испытывают люди, которые теряют прямо на глазах все шансы на то, чтобы быть с тем, кто им до дрожи нравится? Это, оказывается, очень больно. Внутри всё так неприятно сжималось от любых их взаимодействий. Каждый орган скручивало какой-то сильнейшей судорогой, и от этого начинало ужасно тошнить. Ему казалось, что если он будет терпеть это ещё хоть минуту, то не сдержится. От громких и слишком быстрых ударов сердца у Чонгука закладывало уши. Он даже перестал слышать музыку вокруг и голоса других, а сосредоточился только на своём неровном дыхании. За это время он не выпил больше ни грамма, но в глазах всё плыло, будто он под кайфом. Казалось, его полностью одурманила ревность. Он совершенно не понимал, что это за состояние, но хотелось просто из кожи вылезти, лишь бы только это поскорее закончилось. Где-то в самой глубине медленно в области солнечного сплетения всё адски жгло, там как будто уверенно просыпался ранее годами спящий вулкан. Злость, обида, раздражение и боль смешивались в единую и совсем непонятную вязкую массу, которая выплёскивалась наружу. Все эти эмоции с каждой минутой нарастали в своём объёме и поднимались всё выше из самых недр, в которых были скрыты столько времени. Они полезли из всех щелей и трещин, которые внезапно появились на непоколебимой скорлупе. Они заполняли эти пустоты, норовя вырваться на свободу и отравить всех, кто находился поблизости. Вряд ли он уже мог спасти эту ситуацию, ведь просто не знал, что делать. Он никогда не ревновал никого, но сейчас происходило это страшное извержение, и ему всё тяжелее становилось контролировать себя. Он смотрит не моргая на человека, который так дорог его сердцу, и глубоко вздыхает, прикрывая веки на мгновение. Ему невыносимо жаль, что он недостаточно смелый, чтобы быть с ним честным. Будь он хотя бы на самую малость сильнее, то ещё тогда в юности поговорил бы с ним откровенно и признался в том, что с ним происходило. Ему нужно было это. Он так сильно нуждался в понимании, но вместо этого был зациклен на том, что приемлемо для общества, а что нет. Благодаря влиянию матери он был зависим от мнения окружающих. Но сейчас он очень хорошо понимал, что те его эмоции к лучшему другу были далеко не глупостью. Они живы до сих пор, и стали только сильнее. В его сердце что-то каждый раз приятно шевелилось, когда он просто думал о нём. Тогда он точно не был по уши влюблён и не мечтал о нём в романтическом смысле, но именно в те годы, кажется, в нём зарождался настоящий интерес. Пак был первым парнем, кто заставил дрогнуть его холодное сердце. Стоя в последний день их дружбы на стадионе и понимая, что это момент их разлуки, у Чонгука тогда всё внутри разваливалось на мелкие кусочки. Он разрушался, и лишь сейчас осознавал, почему. Столько времени он не понимал, в чём же была причина его такого яркого желания остаться, ведь стоял на пороге перспективного будущего и осуществления мечты, а она, оказывается, была так проста. В глубине души он просто знал уже тогда, что для полноценного счастья ему всегда необходим только Чимин. И сейчас, глядя на то, как Грейсон забирал эти мгновения, которые могли бы принадлежать ему, всё внутри вновь тихо плакало. Он чувствовал себя тем же беспомощным школьником, который вынужден был оставить одиннадцать лет назад всё, что так сильно любил, чтобы в итоге не получить, чёрт возьми, абсолютно ничего взамен. Для него всё это, оказывается, слишком. Он старается быть стойким и выносливым, просто стереть из сознания всё, что видит, но это намного сильнее его. От обиды дышать нестерпимо трудно, а от задетого чувства собственничества он эмоционально обнажён, как никогда прежде. Наверное, заметно со стороны, как у него дым валит из ушей, потому что его мозг просто закипает и плавится. Он боится, что если не остановит себя сейчас, то произойдёт что-то непоправимое. Он очень не хочет причинять кому-то боль необдуманными словами сгоряча или действиями, не хочет ругаться и портить вечеринку, именно поэтому выбирает единственный известный ему метод решения сложных ситуаций — побег. Может быть, если он поступит так в этот момент и даст себе самому несколько минут уединения, то это его успокоит? Вдруг, это поможет избежать проблем? Он чувствует, что находится в одном крохотном шаге от того, чтобы сила взрыва его эмоционального вулкана образовала глубокую воронку вокруг на несколько сотен километров. А по правилам физики, если извержение не предотвратить и оно не прекращается долгое время, то прямо в этой образовавшейся впадине начнёт расти новый вулкан, и он просто не может этого допустить. — Моя очередь? — спрашивает Тэхён и смеётся, глядя на ребят вокруг. — О, дайте-ка подумать. — Не тяни, — говорит кто-то из девушек. — Окей, — загадочно произносит он и бросает на лучшего друга многозначительный взгляд с хитрым прищуром. — Ты, кажется, ещё не выпил ни разу сегодня? — Этого не было в моих планах, — смеётся Чимин, пожимая плечами. — Ой, прости. Я их немного нарушу. — Валяй. Что ты там можешь придумать, что заставит меня… — Я никогда не спал с кем-то по пьяни, чтобы заглушить свою вспыхнувшую ревность, — говорит Ким и лукаво играет бровями. — Попытка засчитана, — усмехается он, и выпивает немного алкоголя вслед практически за всеми участниками игры. — Так делали многие, мог бы придумать что-то интереснее. — Подождите, я же не договорил. Ревность… к парню, — смеётся Тэ. — Вот же говнюк! — восклицает Пак. — Давай, пей до дна, — настаивает друг. — Что за провокация? — Подливаю масла в огонь, чтобы цепная реакция прошла гораздо быстрее, — говорит самодовольно Тэхён и ищет взглядом хозяина дома. — Постой, а где это Чонгук? — Не знаю, мы уже играем примерно полчаса. Он был здесь совсем недавно. Я его видел, — отвечает Чимин, тоже глядя по сторонам. — Думаете, сработало? — спрашивает Грейсон, откидываясь на спинку дивана. — Самое время проверить это, — говорит Тэхён и подмигивает другу. — Давай. — Может, он просто пошёл заглушить ревность сексом с какой-нибудь девушкой. Он же не гей, — говорит с усмешкой Пак, делая пальцами кавычки в воздухе. — Ну-у… тогда главное, чтобы у него реакция была получше твоей. — Твою мать, ты когда-то успокоишься? — смеётся он, бросая в него подушку. — Ты не имеешь права так шутить. — Но, согласись, всегда смешно, — отвечает Тэ и широко улыбается. — Ты самый настоящий придурок. — И я люблю тебя, братишка, — мило говорит друг с самым невинным лицом. — Ну и что ты сидишь? — спрашивает Клэй, вопросительно глядя на Чимина и выгибая бровь. — А что я должен делать? — недоумевает он. — Реализовывать вторую часть плана. Или я что, зря тут изображал по уши влюблённого в тебя идиота? Он мне чуть руку не сломал от злости. Вали давай к своему Ромео. — Чертовски согласен с ним. Поднимай свой шикарный зад и иди его искать, — говорит Тэхён. — А если это не сработало так, как мы хотели? — спрашивает Пак, начиная нервничать. — Тогда ты убедишься в том, что здесь действительно нет никаких вариантов, — отвечает друг и поджимает губы, коротко вздохнув. — Страшно? — Если честно, нет. Я просто немного волнуюсь. — А всё потому, что ты уже знаешь ответ на свой главный вопрос, — говорит довольно Грейсон, мягко разминая его плечи, словно спортсмену перед боем. — Давай, иди. Миссия успешно завершена. Скажем дружно спасибо потрясающему психологу и его методам работы, — продолжает шутить он и легко склоняет голову, прикладывая руку к груди. — Ну что вы, не нужно оваций. Ребята громко смеются, а Чимин глубоко вздыхает, бросая обеспокоенный взгляд на лестницу на второй этаж дома, куда обычно не принято подниматься гостям на таких вечеринках. Он слишком хорошо знает Чонгука, поэтому абсолютно уверен в своих мыслях. Если ему сейчас морально очень паршиво, то он обязательно найдёт уединение там, где нет чужих для него людей. Он захочет побыть в одиночестве, чтобы успокоиться, ведь все его эмоции сейчас невыносимо бурлят, и парень совсем не знает, что делать с ними. Всегда он так поступает, когда начинает задыхаться в толпе — просто убегает. И пока его чувства самые искренние и неудержимые, а он сам уязвим и не способен отвертеться от них, им нужно наконец-то откровенно поговорить. Это их последний шанс на то, чтобы всё окончательно выяснить. Если даже в таком состоянии и после такой яркой встряски он будет делать шаги назад, то Пак больше не станет за ним бегать. Сегодня он намерен получить все предельно честные ответы от него раз и навсегда.