Mistake

Kehlani — everything Taylor Swift — Come Back... Be Here (Taylor's Version) Bruno Mars — The Lazy Song Sasha Alex Sloan — I Blame The World The Romantics — Talking In Your Sleep Camila Cabello — Real Friends AJ Mitchell — My Lover, My Friend Sara Kays — When You Look At Me Justin Bieber — Off My Face Cody Lovaas — Finally Fallen Black Red Gold — Sceptic Heart Lilith Czar — Anarchy (Acoustic) Lena Fayre — Every Man Is a Warrior Katie Garfield — Warfare Letdown. — Letdown Taylor Swift — This Love (Taylor's Version)

Как только первые солнечные лучи настойчиво начинают пробиваться сквозь плотную штору, словно через грозовые тучи после затяжного дождя, Чонгук сразу же чувствует их тепло на своей коже. Они трепетно и совсем не спеша касаются её сантиметр за сантиметром, сначала талии и руки, а затем — лица, окуная всё больше в новый день и вынуждая его морщиться. Так хочется, чтобы эта уютная и спокойная ночь никогда не заканчивалась и рассвет не наступал. Впервые за долгое время он вновь находится в тёплых объятиях того, кем до одури дорожит, и это самое потрясающее ощущение на свете. Больше всего ему сейчас хочется, чтобы минуты остановили свой торопливый ход и мир вокруг просто беспечно замер, пока он позволяет себе утонуть в этом потрясающем моменте. Но, к сожалению, обстоятельствам совершенно наплевать на желания маленького человека. Они имеют особенность просто налетать, как уничтожительное цунами, в тот самый миг, когда этого совсем не ждёшь. И поэтому он понимает, что как только откроет глаза, то погрузится в свои привычные проблемы. Сквозь сон он мягко потягивается, переворачиваясь на бок, и продолжает ещё некоторое время хвататься за приятные картинки в своём ещё несобранном сознании. Ему снились невероятно живописные, бескрайние и незабываемые просторы уютного Ист-Хэмптона и тот самый волшебный полёт над зелёными полями на фоне заката. Это были одни из самых восхитительных и дорогих воспоминаний в его сердце, и в тот миг их рождения они сами собой сразу же заняли главное место на маленькой полочке с подписью «жизнь без страхов». Боязнь высоты был одним из самых сильных, но благодаря Паку у него наконец-то получилось преодолеть его, как и некоторые другие, куда более весомые. Впервые ему удавалось так легко и просто ломать собственные стены, построенные за годы подчинения, поэтому это так поражало. Он всё гадал: почему же раньше не мог этого сделать? Всё просто. Дело было в том, что сейчас данный этап он проходил не в одиночестве. Через несколько минут он всё же медленно открывает глаза и в тот же миг восхищённо улыбается. Его сонный взгляд ловит самую идеальную картину, какую только он мог увидеть с утра снова — спящий Чимин. Значит, всё происходящее не прекрасный сон и не его глупая фантазия. Он прямо здесь и сейчас обнимает край одеяла и едва слышно похрапывает. Боже, оказывается, так приятно просыпаться и видеть его, Чонгук даже не предполагал, что подобная мелочь способна молниеносно вызвать такой шквал эмоций внутри. Там происходил настоящий ураган. Всё волнительно переворачивалось, и сотни тысяч маленьких прелестных бабочек взмахивали своими крыльями, вызывая мурашки. Вот оно — то самое чувство, которое он так боялся никогда не испытать. В итоге его подарил ему тот, кто был рядом так много времени совсем в другом качестве. Он был так ужасно слеп, не замечая очевидного. Невероятно жестокая шутка судьбы, что именно его ему предстояло потерять одиннадцать лет назад в самый трудный момент морального надлома. Но сейчас он был здесь, его можно было абсолютно спокойно взять за руку, прижаться к его груди или поцеловать, а это важнее всего прочего. Чон тихо вздыхает и с нескрываемым интересом разглядывает его лицо, освещённое полоской солнечного света. Такое удивительно спокойное и умиротворённое. Кажется, ему снится что-то очень приятное, хотелось бы, чтобы он таким и оставался даже после пробуждения, но, к сожалению, это точно невозможно, учитывая последние события. Расслабиться пока он может лишь погружаясь на какое-то время в сон, именно этот факт так сильно хочется изменить. В глубине его души постоянно только укрепляется желание хоть чем-то помочь ему, но в голову так и не приходит ничего толкового. В вопросах судебного заседания он совсем бессилен, это не его стезя. Лишь дальнейшие действия самого Чимина способны спасти ситуацию. А ко всему прочему, кажется, что независимо от того, что он предпримет, это никак не повлияет на его удручающее состояние. Но, чёрт возьми, ему так сильно хочется подарить этому человеку хотя бы один день без безумных переживаний за собственное будущее, а просто с беззаботной улыбкой на лице, ведь он этого действительно заслуживает. Он всегда за всё и за всех вокруг слишком сильно переживает, но в данный момент эту роль на себя хочет взять Чонгук. Парень глубоко выдыхает и аккуратно проводит указательным пальцем по спинке его носа с маленькой горбинкой, которая является привлекательной изюминкой. Несколько раз Пак непроизвольно и так мило морщится, а он нежно улыбается, потому что в ответ на его действия тот лишь недовольно ворчит, но всё же не просыпается. Он наотмашь отталкивает его руку от своего лица и продолжает спать, крепче обнимая одеяло. Такой невероятно очаровательный, что от переполняющих чувств к нему в солнечном сплетении приятно что-то трепещет. Ему столько раз в этой жизни доводилось видеть эту красивую картину по утрам, но лишь сейчас он по-настоящему ценил каждый миг и вдыхал его всем объёмом лёгких, словно самый чистый воздух. Столько раз он наблюдал это сонное лицо со следами от подушки на щеках, столько раз слышал этот тихий храп и засыпал под него, как под самую прекрасную колыбельную, но именно в эти секунды с ума сходил от таких простых мелочей, потому что они заставляли его сердце разрываться от чувств. Поверить трудно, что он всё вот это так нелепо и глупо совершенно не берёг, а теперь боялся спугнуть. Ему поистине так несказанно повезло вернуть расположение этого важного и самого близкого для него человека, просто уму непостижимо. Чёрт его знает, почему Чимин всё-таки рискнул и дал этот важный шанс для них двоих, но он осознавал, что лишь в его силах было не упустить эту уникальную возможность. У него совсем нет желания нарушать его покой, поэтому он больше не касается его и не мешает, а просто ещё некоторое время влюблённо любуется им, как бесценным музейным экспонатом. Невозможно на него насмотреться, ведь после их встречи в ресторане спустя столько лет он видит его совсем другими глазами. А сейчас он в полной мере способен оценить его привлекательность, больше не стесняясь этих мыслей, и впервые так открыто признаваться себе в мыслях, что это — самый красивый мужчина на его памяти. У него такие чувственные черты, любимые им всем сердцем: густые ресницы, маленький нос, соблазнительные губы и даже нежная кожа, которой хочется касаться ежеминутно — всё в нём чистое творение искусства. Долго, с обожанием и с пристрастием его любопытный и цепкий взгляд изучает абсолютно все детали. Он как будто вырисовывает в своей памяти на чистом холсте эти великолепные очертания, чтобы вспоминать в любой момент. Так чертовски страшно позволить Чимину настолько прочно завладеть своим сердцем, но ещё страшнее теперь — потерять себя, если из этого ничего хорошего не выйдет. Если этот смелый риск станет ужасной роковой ошибкой для них, то пути обратно для него уже точно никогда не будет. Для них обоих, разумеется, жизнь уже не станет прежней, но для Чонгука всё имеет немного другую глубину, нежели для Пака. Всё происходящее — для него абсолютная неизвестность, но полная таких прекрасных грёз, что непременно хочется за них отчаянно побороться. Ведь именно этот человек — та самая незаменимая составляющая его большого счастья, которое прежде он никогда не испытывал. Вместо того, чтобы вновь доставать ласками это сонное и идеальное тело, Чонгук решает подарить ему лишние полчаса спокойного сна и облегчить его утренние хлопоты хотя бы раз за эти десять лет в роли отца. Это мелочь, но всё-таки значимая. Ему, должно быть, будет приятно проснуться на час позже и впервые не хлопотать над завтраком для кого-то, а самому им спокойно насладиться, ведь для него такого никто не делает. Подобный знак внимания он точно оценит по достоинству, и это самое малое, что он вообще может сделать для него в данный момент. На самом деле, Чон полный профан в заботе о других и ухаживаниях за парнями, но, наверное, это будет хорошей идеей? Чимину критически необходимо иногда давать себе отдохнуть морально и физически, и раз пока что он не способен дать себе разгрузку из-за большой навалившейся ответственности, то он решает помочь ему в этом. Он берёт эту роль на себя. Он медленно и крайне осторожно выбирается из кровати, спешно переодевается в свою вчерашнюю одежду и уходит на первый этаж, чтобы реализовать свой маленький план идеального совместного утра. Пак, пригревшись на утреннем солнце, просыпается лишь спустя шестьдесят минут, пропустив будильник. Он широко разваливается на всей кровати, шумно зевая, и вдруг понимает, что вокруг как-то слишком много свободного места, а его организм подозрительно хорошо выспался. Его мозг прекрасно помнит, что провалился он в сон точно в обнимку со своей первой любовью, но сейчас почему-то совсем один. Он, не открывая глаз, несколько раз шлёпает рукой по пустой части постели и тяжело вздыхает. Неужели, Чонгук сбежал после того, что вчера между ними произошло? Может, попытка сдвинуться в «базах» была слишком поспешной? Вдруг его это испугало? Но ведь он сам попросил, разве тогда имеет право так нагло убегать? Чимин садится на кровати и лениво потирает лицо ладонями, заранее уже смиренно принимая своё очередное поражение на любовном фронте. Предстоит непростой разговор снова, и, кажется, они вновь придут к тому, что всё это слишком поспешно. Не стоило рано радоваться. Он щурится от солнечного света и с трудом поднимает тяжёлые веки, несколько раз медленно моргая. Его удивляет, что он чувствует себя таким отдохнувшим и бодрым, хотя обычно с утра ему так тяжело собраться с силами. Наверное, всё дело в том, что он лёг раньше обычного и спал невероятно сладко. Его ещё мутные ото сна глаза внимательно смотрят на часы на прикроватной тумбочке, постепенно сосредотачиваясь, а затем его резко осеняет, что он проспал, когда электронные цифры в его поле зрения проясняются. — Вот дерьмо! — тихо восклицает Пак, мгновенно приходя в себя и вскакивая с кровати. Он хаотично осматривается, но спросонья не сразу понимает, что это даже не его комната. Лишь спустя несколько секунд до него доходит, что он пришёл сюда вечером сразу после душа. У него нет времени на долгие сборы, потому что через семь минут Мэй спустится завтракать, а он ещё даже не начинал его готовить, поэтому он решает не терять ни секунды. Может быть, Чонгук поэтому и ушёл? Боялся той самой минуты, когда необходимо будет познакомиться поближе с его дочерью за завтраком? Вполне возможно. Но сейчас ему совершенно не хочется об этом думать, у него другие важные заботы. Он быстро идёт в свою комнату, натягивает первую попавшуюся футболку, а затем отправляется в ванную, чтобы хотя бы как-то привести себя в порядок и умыться. После проведения наспех утренних процедур он торопливым шагом спускается по лестнице, но резко замирает у входа на кухню, не решаясь зайти. Он несколько раз ошарашенно моргает и затем удивлённо выгибает бровь, разглядывая Чонгука. С ума сойти, так значит, он вовсе не сбежал, а просто проснулся раньше и решил приготовить завтрак? Ещё никогда до этого Пак не был рад чужому присутствию в своём доме, это заставляет даже впасть в лёгкий ступор. Он глубоко вздыхает и сразу ощущает вкусный аромат сладкого десерта и кофе, что же может быть прекраснее такого пробуждения? Это просто неземная сказка какая-то. Он прислоняется к дверному косяку, складывая руки на груди, и с мечтательной улыбкой просто любуется этим невероятным зрелищем, бережно откладывая его поглубже в своём влюблённом сердце. Он и представить себе не мог, что однажды станет свидетелем такой уютной картины. Первая и последняя его любовь ранним утром готовит завтрак в его же доме, это что, самый изумительный сон? Оказывается, это наконец-то его самая что ни есть реальная жизнь. И определённо стоило просыпаться в одиночестве столько времени, чтобы в итоге получить такой результат. Он неторопливо и изучающе обводит глазами его фигуру в классических брюках и рубашке, и затем, не выдержав наплыва собственных эмоций, всё же бесшумно подходит к нему со спины, пока тот увлечённо что-то нарезает и периодически бросает быстрый взгляд на экран телевизора, где показывают новостной репортаж. Пак ласково обхватывает его талию крепкой хваткой, а Чонгук в ответ на это легко вздрагивает, но затем с облегчением выдыхает. На секунду он перестаёт готовить, но потом так же спокойно продолжает это делать, как будто получать подобные объятия для него самое обычное дело. Чимин трепетно и аккуратно утыкается носом в его тёплую шею и глубоко вздыхает. Такой родной и вкусный аромат взрывает его сознание в одно мгновение, и ему становится так невыносимо хорошо, как будто в этом простом моменте таится вся самая большая нежность этого мира, и он мог спрятаться в ней. Чонгук по-прежнему дарит ему уют. Он всё тот же. Изменился парфюм, но запах его кожи абсолютно такой же особенный, как и тогда — белый мускус и непорочная чистота. Как пушистый хлопок, что распускается на тропических муссонных полях Индии или как блаженная прохлада после весеннего дождя в тихом Конкорде, и это так уникально, что вызывает мурашки у него, ведь он до сих пор помнит эти ноты свежести слишком отчётливо. Этот запах — его любимое воспоминание. Он сильнее сжимает руки вокруг его талии и несколько раз коротко целует в заднюю область шеи, что заставляет парня смущённо поёжиться от внезапной и приятной дрожи. Чон глупо улыбается, как влюблённый школьник, и чувствует себя в этот момент самым счастливым человеком на планете. Чимин так ласков с ним, что от этого отношения и ощущения собственной ценности его сердце начинает сходить с ума. Ему на весь мир хочется сейчас закричать о том, как сильны его чувства, но вслух об этом страшно сказать даже самому объекту обожания. И поэтому вместо слов он просто мягко кладёт ладонь на бережные руки обнимающие его и осторожно поглаживает их, тем самым показывая, что ему безумно приятно это красноречивое проявление любви. Ему нравится, что они не говорят друг другу много, но куда громче общаются с помощью понятных действий. Даже в этой обычной мелочи так много трепета, что им можно окутать весь земной шар разом. — Привет, моя Вселенная, — шепчет Пак низким и мурлыкающим тоном ему на ухо. — Я думал, ты ушёл. — Почему это? — удивляется Чон, игнорируя предательскую дрожь вдоль позвоночника из-за этого обращения к себе. — Ну, знаешь… наши отношения перешли на новый уровень. Ты, как правило, не так просто принимаешь большие перемены. Мне показалось, что ты опять мог сделать шаг назад. — Я стою на месте, — говорит Чонгук, смущённо улыбаясь. — И я могу быть спокойным? Не сбежишь от меня? — Я и так достаточно долго бегал от самого себя и от тебя, — с уверенностью отвечает он, аккуратно поворачиваясь лицом к нему. — Значит, всё хорошо? — мягко спрашивает парень, внимательно глядя на него и действительно в глубине души переживая об этом. — Между нами полный порядок? — Да, — уверенно отвечает Чон и кивает, пока робкая улыбка снова касается его губ. — Уверен? — Абсолютно. — Ладно, — тянет Пак и довольно хмыкает. — А что это ты здесь делаешь? — Хотел быть полезным этим утром. — Знаешь, сам факт того, что ты хозяйничаешь на моей кухне, меня катастрофически обезоруживает. — Покорён? — Без шансов, — отвечает Чимин и смазано целует его губы, подаваясь вперёд. — А разве я не покорил тебя без завтрака и давным-давно? — интересуется Чонгук, нагло выгнув бровь, а тот переливчато смеётся в ответ. Он прерывисто вздыхает, глядя на него и немного нерешительно касаясь его груди. Он плавно скользит по ней ладонью, а затем обнимает его за шею и закрывает глаза от наслаждения этим моментом. Пак подаётся вперёд и в ответ ведёт руками по его спине, прижимая крепче к себе родное тело. — Боже, какое же прекрасное утро. — Похоже на сон, да? — спрашивает Чон, мечтательно улыбаясь и глубоко втягивая воздух носом. — Самый лучший за всю мою жизнь, квотербек. — Фу, нет! Не обжимайтесь так при мне! — раздаётся недовольный голос Мэй, входящей в комнату. — Я ещё не готова! Они оба неловко замирают на несколько секунд, но первым находит в себе силы что-то предпринять, разумеется, Чимин. Он выпускает парня из своих объятий, легко скользит ладонями по его спине и потом тянется за своей любимой чашкой с единорогом на столе за ним. Он берёт её, делает шаг назад и медленно поворачивается к дочери с самой невинной улыбкой на лице. Она потирает сонные глаза и потягивается, а затем связывает волосы в небрежный хвост и подозрительно смотрит на них. — Я разрешила ему остаться, но это не значит, что я хочу смотреть на ваши нежности, — продолжает она и мило морщится. — Я просто брал посуду, детка, — говорит Пак, пожимая плечами. — Ничего такого. Это не то, что ты подумала. — А-а-а, — с усмешкой тянет девочка и хитро хмыкает, — хорошо. Принимаю правила игры, сделаем вид, что я поверила, — говорит она, нагло выгнув бровь, и садится за стол. — У меня время завтрака, пап. — Знаю. Солнышко, только я немного проспал, — извиняющимся тоном говорит он, строя очаровательную рожицу. — Ещё ничего не готово? Я рано пришла? — Подожди немного, хорошо? Я сейчас быстро исправлюсь и всё… — Вообще-то, я уже всё приготовил для вас. Я проснулся пораньше и мне было чем заняться, — встревает Чонгук и беззаботно пожимает плечами, будто в этом нет ничего такого. — Не против, если сегодня я вас накормлю? — Это что, шутка? — смеётся Чимин, поражённо глядя на него. — Конечно, нет. — Зависит от того, как ты готовишь, — с подозрением говорит Мэй, складывая руки на столе перед собой. — Папа, не соглашайся так легко. — Думаю, тебе понравится, — уверенно говорит Чон, ставя перед ней тарелку с аккуратно нарезанными кусочками разных фруктов. — Что это? Десерт? — придирчиво произносит она, морщась. — Это же не питательно. Через два часа я буду голодной, не дождавшись обеда. Ты ничего не знаешь о детях. Каждое утро я ем молочную кашу. Это нужная еда для моего организма. — Разумеется, — отвечает он и ставит перед ней ещё одну пиалу с ещё дымящимся блюдом. — Поэтому я тебе и сделал её. Фрукты — всего лишь дополнительный ингредиент. Ты ведь любишь её в таком виде? Не смешивая? — Подожди, ты приготовил для неё кашу? — недоумевает Пак, удивлённо наблюдая за всем происходящим, и садится рядом с дочерью. — С ума сойти, я точно ещё сплю. — А если я не хочу её? — спрашивает малышка, прищуриваясь и не сводя глаз с него. — Что тогда будешь делать? — Я думал, что подобный исход возможен. На такой случай у меня есть альтернатива. Он ставит перед ними на стол тарелку с практически идеальными на вид венскими вафлями, которые легко посыпаны сахарной пудрой. Они немного кривые по краям, но пышные и невероятно вкусно пахнут, а каждую из них украшают свежие ягоды, как в лучших ресторанах этого города. — Ты что, использовал мою электровафельницу?! — поражается Чимин, качнув головой и мечась растерянным взглядом от стола к нему. — Да ты, твою мать, Бог, что ли?! Никто её даже включить не пытался кроме меня в этом доме, а ты сам сделал вафли?! — Десять баксов! — восклицает Мэй и радостно хлопает в ладоши. — Первые немного подгорели, но потом я понял, как это правильно делать. А рецепт увидел на стикере, что висит на холодильнике, — гордо объясняется Чонгук. — Поверить не могу, что ты это сделал, — говорит Пак, зачарованно глядя на него. — Они выглядят изумительно. — А почему без шоколадного сиропа? — ворчит девочка, очаровательно дёргая маленьким носом, чтобы получше уловить вкусный аромат. — Тебе же нельзя шоколад с утра, — говорит Чон, самодовольно хмыкнув. — Ты станешь слишком активной. — Ладно, — закатывает она глаза и после бросает на него самый серьёзный взгляд. — Знаешь, но вообще-то я хочу колечки с молоком. — Прости, но твой отец не разрешает тебе их есть из-за вредных красителей в составе. Я хорошо подготовился, маленькая мисс Пак, — довольно говорит Чонгук и улыбается Чимину. — Ну, а чай хоть есть? — Конечно. Чёрный с мелиссой, как ты любишь, — говорит он, оставляя перед ней чашку, и наливает его из заварника. — А если я хочу какао? — не унимается она, мягко хмурясь. — Ну, это же не чистый шоколад. Это мне можно утром. — Пять минут, и я его сделаю для тебя. Тебе добавить маленькие маршмеллоу? — Да ты невозможный! — фыркает Мэй, мило дёргая ногами. — Папа, почему он такой?! — Согласись, он идеальный, — говорит Пак, подпирая голову ладонью, и влюблённо смотрит на него. — Где мы ещё с тобой найдём такое сокровище, м? — Папа! — вновь ворчит она, мягко толкая его в плечо. — Соберись! Ты должен быть на моей стороне! — Солнышко, прости. Но я просто безнадёжен. — Ну, а если попрошу апельсиновый сок, что тогда? У нас нет соковыжималки, — предпринимает она ещё одну попытку завалить его в этом импровизированном экзамене и подозрительно щурится, вновь глядя на него. — Хитро, красавица, но я тебе его точно не дал бы, даже если бы она была. У тебя ведь аллергия на цитрусы, — отвечает Чон, самодовольно улыбнувшись, и девочка невероятно мило надувает губы, понимая, что проиграла. — Вот же… — Десять баксов, юная леди, — предупреждает её отец и тихо смеётся. — Я ещё ничего не сказала! Но ты… — говорит малышка, тыча маленьким пальцем в Чонгука, — бесишь. — Просто я очень внимательно умею слушать твоего папу, а он болтает о тебе без умолку, — невинно оправдывается он и небрежно ведёт плечом. — Ну что, попробуешь то, что я приготовил? Позавтракать ведь всё равно чем-то нужно. — Ладно, давай свою кашу, — говорит Мэй, сверля его пристальным взглядом, а затем берёт ложку и тарелку. — Ты просто совершенство, — шепчет Чимин одними губами, продолжая пялиться на него, и тихо вздыхает. — Ну как он тебе, принцесса? — Стрессоустойчивый. Нам это подходит, — говорит девочка, оценивающе разглядывая парня. — О, так ты его всё же одобряешь? — спрашивает он, радостно улыбаясь. — Не надейся. Но на один процент из ста он мне нравится, и это только потому что каша правда вкусная, — отвечает она с набитым ртом. Пак звонко смеётся и ласково целует её в макушку, а Чон довольно улыбается, любуясь тем, как этот сварливый, но невероятно прелестный ребёнок ест его еду. Его не заботит эта её отчаянная попытка победить его. Все трое хорошо знают, что этот процент её любви к нему намного больше, чем она сейчас утверждает. Он варьируется примерно на отметке в пятьдесят, потому что по большей части Чонгук ей нравится. Она признаёт это тем, что позволяет ему быть здесь прямо сейчас, в их маленькой идиллии. Проблема кроется только в её глупой ревности и неуверенности в том, что эти отношения её отца положительно повлияют на их семью в целом. Она понимает уже, что проблема не в этом парне, а в её желании обладать каждой секундой и толикой внимания родителя. Но после их откровенного разговора Мэй лучше чувствует Чонгука. Его слова и поведение дарят ей некое ощущение спокойствия, ведь она всё меньше видит в нём угрозу. Её личная сложность состоит в том, что кто бы ни пытался занять это важное место рядом с Чимином, её бы всё равно не устраивал ни один кандидат. К нему она по-особенному предвзята, ведь изначально знает, что он обидел её самого родного человека. Но теперь она видит, как он в данный момент их жизни относится к нему. Он и правда до ужаса дорожит им. До такой степени, что не способен разочаровать его ещё раз, иначе разобьёт и своё сердце. Она верит выбору отца и его счастливым глазам, поэтому готова со всем мириться. Сейчас, несмотря на её личные вопросы, Мэй видела в Чонгуке множество хороших качеств, а особенно после их личного душевного уединения. Он был предельно откровенным о себе и насчёт того, что думал о Хизер. На самом деле ведь в его интересах было льстить и говорить, что её отец в чём-то неправ, чтобы пройти её радар доверия, но он не стал этого делать, а был честным и мягко намекнул, что это она ошибалась, желая ей доверять. Теперь Мэй смотрела на него абсолютно другими глазами и понимала, что у них и впрямь есть намного больше точек соприкосновения, чем ей казалось. Он говорил приятные вещи не просто ради того, чтобы понравиться, а действительно понимал её переживания и внутреннюю боль, потому что и его семья совсем не безупречна. Долгие годы, оказывается, он проходил что-то, что было ещё хуже того, что она чувствовала, и он тоже бежал за любовью человека, который не стремился её дарить в ответ. С ним об этом даже намного проще было говорить, чем с папой. И ей понравилось, что он не сдал их маленький секретный диалог ему. Стоило признать, что этот парень лучше, чем она думала. Но всё же ей ещё очень страшно было подпустить его слишком близко. Им было так странно завтракать всем вместе. Для Мэй потому что в их доме впервые ночевал чужак, который по уши влюблён в её отца. Прежде она даже благодаря долгим и настойчивым уговорам не позволила бы этому случиться. Наверняка бы придумала десятки отвратительных выходок, чтобы выжить его из этих стен, но сейчас понимала, что подобный поступок в первую очередь разозлил и расстроил бы её отца, а она обещала ему быть с Чонгуком повежливее. Поверить в это трудно, но за всё время это был единственный раз, когда он просил к кому-то относиться помягче. Она прекрасно понимала, что это значит — он очень дорог его сердцу. Трудно было не ревновать, но в данный момент они вроде бы неплохо проводили время вместе. Разговаривали на отвлечённые темы. Чон по-настоящему ей интересовался, и это выглядело очень искренне. Он задавал очень много вопросов об её увлечениях и хобби, об учёбе и друзьях, словно пытаясь прощупать границы того, где можно развивать диалог, а где не стоило. Деликатность — вторая его положительная черта, и ей она безумно нравилась. — Поверить не могу, что ты тоже любишь именно кислый «Skittles». В детстве мы с твоим отцом его так сильно обожали. Он всегда, кстати, выбирал самые вкусные конфетки, — говорит Чонгук и отпивает кофе, а после улыбается ей. — Это правда, — соглашается Чимин и кивает, ностальгируя. — Я съедал клубничные, а ему доставались с апельсином, потому что он не любил вкус лимона и винограда. — Но так же нечестно! Ты забирал самое вкусное, остальные ведь такой отстой! — возмущённо произносит Мэй, глядя на него. — Сначала он делал это тайком, но я заметил, что они ему нравятся больше, и сам ему их оставлял, — говорит Чон, защищая его. — Он правда оставлял все красненькие для тебя? — Да. Так он заботился обо мне, — согласно кивает Пак и очаровательно улыбается. — Но только если мы не хотели поиграть в разговор, тогда это не работало. — «Поиграть в разговор»? Как это? — интересуется малышка, удивлённо распахивая свои прекрасные глаза. — В юности у нас была маленькая забава. За каждый цвет конфетки, которую ты достаёшь наугад с друзьями по очереди, нужно рассказать что-то: утаённую правду, грустную историю, неловкий случай и так далее, — поясняет Чонгук, ероша свои волосы. — Да, это всегда было весело. — Звучит классно, нужно будет поиграть в это с двойняшками. И это правда интересно? — спрашивает девочка, бегая взглядом с одного на другого. — Да, это ещё и позволяет узнавать друг друга получше. Мы вот с квотербеком знали все секреты благодаря этой игре, — говорит Пак, неспешно наслаждаясь вкусом вафель. — Все? — усмехается Мэй, недоверчиво морща нос. — Да ну? Ты же не мог ему признаться, что он тебе нравится столько времени, сам же мне говорил об этом. Чон чуть ли не давится кофе, начиная громко смеяться, а Чимин перестаёт жевать и с трудом проглатывает завтрак, сурово глядя на дочь. Он слишком хорошо узнаёт эту манеру общения, потому что именно таким образом всегда с ним говорит его лучший друг. Это определённо в его стиле. Например, глупые шутки про реакцию или контрацепцию преследуют его с первого курса, ведь этот идиот считает, что они по-прежнему актуальны. Вот эта маленькая выходка абсолютно точно навеяна влиянием её крёстного отца. Чёртов Ким Тэхён, он оказывает очень плохое влияние на его маленькую девочку, нужно будет с ним обязательно об этом поговорить. — Детка, это совсем другое. Такие секреты ведь в шутку не рассказывают, — оправдывается он, пока Чонгук с трудом пытается успокоить свою истерику. — А ты прекрати смеяться немедленно! — То, как тебя троллит собственная дочь и лучший друг, — говорит парень сквозь смех, качая головой. — Это самое лучшее, что я встречал. Прости, но ты такой лузер. — У папы вообще тяжёлое чувство юмора, — шёпотом говорит малышка, словно какой-то большой секрет, прикрывая рот ладошками. — Эй! — возмущается Пак, указывая на неё вилкой. — Ты же должна быть на моей стороне! — Прости, папочка, но ты в команде «M&M's» с арахисом, а я ненавижу арахис. Вот у него хороший вкус, — отвечает она, подставляя квотербеку свой кулачок, и тот его охотно отбивает. — Вы поразительно похожи. Просто катастрофа, что мне с вами делать? — спрашивает Чимин, лучисто и широко улыбаясь. — Люби, корми и никогда не бросай, — говорит Чонгук мурлыкающим тоном и смешно морщит свой нос. — Ты тоже любишь Гарфилда? — удивляется Мэй, узнавая эту реплику. — Конечно, он забавный. В моей молодости это был довольно крутой фильм, — отвечает парень, легко пожимая плечами. — Мы несколько раз брали его в видеопрокате. — Боже, а я ещё думал, что они не поладят, — бормочет Пак сам себе под нос, отрезая кусочек вафли. — Да они одинаковые. По правде говоря, его никак не могло не радовать такое прекрасное положение вещей. Его радостный и довольный ребёнок, спокойно болтающий о мультипликации с человеком, который забрал его сердце давным-давно, что могло быть лучше подобной картины? Совершенно ничего. Для его души это настоящий исцеляющий бальзам. Он так чудовищно боялся того, что его дочь долго будет сопротивляться и показывать скверный характер, но Мэй вела себя намного мудрее десяти лет. Она показывала свои непростые черты, но при этом позволяла Чонгуку узнать себя и с хорошей стороны, той, которой была с самыми родными. Держала его на расстоянии, но медленно изучала, как самую интересную книгу на полке. А это всё было просто идеальным раскладом событий, который он даже не планировал получить. Что ещё более удивительно, эти двое странно себя вели с момента его пробуждения в домашнем кинотеатре, что-то между ними явно произошло. И похоже, каким-то чудом Чонгук расположил её к себе, а это было самое важное сейчас. Он её слышал и уважал, интересовался ей и воспринимал как равную. Она для него не маленький ребёнок, а рассудительный и взрослый человек. Это была такая абсолютно правильная позиция, возможно, именно это Мэй очень подкупало, ведь остальные её так или иначе берегли, как хрустальную драгоценность, боясь сделать что-то не так. А у него как будто не было этого страха внутри, он просто доверял ей и пытался завоевать её безусловное доверие. Чимин увлечённо и заворожённо смотрит на этих двоих и понимает, что впервые после Тэхёна кому-то удаётся полностью завладеть её искренним вниманием. Обычно его дочь быстро переключается, потому что разговоры со взрослыми людьми её удручают и наскучивают. В большинстве с ней начинают разговаривать с помощью каких-то уменьшительно-ласкательных форм, а это вызывает у неё неприятное недоумение. Её выводит из себя, когда ей говорят, что она ещё слишком маленькая или сюсюкаются. Ей ведь не пять лет, поэтому такие вещи сразу же отталкивают её. Мэй практически одиннадцать, а это значит, что она стоит на пороге подростковой жизни, но её сознание и мышление уже находится там, это трудно не заметить. Сложно поверить в то, что она уже так выросла, когда только успела? Дальше будет тяжелее мириться с этим, но он не хочет забегать вперёд. Он легко встряхивает головой, слыша её заливистый смех, и затем возвращается в реальность из своих размышлений. — Давай проведём эксперимент? — предлагает вдруг малышка, пристально и с вызовом глядя на Чона. — Какой это? — удивляется он и допивает кофе. — Тест на совместимость. — Я уже заранее уверен, что ты меня завалишь в нём. — Вовсе нет. Я задам тебе вопросы, на которые папа знает ответы, чтобы было по-честному. Я даже промотивирую тебя призом. — Так, я заинтересован, — радостно говорит Чонгук, потирая ладони в предвкушении. — Что же я получу за это, маленькая авантюристка? — М-м-м, — задумчиво протягивает Мэй, бросая мимолётный взгляд на Чимина и заговорщески улыбаясь. — Пройдёшь тест, и я позволю тебе забрать его у меня на один вечер, — говорит она, кивая в его сторону. — Какое-то у меня странное дежавю в голове сейчас под песню Бейонсе, — смеётся Чон. — Торгуется родным отцом, вы только посмотрите, кого я воспитал? — говорит обиженно Пак и приоткрывает рот в театральном шоке. — Папа! — недовольно стонет она. — Тихо! У нас переговоры! — Знаешь, всё это звучит очень заманчиво. И что, прямо на весь вечер его отпустишь? — уточняет Чон, обаятельно улыбаясь. — Да, — согласно кивает девочка. — И ревновать не будешь? — Буду, но я стерплю. — То есть я действительно в любой день смогу его забрать на несколько часов, и ты не будешь против? — Как ты вообще в него влюбился? — произносит она, закатывая глаза, и потом вопросительно смотрит на отца. — Он так туго соображает всегда или только сейчас? — Однажды он тупил одиннадцать лет, — отвечает Чимин шёпотом, словно рассказывает секрет, и затем смеётся, когда Мэй мягко ударяет себя по лбу ладошкой от разочарования. — Эй! — возмущается Чонгук, указывая на них пальцем по очереди. — Я вас хорошо слышу. — Вы двое вообще здесь торгуетесь на меня, — говорит Пак сердито. — Т-с-с, я выбиваю нам официальное свидание, — шикает на него парень. — Ты очень рискуешь проиграть. Дэнс-машина в Мэдисон-сквер тебе так и не поддалась. — Мне что, придётся танцевать опять? — недоумевает он, а его глаза становятся огромными от растерянности. — Да ты полный неудачник в этом. Хватит с тебя тех трёх минут позора, — смеётся Мэй, отрицательно махнув головой. — Никаких танцев. — А у меня есть в этом тесте право на ошибку? Звонок другу? Варианты ответов? — Ну разумеется нет, — говорит самодовольно она, протягивая ему руку. — Согласен? Или ты боишься? Парень улавливает ноты вызова в её тоне и странно хмыкает в ответ. Он внимательно смотрит на её маленькую ладонь, а после очень загадочно улыбается, бросая быстрый взгляд на Пака. Теоретически у него и без этой авантюры всегда есть шанс увести его на целый вечер, у них это и раньше получалось. Мэй не настроена против этого категорически, а значит, не станет строить козни. По сути, в этом нет никакого смысла, но кажется, в его голову наконец-то приходит идея, как сделать очень важный шаг в их отношениях и при этом не обидеть уязвимого ревностью ребёнка. Это будет хорошая возможность показать ей, что нет и не будет никакого соперничества между ними за сердце её любимого отца. Осталось лишь получить эту возможность, а остальные детали он обдумает позже. — Есть только одна поправка, — говорит Чон, глядя на них по очереди, а затем берёт её ладошку. — Что ты ещё задумал? — спрашивает Чимин недоумённо и с подозрением улыбается. — В случае моего выигрыша я заберу вас обоих, — уточняет парень, с вызовом выгнув бровь и не сводя глаз с Мэй. — Согласна пойти на свидание со мной и твоим отцом? — Ты наивный, — смеётся она. — Дети не ходят на свидания взрослых. — А почему бы нет? Это может быть весело. — Ты невероятный, — восхищённо говорит Пак, понимая ход его мыслей. — Разве дети не мешают влюблённым парочкам в таких вещах? — спрашивает девочка с нескрываемым сомнением. — Нет, маленькая мисс Пак. Абсолютно не мешают, и я тебе это докажу. Так ты согласна на этот компромисс? — снова предлагает он. — Но если ты проиграешь, то ведь вообще ничего не получишь, понимаешь? — Да, прекрасно понимаю. — В таком случае я буду к тебе вдвойне сурова в оценивании. — Идёт. Я не боюсь. — И это того стоит? — удивляется Мэй, поведя плечом. — У тебя есть шанс получить свидание только с ним, но ты меняешь его на возможность увидеться с нами вместе. — Верно. Но видишь ли, мне нужны вы оба, — отвечает он абсолютно серьёзно. — Это он влюблён в тебя, а не я. Не пытайся меня подкупить своими красивыми словами и глазами, — говорит малышка после секундного замешательства и смущённо опускает взгляд. — Не переживай. Если я проиграю, то найду другой путь к твоему холодному сердцу, — говорит Чонгук, разглядывая лёгкий румянец на её щеках. — А ты совсем не планируешь сдаваться, да? — довольно хмыкает она и улыбается. — Не в этот раз. — Что же, у тебя нет права на ошибку, — говорит Мэй и сжимает его руку, тем самым заключая их сделку. Проверка на совместимость была до ужаса лёгкой. Малышка подготовила для него несколько вопросов, ответить на которые он должен был абсолютно честно и без долгих раздумий. В этом и суть, он не должен был тщательно думать, чтобы неосознанно не подстроиться под её варианты. Это честный экзамен, который проходили все её друзья в своё время, потому что это значимая составляющая. Двойняшки его завалили, но она по-прежнему с ними общалась, только Чонгуку знать об этом было совсем не обязательно. По правде говоря, она уже хорошо понимала, что в дружбе не нужно быть одинаковыми, но в глубине души надеялась, что тот ответит хотя бы на часть из них в нужном направлении. Ей хотелось быть с ним на одной волне, потому что им предстояло существовать вместе ради её отца. Они оба пришли к выводу, что должны поставить на первое место его комфорт. Мэй быстро доедает кашу, запивает её тёплым и слабо сладким чаем, ощущая себя сразу намного лучше и бодрее, а затем кладёт руки на стол и легко постукивает ими по нему в предвкушении. Чонгук морально готовится к тому, что она может спросить абсолютно что угодно, поэтому лишь расстёгивает две верхние пуговицы на вороте рубашки и согласно кивает ей, тем самым призывая начинать. Они выглядят сейчас так мило и забавно, что Чимин не сдерживается и начинает негромко смеяться. Не хватает лишь зрителей вокруг и ринга, чтобы устроить из этого настоящее противостояние. Дочь недовольно шикает на него, поднося палец к губам и грозно хмурясь, и в ответ на это он поражённо поднимает ладони в знак того, что сдаётся. — Итак, вопросы будут лёгкими, — говорит она и удобнее устраивается на стуле. — Я буду отвечать после тебя, чтобы ты не украл мои ответы. — А если ты намерено изменишь свой ответ, чтобы меня завалить в тесте? — хмыкает Чон, подозрительно прищурившись. — Не выйдет. Я это сразу пойму. Сегодня я выступаю в качестве судьи, — говорит Чимин. — Да, он меня знает лучше всех, — говорит Мэй и кивает. — Тогда начинаем, — отвечает Чонгук. — Любимый цвет? — тут же спрашивает малышка. — М-м-м… — Не думай! Отвечай сразу! — протестует она. — Чёрный, — говорит он и закрывает глаза, морщась и уже предчувствуя первый неправильный ответ. — И у меня чёрный, — говорит девочка, удивлённо выгибая брови. — Надо же. — Я ждал какой-нибудь розовый или вроде того. — Ага, и бантики с рюшами? За кого ты меня принимаешь? Мне давно не пять лет. Я уже выросла из этого. — Ох, прости, — смеётся Чон, поднимая ладони перед собой. — Идём дальше. Любимая музыка? — Исполнители? — Хотя бы просто жанр. — Уверен, что ты ответишь поп или классика. — Не думай! Что ты любишь? — Хорошо, пусть будет поп. Я объясню, просто из старого я люблю Майкла Джексона, а из нового — Тейлор Свифт, — отвечает парень, ловя на себе удивлённый взгляд. — Тейлор Свифт?! — восклицает Пак и начинает заразительно смеяться, склоняясь от этого к столу. — Ты что, фанат Тейлор?! Боже, ты не перестаёшь меня удивлять. — Эй, не утрируй! Я не её фанат! — протестует Чонгук и недовольно стонет. — Просто её музыка хорошо подходит для того, чтобы слушать её в машине, а я часто застреваю в пробках. Она же всегда по радио звучит. — Попробуй меня теперь переубедить, что ты не напеваешь «Shake It Off» в душе, держа шампунь вместо микрофона, — продолжает смеяться он. — Я не... — Слишком поздно, — протягивает нараспев Чимин, широко улыбаясь. — Вообще-то мы играем, — бормочет Чон, переводя тему. — Что насчёт тебя, Мэй? — Это было просто, ты же уже знаешь, что я люблю поп, — говорит она, непринуждённо дёргая плечами и напевая несколько строк из какой-то песни. — Классику я слушаю, когда мне нужно побыть наедине со своими мыслями. — Ты любишь Людовико Эйнауди, — говорит Чонгук и мягко улыбается ей. — Это мне тоже известно. — Да, точно, — быстро кивает малышка. — А я был как-то на его концерте в Италии, кстати говоря. Потрясающе звучит вживую. У тебя замечательный вкус. — Правда?! — восклицает Мэй и её глаза сияют таким искренним детским восторгом. — Да. Это был интересный опыт. Я не очень люблю подобную музыку, но он меня поразил. После концерта я послушал несколько альбомов и осознал, что его произведения трогают за живое. Для меня это было открытием. — Он просто потрясающий, — мечтательно произносит она, прижимая руки к груди, но затем легко встряхивает головой и возвращается к вопросам. — Ладно, не отвлекаемся. Твоя любимая книга? — Если говорить о чём-то более «взрослом», то есть те, которые ты пока не читала, поэтому оценить не сможешь. Например, «Посторонний» Альбера Камю. Она не для всех, но имеет глубокий смысл. «Алхимик» Пауло Коэльо о непоколебимом стремлении и о силе воли. Эта книга хорошее напоминание о том что, чтобы найти ответы на важные вопросы о своём предназначении, необходимо заглянуть внутрь себя. Но если взять что-то из детства, то цикл «Хроники Нарнии», — без раздумий говорит Чон, легко поведя плечом. — Хотя я бы её рекомендовал читать в более взрослом возрасте. — Без обид, квотербек, но история про мальчика, который выжил, намного лучше, — говорит малышка и самодовольно хмыкает. — Продано более четырёхсот пятидесяти миллионов копий. — Но всё же согласись, что мир Нарнии тоже невероятен. — И в чём ты находишь его преимущество? — Абсолютно простой и понятный язык. Мне интересно, что главными героями являются дети. Они всегда в центре каждого приключения, положили начало увлекательной и безумной истории, но и они же положили ей конец. Именно дети стали ключевым звеном всех важных событий в этом волшебном мире. Они вновь и вновь возвращались в сказочную страну, пока каждый в своё время не вырос, и мне так нравится эта тонкая метафора о том, что даже маленький человек способен изменить большой мир. Никаких полутонов. Каждый раз, приходя в Нарнию, они учились простым, но очень важным вещам: различать границы добра и зла, разделять людей на хороших и плохих, осознавать разницу между правильными и неправильными поступками, а ещё — принимать судьбоносные решения и самостоятельно нести за них ответственность. Этот цикл книг учит многому, — размышляет Чонгук и переводит взгляд на девочку, замечая, что та увлечённо его слушает. — Ну… ладно, в чём-то я с тобой согласна. Мне нравится сюжет, — отвечает она и медленно хлопает большими глазами, словно о чём-то задумавшись. — Тогда ничья? — предлагает Чон и улыбается ей. — Ну уж нет, — фыркает Мэй. — Ты проиграл, я предпочту почитать про волшебников в сотый раз. А что насчёт любимого фильма про эти два мира? — Объективно «Гарри Поттер» снят намного лучше, — говорит он, пожимая плечами. — Я люблю все фильмы этой серии, но вот про узника Азкабана почему-то особенно сильно. — Забавно, что её любимая серия фильмов сразу после Поттера именно о Нарнии, — говорит Чимин и хмыкает. — Серьёзно?! — удивляется парень. — Так у нас всё-таки ничья! Ты любишь эту историю! — Ладно! Я согласна засчитать тебе балл только из-за Аслана, — соглашается она, а тот отбивает пять Паку. — Ты прав, в этой истории интересно то, что там есть деление мира на «добро» и «зло». Все герои с самого начала положительные или отрицательные. Как в любой сказке есть тот, что сначала принял сторону зла, но в итоге, осознав свои ошибки, становится на правильный путь. И поэтому мне так нравится Аслан, ведь он однозначное олицетворение добра. Мудрый защитник, — говорит она, переводя на отца задумчивые глаза. — Для Люси, да и для других детей, он стал светом, который оберегал и помогал найти выход из любой тьмы. — Моё сокровище, — говорит Чимин, понимая это интересное сравнение, и целует её в висок. — Ты такая умная девочка. Я тобой восхищаюсь. Ему невероятно было приятно слышать через эти слова, что он является для неё надёжной защитой. Красноречивый взгляд, что она бросила на него, дал ясно понять, что именно она имела в виду. Для неё он, словно тот самый Аслан — добрый герой, который вёл сквозь все невзгоды и давал мудрые советы. Величественный и сильный. Именно сейчас ему это так важно было слышать, потому что в данный момент Мэй приходилось самостоятельно разбираться в том, что в этом мире зло, а что добро. Она вынуждена была заранее просчитывать мотивы человека, который старался показать себя только с положительной стороны, но, кажется, её сердце чувствовало всё гораздо глубже. — Ну а теперь поговорим серьёзно. Блиц-опрос, готов? — спрашивает она, переводя любопытный взгляд на Чонгука. — Да, — отвечает он, не задумываясь. — Жить мечтой или реальностью? — Мечтой. — Работа или семья? — Мне кажется, семья должна быть намного важнее работы. — Соблюдать правила или идти против них? — М-м-м, — задумчиво протягивает парень, поглаживая пальцем спинку носа, — нарушать правила всегда весело, да? — Аврил Лавин или Ариана Гранде? — спрашивает Мэй, складывая ладони в замок перед собой, и кладёт на них подбородок. — А это вообще честно? — смеётся Чон и с подозрением её разглядывает. — И почему это ты перестала отвечать? — Здесь я устанавливаю правила, и они поменялись. Отвечай, немедленно, — приказывает она, нагло глядя на него в ответ. — Наверное, я очень рискую, но выберу Аврил, — говорит Чонгук и обречённо вздыхает. — Её стиль мне больше нравится. — Выучить хореографию «Crazy In Love» или поиграть со мной в бейсбол? — продолжает допрос малышка, хитро переглядываясь с отцом. — Чёрт! — возмущается он и проводит руками по лицу, тихо смеясь. — С тебя десять баксов и честный ответ, — говорит она, самодовольно выгибая бровь. — Бейсбол. Я ужасен в активных танцах, — говорит Чонгук и качает головой. — Лучше гордо проиграть тебе на поле, чем с позором на танцевальной установке. — Изнурительная тренировка или игра любимой команды, которую ты посмотришь лёжа у телевизора? — Разумеется тренировка. — А вот играл бы ты ещё в бейсбол нормально, цены бы тебе просто не было, — бормочет Мэй и коротко вздыхает. — Эй! Я умею, просто не так хорошо, как ты, — обиженно ворчит он в ответ. — Ла-адно, согласна. Ты неплох, — говорит девочка, закатив глаза. — Продолжим. Марафон фильмов или сериалов? — Фильмов. Не люблю долгое развитие событий на несколько сезонов и по множеству серий. — Так что, слоубёрн на одиннадцать лет не в твоём вкусе? — спрашивает Пак и издевательски смеётся. — Очень смешно, — говорит Чонгук и строит милую рожицу ему. — Закуски или полноценная еда под фильм? — интересуется Мэй, с интересом разглядывая их по очереди. — Точно закуски. — Начинаются очень важные вопросы судя по всему, — говорит Чимин и любуется ими. — А отвечайте-ка вы одновременно. — Сладкий или солёный попкорн? — спрашивает Мэй серьёзно и начинает загибать свои пальцы. — Три, два, один. — Сладкий, — говорят эти двое одним голосом, а Пак не может перестать глупо улыбаться, наблюдая за этой идиллией. — Содовая или сок? — Сок, — вновь вторят они друг другу и победно отбивают кулачки. — Сладкий мармелад или кислый? — интересуется девочка, слишком подозрительно глядя на Чона. — А вот это действительно очень серьёзно. Она тебе этого не простит. Пожалуйста, не облажайся, — просит Чимин и делает обратный отсчёт, а Чонгук в этот момент зажмуривается. — Кислый, — говорят они вместе. — Да ладно?! Боже, мне так повезло, — с облегчением выдыхает парень, прикладывая руку к груди. — Вот это да! Ты мой лучший друг по вкусовым пристрастиям! — смеётся Мэй, радостно пританцовывая. — Мне нравится. С тобой можно иметь дело. Так, а мишки или червячки? — Червячки, — говорит он, пожимая плечами. — Их же всегда кажется больше. — Да! — восклицает она. — Шоколадное или ванильное мороженое? — Шоколадное. — А киндер-сюрприз или шоколадка? — Киндер, — произносит недоумённо парень, вопросительно выгибая бровь. — Там же есть игрушка ещё, как можно выбрать просто шоколад? Я собирал их, когда выходили те самые с героями «Marvel». — Вот именно! Я тоже всегда это твержу! — поддерживает его девочка и смотрит на отца. — Видишь! А ты говоришь, там зато больше шоколада съесть можно! Дело не в этом! — С ума сойти, вы оба просто невероятны, — смеётся Чимин, заправляя ей непослушную прядь за ухо. Его безумно поражает их схожесть в таких мелочах, хотя в остальном они абсолютно разные. Это казалось невозможным, но Чонгук ответил правильно почти на всё, даже в одном из самых сложных с выбором исполнительницы ему удалось пойти в верном направлении. Его дочь любила Ариану и поп музыку в целом, но её выбор, скорее всего, остановился бы на Аврил. А вот по поводу танцев или бейсбола, вероятно, она бы и сама не смогла дать верный ответ, ведь слишком сильно любила эти два хобби. Выходит, что фактически он победил с небольшой погрешностью. Но эта маленькая бестия точно не упустит свой шанс его завалить и скажет, что выбрала бы хореографию Бейонсе. В её планы не входило поражение. Только для него это не имело значения, он всё равно нашёл бы время, чтобы встретиться с ним, даже тайно от неё, да и она сама уже не очень против. Ведь они прямо сейчас проводили утро все вместе беззаботно и весело, а это говорило о многом. Его малышка искренне смеялась и ей было интересно контактировать с их гостем. Кажется, он ей нравился, хоть она это и не показывала по понятным причинам. Мэй с трудом унимает свой заливистый смех и смотрит на то, как вместе с ней смеётся Чонгук. Похоже, ему правда с ней комфортно, и это выглядит абсолютно по-настоящему. Но улыбка медленно сходит с её лица, когда она вдруг задумывается об очень серьёзных вещах, которые никогда до этой секунды не беспокоили всерьёз её голову. Этот парень не так уж плох, но что творится у него на уме она до сих пор не знает. Их вкусы во многом совпадают, но этого мало. Ей необходимо знать больше, чтобы доверять ему. У неё есть один самый важный вопрос, который станет последним и решающим. Он поставит все точки и окончательно прояснит для неё все туманности, только к нему нужно подойти аккуратно, чтобы тот ответил честно и совсем не задумываясь, как и на другие. Ей не нужны глупые попытки угодить, она нуждается в честности от него. — Это всё? — удивлённо спрашивает Чонгук, пристально глядя на неё. — Я прошёл тест? — Я хочу у тебя ещё кое-что спросить, можно? Только мне хочется получить развёрнутые ответы. Они позволят мне многое понять о тебе, — задумчиво говорит девочка, поднимая на него свои большие глаза. — И после этого ты вынесешь мне вердикт? — Да. — О чём ты хотела спросить? — спрашивает Чон, недоумённо переглянувшись с Паком. — Есть ли вещи, о которых ты сильно сожалеешь? — интересуется она, чем ставит его в лёгкий ступор на пару секунд. — Я обычный человек, который проживает эту жизнь впервые. Иногда я совершал и продолжаю совершать ошибки, но они часть меня и моего пути. Это неотъемлемая участь любого из нас. К сожалению, я не могу исправить их, в моих силах лишь сделать нужные выводы из сложившегося результата. Мои неправильные действия заставили меня о многом подумать и взглянуть на всё с другой стороны. Да, я сожалею о многом, но как бы сильно это чувство ни было во мне, уже слишком поздно, — признаётся Чонгук и глубоко вздыхает, поджав губы. — «Ошибки — это наука, помогающая людям двигаться вперёд». — А если бы ты мог использовать любую волшебную силу, то какую бы выбрал? — спрашивает Мэй, внимательно слушая его. — Может… — тихо говорит он, задумываясь, и отрешённо смотрит перед собой, — возможность вернуться в прошлое? Не обязательно какой-то дар, мне бы даже хватило маленького устройства вроде маховика времени, чтобы изменить кое-что в своей жизни к лучшему. — И будь у тебя такой шанс вернуться на один день в своё прошлое, то какой бы ты выбрал? — Это грустная история. Правда хочешь знать? — спрашивает Чон, хмурясь. — Да, — робко шепчет она, глядя на него с таким искренним и осознанным сочувствием. — В одно утро в Оксфорде, когда мне позвонила мама и сказала, что моему отцу требуется помощь. Это было ещё задолго до моего переезда в Нью-Йорк. — Что тогда случилось? — Ты не обязан объясняться, — встревает Чимин, качая головой. — Мэй, есть очень личные темы, которые не все люди хотят вспоминать. — Нет, всё в порядке, — отмахивается Чонгук, опуская взгляд и тихо вздыхает. — Мой отец был в опасности, а я не помог. Просто не захотел этого делать, потому что держал множество обид на него и на мать. Вскоре его не стало, а мы даже не попрощались и не поговорили. Я бы многое отдал, чтобы в ту минуту перешагнуть через гордость и защитить его. Я был ему нужен, но он ушёл, полагая, что сын его настолько сильно ненавидит, что готов был бросить на произвол судьбы. Так неправильно. — Это так… ужасно, — шепчет Мэй и неожиданно для всех троих порывисто берёт его за руку своими маленькими ладонями. Она легко сжимает его пальцы в знак поддержки, а затем испуганно смотрит на него и так же быстро отпускает их. Её эмпатия сейчас сдала сочувствующее сердце, поэтому она смущённо отводит глаза. — Но наверное, у тебя были причины так поступить? Ты не похож на человека, который просто так не помогает. В смысле... ты вроде бы добрый. — Были, но они не стоили его жизни, — отвечает парень, печально хмыкнув. — А твоей? — спрашивает Пак, и тот поднимает на него растерянный взгляд. — Их конечные цели стоили твоей жизни? Не забывай, что у тебя её нагло забрали. Это совсем разные вещи, но ты понимаешь, о чём я говорю. Тебя лишили всего. Мне безумно жаль, что его нет, но почему-то тебя никто не жалел, пока ломали изо дня в день. Где же была его рука помощи? Где же была его защита для тебя? Он бездействовал, как и ты. Ты ответил ему равнодушием, потому что всегда он поступал таким же образом с тобой. Самые родные люди забрали у тебя бесценное — время, а после того, как их планы разрушились, тебе стали навязывать эту неправильную вину, ведь им необходимо было кого-то винить в своих проблемах. Только ты не мог повлиять ни на что. — Но я мог быть рядом, — тихо говорит он. — Да, но твоё желание держаться подальше от них — их вина и ничья больше. Я понимаю, что это непросто и понимаю, почему ты винишь себя за всё случившееся. От этого так легко не избавиться, но ты должен просто принять тот факт, что не смог бы его спасти. Не вини себя. — Я работаю над этим, — отвечает Чонгук и благодарно кивает ему, прерывисто вздохнув. — Спасибо, что продолжаешь мне говорить это. Иногда я забываю о том, что это так. — Ты не должен думать иначе. — Ладно, — шепчет он, сильно хмурясь, а затем смотрит на вмиг ставшую серьёзной девочку. — Прости, мы ушли от темы. У тебя есть ещё вопросы? — Твой самый большой страх? — интересуется она, не сводя с него любопытных глаз. — Больше всего я боюсь упустить то, что имею. Я знаю, что если в этот раз потеряю то, что мне дорого, то не смогу больше вернуть. Как бы не молил о прощении — я не буду услышан, — поясняет Чонгук, а малышка прекрасно осознаёт в этот момент, что он говорит о конкретном человеке. — Шанс можно давать лишь однажды, — тихо говорит Мэй, бросая проницательный взгляд на отца, а затем вновь на него. — Интересно. А куда бы ты поехал прямо сейчас, будь у тебя возможность? — Знаешь… — произносит парень, мягко улыбаясь уголком губ, и думает некоторое время. — Будь у меня шанс, то я бы отправился в Конкорд. Я очень скучаю по тем временам, когда там жил. В идеале я бы вернулся на старый стадион на одиннадцать лет назад в день важного матча между командами старших школ. — Для чего? Испытать вновь момент триумфа? — удивляется она. — Нет, чтобы спасти себя, — отвечает Чонгук и грустно хмыкает, ероша свои волосы. — Сложно объяснить. Просто тот день многое изменил и это место многое изменило. Жаль в прошлое не вернуться, я тогда не сказал очень важные слова своему лучшему другу. Может быть, жизнь сложилась бы иначе. Он с трудом улыбается, но в его глазах всё равно слишком ярко выражается тоска. Мэй озадаченно и немигающе смотрит на него, пытаясь связать между собой всё, что услышала. Кажется, она наконец-то понимает, что в глубине его истерзанной за годы несчастной жизни души действительно очень много сожалений о том, что он не успел или не смог сделать по отношению к её отцу. Выходит, эти двое были влюблены друг в друга так много времени, но упускали все возможности просто откровенно поговорить? Это так глупо и невыносимо грустно. Но ей сложно кого-то из них в одностороннем порядке судить за это, потому что в любовных вопросах она мало что понимает. У взрослых всегда всё гораздо труднее, но со слов своего близкого человека она знала, что их чувства появились очень давно, только они так и не смогли признаться друг другу в этом. Значит, Чонгук хотел бы вернуться назад ради того, чтобы изменить именно вот это? Чтобы сказать ему эту правду? Тогда он прав, всё могло бы сложиться иначе, и это было способно перевернуть целых две жизни. Нет, даже три, и её собственную тоже. Возможно, если бы их чувства смогли бы быть достаточно сильны и эти двое людей выдержали бы все предначертанные испытания, то у неё была бы совсем другая семья — на одного отца больше. Это даже представить сложно, но теоретически такое могло бы быть. И судя по тому, как в этот момент смотрел на их гостя её самый любимый мужчина на свете, он думал о том же самом ежедневно. Эти мысли почему-то трогают какие-то струны её сердца, поэтому на глаза наворачиваются слёзы, но Мэй быстро переключает внимание, продолжая допрос. — Три основы, на которых для тебя строится семья? — спрашивает она, цепко наблюдая за отцом, не сводящего нежного взгляда с Чонгука. — Любовь, доверие и уважение. — Что из этого было в твоей? — Пожалуй, ничего, — отвечает он и тягостно вздыхает. — Поэтому я и хочу восполнить всё это в большей степени в своей собственной. Не имею желания повторять ошибки моих родителей. — А ты любишь детей? — Какие интересные вопросы ты задаёшь, детка. А они всё ещё относятся к тесту на совместимость? — удивлённо спрашивает Пак, бросая на неё любопытный и напряжённый взгляд. — Я хочу кое-что понять, пусть отвечает. — Да, я люблю детей, — говорит Чон, легко пожимая плечами. — Наверное, я бы и сам хотел быть родителем когда-нибудь. Глядя на то, как твой отец тебя любит, я понимаю, что, похоже, это самое прекрасное, что может быть. — Думаешь, ты бы справился с этой ролью, если бы остался один, как он? — Честно? Не знаю. Перед моими глазами не было модели хорошей семьи и образа достойного воспитания. Вряд ли бы мне кто-то помог, как твои бабушка и дедушка помогали ему. Я не знаю, насколько хорошим могу быть отцом, но точно сделал бы всё, что от меня зависит, чтобы не повторить сценария моей собственной жизни. Я бы любил этого ребёнка больше всего на свете, ведь знаю, что такое быть нелюбимым сыном. — Солнышко, что ты пытаешься выяснить? — спрашивает Чимин недовольно, абсолютно не понимая, куда ведут её вопросы. — Выходит, ты выбираешь любить, а не быть любимым? — продолжает она, игнорируя его. — Верно, я выбираю любить. — А если я скажу слово «любовь», то что первое ты представишь? В тот же момент, когда звучит последнее слово её вопроса, Чонгук неосознанно поднимает свои большие глаза на Чимина, и это служит самым красноречивым ответом для неё. Это бьёт так сильно в самое сердце, что ей хочется вновь плакать от осознания этой прекрасной правды. Вот что для него любовь — он. Совершенно необдуманно парень выдаёт сам себя, потому что самым нежным взглядом разглядывает его и едва заметно улыбается. Неизвестно о чём именно он размышляет в эту секунду, обдумывая, что сказать, но ей становится всё слишком очевидно. Его глаза сияют невообразимо ярко и так по-настоящему, что все звёзды на небе просто меркнут рядом с ними. Эти эмоции невозможно создать искусственным образом и их нельзя скрыть, потому что они непроизвольно идут из глубины души. После этого вопроса все её сомнения по поводу искренности его любовных чувств быстро развеваются в воздухе, словно их никогда и не было. Он любит её отца, именно поэтому и находится сейчас здесь. У него нет других причин. И он пытается расположить её к себе и завоевать, потому что ему в самом деле нужны они оба, а не из каких-то плохих побуждений. Невероятно, он не лжёт ни в чём. — Можешь ничего не говорить, я уже получила нужный ответ, — говорит Мэй и глубоко вздыхает, а затем абсолютно искренне улыбается ему. — Что это всё значит? Я облажался? — робко спрашивает Чон, хмуря брови. — Нет, ты прошёл тест, — загадочно говорит она и поднимается со стула, а затем направляется к лестнице. — И всё? Мы закончили? — Ага. Надеюсь, свидание будет интересным. — Я постараюсь ради этого, — отвечает он, растерянно моргая. — А я верю тебе, — многозначно произносит она, собираясь уйти к себе, но вдруг задерживается, оглянувшись, — Спасибо за завтрак и за честность, квотербек. — И что это было? — поражённо говорит Чонгук и озадаченно смотрит на Чимина, когда малышка скрывается на втором этаже. — Понятия не имею. Но кажется, она принимает тебя, — отвечает он, улыбаясь. Они ошеломлённо смотрят друг на друга несколько секунд, а затем слышат, как в комнате Мэй начинает негромко звучать очередная песня из дискографии Арианы Гранде. Поразительный ребёнок, иногда абсолютно невозможно понять, что творится у неё в голове. Вместо того, чтобы дать объяснения, она загадочно пошла собираться в школу, оставив их двоих в глубоких размышлениях. И удивительно, что Чонгук до сих пор думал о её вопросе, который она ему задала. Он вроде бы совсем простой, но ответить на него не так уж легко. Парень всё никак не мог понять, почему она даже не дождалась его пояснений, а словно для себя сделала какие-то выводы и ушла? Ему очень хотелось верить в то, что он ничего не испортил. Но если она дала согласие на свидание, значит, он справился, не так ли? Только несмотря на это, в сознании вертелись её слова снова и снова, произнесённые таким серьёзным тоном. Что же он представлял в первую очередь, говоря о понятии «любовь»? Чон тихо вздыхает, вновь бросая мимолётный и растерянный взгляд на Пака, и кажется всё для себя где-то в самой глубине души понимает. Это нежное чувство может иметь разные виды и формы, но всё же в его сердце, как бы сильно он не сопротивлялся этому, есть именно тот самый спектр, который люди называют любовью. Той самой, что способна изменить мир. Он впервые так остро и живо осознаёт это, ведь задавая себе этот вопрос вновь, понимает, что правильный ответ сидит прямо перед ним. Для него любовь — это добрые и лучистые глаза-полумесяцы, которые по-особенному ярко сияют в момент искренней радости их обладателя, или же глаза сирены, которые смотрят с самым необузданным и диким вожделением, от которого невозможно спокойно дышать и осознанно думать. Любовь — это нежная улыбка на пухлых и родных губах и их невыносимо желанные, чувственные, жадные касания к коже, от которых дыхание замирает каждый проклятый раз. Любовь — это мелодичный и мягкий голос или задорный смех, которые в итоге становятся самой любимой песней на этом свете. Любовь — это едва ощутимый аромат цветочного кондиционера для белья от идеально отглаженных рубашек и устойчивый мускусный парфюм, которым никогда невозможно надышаться. Любовь — это бережно хранить множество воспоминаний из общего незабываемого прошлого, есть вместе конфеты «Skittles», беспечно любоваться звёздами, беззаботно гонять на скейтах, летать над восхитительным горизонтом, преодолевать страхи вместе, убегать из дома, держась за руки, танцевать и получать совершенное слияние. Любовь — это носить один кулон на двоих и делать «звёздочки счастья» с милыми признаниями в таких хрупких, но давних чувствах. Но кроме этого любить — значит безоговорочно доверять, безгранично уважать, без устали заботиться, откровенно говорить на одном языке, без исключения понимать, искренне сочувствовать, а что немаловажно — с чистым сердцем прощать. Любить — значит выращивать цветущие пионы в душе друг друга. И все эти простые истины пересекаются в его отношениях лишь с одним только человеком. Выходит, для него понятие «любовь» имеет лицо Чимина. Это внезапное признание самому себе сначала пугает Чонгука до такой степени, что он оторопело смотрит перед собой в одну точку, а после глубоко вздыхает. Неужели, он его правда любит? Он даже не думал об этом с такой стороны, но если задаться этим вопросом серьёзно, то ответ находит себя очень легко. Можно ли быть просто влюблённым в кого-то на протяжении многих лет? Маловероятно. Симпатия становится влюблённостью и длится на протяжении некоторого времени, а далее из неё рождается она, а если его чувства медленно распускаются на протяжении одиннадцати лет и только раскрываются в своей лучшей форме, то их невозможно называть чем-то иным, кроме как любовью. Парень мягко и мечтательно улыбается этим умозаключениям и отчего-то вдруг внезапно смущается. Никогда прежде он не думал, что его невинное сердце в итоге заберёт некогда самый лучший его друг. Разве несколько лет назад можно было представить такое? Ни за что на свете. Он столько раз смотрел в его потрясающие глаза и даже не думал, что в итоге они окажутся совсем скоро его приятным и самым желанным проклятьем. И он абсолютно точно способен пройти любые испытания ради него, но совершенно не готов потерять вновь. Пак спокойно продолжал есть свой завтрак, приготовленный любовью всей его жизни, и несколько раз внимательно прислушивался к информации из новостного репортажа, который шёл по телевизору. Это давно вошло в его профессиональную привычку с тех самых пор, как он стал юристом. Он предпочитал обо всём узнавать первым и лично, а не доверять тому, что говорили другие люди вокруг. И сейчас это было вдвойне ему интересно, ведь его лишили права заниматься работой, а благодаря роду своей деятельности он обычно был в курсе всего. Откровенно говоря, он понимал, почему Крист пошёл на такую радикальную меру. Изначально она показалась немного жестокой и эгоистичной с его стороны, но хорошо об этом подумав, Чимин осознал, что это единственное правильное решение в подобной ситуации, и прежде всего его босс помогал этим именно ему. Без лишения рабочего места он позволял ему отойти в сторону и решать свои проблемы, которые, очевидно, требовали большой погруженности и внимания. Это разумно, ведь нет пока что необходимости заниматься чужими делами, когда есть собственное и более важное. Конечно, в этом всём большую роль играла и репутация «Christ Protection», но теперь он не злился, а намерен был сосредоточиться на защите своих интересов. В его планах отстоять свою позицию и продолжать воспитывать дочь самостоятельно, и у него есть очень много шансов для того, чтобы выйти победителем из этой несправедливой борьбы. И хоть в сердце его терзают сомнения, желание обыграть эту хитрую стерву в нём намного больше. Ему совершенно не нравится то, что Хизер так уверена в себе, раз смеет идти в суд на самом деле. Или у неё есть что-то действительно весомое против него, или же она решила, что до последнего держать его в страхе, надеясь на то, что он сдастся первым, хорошая идея. И если последняя мысль правильна, то это самое большое её заблуждение. Чимин уверен в себе и пойдёт до конца, но не предаст свои принципы ради неё. Никогда в жизни он не будет защищать того, кто виновен в убийстве, и абсолютно наплевать, сколько влияния у этого человека. Ему даже не нужно подтверждений этого, он просто уверен в том, что её мужчина не чист. Только вопрос в том, зачем ему именно его помощь? Профессиональное чутье подсказывает, что просто так не просят помочь того, кто даже не работает в этом направлении. Пак легко вздрагивает от неожиданности, когда телефон Чонгука вдруг начинает кто-то атаковать сообщениями друг за другом. Вибрация просто не умолкает какое-то время, пока очевидно ему прилетает около десяти оповещений сразу. Он бросает на него удивлённый и вопросительный взгляд, а потом замечает, как тот нехотя читает их. В этот момент за долю секунды просто меняется его настроение. Спокойная улыбка медленно сползает с его лица и её сменяет сильное напряжение. Он становится слишком сосредоточенным и заметно расстроенным, тёмные брови с недовольством аккуратно хмурятся, а в глазах мелькает очевидное раздражение. Даже не нужно долго гадать, кто именно ему пишет. Есть лишь единственный человек в этом мире, способный разбить его на мелкие кусочки по щелчку своих пальцев с симпатичным маникюром — Джоси. Наверняка она уже что-то требует от него с самого утра или принуждает что-то сделать, бросается необоснованными обвинениями или просто портит настроение незаслуженными оскорблениями. Парень словно в подтверждение этих мыслей, обречённо вздыхает, а затем наспех пролистывает чат и отключает звук. Он поднимает на него грустные глаза и натянуто улыбается, явно старательно игнорируя то, что происходит. Просто поразительно, насколько легко эта женщина способна манипулировать его настроением даже на расстоянии. У неё даже нет необходимости быть рядом, чтобы разрушать его жизнь. Несмотря на то, что он пытается держать оборону и медленно, но верно спасаться от её влияния, ей всё же так или иначе по-прежнему удаётся дёргать его за старые ниточки, которыми они так крепко связаны. — Мне пора идти, — тихо говорит Чонгук, словно это настоящая пытка для него. — Нужно закончить все дела до вечера, а у меня много работы. — А что будет вечером? — интересуется Пак, медленно доедая завтрак. — Меня ждёт очередной парад лицемерия, где я в главной роли. Мама созвала приём, в очередной раз пытаясь безуспешно спасти свою задницу от бедности. — Хочешь, я опять украду тебя? — предлагает он, хитро улыбнувшись. — Если бы это было так просто. На этот раз замок куда серьёзнее особняка в Ист-Хэмптон и охрана там совсем другого уровня, — отвечает парень и безнадёжно хмыкает. — Не хочу, чтобы из-за этого у тебя были какие-то проблемы. В прошлый раз нам просто повезло, но ты не можешь так рисковать. Особенно сейчас, когда тебя ждёт важный суд. — А где будет это мероприятие? — Ты не сдаёшься, да? — Продумываю план отступления для тебя на всякий случай, — отвечает Чимин, пристально глядя на него. — Ну же, говори. — «Плаза». — Ох, чёрт, — усмехается Пак и восхищённо присвистывает. — С ума сойти. Через окно, конечно, не сбежишь. — Да, — отвечает Чон, тяжело выдохнув, и поднимается, чтобы уйти. — Вот именно. Мне предстоит долгий вечер, и в этот раз прекрасный принц меня не похитит. Чимин нежно улыбается ему, вспоминая их чокнутую и одновременно потрясающую выходку, а после мягко хватает его за запястье, когда тот проходит рядом. Парень послушно замирает и вопросительно смотрит на него, словно не совсем ожидал этого. Пак настойчиво заглядывает в его взволнованные глаза и старается в них найти ответы на все свои немые вопросы, ведь ему действительно важно знать, что именно происходит с ним. На его лице отражается только болезненная обречённость, ведь он слишком хорошо понимает, что ему придётся вновь быть выставленным товаром на крупных торгах, которые устраивает его самовлюблённая мать. Это паршиво, и меньше всего ему хочется, чтобы это всё выбивало у него почву из-под ног, когда он только начинает расправлять свои плечи. Он гораздо сильнее этого, ему нужно лишь навсегда порвать все эти нити между ним и Джоси. Ему жизненно необходимо вырасти, ведь он больше не тот слабый и беззащитный мальчик. Пак бережно и нежно поглаживает его тёплую кожу чуть выше кисти большим пальцем, без всяких слов выражая свою поддержку и готовность защищать его любой ценой. Этот безумно сильный, невероятно смелый и глубоко несчастный человек так искренне и широко улыбается только рядом с ним, а это так бесценно. И вчера между ними произошло то, что окончательно и беспововоротно оборвало для них шанс отступить, точнее — именно для Чонгука. Больше он никак не сможет делать шаги назад и отрицать такие очевидные вещи между ними, это будет слишком глупо. Но, кажется, он вовсе и не собирается этого делать, ведь не отталкивает, не выглядит смущённым и больше не прячет взгляд. Он ищет свой уют в его глазах. Ему, кажется, впервые совершенно комфортно с самим собой, даже зная, что их отношения теперь достигли другого уровня близости и доверия, а это самая лучшая новость. — Ты в порядке? — ласково спрашивает Чимин, с интересом склоняя голову на бок и изучающе рассматривая его. — Смотря о чём ты спрашиваешь, — отвечает Чон, мягко выгнув бровь. — Обо всём, что касается тебя. Меня всё беспокоит. — Я чувствую себя хорошо, — тихо говорит парень, бросая косой взгляд на лестницу, — если говорить о нас. Я не сожалею ни о чём. — А если говорить о том, что будет вечером? — интересуется Пак и тянет его ближе к себе. — Не волнуйся, — спокойно говорит Чонгук, обнимая его одной рукой за шею. — Я справлюсь с этим, мне не привыкать. Ещё один обычный вечер среди тех, кто меня раздражает. — Но ты же не выносишь это всё. А если снова произойдёт паническая атака? Как ты её преодолеешь? Один ты сможешь? — с искренним беспокойством спрашивает он. — Как-то я ведь это делал все эти годы. Но знаешь, если станет слишком трудно, то я позову тебя на помощь, — шепчет Чон и затем быстро целует его, пока тот с сомнением смотрит на него. — Теперь, к счастью, мне есть куда бежать, чтобы спастись. — Правда позовёшь? Не станешь справляться с этим в одиночестве по привычке? — Если ситуация выйдет из-под контроля, я тебе дам знать, идёт? — Но если я не смогу быстро приехать? Что тогда? — не унимается Пак, обнимая его за талию. — Не знаю, — пожимает плечами Чонгук, напряжённо хмурясь. — Понятия не имею, как долго мне предстоит это терпеть, но всё это время раньше я ведь держался каким-то образом, да? Смогу и сейчас, нужно просто не поддаваться плохим эмоциям. — Только ты отчего-то слишком сильно нервничаешь. С тобой всегда так? — Да, но сегодня какое-то особенно паршивое предчувствие. Я всячески стараюсь избегать таких крупных мероприятий. Какое-то время мне удавалось находить оправдания, сбегать пораньше или вообще не посещать их, но всему приходит конец, наверное. В этот раз я должен там появиться и это будет стоить мне больших усилий. Меня очень пугает перспектива того, что там будет много людей, потому что это вызывает у меня не самые приятные чувства. Но я должен взять себя в руки. Это трудно, ведь меня одолевает паника лишь от одной мысли о том, сколько я вынужден буду там провести времени и сколько бесполезных разговоров выслушать, сколько людей будет смотреть на меня и сколько лицемерия польётся со всех сторон. Эти гости будут изучать меня, как будто я антиквариат на аукционе, не сводя глаз и вешая на меня ценники. Они будут просчитывать, насколько же выгодно дружить со мной и с моей матерью. Каждый раз всё это напоминает большие торги на мою жизнь, но я не знаю как это остановить, — говорит Чонгук и глубоко вздыхает, разочарованно качнув головой. — Жалко звучит, знаю. — Вовсе нет, — шепчет Пак, болезненно и сочувственно хмурясь. — Тебе просто очень не повезло, но ты способен всё изменить. Ты должен перестать делать шаги назад, и тогда у тебя получится освободиться от неё, понимаешь? Не сдавайся на полпути. Не жалей её, а вновь подумай только о себе. Почему ты до сих пор помогаешь ей, даже зная, насколько этой женщине наплевать на всё, кроме неё самой? — Потому что, к собственному сожалению, люблю её, — говорит он словно страшный приговор и задумчиво смотрит в его глаза. — Каким бы Чон Джоси ни была ужасным человеком, она по-прежнему моя мать. Я не похож на неё, поэтому мне гораздо сложнее быть с ней жестоким в ответ. — А она использует это против тебя. Это твоя большая слабость. — Верно, это моя слабость. — Знаешь, иногда некоторые люди не понимают язык доброты. Так что не позволяй ей иметь такую власть над собой. Тебе давно не семнадцать лет, Чонгук-и, — говорит Чимин и притягивает его ближе к себе. — Вырвись наконец-то на свободу. Чон с огромным желанием льнёт к нему, устало прикрыв глаза. Он знает, что Пак абсолютно прав, но на словах это сопротивление кажется намного легче, чем на деле. Когда тебе годами с раннего детства не дают права даже малейшего выбора, абсолютно не слушают твои просьбы, совершенно не считаются с твоими желаниями, то когда этот крошечный шанс жить самостоятельно появляется в руках, кажется, что на это необходимо чьё-то разрешение. Этот отвратительный выдрессированный рефлекс необходимо каким-то образом побороть, и он действительно старается это делать. И за последнее время он понял, что намного проще раскрывать крылья, когда рядом есть спокойная и родная гавань в лице того, кто принимает абсолютно любым. Он находит просто немыслимую опору в крепких плечах, которые нежно обнимает прямо сейчас. Он так сильно хочет всё изменить в своей жизни, и ему теперь есть куда идти даже в случае очередного поражения. Ему до жути страшно потерять Чимина, но он знает, что нет таких обстоятельств, способных их вновь разлучить. Вместе они способны на многое, даже побороть такого заклятого врага, как его родная мать.

***

С тяжёлым сердцем Пак подготавливал на протяжении нескольких часов необходимые документы для передачи своих дел в руки достойных адвокатов. Он работал над ними не один день, самостоятельно собирал материалы не одну неделю, но в итоге результат теперь зависел от других людей. Невероятная несправедливость. Конечно, он переживал об этом. В себе он был уверен, и его коллеги были высоко квалифицированными профессионалами, только всё же тревога за дальнейшее положение вещей присутствовала слишком явно. В глубине души он хорошо понимал, что это всё к лучшему, потому что подобная возможность подарила ему шанс сосредоточиться на том, чтобы подготовить свою собственную линию защиты. Это было непросто, ведь он понятия не имел, на какие точки будет давить Хизер в суде. Ему, разумеется, есть что сказать на любой её аргумент в ответ, но всё же страх никак не отступал и жрал его изнутри. Любой его ответ будет рассматриваться практически под микроскопом. Любое его слово может быть использовано против него. Любая его эмоция способна вызвать цепную реакцию. И огромная проблема заключается в том, что он понятия не имеет, кто именно будет судьёй в их процессе. Это станет известно лишь за несколько часов до слушания, и от этого факта зависит очень многое. Остаётся только надеяться, что это будет кто-то грамотный, справедливый и способный отбрасывать собственные эмоции в сторону, ведь очевидно, что Смит будет давить на жалость и сострадание. В данной ситуации это её единственная возможность расположить к себе хоть одного человека в зале. Её бессмысленные отговорки будут выглядеть крайне жалко и лицемерно, у неё есть шанс победить, только если она использует свои ошибки правильно. Пак забирает необходимые папки для дальнейшей работы с клиентами и торопливым шагом направляется в кабинет Криста, взглянув на часы. В такое время мужчина обычно ещё на работе, но он всё равно старается поспешить, чтобы просто поскорее уехать отсюда домой, разобравшись со всем. Здесь отчего-то мысли сами собой разбегаются в разные стороны и он начинает активно накручивать свой мозг из-за сложившейся ситуации или копаться в себе. В родных стенах спасает спокойная атмосфера и присутствие Мэй. Когда дочь находится рядом, то всё вокруг имеет совсем другие краски. Он быстро преодолевает длинный коридор и деликатно стучит в тяжёлую дубовую дверь с табличкой, где написано имя его руководителя. Как обычно ответа не следует, поэтому он входит к нему без озвученного разрешения. Стук является вполне себе привычным предупреждением и обозначением присутствия. Оказавшись внутри, он сразу же видит слегка сгорбленную фигуру босса у дальней стены. Он сосредоточенно работает за своим столом, уставившись в монитор и напряжённо что-то читая, при этом даже не поднимает глаз на вошедшего гостя. В кабинете как-то довольно мрачно и практически полностью темно. Днём здесь всегда полно света за счёт панорамных окон, а в данный момент его источниками служили лишь большая настольная лампа и компьютер. Этого вполне достаточно, чтобы работать, но довольно мало для того, чтобы чувствовать себя уютно. Но, видимо, Алекс предпочитает наблюдать за огнями города в это время суток. Вот по каким причинам, похоже, он выбрал именно эту часть здания для своего рабочего места, потому что вид открывался просто изумительный. Пак тихо подходит к его столу, с интересом осматриваясь, и затем садится в кожаное и жутко неудобное кресло. На месте Криста он бы тоже использовал подобный хитрый приём, чтобы гости надолго не задерживались и не мешали работать. Парень легко дёргает плечами, словно от несуществующего холода, и легко прокашливается, чтобы привлечь внимание к себе. Это сразу же работает, и тот медленно переводит покрасневшие и уставшие глаза на него, а затем вопросительно приподнимает бровь. Чимин, скромно поджав губы, печально улыбается и кладёт папки перед ним. — Закончил с твоим поручением, — говорит он и тяжело выдыхает. — Быстро ты, — довольно говорит мужчина и изучает бумаги, неторопливо перелистывая их. — Всё ведь уже готово. Мне нужно было лишь собрать информацию вместе и разложить её по полочкам. — Здесь всё? — Абсолютно, включая мои заключительные речи. — И кому ты решил их передать? — Нилу и Лив. — Х-м-м, — тянет удовлетворённо Крист, потирая подбородок, — очень профессиональный выбор. Оливия один из лучших специалистов по бракоразводным процессам, а Нил — монстр в сфере имущественных отношений. Ты ответственно подошёл к этому. — Я не хочу, чтобы мои старания были напрасны, — отвечает Чимин, кладя ладони на ручки кресла и откидываясь назад. — Ты им доверяешь? — В профессиональной среде — да. — И полагаешь, они справятся? — Не нужно много ума, чтобы привести к финалу заведомо выигранные дела. Их задача — не налажать в суде, а с этим они должны справиться. — И ты мне ещё раз напоминаешь, за что я так уважаю тебя, — говорит Алекс и хрипловато смеётся. — Твоя уверенность в собственной силе относительно заседаний всегда на ином уровне, но при этом она не излишняя. Ты всегда знаешь, что проиграть способен любой из нас. — Даже ты, — говорит Чимин, легко улыбаясь уголком губ. — Именно. Даже я, несмотря на мой опыт, — отвечает мужчина, откладывая документы в сторону, и пристально его рассматривает. — Надеюсь, ты понимаешь, что мне действительно жаль отстранять тебя? — Понимаю, так нужно. — Послушай, я говорю это не так часто тебе, но ты — большая моя гордость. Наверное, одна из самых больших за всё время работы. Я предвзят к тебе гораздо сильнее, чем к другим. Из-за этого иногда тебе может казаться, что я излишне придираюсь или несправедлив, но на моём языке это означает привязанность. Я хочу, чтобы ты был во всём лучшим, потому что другого такого человека мне не найти. Моё решение — поехать за тобой лично в Бостон и довериться словам Кристофера Уайта было самым правильным. Хочу, чтобы ты это помнил, даже когда я испытываю тебя. Конечно, я понесу некоторые убытки за это время, что тебя не будет, но репутация фирмы и твоя личная сейчас на первом месте, — поясняет он, хмурясь. — Такова этика, — говорит Пак, обречённо выдохнув. — Знаю. — Верно. Надеюсь, ты быстро разберёшься со своими проблемами и вернёшься к работе. — Хотелось бы в это верить. А тебе что-то ещё сказали про суд? — интересуется парень, нервно теребя кольцо на указательном пальце. — Нет, не особо. Меня лишь предупредили, что на тебя подан иск. В чём, собственно, дело? Я рассчитывал получить от тебя подробные пояснения. — Мать моей дочери вспомнила о её существовании и хочет её забрать, если кратко. Никакого криминала, не беспокойся, — говорит он, небрежно поведя плечом. — Хорошо, это меня успокаивает, — серьёзно говорит Алекс, пристально разглядывая его и постукивая пальцами по поверхности стола. — Ты же знаешь, что можешь обратиться ко мне за помощью? Я не специалист по семейным вопросам, но у меня есть ряд хороших знакомых адвокатов в этой сфере. Если тебе что-то будет нужно, скажи. — Да, спасибо за это. Мне важно знать, что есть на кого рассчитывать, — отвечает Чимин и легко кивает, растерянно глядя перед собой. Крист любезно кивает в ответ и переводит равнодушный взгляд на монитор компьютера, тем самым давая понять, что их диалог на этой ноте закончен. К этой манере общения Пак привык давно, поэтому его вовсе не удивляют эта холодность и отстранённость. Зная этого человека, это ещё даже очень любезно, он и без того сказал намного больше, чем обычно. Эти слова ему действительно нужны от него, поддержка в его лице в подобной ситуации очень необходима, но только его босс понятия не имеет, что на чаше весов лежит сейчас что-то, что совершенно не понравится ему. На самом деле, Алекс может знать что-то большее, раз отказал в помощи Хизер, может быть, тогда стоит спросить именно его об этом? Кажется, это подходящий момент, и времени тянуть с расспросами особенно нет. Суд скоро, а Чимин не понимает, стоит ли ему готовиться к поражению, поэтому запастись лишней информацией следует сполна, даже если она не пригодится. Возможно, ему вовсе не удастся получить ничего стоящего, но попытаться стоит. — Ты хотел что-то ещё? — подаёт голос босс, не отрываясь от работы. — Откровенно говоря, да. У меня есть несколько вопросов, которые не относятся к моей работе, но касаются твоей, — отвечает Пак, быстро моргая и возвращаясь из своих мыслей. — Интересно, — усмехнувшись, протягивает мужчина и откидывается на спинку кресла. — В чём дело? — Ты знаешь эту девушку? — спрашивает парень, доставая из внутреннего кармана пиджака фотографию Смит, которую взял из досье детектива, и показывает ему. — Вы точно виделись несколько месяцев назад. Может, ты помнишь её? Без какого-либо явного энтузиазма Крист берёт снимок и всматривается в него несколько секунд, а он изучающе наблюдает за ним, затаив дыхание, словно от этого зависит вся его жизнь. Эмоции на лице мужчины меняются постепенно, видимо, когда он медленно что-то вспоминает. Сначала его брови поражённо ползут вверх от удивления и он бросает на Пака странный и хмурый взгляд, а после вновь начинает изучать изображение. Он точно узнаёт её, а это уже что-то значит. Чимин в предвкушении покусывает губу и терпеливо ждёт его ответа, нервно дёргая ногой. Босс с каким-то явным недовольством смотрит на фото девушки, а потом тяжело выдыхает и отбрасывает его с нескрываемым пренебрежением. Кажется, их встреча в тот день была не из самых приятных, раз он так реагирует и до сих пор помнит. — Да, я её знаю, — наконец-то отвечает он, со злостью играя желваками. — Она просила тебя о помощи в одном деле, — аккуратно напоминает Пак. — Эта дамочка изрядно меня достала тогда. Очень настырная, умоляла о помощи для её бойфренда. — Но ты был непреклонен, — заключает парень, ёрзая на месте от нервов. — Да. Меня абсолютно не интересует помощь таким людям ни за какие деньги, и ты хорошо знаешь, что это принципиальная и непоколебимая позиция. — Знаю, но раз ты сам об этом сказал… то почему? — неуверенно спрашивает он, сводя брови. — Почему? — фыркает Алекс с отвращением. — Ты разве не знаешь? — Я говорю не о существовании твоего принципа, мне интересно, почему ты был так категоричен именно в этом деле? Ты смотрел материалы? — Ты пришёл об этом со мной поговорить? — слишком грубо спрашивает мужчина и проводит руками по лицу с тяжёлым выдохом. — Мне даже обсуждать это всё не интересно. — Я пытаюсь понять, стоит ли он… — Нет. — Но я даже не договорил. — Он не стоит твоих усилий, — рявкает босс, сурово глядя на него. — Это она тебя подослала? Договориться о помощи ему? Я же сказал, мне наплевать на это. Он получит то, что заслужил, и даже этого ему будет мало. — Нет. Я здесь не из-за неё, а действительно хочу разобраться, — тихо отвечает Пак. — Этот человек не заслуживает защиты, поэтому я и сделал такой выбор. — А есть доказательства его вины? — Если он находится под следствием столько времени, то разумеется. Улик против него более чем достаточно, за которые любой хороший прокурор притянет все концы, чем собственно сейчас и занимаются. Это не так легко по различным причинам, но и не таких ломали. Он, конечно же, отчаянно отбивается и тянет время, ищет любые методы защиты, но скоро его ресурсы иссякнут. Он получит по заслугам. — Да уж, — шепчет Чимин, озадаченно хмурясь. — Паршиво всё складывается для него. Так выходит, он убийца? — Он на многое способен, и убийство входит в этот список. — А ты его, кажется, лично знаешь? Говоришь так, словно вы знакомы. — Знаю, — холодно говорит Крист, и его лицо искажает выражение болезненного сожаления. — Кто же он такой? — спрашивает он с надеждой получить хоть какие-то важные ответы. — Его зовут Тай, — произносит мужчина и молчит некоторое время, словно решаясь, стоит ли делиться этой информацией. — Не советую тебе переходить ему дорогу когда-либо и вообще знать его. Он решает проблемы одним единственным способом — насилием. Если он не способен договориться с кем-то, то обычно в конечном итоге все с ним соглашаются вынужденно или же вообще больше не говорят по понятным причинам. Чудовищный манипулятор, управляющий ветвью известного игорного бизнеса в этом городе, который тщательно оберегают долгое время продажные органы власти. Ещё в двадцать лет он основал наркотрафик, а поставки проводил через студенческий кампус, где учился. Уже тогда стоило отправить его за решётку навсегда. Сейчас же он не стыдится открыто применять оружие против своих конкурентов и врагов прямо на улицах города, собственно поэтому и замешан в нескольких крупных перестрелках в Бруклине, где пострадали и невинные люди, но при этом всегда выходит сухим из воды. Из-за таких мразей я и стою принципиально на стороне закона. Виновен — получай справедливую расплату без всяких исключений. Он считает, что всё в этом мире измеряется властью и количеством нулей, что у всех есть цена, нужно лишь назвать правильную. Но меня тронуть его ручная Барби не смогла ни слезами, ни уговорами, ни деньгами, хоть и долго умоляла защитить его. — С ума сойти, значит, дело дрянь, — тихо говорит Пак, активно размышляя. — Для него — определённо. Его хорошо взяли за задницу на этот раз, и я очень рад этому. Вероятно, кто-то хочет его устранить, а врагов у него ой как предостаточно. — Теперь мне понятен твой категоричный отказ. Он в самом деле кусок дерьма, как я и думал. Иначе быть просто не могло. — Почему ты вообще об этом спрашиваешь? — удивляется Алекс, недовольно морщась. — Профессиональное любопытство, — отвечает Чимин и коротко вздыхает, понимая, в каком может оказаться кошмаре из-за Смит. — Я просто тоже знаю эту девушку. — Хочешь помочь ей? — спрашивает он, выгнув надменно бровь. — Мой совет: не смей вставать на его сторону. — А если у меня не будет выбора? — едва слышно шепчет парень, задумчиво глядя в пол. — Что это значит? — Хизер — мать моего ребёнка. Она не просит о помощи, а принуждает играть по её правилам. — Хизер, точно. Вот как её зовут, — говорит Крист задумчиво и хмыкает. — Дай угадаю, она использует Мэй как средство манипуляции? Хитро и бессердечно. — Да, я отказался от её условий, как результат — меня ждёт суд за право быть отцом для собственной дочери, — поясняет Пак, опираясь локтями на свои колени, и тяжело выдыхает. — Поверить не могу, и эта девушка родила твоего ребёнка? — ошарашенно спрашивает Крист и начинает тихо смеяться, качнув головой. — Бог ты мой, мир тесен и настолько полон удивительных тварей, невероятно. — Если я проиграю этот суд, то мне ничего не останется, кроме того, чтобы пойти на её условия, понимаешь? — говорит Чимин, с сожалением глядя на него. — А они заключаются в том, чтобы защищать его? — догадывается мужчина и согласно кивает своим мыслям. — Сочувствую, но не жди от меня поддержки. Этот человек последний, кому я протяну руку. — Она не оставляет мне выбора. — Выбор есть всегда, Пак, — сразу же отрезает Алекс и тяжело вздыхает, подпирая пальцами подбородок. Он задумчиво смотрит перед собой, а Чимин мысленно гадает, какой исход событий его ждёт. Даже с подготовленными аргументами у него не получается ни на одну секунду избавиться от бешеной внутренней паники. Это невыносимо, он сам себя сжирает просто ежеминутно этими мыслями и неконтролируемым страхом перед неизвестностью. Если одной из целей Хизер выбить его из колеи, то это у неё точно получается, но ей определённо не сломать всю его уверенность. Да, есть некоторая вероятность того, что всё пойдёт совсем не по плану, но большая часть аргументов именно в его пользу, а значит, нужно каким-то образом взять себя в руки. — Не знаю, чем тебе помочь. Я, разумеется, понимаю, какой ты сделаешь выбор, но в таком случае наши дороги разойдутся. Помогать тебе в том, чтобы выстроить его линию защиты, раз в этом лучше тебя разбираюсь, я не буду. В твоих интересах просто не проиграть, чтобы не допустить её преимущественного положения, вот и всё, — тихо говорит Алекс, медленно моргая и не поднимая взгляда. — Единственное, что я хотел бы ещё добавить — ты хороший отец. Так сражаться за ребёнка способны не все. — Поэтому и хотел, чтобы ты заранее знал об этом, если я буду вынужден пойти против совести и принципов. Я не хочу предавать себя, но ради Мэй пойду на всё. — Шанс на победу в суде у тебя есть? — Да. Небольшой, но есть. Я не знаю, что она задумала, но жду худшего. — В таком случае — борись. Не ведись на манипуляции, если ты можешь победить. Это выдаст твою слабую сторону. Не иди на поводу так легко, опасаясь поражения, — говорит мужчина, сочувственно глядя на него. — Меня так бесит, что я не понимаю, чего ожидать от неё, — говорит Чимин, запуская руку в волосы, и раздражённо выдыхает. — Смит никогда не блистала выдающимся умом, но здесь ведёт себя так… — Расчётливо? — спрашивает Крист, нагло выгнув бровь. — Да. Именно. Будто заранее знает, что я абсолютно бесполезно бьюсь об стену. — Здесь всё просто, ведь за её спиной стоит сильный кукловод. Это придаёт ей уверенности. Я знаю, на что способен Тай. Вероятно, она лишь жертва его какого-то плана, потому что у неё есть сильный рычаг давления на тебя, — размышляет он, разочаровано хмыкая. — Но зачем ему нужен именно я? — недоумевает Пак, качая головой. — Боже, да я ведь далеко не лучший юрист в этом направлении. Это для него же риск. Просто смешно. — Одна из причин заключается в том, что ты постараешься победить, если тронут… — Мою дочь, — заканчивает за него парень и глубоко вздыхает, слегка кивнув. — Да, ты прав. Я из кожи вон вылезу, но не отдам её, и буду его защищать, если придётся. — Вот тебе и ответ, — заключает печально босс и глубоко вздыхает. — Ты послушный солдат в чужой войне, а эта девушка нужна лишь для того, чтобы давить на тебя. Но могу тебе сказать, что если она тебе хоть косвенно важна, то передай ей, что пусть бежит от него ко всем чертям. — Почему? — робко спрашивает Чимин, хмурясь и бросая на него недоумённый взгляд. — Что делают с людьми, которые больше не нужны? — Оставляют их? — Верно. А что делают с людьми, которые больше не нужны и знают слишком много? — Чёрт, — шепчет Пак, понимая ход его мыслей. — Да, их устраняют. А знает она явно больше положенного, и если в какой-то момент станет не нужна, то ты понимаешь, чем это для неё завершится, — произносит Крист и усмехается. — Я понятия не имею, что у вас за отношения, но ты хорошо подумай обо всём этом. В любом случае, будь крайне осторожен с ними. Чимин даже не думал об этом с такой стороны, но в этих словах был некий смысл. Ведь абсолютно очевидно, что Хизер находилась под сильнейшим влиянием, но это вовсе не значило, что она будет так же сильно нужна этому ублюдку, как только он добьётся желаемого. По сути, его совершенно не должна беспокоить её дальнейшая судьба, но какого хрена он теперь об этом напряжённо думал? Он не понимал раньше того, насколько серьёзно обернётся всё это для неё и в какое дерьмо она влезла по уши в погоне за хорошей жизнью. Но сейчас, размышляя обо всём увиденном раньше, в его голове складывалось впечатление, что Смит невероятно сильно чего-то боялась. Она готова была шарахаться собственной тени в том великолепном доме. Может быть, она так дрожит от страха как раз из-за своего властного и опасного ухажёра, а не из-за его окружения? А что, если Алекс прав в своих мыслях, и всё это делается с какой-то определённой целью, а она просто разменная монета? Ведь она, кажется, болезненно любит этого человека и поэтому идёт на всё ради него. Всё это как-то невозможно странно. Но единственное, что больше всего для него до сих пор остаётся нераскрытым вопросом, так это то, почему именно его так сильно хочет видеть в роли своего защитника этот некий Тай? Это совсем никак не вяжется во всей картине, а значит, есть ещё какая-то тайна, которую он не знает. Из всех этих мыслей его не сразу, но всё-таки вырывает внезапно пришедшее сообщение, которое он совсем не ожидал получить в такое время. Он вообще не ждал его, а надеялся, что всё обойдётся. Он несколько раз перечитывает короткий текст, бросает встревоженный взгляд на номер и имя абонента, дабы убедиться, что это то, что он думает, а затем вновь опускает глаза на маленькие буквы. Это определённо тот самый сигнал о помощи, о котором они договорились. У него сердце неприятно сжимается в ком страха от сотен не самых лучших предположений происходящего в нескольких кварталах от него, когда он в последний раз, перед тем как выбежать в коридор, читает просьбу Чонгука: «Приезжай прямо сейчас»

***

Одни невнятные голоса вокруг. Их десятки. Настолько много, что от них разрывается голова на куски. Они все превращаются в один монотонный и до жути раздражительный гул, словно где-то включили надоедливый ультразвук. Ни одного слова больше не отличить, всё становится лишь серой и непонятной массой. Стены помещения постепенно сужаются и кружатся, а это давит ещё сильнее на без того уязвимое состояние, пока Чон быстрым шагом идёт по коридору практически переходя на бег в поисках нужной ему двери. Сердечный ритм постепенно превращается в нечто среднее между чечёткой и уверенным быстрым маршем. Этот тупой орган так сильно и оглушающе бьётся под рёбрами, что это причиняет физически ощутимую боль в солнечном сплетении. Хочется выдрать оттуда куски плоти, которые неприятно ноют. Он наконец-то находит мужскую туалетную комнату и прячется внутри, захлопнув за собой дверь, ровно в тот же миг всё стихает. Приглушенные звуки медленно уходят на второй план, а в голове остаётся только его сбитое дыхание и прерывистые удары сердца. Руки у него уже минут двадцать ходят ходуном, поэтому он делает несколько широких шагов вперёд и крепко сжимает пальцами холодную раковину, чтобы хоть каким-то образом найти опору в этом кошмаре. Он старается делать дыхательную гимнастику, но, откровенно говоря, это абсолютно не спасает. Становится хуже и хуже. К сожалению, ему хорошо знакомо это состояние, когда происходит внезапный и неконтролируемый выброс в кровь гормонов стресса. В результате всего этого его организм сам по себе, не спрашивая его и не предупреждая, включает режим «бей или беги», при этом активировав все силы. Совершенно необъяснимый и такой мучительный приступ тяжёлой тревоги, сопровождаемый беспричинным страхом, который очень трудно подавить усилием воли, начинает раскаляться так же быстро, как и огонь от подлитого горючего. Парень уже заранее знает, что его ждёт в итоге, но стремительно пытается избежать этого. К подобному чувству всё равно привыкаешь, если это повторяется периодически. Эти приступы легко могут стать причиной развития тяжёлого невроза и депрессии, полностью подчинив себе, так обычно пишут в различных интернет источниках, которые он читал, только эти знания абсолютно не облегчают ему жизнь. Но благодаря правильным действиям в момент начала этого маленького апокалипсиса ему удаётся хотя бы снизить частоту их возникновения. «Техника пяти» — один из эффективных способов, что выручает его не первый раз в подобной ситуации. Она позволяет переключить внимание и свое сознание на настоящий момент, а это автоматически избавляет от состояния зацикленности на паршивых мыслях. Нужно лишь задействовать в любом порядке пять органов чувств: зрение, осязание, слух, обоняние и вкус. Чонгук смотрит на себя в зеркало и делает медленные, но очень глубокие вдохи и выдохи носом, пытаясь сосредоточиться на мире вокруг него. Он прикрывает веки на несколько мгновений и чувствует, как собственная уязвимость пожирает его изнутри. Так недопустимо. — Пять предметов, — бормочет он и вновь тяжело выдыхает, но уже ртом. — Найти пять предметов. Парень открывает растерянные глаза и изучающим взглядом осматривает помещение. Он находит ароматический диффузор на столешнице у раковины, бумажные полотенца на стене, мусорный контейнер в углу, потерянную кем-то зажигалку на полу и горшок с живым цветком у окна. Кажется, это немного помогает и приводит его в себя, как ушат воды в лицо. Он справляется достаточно быстро с этой простой задачей, поэтому начинает дышать спокойнее и немного легче. Нужно теперь назвать четыре звука и аккуратно продолжать выводить себя из этого состояния, пока не стало слишком поздно. — Музыка и голоса, — шепчет Чонгук, прислушиваясь к мелодии и чужому смеху за дверью, а затем поворачивается к окну. — Гудки машин, — он закрывает глаза, понуро опустив голову, и шумно выдыхает ртом. В его ушах снова стоит противный гул, но сквозь них так отчётливо пробиваются ритмичные и замедляющиеся удары, которые пульсируют в его артерии на шее. — Сердцебиение. Становилось лучше. Воздух не казался уже таким тяжёлым и колючим. Он не рвал лёгкие в клочья и грудь уже не сдавливало от противного удушья. Руки не так сильно тряслись, а взгляд вроде бы прояснялся. Похоже, это работало. Когда-то этот простой совет он услышал в одной из телепередач, и, чёрт возьми, это всегда действовало. Иногда быстрее, а бывало приходилось принуждать себя сосредотачиваться, но неизменно итог был всегда положительный. Сам собой его нос улавливает лёгкий аромат цветочного мыла в дозаторе, и он вспоминает, что ему необходимо найти ещё два запаха, чтобы закончить очередной шаг. Чон глубоко вздыхает и наслаждается, как никогда в жизни, хвойным ароматизатором, а затем подносит своё запястье к носу и тут же ощущает ноты белого мускуса от своего развеявшегося парфюма. Это было относительно легко, поэтому он тихо выдыхает и позволяет себе взглянуть на себя снова. В отражении напротив он видит всё того же напуганного человека внезапным сбоем организма, но выглядит он немного лучше. Хотя бы не впустую тратит время. Теперь нужно потрогать всего лишь две вещи, чтобы задействовать осязание. Он медленно ведёт ладонью вниз и его пальцы касаются мраморной поверхности столешницы под раковиной. Она холодная и гладкая, как типичный обработанный камень, но никогда ещё он не был так рад просто ощущать его, ведь сейчас эти чувства буквально спасают его от ужасного состояния. Паника стремительно отступает. И хоть ему по-прежнему жутко не по себе и он не понимает, что творится с его телом, но сердце чувствует себя гораздо спокойнее. Сейчас оно хотя бы позволяет ему делать вдохи и не бьёт по барабанным перепонкам так разрушительно. Чон аккуратно поднимает руку и касается своего рукава. Он легко сжимает приятную ткань, наслаждаясь её мягкостью, и просто мысленно благодарит свой мозг за то, что тот не отказывается функционировать в этот момент, а послушно находит нужные решения для поставленных задач. Значит, ситуация не так плачевна, как могла бы быть, но в глазах у него всё равно мутнеет от того, насколько паршиво он себя чувствует. Ему остаётся лишь попробовать что-то одно на вкус, чтобы завершить эту технику, поэтому он хватает бутылку воды для посетителей, открывает её и делает несколько жадных глотков. Ни разу в жизни она не была ещё настолько вкусной, как сейчас. Она фактически наполняет его живыми силами и приносит лёгкое облегчение, поэтому он делает глубокий вдох полной грудью и проводит руками по лицу. Это было так невероятно странно и пугающе, но он не мог понять, что всё вокруг него это не сон. Абсолютно серьёзно он полагал, что ему нужно лишь проснуться, чтобы это наконец-то закончилось. Это сильное ощущение нереальности происходящего очень стремительно усугубляло его хрупкое положение, и он в прямом смысле этого слова боялся сойти с ума или потерять контроль над своим поведением. Он чувствовал, как его голова кружилась, словно центрифуга, а от этого так сильно тошнило. Колени подгибались без видимых причин, и это отнюдь не та самая приятная эйфория, которую ему доводилось испытывать благодаря Чимину раз за разом. Это невыносимо раздражало. Вот кого ему больше всего не хватало рядом прямо сейчас. Он вдруг вспоминает, сколько раз Пак помогал ему в подобных ситуациях. Даже совсем недавно ему удалось подавить в нём нарастающую панику, когда он заставил его пересчитывать свои пальцы, чем вовремя отвлёк и успокоил. Сейчас же, когда он ощутимо теряет связь с реальностью, ему нужно сделать единственный правильный шаг, чтобы спасти себя — попросить о помощи того, кто действительно может это сделать. Он дрожащими руками достаёт телефон из внутреннего кармана пиджака и, с трудом попадая по буквам, набирает короткий текст. Он отправляет сообщение, но совершенно понятия не имеет, захочет ли вообще Чимин в эту секунду приехать сюда. В то самое место, где огромное количество людей во главе с его отвратительной матерью устраивают очередной парад паршивого лицемерия, но он очень надеется, что парень его услышит. С трудом вздохнув, Чон убирает смартфон обратно и вновь опирается ладонями на поверхность раковины, а затем с ярко выраженным отвращением во взгляде смотрит на своё отражение в зеркале. Он совсем не узнаёт себя. Во что он вообще превращается, когда позволяет Джоси всё это делать с ним? В жалкого, слабого и беспомощного мальчишку с испуганными глазами. Это невыносимо и мерзко наблюдать, разве подобное должно происходить, когда он взрослый и самодостаточный мужчина? Нет, точно нет. Как бы печально это не было признавать, но любовь к этой женщине его, очевидно, разрушает медленно и безвозвратно, а значит, у него нет выбора. Без сожалений ему нужно наконец-то выдернуть это чувство из себя, словно проклятый сорняк, и покончить со всем этим, если он хочет жить. Переступить через себя, перетерпеть боль, задушить все остатки сочувствия, но не позволять ей больше делать из себя средство достижения никому не нужных целей. В его голове громким эхом отдаются слова их последнего разговора несколько минут назад, перед глазами стоит её довольное и наглое лицо, а в ушах он слышит её мелодичный голос, ядовито насмехающийся над его недоумением. Его выбивает снова из равновесия то, с какой лёгкостью она распоряжается его жизнью, будто его слово в этой большой сделке не имеет никакого веса. Кажется, она забыла о том, что он обычный человек. Родная мать видит в нём только стратега, руководителя, вещь, да что угодно, но только не любимого сына. Ему трудно понять, что таится в её душе и сердце, но её безразличие его ломает. Насколько она наполнена чувствами к нему и есть ли там хоть что-то? Он не знает об этом ничего, потому что Джоси всегда молчит. Для неё всё, что касается любви к кому-то — бесполезная чушь, ведь именно так она однажды сказала. Поверить трудно, насколько далеко может зайти эта женщина в своих планах и целях, если готова продать его как выгодный музейный экспонат другому хозяину. Он и подумать не мог, что ей до такой степени наплевать на него, но сегодняшний вечер помог ему окончательно убедиться в том, что его жизнь для неё совершенно ничего не стоит. Хотя нет, цена ей всё-таки есть — стоимость бизнеса её покойного мужа. Это ведь, кажется, единственное, чем она на самом деле дорожит за исключением репутации. Чёрт, знал же, что ему не нужно было сюда приходить, потому что именно подобного итога и боялся, но поддался очередной тупой и очевидной манипуляции с её стороны. А теперь ему до жути противно было смотреть на себя в таком обезоруженном виде. Омерзительно слабый до такой степени, что это выглядело жалко, а из-за этого он начинал злиться. Не только на неё, больше даже на самого себя. Как он допустил то, что его существование настолько обесценено? Как он позволил ей так глубоко проникнуть под кожу? Почему он никогда не сопротивлялся? Почему не пытался отстоять себя? Почему не защищался? Ответ был до боли прост — любовь. Любовь сына к матери и уничтожила его. Он даже сам не заметил, в какой именно момент его жизни произошло это всё. Наверное, истоки лежали в далёком прошлом. Эта эмоциональная депривация стала трагичным итогом того, что изо дня в день на протяжении долгих лет родная мать разбирала его по кирпичикам, медленно, но, к сожалению, успешно. У него так нагло и бесчеловечно забирали то, что по рождению принадлежало каждому ребёнку — право любить и быть любимым, а он даже не понимал этого. Но начиная с осознанного возраста он чувствовал себя обделённым мальчиком, хотя у него было так много всего: лучшие игрушки, гаджеты, путешествия, только увы ничего из того, что важно для души. Он был тем, кто имел всё, но при этом был до жути бедным. И вина за всё это положение вещей лежала на плечах Чон Джоси. Это так странно, что Чонгук одновременно не испытывал никакой важной привязанности к значимому человеку и не проявлял к ней никакого внимания самостоятельно, но в то же время всё никак не мог избавиться от чувства, что она ему невыносимо нужна для полноценной жизни. Она точно что-то в нём сломала, и он не знал, что именно. Но в какой-то момент из-за нехватки её внимания и вовлечённости в его личный маленький мир он просто стал заложником отсутствия такого необходимого понимания своих эмоциональных потребностей. Мать, к большому сожалению, служила для него не защитой и опорой, как принято у большинства простых людей, а источником сильнейшего стресса. И то, что она сама годами выстраивала между ними подобного рода нездоровые отношения, стало печальным следствием того, что для него естественным поведением рядом с ней являлось ярое избегание, объяснимая холодность и отстранённость. Всю свою внутреннюю застывшую боль из-за неё он вымещал через агрессию и эту тупую, но очень болезненную зависимость, которая его заметно душила. Хватит, чёрт бы её побрал. Пора это закончить навсегда. Кто она такая, чтобы ломать в нём обычного человека? Мать? Но первая и самая важная функция матери — любить своих детей, а Джоси с этим плохо справлялась. Кто она такая, чтобы решать важные и судьбоносные вопросы за него? Он и так непозволительно долго разрешал ей это делать, что она успела даже переписать его жизнь под свои интересы. Эта женщина давно не относилась к нему, как к сыну, почему тогда он должен считаться с ней и её чувствами? Маловероятно, что они вообще будут хоть чем-то задеты. И кто она такая, чтобы играть им, словно он послушная марионетка в её руках? Она даже нормально его не воспитывала, а с раннего детства лишь взращивала в его лице удобный и ценный капитал. Только он не её комнатный цветок, а личность, и теперь Чонгук понимал, что просто обязан напомнить ей об этом. Он с большим усилием подавляет в себе ком подкатывающей злости и закрывает глаза, чтобы попытаться заткнуть этот внутренний ад, пока тот не выплеснулся наружу. Он по привычке ищет на шее родной кулон в виде клевера, но теперь его нет. На секунду Чон поддаётся страху и чувству невозможно холодной пустоты, но вспоминает, что отдал его тому, кому он сейчас гораздо нужнее. Для него эта вещь выполнила свою главную функцию — привела его вновь к Чимину. И сейчас только мысли о нём помогают делать хоть какие-то полноценные вдохи. Он касается рукой своей груди и легко улыбается. «Кассиопея. Твои родинки расположены в форме созвездия» — нежный и родной голос звучит в его голове так успокоивающе, как ласковая колыбельная песня, и от этого моментально теплеет в сердце, как по волшебству. Он неосознанно и по памяти повторяет рисунок созвездия вслед по тем же обозначенным чувственными губами точкам, водя по ткани пиджака кончиками пальцев, и наконец глубоко вздыхает. Кажется, эти приятные воспоминания помогали ему прямо сейчас отвлечься от кошмара вокруг, и ему становилось намного лучше. Даже мысль о нём автоматически приводила сознание в более или менее нормальное состояние. Разве это не чудо? Их ментальная связь существовала на абсолютно другом уровне, и он сейчас был так за это благодарен ей. Его перестаёт трясти от напряжения и он медленно открывает глаза, а там с отражения на него смотрит уже совсем другой человек: не ребёнок с растерянным взглядом, испуганный перспективами, а маленький мужчина, который желает освободиться. Как никогда он готов сражаться за самого себя. У него и до этого дня было полно причин для этого, но прежде никогда не хватало сил и смелости, наверное, а теперь всё иначе. Его мать хочет от него совершенно невозможного и недопустимого, и это далеко не просьба с её стороны, она вновь вынуждает его подчиниться. Хватит. С этой минуты и до конца своих дней он больше не будет позволять ей использовать себя. Его приятно поражает этот внезапный прилив смелости, но в глубине души Чон прекрасно знает, что причина заключается в том, что ему действительно есть за что бороться прямо здесь и сейчас. Впервые он не пуст внутри. Его сердце наполнено самой чистой и необъятной любовью так сильно, что она льётся через край. А в его душе на месте огромных кратеров распускаются и благоухают волшебные пионы, унося навсегда часть боли. Его спасает тот, кто даже не подозревает об этом, но эти чувства действительно дарят ему долгожданную независимость. Теперь он уверен в том, что способен справиться самостоятельно с тем, что раньше бы его загнало в угол, ведь его ежесекундно держит незримо за руку первая любовь. — Потому что однажды я сделал тебя своей личной Вселенной, — тихо говорит он и благодарно улыбается. Вот она — его личная причина, чтобы громко закричать в лицо всем своим страхам и наконец-то стать свободным. До той секунды, когда он услышал эти слова, Чонгук и не думал, что они абсолютно идеально описывают характер их бешеных чувств. Они просто фантастически подходят не только по отношению к нему от Чимина, но и наоборот. Говорят, что мир не вертится вокруг одного человека, а вот он бы с этим очень поспорил. Ведь только что без лишних усилий, без личного присутствия, не сказав и не сделав совершенно ничего, Пак спас его от очередной разрушительной атаки его огромной слабости и подарил силы для дальнейшей борьбы. Это сила любви, не иначе. За дверью парень слышит голоса людей, проходящих мимо по коридору, и вновь вспоминает, что находится на параде откровенной лжи и грязного лицемерия. Он понимает, что должен уйти отсюда сейчас, пока в нём ещё достаточно сил это сделать, и на этот раз решает послушать собственный внутренний голос. Чон дожидается, когда гости уйдут из холла, и затем только выходит из туалетной комнаты. Как только он открывает дверь, то стены его безопасного купола мгновенно разрушаются вместе со звуками переливчатой классической музыки. Сразу же мир становится прежним: несомненно красивый, но фальшивый, с устойчивым ароматом живых цветов и двуличия. Чонгук старается избегать лишнего внимания к себе, аккуратно и спокойно обходит одного гостя за другим в центре зала, вежливо улыбается им, но сам взглядом ищет мать. Она должна быть где-то здесь, это точно, ведь ей необходимо облизать лаской и наигранным уважением каждого, кто важен по её мнению. Это просто омерзительно, что она считает такое поведение совершенно нормальным и привычным для себя. Эти толстосумы её и за человека не принимают вовсе, всё, что их интересует — сотрудничество. Джоси готова безбожно стелиться перед ними, только бы получить желаемое в свои руки. А они же в это время не хотят с ней вести дела напрямую, потому что слишком хорошо знают, что она невероятно бестолковая в деловых отношениях. С ней они играют в эти любезные игры лишь потому, что уважают её покойного супруга. Но Чон не идиот, ведь знает, что им нужен только он, и для него это словно проклятие. Было бы намного легче жить, будь он для них пустым местом, но у него есть то, что им необходимо — высокий интеллект, разносторонний опыт ведения бизнеса, профессиональная хватка, активы и наследство в виде хрупкой фирмы, которая ещё может быть полезна и выгодна, если правильно её оживить. Теперь, до конца осознавая, что от него хотела родная мать, он мечтал просто поскорее сбежать отсюда. У него не было ни капли желания терпеть всё происходящее, ведь никогда прежде он ещё не чувствовал себя таким использованным, как сегодня. Конечно, вся его жизнь изо дня в день выглядела как выгодная сделка, но в этот вечер Джоси поставила на кон абсолютно всё, включая его самого. Она явно намеренно не давала ему знать о своих настоящих планах, и раз так, то тогда с этой самой секунды и он не станет больше считаться с ней. Независимо от того, какие это понесёт дальнейшие последствия, он впервые так сильно хочет уйти. Ему нужно лишь быстро миновать Бальный зал и оказаться у чёрного входа, а там всем будет уже наплевать на него. Конечно, он легко мог бы покинуть это здание через центральные двери, но ему не стоит привлекать лишнее внимание при таком большом количестве гостей. Подобный опыт в его жизни уже был, и тогда его лицо стало пятном позора на страницах лживых изданий. Он сбежал от этого в Нью-Йорк, и сейчас его целью не было унизить мать или испортить ей этот вечер, в который вложено столько средств и её сил. Чонгук просто желал навсегда исчезнуть, тем самым выразив для неё свою позицию. У него не было сил ругаться с ней на всеобщее обозрение под цепкими и любопытными взглядами кучки недоумков, но чем дольше он находился здесь, тем больше была вероятность всего этого. Он изучающе оглядывается по сторонам в поисках знакомой фигуры и быстро пробегает заинтересованным взглядом по украшенному помещению. Такое мерзкое ощущение разрастается в этот миг внутри, как будто это праздник, устроенный в честь его выгодной продажи, но несмотря на это глупо отрицать, что здесь действительно непревзойдённо красиво. В чём-то его мать на самом деле превосходит других — вкус у неё отменный. Большой зал «Плазы» — чистое олицетворение верха помпезности и величия, словно сердце эпохи Ренессанса. Он являлся одной из самых больших достопримечательностей этого признанного памятника архитектуры в Нью-Йорке, и потому невозможно было игнорировать тот факт, что ей удалось заполучить его всего на один чёртов вечер. По понятным причинам в таком месте часто проводили лишь поистине пышные торжества, поэтому арендовать его для личного приёма или какого-то праздника — запредельная и непозволительная роскошь. Ему страшно было представить, сколько же денег, что он сам заработал, мать спустила на организацию, хотя постоянно говорила, что они на мели. Просто парадокс. Мраморные колонны возвышались с обеих сторон помещения ровными рядами, создавая арочные пролёты по всему периметру. Громадные сверкающие люстры в центре потолка, свисающие каскадами, подчеркивали очевидную статусность и помпезность, при этом озаряя всё вокруг мягким и приятным светом. Монументальность оформления обстановки без использования контрастных цветов и в гармонии с нежными цветочными композициями из гортензий и белых роз просто восхищала и вынуждала смотреть на всё глазами полными неприкрытого восторга. На этот раз Чон Джоси превзошла саму себя, этот приём был идеален, начиная от исполнения живой музыки оркестра на подиуме у дальней стены и заканчивая ароматом дорогого шампанского в воздухе. И, к своему сожалению, Чонгук знал, кого именно она пыталась впечатлить всем этим. Уже несколько часов он строил из себя идеального сына, но его терпение заканчивалось так же стремительно, как и аккорды в нотной тетради музыкантов к завершению очередной прекрасной мелодии Вивальди. Наконец-то он видит среди гостей свою мать, которая увлечённо рассказывает что-то седовласому мужчине с бокалом бренди в руке, и парень сразу же испытывает желание спрятаться куда-нибудь. Он практически уверен, что эти разговоры именно о нём, потому что у него неимоверно горит вся кожа. Только лишь его она умеет расхваливать не затыкаясь и запихивать никому не нужную информацию о том, что он учился в Оксфорде в любую щель, как будто это кого-то ещё удивляет в этом мире. Он тихо проходит в сторону холла, как раз в тот момент, когда гости начинают подниматься из-за столиков для медленного танца, и, кажется, в лёгкой суматохе остаётся незамеченным, лишь несколько людей провожают его любопытными взглядами. Без всяких сложностей он находит выход для обслуживающего персонала, на ходу развязывая бабочку и расстёгивая несколько пуговиц на вороте, а после практически выбегает на улицу. Чон оказывается в нескольких метрах от парковки, откуда сможет без проблем уехать подальше из этого личного ада. Он поднимает голову к небу, делая глубокий вдох и проводя рукой по волосам, и в этот момент прохладный вечерний воздух моментально наполняет его лёгкие сполна. Впервые с начала этого отвратительного мероприятия он по-настоящему дышит, и этот вдох напоминает то самое невероятное ощущение, когда выныриваешь из-под толщи воды перед тем как окончательно задохнуться. Он достаёт телефон из кармана и замечает, что ему пришёл короткий, но очень важный ответ от Пака несколько минут назад: «Я почти приехал». Поразительно, но он не задаёт ненужных в данный момент вопросов, а просто мчится к нему, бросая все дела и сломя голову, зная, что очень сильно нужен ему. Это одна из лучших черт его характера. Чимин сначала оказывается рядом, а уже потом выясняет, что же произошло. Всегда так было, и это не меняется даже спустя годы. Чон мягко улыбается, думая о нём, а после спускается по каменной лестнице к припаркованным машинам, но вдруг слышит за своей спиной торопливые и слишком знакомые стуки каблуков. Уже заранее он знает, кто это, даже не обернувшись, и это точно не закончится сейчас ничем хорошим. — Чонгук! Что ты делаешь?! — возмущается Джоси, впопыхах приподнимая край длинного вечернего платья, и бежит за ним. — Уезжаю, как ты видишь, — холодно бросает он, самодовольно хмыкнув. — Приём ещё не окончен! — Для меня он закончен. — Ты не можешь так поступать! — Что, правда? — наигранно удивляется Чон, продолжая уходить, и взглядом ищет машину Пака поблизости. — Почему же? Ты так решила? К твоему сожалению, могу и поступаю. — Живо прекрати этот цирк! Вернись и закончи то, что начал! — продолжает она свою атаку грозным тоном и смотрит по сторонам. — Кто-то может увидеть твой глупый побег! Я как должна оправдываться за это в очередной раз?! — Да мне абсолютно всё равно, как ты будешь это делать. Кстати говоря, цирк здесь устраиваешь именно ты. Не ори на всю улицу, Бога ради, а то кровь из носа пойдёт от перенапряжения. Иди и остынь, а заодно своих гостей успокой, ты же не хочешь волновать их. — Как ты себя ведёшь?! Немедленно иди за мной, тебя ждёт… — Да плевать я на это хотел, понятно?! — резко и громко выкрикивает Чонгук, обернувшись к ней, и затем сокращает расстояние между ними в несколько больших шагов. — Разбирайся с этим дерьмом, что ты устроила, сама! Меня абсолютно не заботит, каким образом ты будешь оправдываться перед ними из-за того, что я ушёл! Я, твою мать, сыт по горло тобой! Этими людьми! Всем! — Не говори со мной в подобном тоне, Чонгук. Ты забываешься, — тихо, но угрожающе произносит женщина и выставляет перед его лицом указательный палец. — А ты оставь меня в покое и не провоцируй, — парирует он в ответ, нагло выгнув бровь с вызовом. — Ты не посмеешь опозорить меня в такой важный день, — злобным шёпотом шипит она, с силой хватая сына за край пиджака, и внимательно рассматривает его лицо. — Да что же ты творишь?! Ты понимаешь, какие последствия принесёт твоя выходка на этот раз?! — Важный день?! Что ты, чёрт тебя дери, имеешь в виду, говоря об этом?! — взрывается с агрессией парень, грубо отталкивая её руку от себя. — Я позвала столько людей, с таким усилием выбила это прекрасное место, чтобы всё было просто идеально, — грозно произносит Джоси, указывая ладонью на здание и сверля его испепеляющим взглядом. — Ты не можешь всё это перечеркнуть! Ты не можешь так поступить со мной! С нами! Это повлияет на нас обоих! — А я-то думал, для чего тебе этот отель, его Бальный зал и всё это помпезное дерьмо. Я гадал, зачем же ты столько потратила денег на это? Кого ты хотела впечатлить? Стоило всё понять, когда ты фактически угрозой вынудила меня прийти сюда, и что я вижу здесь?! — усмехаясь и разводя руками, спрашивает Чон. — Ты созвала всех этих грёбаных людей на помолвку! На мою помолвку! О которой я даже не знал! — ненавистно и хрипящим голосом выкрикивает он ей в лицо, а затем болезненно смеётся, поражённо качнув головой. — Господи! Ты просто отвратительна, мама! Как ты дошла до этого?! — Ты ничего не понимаешь. Я могу объяснить своё решение. Это же… — Да! Я действительно не понимаю, как ты можешь быть со мной такой тварью! Я твой сын! Что ты вообще устроила?! Ты вот таким способом решаешь свои финансовые проблемы?! Продавая меня?! Ну и сколько же я стою?! Столько же, сколько фирма?! Больше?! — кричит Чонгук, делая решительные и напористые шаги к ней, а она рефлекторно отступает назад, опешив от его эмоций. — Отец бы голову тебе оторвал за подобное! Да, он не был идеальным, но не опустился бы до такого! Что с тобой стало?! Что ты творишь?! — Замолчи! Твой отец мёртв! — со злостью и с нескрываемым отчаянием выкрикивает Джоси в ответ, а в её глазах блестят слёзы. — Мне приходится выживать! Я понимаю, что так нельзя, но иначе нам не справиться! Мы должны это сделать ради нас! Мы должны спасти то, что он оставил нам, потому что это всё, что у нас осталось! — Ценой моей жизни?! — недоумевает Чон, ошарашенно глядя на неё, и с отвращением морщится. — Это даже для такой эгоистки как ты уже слишком! — Не говори так, прошу тебя. Просто посмотри на это с другой стороны. Я ведь хочу как лучше для нас обоих. Рано или поздно ты всё равно женишься, милый. Это только вопрос времени, а этот брак сейчас не только может быть хорошим союзом в будущем, он способен принести нам стабильность уже сейчас, ты же слышал… — Да закрой ты свой чёртов рот, Боже! — громко кричит парень, запуская пальцы в волосы, и издаёт протяжный стон негодования. — Я больше не собираюсь быть любезным! Ты вообще слышишь, что несёшь?! Ты понимаешь, что делаешь?! Если да, то ты больная на всю голову! Ты печёшься о бизнесе, в котором ничего не понимаешь, больше, чем обо мне! О своём ребёнке! Вместо того, чтобы хоть раз услышать меня, ты выбираешь быть тупой дурой и потакать этим богатым мразям из-за денег! Ты хочешь продать меня в выгодной сделке, а это моя жизнь! Ты не имеешь никакого права заходить так далеко, слышишь?! Я не твоя вещь! Ты не заставишь меня это сделать, поняла?! Ни за что! Ни под какими угрозами и уговорами я не пойду на то, что ты хочешь! — Но, дорогой мой, Ванесса ведь очень хорошая девушка. Красивая, прелестная, скромная, такая юная и образованная. Разве не то, что нужно? Она была такой очаровательной с тобой, вы так мило общались. Почему она тебе не понравилась? Она просто идеальная... — Выгодная партия? — обрывает её он и разочарованно хмыкает. — Невероятно. Ты готова действительно на всё, чтобы спасти свою задницу. Даже уничтожить меня. — Прекрати, не говори так. Ты злишься сейчас, я понимаю. Но если ты остынешь и посмотришь на неё другими глазами, то увидишь в ней только преимущества. Ты её полюбишь. Да, не сейчас, но возможно со временем, мальчик мой. Пожалуйста, не горячись. Просто дай ей шанс. — Да, Ванесса в самом деле просто прекрасная в отличие от её чокнутой родни, раз они одобряют всё это. Мы мило общались, потому что она похожа на меня. Какая ирония, да? Эта девочка тоже является ошибкой неправильного воспитания. Она понимает, что её нагло продают, но всё равно идёт на это, потому что так сказали. Кто именно? Отец? Мать? Дед? С кем ты имеешь дело? — говорит Чонгук и тяжело выдыхает, отрицательно качая головой и глядя на неё с неимоверной болью в глазах. — Всё это — очередная тупая сделка, только вот есть проблема, и ты о ней очень хорошо знаешь. Ты не изменишь этого. Я никогда и ни при каких условиях не смогу её полюбить. Пусть пройдёт хоть год, хоть десять лет, это просто невозможно, мама, потому что я… На полуслове его прерывает резкая и обжигающая боль в области лица, когда мать впервые за всю его жизнь даёт ему незаслуженную и такую размашистую пощёчину за правду, которую совсем не хочет слышать. Оглушающий звук, напоминающий удар хлыста, разносится в тишине Нью-Йорка, а голова парня дёргается в сторону, и он резко вздыхает от неожиданности. Его щёку неприятно жжёт, а на глаза внезапно наворачиваются слёзы обиды от всей этой отвратительной ситуации, но он их легко подавляет, сжимая челюсти. Это не сложно, ведь есть вещи намного страшнее этого чувства, например то, что родная мать до омерзения ненавидит его настоящего. Ему даже говорить вслух об этом не нужно, чтобы вывести её из себя одной мыслью о том, что он хотел произнести. С ума сойти, она настолько боится этого, что готова заткнуть его абсолютно любыми методами, словно понимает, что эта правда её окончательно уничтожит. Таким оскорблённым и ненужным ей он не чувствовал себя ещё никогда. Ни разу его мать не позволяла себе таких действий в его адрес, как бы сильно они не ругались и не кричали в порыве ярости друг на друга, это уже точно за гранью какого-либо понимания. Она так открыто презирала его за то, что он способен любить того, кто ей так сильно не нравился, что способна даже ударить. А это значило лишь одно — она никогда не примет его таким, какой он есть на самом деле. Единственная хрупкая надежда рассыпалась только что на куски вместе с жгучей болью в области скулы. Джоси до безумия любит жалкий образ хорошего сына, который он так долго и терпеливо создаёт, но не его самого. Невероятно больно осознавать эту истину, но невозможно уже закрывать на это глаза. Его мать просто не способна принимать такие вещи, и потому будет всегда искать методы его «лечения», хотя оно необходимо именно ей. Внутри неё, к сожалению, по отношению к нему просто какая-то чудовищная и бескрайняя Арктика. Она не видит в нём своего родного ребёнка, и похоже, что очень давно. Всё, что её заботит — безбедное будущее, а то, что он будет при этом совершенно несчастным человеком, будто какая-то глупая и незначительная мелочь. Как же можно быть такой бессердечной? Это, оказывается, так страшно понимать, что разбитое вдребезги сердце обрывается в груди. Он никогда не будет услышан ей, и видит, что их отношения навсегда терпят крах прямо сейчас и в эту секунду. — Не смей этого произносить, понятно? — злобно шипит женщина, грубо хватая его за подбородок и разворачивая к себе лицом. — Ты не такой. Ты нормальный мужчина. Ты женишься на Ванессе или на другой девушке, раз она тебе так не мила, но я выбью эту чушь собачью из твоей головы раз и навсегда. Мой сын никогда не станет одним из таких людей, запомни это. — Значит, я тебе не сын, — обречённо и тихо шепчет парень, не сводя с неё глаз и резко отпрянув. — Прекрати нести этот бред. — Это ты говоришь мне, что твой сын не может быть бисексуален ни при каких условиях. Это ты оскорбляешь людей за их свободное право следовать чувствам. Бредишь здесь только ты, мама. Тебе так невыносима мысль о том, что я могу быть… — Заткнись, Чонгук! — психует женщина. — А то вдруг кто-то услышит это? — спрашивает он, нагло приподнимая бровь. — Ах да, это же такое чудовищное пятно отвратительного позора, что твой ребёнок способен любить хоть кого-то в отличие от тебя. Стыдно должно быть тебе. — Я знаю, — говорит она, хитро усмехнувшись. Джоси выставляет палец перед его лицом, быстро кивая и подобно сумасшедшей глядя на него бешеным взглядом, — знаю, кто внушил тебе всю эту любовную чушь. — Мне внушала что-то лишь ты, и это отнюдь не самые правильные вещи. — Как только этот… — произносит она, морщась с откровенной неприязнью, — как только он появляется на горизонте, ты превращаешься совсем в другого человека. Да что с тобой происходит? — О, ты тоже это заметила? — интересуется Чон, насмешливо улыбнувшись. — Согласен, он меняет меня в лучшую сторону. Рядом с ним я становлюсь тем, кем всегда мечтал быть — собой. — Хватит! Замолчи немедленно! — рявкает женщина, раздражённо выдохнув. — А не то что? — спрашивает Чонгук, переводя на неё взгляд полный разочарования. — Что ты мне сделаешь? Я больше не ребёнок. К твоему огромному сожалению, я способен жить без тебя. И теперь знаешь... я подумал, что тебе пора ощутить, каково же это. — Что это ты имеешь в виду? — удивлённо спрашивает Джоси, заметно напрягшись. — С этой минуты я больше ничего не сделаю ради тебя, — поясняет он, делая шаг от неё назад. — Я передам управление компанией в твои руки и делай ты с ней, что твоей душе угодно. Разоряй, удерживай силой, продавай, выходи замуж ради неё, мне абсолютно наплевать, как ты будешь существовать дальше. С этого момента ты заботишься сама о себе. — Ты что, шутишь? — тихо спрашивает она и нервно смеётся, поправляя волосы. — Серьёзен, как никогда, — отвечает парень, равнодушно пожимая плечами. — Но ты же… ты… — Что? Не должен так поступать? — смеётся Чон, наслаждаясь её растерянностью. — Ты не пойдёшь на это! — возмущается Джоси и испуганно хлопает глазами, когда сын спокойно отворачивается и, игнорируя её крики, уходит. — Фирма принадлежит тебе по праву наследия! Твой отец завещал её тебе! Он знал, что я не справлюсь с ней одна! Именно поэтому он учил тебя всему и указал, что ты не должен передавать её мне в руки! — В состоянии неэффективной деятельности, — уточняет Чонгук, иронично усмехнувшись. — Как только я смогу дать ей второй шанс на жизнь, то передам всё управление. — Но я же не справлюсь с ней без тебя. Ты ведь понимаешь, что это её погубит. — Отец боялся именно того, что ты разоришь её раньше, чем остынет его тело, — бросает через плечо он, продолжая уходить подальше о неё. — Но не волнуйся, ты найдёшь себе помощников. У тебя их полный зал сейчас. — Чонгук! Мы ещё не договорили! Куда ты идёшь?! — Снова к своему бойфренду. — Прекрати это говорить! — В таком случае пора закончить этот бестолковый разговор. — Ты серьёзно бросишь меня сейчас?! Одну?! Что я скажу Ванессе?! Другим гостям?! — Насколько я вижу, ты отлично способна принимать важные решения и без моего участия. Так что давай, придумай что-нибудь, мама. Парень замечает, что на парковку наконец-то спокойно заезжает знакомый автомобиль, словно кого-то высматривая. Несколько секунд он неторопливо крадётся, а с души Чонгука в этот миг просто падает огромный груз и становится намного лучше. Чимин приехал ровно тогда, когда он так несказанно ждал его. С ещё колотящимся от разрывающей злости сердцем он глубоко и облегчённо вздыхает в тот момент, когда машина останавливается недалеко от него. Этим простым действием Пак словно негласно демонстрирует, что приехал сюда не просто постоять в стороне и понаблюдать, а готов при любой необходимости встать на его защиту или увезти на край света. А это самое идеальное положение вещей, потому что ему после этой унизительной пощёчины хотелось поскорее уйти отсюда именно с тем, кого так откровенно и сильно ненавидит его мать. Он не может ударить её в ответ физически, но это будет намного действеннее. Когда замолкает тихо рычащий двигатель и гаснут яркие фары, из салона неторопливо выходит элегантный и просто запредельно восхитительный от кончиков идеально уложенных волос до носков блестящих ботинок «Челси» Чимин. Он небрежным движением руки расстёгивает пуговицу на своём чёрном пиджаке и затем вопросительно смотрит сначала на улыбающегося Чонгука, а потом на разгневанную и оторопелую Джоси. Моментально его кожа вспыхивает и тлеет до костей от яростного и цепкого взгляда этой взбешённой женщины. Она буквально пронзает его всего насквозь бурлящей ненавистью, глядя так, будто он сломал ей всю жизнь своим существованием. Может быть, подобные импульсивные и агрессивные вещи беспроигрышно действуют на других людей, но его таким удивить практически невозможно. В суде он сталкивается и не с таким отношением к себе со стороны оппонентов или тех, кому он испортил планы своими громкими победами. Вместо того, чтобы покорно опустить взгляд перед ней и чувствовать себя сконфуженным, он с демонстративной наглостью и с самоуверенным вызовом приподнимает подбородок, а затем легко кивает ей в знак приветствия, пока обходит автомобиль. На Джоси это действует, как кусок мяса, брошенный голодной собаке — она слетает с тормозов. Она с отвращением фыркает и на глазах начинает раскаляться от негативных эмоций, что он в ней вызывает. Пак останавливается рядом с Чонгуком на расстоянии вытянутой руки и, не сводя с него обеспокоенных и тёплых глаз, легко выгибает бровь с немым вопросом. В ответ на это парень лишь отрицательно качает головой, и для них обоих становится понятно, что здесь и сейчас откровенных разговоров на эту тему не будет. Чимин вновь медленно переводит любопытные глаза на мисс Чон, которая всё сильнее и сильнее пыхтит от негодования, ярости и неугасающей годами ненависти, а он стремительно понимает, что между этими двумя в очередной раз произошёл какой-то сильный конфликт. Женщина озлобленно, с желчью и без стеснения сканирует их любопытным и очень настороженным взглядом, словно пытаясь убедить себя в реальности происходящего. Она выглядит так, будто сейчас разрыдается от обиды и одновременно сорвётся на неконтролируемый крик от беспомощности, а Чонгук наоборот слишком подавлен всем вокруг и явно мечтает просто убежать отсюда поскорее. Он одними лишь глазами просит увезти его куда подальше, и Пак понимает это без лишних объяснений. Вместо пустых и неуместных вопросов он лишь мягко и с нескрываемой нежностью улыбается ему уголком губ, а затем приглашающе кивает на пассажирское сиденье. — И снова я похищаю своего прекрасного принца от злого дракона. Поехали отсюда, — говорит он и открывает дверцу. — Готов убежать с тобой в самое далёкое королевство, — отвечает Чонгук, едва заметно улыбнувшись. — Если ты сейчас уедешь с ним… — Хватит уже, — раздражённо протягивает Чон, поворачиваясь к матери, которая ошарашенно приоткрывает рот от шока. — Ты серьёзно смеешь мне ещё и угрожать после всего, что здесь устроила? — Не груби мне. Попрощайся с ним и пойдём, закончим вечер. — Ты выглядишь невероятно смешно, пытаясь мной манипулировать сейчас. С меня хватит. Ты перешла грань, которую я тебе не прощу. Так что катись, куда хочешь. — Как ты разговариваешь со мной? — спрашивает дрожащим от гнева голосом Джоси, глядя на них по очереди. — Я твоя мать. Немедленно вернись ко мне. Ты не можешь так поступить. — Не я всё это дерьмо устраивал — не мне его разгребать. Я тебя просил об этом? — спрашивает он, делая несколько широких шагов к ней и хмурясь. — Меня не должно волновать то, как ты из этого выкрутишься. — Не веди себя так, ты же такой умный мальчик. Пойдём, сейчас же, нас ждут наши уважаемые гости. Те, кто заслуживает всего нашего внимания, — говорит она, бросая красноречивый и высокомерный взгляд на Чимина. Очевидно, что этим она даёт понять, что там ему не место. — Нас уже долго нет, начнут задавать вопросы. — Значит, ты сама и ответишь на них, — холодно говорит Чонгук, безразлично поведя плечом. — Не волнуйся, ты справишься. С фантазией у тебя всё прекрасно, а я туда не вернусь. — Я надеюсь, ты сейчас шутишь?! — возмущается женщина, вновь вспыхивая злостью на ровном месте. — Иди за мной! Прямо сейчас! Хватит устраивать это глупое шоу! — Нет. Ты меня не спрашивала о том, хочу ли я всего этого. Вот и я не спрашиваю, чего же хочешь ты сейчас. — А ты думаешь, меня спрашивали?! Думаешь, мои родители считались с моим мнением, когда отправляли учиться в женскую гимназию с круглосуточным пребыванием?! Я видела их только по выходным. Скажи спасибо, что я не поступила так же с тобой! Я не нуждалась в элитном образовании такой ценой! Мне нужно было другое. А думаешь, меня спрашивали, когда отдавали замуж за твоего отца?! Я была слишком юна для таких вещей, но пошла на поводу у них, ради общих целей! Ты родился в семье, где у тебя есть определённые обязательства, ровно как и я! Так что будь добр, делай то, что я говорю тебе! — кричит она и хватает его за предплечье, чтобы увести. — Если ты знаешь цену этому, то тогда зачем делаешь со мной то же самое?! — выкрикивает Чонгук в ответ, вырывая руку из её хватки, а после тычет пальцем себе в грудь. — Я твой ребёнок, а ты повторяешь их ошибки со мной! Ты ломаешь мою жизнь, как ты этого не видишь?! Я столько лет слепо доверял тебе, а ты меня просто разрушала! — Я лишь хотела для тебя лучшего, — неуверенно оправдывается Джоси, обнимая себя за плечи, и ёжится от прохлады. — Я беспокоилась о том, какой будет твоя жизнь, если я не дам тебе хорошие перспективы. Поверь, я не хотела бы, чтобы ты вырос неудачником. — И при всём этом ты ненавидишь меня, — тихо говорит парень и разочарованно хмыкает. — Это так не работает. — Не говори глупостей, — фыркает женщина от обиды и закатывает глаза. — Глупостей? Тебе напомнить, что ты сделала из-за того, что я просто хотел сказать правду? Впервые в жизни я пересилил себя и готов был произнести это прямо перед тобой, но тебе настолько омерзительно знать эту часть меня, что ты готова пойти на всё, чтобы заткнуть мне рот! Это жестоко! Ты ненавидишь и презираешь часть меня! Но как это меняет факт того, что я твой ребёнок?! Мне жаль, мама! Мне правда очень жаль, что с тобой, кажется, однажды поступили таким же бесчеловечным образом! Мне жаль, что твою жизнь тоже испортили! Мне жаль, что к твоему мнению тоже не прислушивались! Мне жаль, что тебе тоже не давали выбора! Мне жаль, что тебя тоже лишили детства! Мне жаль, что тебя тоже недостаточно любили! Мне жаль, что ты вышла замуж за моего отца, не любя его! Мне жаль, что и меня не было в твоих личных планах, ведь явно моё рождение — очередной этап, а не искреннее рвение стать матерью! Родить наследника это же достойно, правда?! Мне жаль, что тебе выпала участь такого же несчастного ребёнка! Мне правда жаль, мам, но я не виноват в этом! Не я это сделал с тобой, за что ты мне мстишь тогда?! Всё, что я делал — любил тебя и доверял тебе! Ты не имеешь права творить со мной всё это в отместку своим родителям! Ты не им причиняешь боль, а мне! Ты меня заставляешь ненавидеть себя и тебя! А я не хочу! Не хочу, понимаешь?! Вместо того, чтобы не допустить всего этого ужасного сценария со мной, ты повторяешь его! Ты не имеешь права дублировать эти ошибки на мне! Я не... какой-то эксперимент. Это всё слишком, правда. Я слишком устал, поэтому больше не позволю тебе мной манипулировать, — говорит Чонгук, тяжело дыша и переходя на шёпот. — Я думала, что поступаю правильно, — едва слышно произносит Джоси, с трудом сдерживая слёзы. — Ты ошибалась. Имей смелость признать это и оставь меня уже в покое. У меня нет никаких сил с тобой сражаться, но я пойду на всё, чтобы защитить себя. — Прошу, сынок, не бросай меня одну сейчас. Ты же понимаешь, что мне нужна твоя помощь. Я всё это устроила только ради тебя. Ради твоего же будущего. — Нет, мама. Ты всё это устроила именно ради себя. Ты одержима страхом оказаться на дне, но позволь кое-что тебе напомнить, — говорит он, глядя на неё с нескрываемым сожалением и печалью. — Ты уже там, и тебе оттуда не выбраться. Я не стану помогать тебе на этот раз, и ты знаешь причины. Парень внимательно и с любопытством смотрит на то, как в её глазах стремительно рушатся все огромные надежды на благополучный исход сегодняшнего вечера, а после медленно отворачивается от неё и идёт к автомобилю, намереваясь уехать отсюда поскорее. Он чувствует, как его самого вновь накрывает шквал злости, и если он не уйдёт, то произойдёт что-то ужасное. Ему мерзко и до жути обидно понимать, что родная мать просто не хочет любить его, хотя имеет для этого все возможности. Не хочет из-за своих внутренних принципов или глубоких шрамов, оставленных кем-то в детстве и юности, но это, чёрт возьми, невыносимая несправедливость, ведь она переносит на него всё то, что вынуждена была переживать сама когда-то. Она безвозвратно забирает годы его жизни и ломает его личность, потому что однажды сломали её саму, но разве это того стоит? Разве она не должна наоборот окутывать его совершенно противоположными чувствами из-за своих травм? Разве не должна быть на его стороне всегда? Да, только проблема в том, что сын ей не нужен. Никогда он не был им, всегда лишь выгода. — Ты не можешь так поступить со мной! Чонгук! — кричит с отчаянием Джоси ему вслед, сквозь слёзы. — Вернись! Я сделаю вид, что этого разговора не было между нами! Ты должен пойти со мной! — Я ничего тебе не должен, — тихо и безразлично отвечает Чон, удаляясь от неё. — Учти, сделаешь ещё один… — Ты не в себе, — надломлено и устало смеётся парень в ответ. — Не интересны твои угрозы. Ты больше ничего у меня не заберёшь. — Прекрати вести себя, как ребёнок! Будь благоразумен! В тебе говорят только эмоции! Ты на взводе! — кричит она, предпринимая любые попытки его задержать, и он замирает в нескольких метрах от Пака. — Остановись! Сейчас же! — Во мне прямо сейчас как раз говорит только лишь благоразумие, — отвечает Чонгук, тяжело вздохнув и замирая от её крика на секунду, а затем вновь делает спокойный шаг к нему. — То есть я правильно понимаю тебя?! Ты бросаешь меня из-за него?! Из-за этого никчёмного мальчишки?! Вот значит, что ты делаешь?! Чон несколько секунд задумчиво и растерянно смотрит перед собой, а потом поднимает красноречивый и уверенный взгляд на Чимина. Боже, он так много лет стоит на этом тяжёлом для его сердца распутье, но впервые его ставят перед фактом выбора прямо здесь и сейчас, как будто от этого зависит чья-то жизнь. Хотя, по сути, это правда, его собственная и зависит. Фактически мать нагло вынуждает этим напором слезливых слов и жалкими манипуляциями поддаться ей в угоду своих целей. Она хочет испытать его угрызения совести, кажется, но ужас для неё в том, что в его сердце в этот миг даже ничего не шевелится от сожаления или сомнения. Причина была в том, что он давно выбрал своё направление, ещё в тот момент, когда позволил этому очаровательному парню напротив проникнуть невыносимо глубоко в своё сердце. Только, к сожалению, каждый раз его что-то сильно сдерживало, не позволяя порвать никому ненужную и бесполезную связь с матерью до конца. За что он так держался? Ради чего? Он не знал, а просто бескорыстно любил её. Любил за них двоих, но сегодня эта женщина разрушила последнюю каплю его веры в то, что в ней есть хоть что-то человеческое и мягкое. И раз уж он расставался с ней так ярко и отчаянно, то пусть она знает абсолютно всю правду до конца и живёт с ней, сгорая от ненависти к ним обоим. Он не должен делать шаг назад, не должен пятится, не должен отступать. Чимин прав, нужно наконец-то перестать пассовать. Значит, пора ей открыть глаза на это по-настоящему, а не только на словах. В данный момент его мать как будто не верит, что его позиция имеет вес, и пора с этим покончить. Он обязан сделать это ради себя, Пака и своей любви к нему, хватит уже её прятать в тени. Джоси слишком долго вкладывала в его голову ложную истину о том, что эти обычные человеческие чувства отвратительны, и он действительно в это поверил. Из-за этого он потерял так много драгоценного времени и возможностей быть с тем, кого любил так сильно. В какой-то момент, когда его мать осознала, что совершенно бессильна, то просто нагло забрала у него Чимина. А этим простым действием в одну секунду она и уничтожила его. Именно её ненависть к невинному мальчишке была огромной преградой и проблемой столько лет на пути к личному счастью её сына, но её холодное сердце словно не хотело намеренно этого видеть. Она не смогла переступить через себя даже ради него, и поэтому сейчас Чонгук не чувствовал сожаления, когда вынуждал её смотреть на то, какой именно он делал выбор. Этот неистовый порыв гнева, что он выплеснул сегодня на неё, очистил его от ноющей боли и окончательно избавил от надежды на то, что эта женщина когда-то изменится. Теперь он стоял в начале длинной дороги перед этим решающим шагом, впервые раскрывался всему миру и безвозвратно принимал себя целиком и полностью, не нуждаясь больше в её одобрении и понимании. Парень следует за тем, кто его по-настоящему любит целиком и полностью. Любым, независимо ни от времени, ни от обстоятельств. Без всяких «но» и «если». Он как никогда решительно и абсолютно обдуманно подходит к Чимину, а затем на глазах у озлобленной и отравленной ненавистью матери с диким желанием целует его. Он делает это, заведомо зная, что ставит этим окончательную и разрушительную точку в их отношениях с ней и начинает счастливый, но совершенно новый этап в его чувствах с любимым человеком. Он наконец-то открыто и смело показывает Джоси, где её место, и что каждое её паршивое слово больше не имеет веса и силы. Она сама заставила его делать выбор. И теперь он без слов говорит ей, что он больше не верит в то, что любить его — это аморальное отклонение. Чон слышит гневный крик и хриплый всхлип, когда мать начинает надрывно плакать, но на удивление его это абсолютно не трогает. Сердце не вздрагивает, оно погружено в любовь. Ему абсолютно наплевать на её ярость, он сосредоточен на самых нежных и родных губах, что дарят ему сейчас покой и ощущение безопасности. Он тает от волнительного и приятного трепета в груди, пока касается их, ласково перебирает и затем мысленно умоляет этих бешеных бабочек в животе не разлетаться столь стремительно и хаотично. Этот такой немыслимо важный и пылкий поцелуй дарит ему непоколебимую уверенность в том, что это самый правильный поступок за всю его жизнь, о котором он точно никогда не пожалеет. Он вселяет в него надежду, ведь Чимин не отвергает его, а наоборот с желанием отвечает, а после нагло улыбается. Даже без слов понятно, что он чертовски гордится им и доволен таким положением вещей. Чонгук так же внезапно отрывается от его чувственных и пухлых губ, тихо выдохнув с несказанным облегчением и ощущением лёгкости на душе. Он видит в глазах напротив целый бескрайний океан благодарности и поддержки, поэтому смело улыбается. Лишь одну секунду после этого публичного откровения он боится повернуться и взглянуть на мать, но когда Чимин мягко берёт его за руку, то все эти мимолётные сомнения рассыпаются в пыль. Он сделал то, что должен был совершить давным-давно, ещё на том проклятом стадионе одиннадцать лет назад, и в этом не было никаких сомнений. Пак гордо и так безумно влюблённо улыбается ему в ответ, а затем одними губами произносит: «Бежим отсюда». Он сразу же согласно кивает, а после спокойно и медленно оборачивается, пока тот идёт и садится за руль. Он видит, как мать смотрит на него с нескрываемым огромным разочарованием, закрыв рот ладонями. По её щекам катятся крупные слёзы, а в ошарашенных глазах застыла просто вся её жизнь, словно он не поцеловал мужчину, а убил кого-то прямо перед ней. И сейчас Чонгук так отчётливо понимает, что она его презирает ещё сильнее, наверное, чем Чимина. В этот миг она проклинает его и землю под его ногами. Но несмотря на это, он чувствует себя просто изумительно, ведь наконец-то является собой и совсем не боится этого. Он счастлив. На этом свете нет ничего лучше, чем ощущать себя свободным. Она абсолютно ничего не говорит несколько минут, потому что напрочь лишается дара речи, а он лишь безразлично смотрит на её тихую истерику, не испытывая никакого желания утешить её внутреннюю боль из-за потери последней нити связи между ними. — Ты допускаешь огромную ошибку сейчас, — наконец произносит Джоси до жути ледяным и хрипловатым голосом, мгновенно надевая на лицо очередную маску равнодушия и аккуратно вытирая слёзы. — Ты об этом пожалеешь. — Нет, — довольно произносит Чонгук и победно улыбается. — Ошибкой было бы во второй раз выбрать тебя, мама. После этих слов он невинно пожимает плечами, бросает последний взгляд на её хрупкую фигуру, застывшую в оцепенении, а затем садится в машину её негласного врага. Он уезжает у неё на глазах в абсолютно неизвестном ему направлении, но при этом чувствует себя самым счастливым и главное — вольным человеком.