Mistake

Victoria Voss, Sofia Karlberg — How to Be Loved Canyon City — How Long Will I Love You flora cash — Soul Mate The Paper Kites, Lucy Rose — God All You Give TOMORROW X TOGETHER — Blue Hour Alec Benjamin — Must Have Been The Wind The 1975 — I'm In Love With You Justin Bieber — Ghost Laura Zocca — The Art Of Getting By Placebo — Running Up That Hill

Привычный, но до ужаса нежеланный именно сегодня звук будильника вынуждает Чонгука слегка вздрогнуть всем телом от неожиданности и резко проснуться. В эту же секунду он испытывает глубокое и неизбежное разочарование. Ему так сильно не хочется, чтобы этот рассвет наступал так быстро, но, к сожалению, время не остановить. Он ведь не умеет манипулировать им по своему желанию и не способен, как супергерой из вселенной Marvel, замедлить его. Но он бы отдал многое, чтобы хотя бы как-то оттянуть этот момент, ведь впервые за столько лет спал настолько сладко и спокойно. Он даёт себе ещё несколько недолгих секунд осознать, что уже наступило это утро, а затем наощупь ищет телефон на прикроватной тумбочке. Он пару раз ударяет ладонью по деревянной поверхности, но не находит его, а мелодия всё никак не замолкает и жутко раздражает слух, несмотря на то, что довольно тихая. Он нехотя приподнимается на локте, приоткрывает один глаз, щурясь от солнечного света, и отключает надоедливую трель, а после с облегчением закрывает веки вновь и откидывается обратно на тёплую постель. Сновидения ещё минут пять держат его в своём ласковом плену, а потом он с трудом всё же пересиливает себя и аккуратно потягивается, выпрямляя ноги. Для него всю жизнь не было проблемой вставать рано по указанному режиму, но сегодня желание проваляться как минимум до обеда было как никогда сильным. Ему спалось так необычайно хорошо и безмятежно, а снился всю ночь самый удивительный сон. В нём воплощались его самые сокровенные мечты о собственном будущем, которые он ещё даже самому себе не озвучивал вслух. Ему не пришлось, как обычно, долго читать или смотреть кино, чтобы измотать себя и просто убить время. Наконец-то он ощущал себя по-настоящему отдохнувшим после пробуждения и неимоверно радостным, и точно знал причину последнего. Уголок его губ непроизвольно и легко ползёт вверх, когда он чувствует, как тёплая ладонь вскользь касается его рёбер, а после груди, и затем Чимин сильно прижимает его к себе, по-медвежьи сгребая в охапку, словно боится отпустить хоть на секунду. Он тихо издаёт милые и кряхтящие звуки, утыкаясь носом в его шею, и закидывает ногу на его бедро, всё ещё продолжая крепко спать. Это так обыденно выглядит, словно они каждый день проводят ночи и рассветы в объятиях друг друга. Чонгук ещё с юности знает о его особенности спать так, что в итоге он практически оказывается на том, кто лежит рядом с ним, но сегодня это ощущается как-то совсем по-другому для него. Так уютно и по-домашнему. Вот она — его главная и единственная причина, которая делает это утро всё-таки самым приятным. Вчера он не дал ему сбежать, а уговорил остаться с условием, что позволит рано уехать, чтобы Пак успел вернуться домой до пробуждения Мэй. Но так чертовски не хотелось его тревожить, ведь лежать и рассыпаться на частицы от наслаждения в этих объятиях — самое лучшее ощущение на свете. Так идеально облепил он его своим телом, нагло забрав всё личное пространство, но самое удивительное, что Чонгук абсолютно не чувствовал себя дискомфортно из-за этого. Обычно его дико раздражало нарушение допустимых границ, но он был всегда безусловным исключением. Вместо того, чтобы отстраниться, парень с идиотской улыбкой на лице перебирал в голове самые волшебные воспоминания из прошедшего вечера, а именно то, как они долго не могли насытиться временем вместе. Они были почти физически неспособны отлепиться друг от друга и продолжали постоянно целоваться. А ещё примерно час перед сном болтали обо всём и ни о чём одновременно, лёжа в кровати, как в старые времена, и затем только уснули. Он бы так и продолжал тонуть в его бережных руках целую вечность напролёт, но именно сегодня никак не мог позволить ему опоздать. Он осторожно и медленно разворачивается лицом к Чимину, разрушая их идиллию, и тот в ответ недовольно стонет, откидываясь на спину. Его такой домашний и слегка помятый вид превращает глаза Чонгука в два огромных сердечка, а губы сами собой расплываются в сияющей и омерзительно влюблённой улыбке до ушей. Он пытается сдержать этот неконтролируемый прилив эмоций и кладёт ладонь под щёку, начиная увлечённо разглядывать такой родной профиль, пока его сердце выписывает необъяснимые по крутизне кульбиты под рёбрами. Он так до безумия счастлив в этот обычный момент, что ему даже страшно дышать. Так боязно спугнуть всё происходящее между ними. Он каждое мгновение корит себя за то, что был таким идиотом, ведь годами искал то, что всегда было в его руках. Так мечтал обрести ту самую сказочную любовь и почувствовать это волшебное цветение пионов в груди, но отказывался принимать ясное осознание того, что всё это способен был ему подарить некогда его самый лучший друг. Столько раз ему посчастливилось в юности проснуться в его кровати, но именно это было первое утро, когда ему хотелось просто навечно остаться в этом мгновении, ведь здесь было всё, что так нужно. Чонгук с беспредельным восхищением рассматривает объект своего обожания и ощущает, как различный спектр самых сильных и удивительных чувств наполняет его с неимоверной силой, которая кажется чрезмерно необузданной. Он для них совершенно невинен, ведь никому ещё не удавалось полностью завладеть его сердцем до этого мгновения, поэтому их мощь так пугает. Но он до невозможности очарован Чимином, ведь даже его тихое и спокойное дыхание кажется почему-то невероятно привлекательным и милым. Без устали ему хочется любоваться им, потому что он просто безупречный даже с глубокими следами от подушки на щеке и растрёпанными волосами, но всё-таки необходимо его разбудить. Он медленно скользит ладонью по его обнажённой груди, а затем трепетно касается её губами, оставляя на ней отрывистые и настойчивые поцелуи. Его горячее дыхание ласково обдаёт чужую кожу теплом и она в благодарность за это покрывается крошечными и очаровательными мурашками. Пак лениво ёрзает и потягивается, поднимая руки над головой и разводя их в стороны, а затем протяжно стонет в знак протеста. Чонгук тихо смеётся, но не останавливается, а двигается выше по его телу, продолжая целовать. Он осыпает этой чувственностью его шею, щёку и затем губы, так нежно и почти невесомо, что это напоминает хрупкое касание утреннего ветра из приоткрытого окна. Он постепенно увеличивает напор, бережно удерживая его подбородок двумя пальцами, а в ответ Чимин легко улыбается, ощущая себя самым драгоценным на этом свете. Никогда ещё он не просыпался от таких приятных ощущений, которые ему кажутся сказочным сном, при этом чувствуя самый родной и желанный аромат вокруг. Кажется, он повсюду: на его коже, губах и волосах, на подушке, простынях, каждая унция кислорода приносит его в лёгкие, и парень от этого по-настоящему счастлив сейчас. — Это что, самое прекрасное утро на свете? — довольно шепчет он, мягко скользя рукой по его предплечью. — Для тебя — да, ведь сегодня очень особенный день, — отвечает Чонгук, ложась рядом и любуясь им снова. — Просыпайся, лузер, уже шесть утра. — Дай мне ещё одно мгновение, чтобы я насладился этим сполна, — сонно бормочет Пак хрипловатым голосом. — Вдруг я открою глаза, а это всё — слишком красивый сон? — Нет, теперь это твоя реальная жизнь, — говорит Чон, нежно гладя костяшками его линию челюсти. — М-м-м, — сонно тянет Чимин и безмятежно улыбается. — Кто бы мог подумать, что моя мечта наконец-то исполнится и я буду просыпаться с тобой в одной постели. — Это ведь не первый наш раз, — говорит Чонгук и саркастически усмехается. — Бывало время, когда я просыпался в твоей кровати чаще, чем в своей. — Да, но это первый в качестве пары. Так прекрасно, когда ты больше не шарахаешься от своих чувств ко мне. В твоих глазах больше нет никаких сомнений, страхов, стыда и желания сбежать, ты наконец-то окончательно принял себя. Волшебное ощущение — быть свободными. — Ты прав. Помнишь, как я противостоял тебе и постоянно выкрикивал «я не гей», когда начинал паниковать из-за того, что чувствовал? А теперь уже ничего не боюсь. Я проделал большой путь, чтобы получить этот момент, — говорит он и негромко смеётся. — Это твоя заслуга. Ты меня направлял. — Эй, бро, ш-ш-ш, — говорит Пак, прикладывая палец к губам, и сам замолкает, медленно открывая глаза. — Слышишь это? — Ты серьёзно? Ты назвал меня «бро»? — недоумевает парень, продолжая смеяться, но уже громче и звонче. — Вот оно, снова. Бьёт в самое сердце. Так звучит моё счастье. — Перестань, — говорит Чонгук, чувствуя дикое смущение. — Чёрт, — говорит Чимин, переводя взгляд на него, а тот растерянно хмурится. — Вот это мне повезло. Привет, мой красавчик. Чон закатывает глаза и после широко улыбается, не в силах противостоять его прекрасным комплиментам. У него моментально краснеют кончики ушей и он по привычке морщит нос. Это обезоруживает его в одну секунду, ведь так до ужаса приятно знать, что ему нравится его тупой смех, которого в юности он даже стеснялся. Нет, даже не просто нравится, кажется, Чимин безумно влюблён в него. Настолько сильно, что считает звуком собственного счастья. Такие вещи лишают воли и делают невозможно слабым. Разве это не самое милое признание в чувствах? Если в подобных мелочах не заключается искреннее проявление любви, то ему о ней вообще ничего не известно в этой жизни. Не передать никакими словами, как это беспощадно раскладывает его на атомы и молекулы. Будь то вот такой важный комплимент, очарованный взгляд, трепетное касание или ласковая улыбка — всё это вызывает прилив неконтролируемой и запредельной нежности, потому что в два раза больше хочется отвечать тем же, но у него это не очень хорошо получается на словах. Пока, кажется, ему проще многословно молчать, чем красноречиво разъясняться, но Пак его всё равно понимает, и это запредельно важно для них обоих. — Hola, luna mía, — шепчет Чон, увлечённо обводя контур его губ кончиком указательного пальца. — Me encantas. — Ты же осознаёшь, что если Мэй учит испанский, то это не означает, что я его знаю хорошо? — спрашивает Чимин, нежно улыбаясь ему. — Разумеется, но ты ведь меня понял. Я вижу это по твоим заискрившимся от радости глазам. — Это было достаточно легко. Значит, я — твой спутник. Теперь это звучит немного многозначно. Ну, знаешь, есть ведь выражение спутник жизни… — Я просто решил раз это некая фишка в вашей семье, то пусть у тебя тоже будет испанское прозвище от меня. — А как же мне тогда тебя называть? Постой, как там было? Я должен помнить… кажется, guapo? — Нет, лучше просто tu destino, — отвечает он и тихо вздыхает с улыбкой, перебирая его волосы самым бережным образом. — Вставай, у тебя правда очень много дел сегодня. — Я выбираю забыть обо всём на свете и просто мурлыкать от твоих рук, — отвечает Пак, наслаждаясь его прикосновениями и прикрывая веки от наслаждения. — Как тебе такой план? — Звучит потрясающе, но ты никак не можешь себе этого позволить. — Почему? — Ты же намного нужнее другому человеку. — Да, — шепчет Чимин, широко улыбаясь. — Верно. — Одиннадцать лет назад в этот день ты стал отцом, — говорит Чонгук и тепло улыбается. — Как ощущения? — Я очень счастлив, — говорит парень задумчиво, а затем мило хмурит брови. — Невероятно, столько времени уже прошло. Я помню всё, словно вчера. — Маленькая жизнь, — хмыкает Чон и легко кивает. — Каково это быть родителем прекрасной малышки столько лет? — Удивительно... контрастно, — шепчет Пак, открывая глаза, которые начинают сиять искренним счастьем. — Да, определённо. Это кажется лёгкой задачей ровно до тех пор, пока ты с этим не сталкиваешься лицом к лицу. Когда я в семнадцать или шестнадцать лет об этом всём думал, то не очень понимал, о каких там трудностях многие твердят? Что может быть сложного, чтобы присмотреть за кем-то? Я был уверен, что ребёнок вроде как… уже готовый человек. Ко всему приспособленный, легко учится и всё такое, ведь до этого мне не доводилось нянчить малышей. Моё удивление было колоссальным, когда я осознал, насколько же дети крошечные и беспомощные. Они не умеют ничего и знают только о своих базовых инстинктах, а всему жизненно важному должен научить это создание именно ты. Ребёнок идёт в комплекте с огромнейшей ответственностью. Когда он твой, то только ты берёшь на себя всю тяжесть её веса за его жизнь, здоровье и то, каким он станет в будущем. Когда меня оставили один на один с Мэй впервые, я думал, сойду с ума. Я был в ужасе. Серьёзно, так боялся навредить ей и мне хотелось плакать вместе с ней. А потом мне пришлось думать обо всём и сразу, подстраиваться под её ритм, исключая привычные раньше вещи вроде вечеринок, алкоголя, травки и прочей ерунды. — Но она выросла просто восхитительной девочкой. Эрудированной, доброй, сильной, талантливой, не по годам рассудительной, — говорит Чонгук, гордо улыбаясь и прижимаясь к нему. — Ты справился. — Да, я справился. Не без недостатков, но я вроде бы хороший отец, а самое главное — её друг, — отвечает Чимин, крепко стискивая его в своих объятиях. — Значит, всё это того стоило. — Что ты чувствовал, когда впервые её увидел? — с любопытством интересуется Чон. — Дикий шок, — смеётся Пак и с ностальгией глубоко вздыхает. — Я смотрел на Хизер, как на какую-то идиотку. Абсолютно не мог понять, что она несёт. Несколько минут нашего разговора я был полностью уверен, что это какая-то ошибка или шутка, ведь подобное абсолютно не могло произойти именно со мной. Наверное, многие парни в такой же ситуации изначально так и думают. Как я могу быть отцом? Ещё слишком рано. — Думаю, я бы тоже был шокирован. В семнадцать лет у меня мозгов было не очень много, чтобы заботиться даже о самом себе. А что потом? — Когда мысленно подсчитал сроки и смутно вспомнил наш выпускной, то пришла стадия принятия. Я понял, что это вполне возможно. В тот момент я уже мысленно искал работу, признавался родителям и погружался в отцовские хлопоты, но и подумать не мог, что это всё будет лежать только на моих плечах. Я правда рассчитывал на поддержку Хиз. Я нуждался в ней, ведь думал, что мы будем вместе что-то предпринимать, но увы. Затем меня сжирал ужасный страх. Честно говоря, я тоже хотел бы в тот момент унести ноги куда подальше, но когда увидел чистые, невинные, огромные глаза дочери, которые ещё абсолютно не понимали, что происходило в этом мире, то осознал, что никак не могу подвести её. Я пропал безвозвратно. А когда впервые коснулся её, то это было похоже на священный трепет или пик антрополатрии. Не знаю… это неописуемо, но я словно взял за пальчики истинного ангела. Меня разом пронзили все эмоции, что только способна испытывать душа. Я всё не мог никак поверить в то, что вижу маленького человека, которому дал жизнь. Это совершенно невообразимое чудо. — Значит, ты всё-таки рад, что так рано стал отцом? — Будь у меня шанс прожить вновь этот момент, то я бы это сделал. Ничего бы не стал менять. Это не та жизнь, о которой я когда-то мечтал, но получил я даже больше, чем планировал. Мэй — моё главное достижение и награда. Я всегда говорю, что у нас с ней не возникло любви с первого взгляда. Сначала я воспринимал её просто как… какую-то проблему. Как вынужденную ответственность, которую обязан нести, потому что меня так воспитали. Я боялся облажаться перед отцом и мамой ещё сильнее и взял это на себя, потому что так правильно. Да, тогда я считал её своей ошибкой из-за сломанных планов и усложнившихся условий. Я смотрел на своих сверстников, которые постоянно развлекались и жили на полную, и всё время чувствовал такое сильное разочарование в себе. У меня постоянно было ощущение, что я упустил свою жизнь. Но время шло, я легче справлялся со своими новыми обязанностями и потом понял, что ошибкой было бы отказаться от всего этого. Любовь к ней исправила меня и стимулировала быть лучше. Я мечтал стать для неё достойным примером. День ото дня мне хотелось видеть её улыбку, поэтому я и сворачивал горы. — А есть что-то, о чём сожалеешь? — Да, пожалуй, кое-что имеется, — признаётся Чимин после несколько секунд раздумий. — Мне жаль, что я не был рядом с ней с её появления. То есть… я имею в виду, что упустил множество моментов, которыми наслаждаются отцы в процессе беременности женщин. Я не знаю, что такое вместе ходить на осмотры врачей и переживать это приятное волнение на ультразвуковом исследовании, у меня даже нет ни одного снимка с него и я понятия не имею, какого это, когда твой ребёнок пинается в животе матери. Это вроде бы не такие важные детали, но мне их не хватило. Я бы хотел знать всё, но Хизер украла у меня это время. Так что я жалею только о том, что не прошёл с Мэй весь этот путь с первой секунды и до последней. Мне бы хотелось, чтобы она знала, что её очень ждут в этом мире. — Не жалей об упущенных возможностях. Самое главное, что ты показал, что невероятно рад её рождению. Да, возможно, это произошло не сразу, но ты с мгновения вашего знакомства не отпускал её руку. Ты единственный, кто остался рядом, — успокаивающим голосом говорит Чон, ласково гладя его по щеке. — Твоя любовь к ней самая чистая и безграничная. Такая, какой и должна быть любовь отца. — Спасибо, — с искренней благодарностью шепчет парень и мягко улыбается. — Слушай, а ты не хочешь сегодня поехать со мной и поздравить её? Ну так… совершенно случайно. Сделаем вид, что ты просто мимо проезжал. — Не думаю, что она будет в восторге от моего появления. Честно говоря, не думаю, что она будет рада даже получить поздравление от меня, — отвечает Чонгук, мило морщась. — Я бы хотел, правда. — Но пока это не лучшее решение? — Да. Не хочу всё испортить. У нас с ней действительно налаживаются отношения, но… — Кстати, об этом. Чон удивлённо приподнимает брови, а затем мягко освобождается из его объятий, легко отстраняясь, и бросает на него абсолютно не понимающий взгляд. На его лице он видит такое одновременно довольное и гордое выражение, что становится сразу же спокойнее. Значит, хочет сказать что-то хорошее об этом. — Кажется, теперь я знаю ваш маленький секрет, — поясняет Пак и загадочно улыбается. — Секрет? — Да, я о том вашем разговоре в домашнем кинотеатре. Похоже, для Мэй он многое значил. — О, правда? — спрашивает Чонгук и облегчённо выдыхает. — Да. Ты помог ей задуматься об очень важных вещах. Не знаю, что именно ты ей говорил, хотя догадываюсь. Я узнал в её словах тебя на подсознании, ведь она тебя так и не сдала. Просто мне очень хорошо известно, у кого именно есть такая же глубокая рана на сердце, как и у неё. И поразительно, что ты так деликатно и правильно опустил её чувства с небес на землю в отношении матери, но при этом не ранил её. Она не разозлилась, не оттолкнула и не закрылась. Она… прислушалась к тебе, поэтому спасибо за слова, которые ты донёс до неё тогда. — Они ей помогли? — Думаю, очень. Теперь она знает, что не всё в этом мире так легко, даже когда мама рядом. Она оберегает своё сердце более тщательно, так по-взрослому рассуждает на этот счёт. Мне это очень нравится. Хоть в душе ей очень больно и неприятно, она понимает, что не всегда любовь заслуживает столько отдачи, сколько она хотела дать. Она была слепа, как новорождённый котёнок с Хизер, и это только моя вина. Я всегда пытался сделать её лучше в её глазах, а это было ошибкой. — Ты не хотел, чтобы она была разочарована, а это своего рода защита. Не вини себя за это. Я рад, что смог помочь ей. У меня не было цели настроить её против Хиз, чтобы восхвалить тебя или что-то подобное. Мне хотелось лишь быть честным с ней и чтобы её приоритеты были верно расставлены, — говорит Чон и задумчиво хмыкает, вспоминая их разговор. — Она не просто слушала, но и слышала меня. Такая умница. Это дорогого стоит для ребёнка, некоторые взрослые на это не способны. — Ну… — протягивает Чимин, довольно и широко улыбаясь. — Раз вы почти друзья, то, может, всё же поздравишь её со мной? — Эм… — сконфуженно мнётся парень и в нервном жесте почёсывает бровь, — мы выяснили кое-какие проблемы между нами, но это вроде бы не значит, что она ждёт меня на своём празднике с открытыми объятиями. — Не будем рисковать, ладно. — Не хочу портить ей настроение, ведь я не в списке её любимых мужчин. — Пока что. — Давай, я ей просто напишу сообщение? Идёт? — Да нет, всё хорошо. Прости, ты вообще не обязан это делать. Может, ты и прав, так будет лучше. Она дала тебе шанс, а это самое важное для нас. — Именно, — говорит Чонгук и медленно кивает, а затем очаровательно улыбается. — Интересно, сколько же ты ей подарков приготовил? — Я даже не считал их, — смеётся Пак и протяжно вздыхает. — Я покупал всё, что мне нравилось. Думаешь, я слишком её балую, да? — Имеешь полное право на это. А есть что-то особенно интересное среди них? — Да-а, определённо есть. — Например? — М-м-м, — задумчиво тянет Чимин и загадочно хмыкает, — может, снимок от Хаббл? Это довольно необычно. — Что это? — Ты правда не знаешь? — Даже понятия не имею. — Хаббл — это автоматическая обсерватория. Этот огромный телескоп беспрерывно наблюдает за Вселенной в течение двадцати четырёх часов в сутки изо дня в день. Здорово, правда? Он постоянно становится свидетелем каких-то космических событий и фиксирует всё происходящее. Я подарю ей снимок звёздного неба в день её рождения. Думаю, её это впечатлит, ведь она любит астрономию. — Невероятно... это звучит так красиво. Я даже могу представить, как будут гореть её глаза, когда она посмотрит на него, — говорит, улыбаясь, Чон. — Чёрт, это правда такой потрясающий подарок для неё. Вы в этом так похожи друг на друга. — Жаль только, что ты не увидишь этого. — Не волнуйся так, у меня есть важные дела на сегодня. Покажешь потом, как всё прошло. Думаю, будет очень весело. — С тобой было бы гораздо веселее, но я понимаю твоё желание не торопиться. Просто знай, что я буду скучать по тебе всё это время, — шепчет Чимин, а затем нежно и коротко целует его губы. — Могу точно сказать, что буду скучать не меньше, — отвечает парень, мгновенно тая от подаренной чувственности и ласки. Чон глубоко вздыхает и позволяет себе безвозвратно утонуть в самых уютных объятиях на этом свете. Тёплой ладонью Пак так заботливо гладит его по спине, что у него словно по рефлексу послушно оживает каждая клетка тела. Как будто эти родные пальцы, небрежно и нежно скользящие по его телу, неосознанно передают мощные электрические импульсы его коже, а это действие вновь включает какой-то магнетический ток между ними. Вдоль каждого позвонка у него пробегает хаотичная вереница мурашек, а его дыхание тут же само собой сбивается от приятного напряжения. Он, стараясь скрыть эти резко нахлынувшие на него эмоции, прижимается к тёплой груди и с упоением нескольких безмятежных минут слушает гулкое сердцебиение внутри. Такое взволнованное и учащённое. То без устали куда-то ритмично спешит, то внезапно медленно выравнивается до состояния покоя, но каждый удар его сердца такой успокаивающий, словно самая невероятная по своей красоте мелодия колыбельной. Чонгук мог бы часами слушать этот поистине идеальный звук, потому что он дарит ему такое необъяснимое наслаждение и облегчение. Если Пак уверял, что его смех звучит, как счастье для него, то вот этот глухой, но такой красивый стук был счастьем для него. Он так очаровывает, что его с головой накрывает полная безмятежность. В этот миг ему так наплевать на все проблемы вокруг, потому что он с обожанием упивается своим личным идеальным утром. Его маленькой мечтой долгое время было открыть глаза и окунуться в это робкое, но такое сильное ощущение искренней влюблённости. Каждый день он по-разному расширял для себя спектр собственных чувств и сейчас был совершенно счастлив познавать их. Нет, наверное, ничего лучше на свете, чем полностью слушать свои истинные эмоции и отдаваться им сполна, совсем не боясь быть за это осуждённым. Эта свобода — такой удивительный и упоительный дар свыше, поэтому он был просто необъяснимо благодарен за него. — Знаешь, раз сегодня и твой праздник, то ты можешь загадать желание, — говорит Чонгук, мягко отстраняясь и с любопытством глядя на него своими очаровательными глазами. — Есть что-то, о чём ты мечтаешь? — А желание в её день рождения может быть немного эгоистичным? — интересуется Пак, хитро прищурившись. — Думаю, можно себе это позволить. Ты все эти годы беспокоишься только о ней. Одно крошечное желание не навредит, — уверяет Чонгук с самым серьёзным видом и затем широко улыбается. — Тогда… — шепчет парень, бережно убирая несколько волнистых прядей от его лица и заправляет их ему за ухо, — я мечтаю, чтобы ты стал частью нас однажды. — Нас? — Да, ну то есть… я и Мэй. Чёрт, я не имею в виду прямо… забудь, не так. Я хотел сказать всё иначе. Иногда мне стоит думать, прежде чем говорить. — Ты так мило нервничаешь, — говорит Чон и негромко смеётся. — Редко ты бываешь смущённым или взволнованным теперь. Мне нравится, что я по-прежнему способен тебя смутить хоть чем-то. — Просто в моей голове это звучало немного иначе и гораздо красивее. Я не хотел, чтобы ты меня неправильно понял. В смысле… я хочу того, о чём говорю, но… — Эм... — глухо произносит парень и мечтательно вздыхает, прикрывая на секунду веки, — жить одной маленькой семьёй в большом и уютном доме? Ты это имел в виду? Звучит просто фантастически. — Да, ты меня совершенно правильно понял, — говорит Чимин и с облегчением вздыхает. — Не обязательно прямо сейчас, то есть… когда мы оба и Мэй будем готовы. Мне нравится чувствовать себя влюблённым мальчишкой из-за тебя и бегать на тайные свидания, но я хочу каждый день просыпаться вот так, в твоих нежных объятиях, и чтобы моя дочь была рядом в своей комнате. Хочу завтракать с вами двумя, тебя провожать на работу, а её отвозить в школу. Хочу проводить с вами свои свободные дни, не выбирая кого-то одного, и наслаждаться вечерами дома без всяких судебных разбирательств с её матерью и прочего дерьма. Знаю, я сейчас очень сильно забегаю вперёд, но когда-нибудь… — Это желание исполнится. Здорово звучит, — перебивает его Чон и обворожительно улыбается. — Давай усиленно постараемся, чтобы оно обязательно осуществилось в своё время? — Тебя это не пугает? То есть… может, я спешу с этими разговорами? Останови меня, если это слишком для тебя. Ты не обидишь меня этим. — Так долго ты ждал, чтобы наконец-то сказать всё это мне. Я не боюсь твоей мечты, ведь знаешь что? Оказывается, я умею ладить с детьми. К Мэй просто нужен определённый подход, и пока я двигаюсь в правильном направлении, чтобы завоевать её любовь. Надеюсь, наступит день, когда я стану для неё хорошим другом, и может, тогда она будет не против подобных перемен. — Я настолько привык за эти годы, что ребёнок для многих проблема, что сейчас действительно удивлён слышать противоположный ответ. Я ведь не мечтал о многом, но почему-то всех это пугало. — Но не меня. Как бы сильно ты не старался, другие бы всё равно никогда не смогли бы сделать тебя счастливым, потому что… — Они — не ты. — Да, ты хотел этого не в общем и целом, а именно со мной, и ты имеешь полное право мечтать о таких волшебных вещах. В этом нет ничего плохого. Я тоже хочу видеть реальность такой когда-нибудь. Мы так долго и трудно шли к тому, что у нас есть сейчас, что словно уже прожили целую жизнь. Это не спешка, а желание наверстать упущенное время. Меня не пугает настолько серьёзная перспектива, я это и хочу в итоге обрести. Это же и есть конечная цель любви, да? Я изначально понимал, что отношения с тобой могут быть только такими. Ты идёшь в комплекте с замечательной малышкой, и я готов к этому. Я не лгал, когда говорил, что мне нужны вы, а не только ты. — С ума сойти, неужели такое сокровище досталось именно мне? — говорит поражённо Чимин, разглядывая его, а затем со всей нежностью набрасывается на него с поцелуем. Он нависает над ним на локте и так бережно берёт его лицо ладонью, будто боясь, что этот сказочный принц из его счастливой сказки внезапно рассыплется на множество частиц от его настойчивых прикосновений, словно какие-то волшебные чары. Его губы ласково и неторопливо сминают чужие со всем невысказанным обожанием и трепещущей в нём любовью, а из его груди вырывается тихий стон облегчения. Внутри него взрываются фантастические по красоте фейерверки, ведь он празднует ещё одну маленькую, но немыслимо важную победу. Между ними, чёрт возьми, всё развивалось столь восхитительно и так как нужно, что это вызывало чувство паранойи. Разве могло быть так наяву? Неприятный маленький монстр по имени страх заставлял Чимина постоянно оглядываться назад и быть настороже. Но одновременно с этим он был так счастлив осознавать, что наконец-то впервые в его жизни рядом находился человек, который хотел принимать его вместе с Мэй и готов ко всем серьёзных хлопотам в таких отношениях. Сам того не подозревая, Чонгук уже показывал ему свою заботу о ней в различных мелочах, а это такой нужный шаг к чему-то большему. Пак абсолютно не сомневался в том, что у них правда могла бы когда-то получиться прекрасная маленькая семья, ведь они оба понимали ответственность за это решение и двигались к нему осторожными размеренными шагами. У них ведь не было никакого шанса подарить друг другу надежду на это, а затем вновь облажаться. Чимин покрывает лёгкими и скользящими поцелуями его покрасневшие вновь от смущения щёки в хаотичном порядке, а затем нос и шею, словно пятная его тело своей необузданной любовью и безмерной благодарностью. Он не может сдержать радостной и глупой улыбки, осознавая, как легко теперь может это себе позволить. Рукой он ласково скользит по его горячей коже живота, а после пальцами мягко пробегают вдоль слегка выступающих рёбер, словно перебирая клавиши пианино. Чон реагирует на это молниеносно, он тут же начинает заливисто смеяться и извиваться, откидывая голову сильнее назад, а потом старается вырваться из его плена. Всегда до ужаса боялся щекотки, поэтому такое простое действие без особых усилий запускает по его телу толпу мурашек, а он не может сдержать неконтролируемый звонкий смех. Он умоляет его остановиться, продолжая сопротивление, но Пак не слушает. В этот момент он принимает свою очевидную слабость и просто с необъяснимым восхищением любуется им. Нос Чонгука так уничтожительно морщится, глаза жмурятся, а его мальчишеская улыбка до ушей ранит в самое сердце, но самое прекрасное — его смех. Он намеренно продолжает вызывать этот звук, который чудным образом залечивает все его душевные раны. Такой переливчатый, заразительный, заливистый и настолько родной, что в груди что-то приятно переворачивается от него. За него он что раньше, что сейчас готов отдать всё на свете, что-то не меняется даже спустя годы. Таким красивым Чон выглядит прямо сейчас, что у него сердце предательски пропускает удар. Такой до безумия простой и настоящий. Всё в нём так совершенно, от кончиков напряжённых пальцев, которыми он хватается за одеяло, и до кончиков непослушных волос, разбросанных по подушке. Перед ним совершенно другой человек — оживший и счастливый. Таким он не был, когда они только встретились спустя одиннадцать долгих зим. Теперь в его глазах так отчётливо горело желание делать множество шагов вперёд, а не стоять на месте, застыв навсегда в прошлом. Он стал бороться и воевал за свою личную свободу. В жизни этого парня с его появлением действительно наступила цветущая весна, а значит, именно Чимину удаётся делать её по-настоящему прекрасной. Это не могло не радовать его до дрожи влюблённое сердце. — Прекрати! — умоляюще произносит Чонгук сквозь истерический смех. — Нам пора идти завтракать! — Я готов отказаться от еды, только бы хоть ещё минуту насладиться временем с тобой, — говорит Пак и сгребает его в охапку. — Если мы продолжим так валяться, то потеряем счёт времени, а ты никак сегодня не можешь провиниться перед Мэй и опоздать, — сдавленно бормочет Чон и пытается сделать вдох из-за его крепких объятий. — Ты меня задушишь, лузер. — Ладно, ты прав, — соглашается он и глубоко вздыхает. — Я ещё должен купить цветы главной женщине моего сердца и приготовить её любимые вафли, так что мне пора сбегать из твоей уютной кровати. Чонгук мягко смеётся, приходя в себя после этой милой атаки щекоткой, а после его телефон неожиданно одолевают приходящие друг за другом оповещения. Он бросает быстрый взгляд в сторону на тумбочку и разочарованно закатывает глаза, заведомо зная, что за этим не последует ничего хорошего. Пак тоже понимает, что их маленькая идиллия в очередной раз нагло разрушена жестокой реальностью, и нехотя выпускает его из своих объятий. Чон медленно садится, а затем берёт устройство и сразу же читает сообщения. В одно мгновение он превращается в грозный шторм. Всякая радость буквально на глазах сходит с его лица, а на дне тёмных зрачков сверкает яркая, как вспышка молний в грозу, злость, пока он плавно водит по экрану большим пальцем, листая длинный текст. Его брови грозно хмурятся, уголки губ опускаются и недовольство ощущается в воздухе, он становится угрюмым и явно с трудом держится, чтобы не выплеснуть это всё наружу. Чимину совсем не нужно ничего спрашивать, чтобы понять, кто моментально уничтожил его настроение и заставил вернуться того несчастного человека, которого всегда он в нём видел. Их отношения с Джоси сейчас крайне сложные, если даже не критичные. Они терпят крах и как никогда близки к окончательному разрушению. Между ними в тот вечер, когда она его ударила, произошёл сильнейший надлом, который Чонгук никак не может и даже не пытается ей простить. Его мать слишком сильно ранила его тогда, и хоть он настойчиво старается не подавать вида, всем вокруг без слов предельно ясно, что всё происходящее в его собственной семье для него слишком. Ему чертовски тяжело полностью игнорировать её, но и идти ей на уступки он не готов больше. Несмотря на то, что без неё ему намного легче дышать, он всё ещё не мог отделаться от ноющего и мерзкого чувства в груди, думая о том, что всё это можно было исправить между ними мирным и спокойным путём, если бы она хоть раз к нему прислушалась. Если бы хоть раз увидела в нём своего сына, а не объект выгодного сотрудничества. Чон тягостно вздыхает полной грудью, когда заканчивает читать, и легко качает головой, горько усмехнувшись. Он ничего не отвечает, а лишь отключает звук и с пренебрежением бросает устройство на тумбочку, а затем проводит руками по лицу. Она вернулась на одну проклятую секунду в его жизнь, но ему уже вновь тошно от этого. Хочется вырвать силой и с корнями все эти чувства, что не дают ему спокойно послать её навсегда. Эта любовь его безбожно убивает, и вот наглядное тому доказательство. Стоило ей дать о себе знать, и его вновь трясёт, а нервы сдают. Мать ему написала впервые с того дня, как они с грандиозным скандалом разошлись в разные стороны после приёма, и это вновь разочаровывает. Глупо было с его стороны надеяться на то, что она что-то поняла для себя и решила извиниться за то, что унизила его своим глупым и эмоциональным поступком. Вовсе нет, в ней, похоже, ничего даже не дрогнуло ни на миг. Она обратилась к нему не с извинениями или хотя бы вопросом «как ты?», а с очередным приказом, словно ничего этого между ними не было вовсе. Насколько же нужно быть бессердечной, чтобы вести себя так с родным сыном? Всего одно нежное слово могло бы многое изменить, но уже не сейчас. Если бы хоть однажды она была мягче с ним, или побеспокоилась о его чувствах, то этих руин в его душе могло бы и не быть. Но, к сожалению, человечность — это не о ней. Это поразительное равнодушие так медленно, но болезненно разрушало изо дня в день всякое тепло по отношению к ней в сердце Чонгука, и он даже не пытался уже спасти ситуацию. Для себя он точно осознал, что она не заслуживала стольких усилий. Он несколько секунд задумчиво смотрит перед собой, но затем чувствует на себе прожигающий и очень обеспокоенный взгляд. Он поднимает глаза на Пака и замечает на его лице полное недоумение, но, откровенно говоря, даже с ним не желает сейчас говорить об этом. Ему не хочется отвечать ни на какие вопросы, потому что отчего-то её слова в сообщении бьют слишком больно своим арктическим холодом. В очередной раз она лишь подтверждает то, что относится к нему как к деловому партнёру, а не как к сыну. Только бесконечные указания и требования. Если раньше она давала хоть какую-то мнимую похвалу за полученные достижения или успехи, то с тех пор, как он закончил университет, чувствовал себя только её подчинённым. Это нестерпимо обидно и больно, ведь он стал сиротой при живой матери. Более того, мать и есть причина его личного и никогда непрекращающегося внутреннего ада. Она вновь и вновь травмировала его. Ей постоянно мало власти над ним и теперь она готова была не просто подмять его под себя, а переломать, если потребуется. Она желала слишком многого, и на этот раз ничего не получит. — Джоси? — осторожно интересуется Чимин, не сводя с него внимательного взгляда. — Да. — Я думал, она настолько злится на тебя, что не напишет, после того что увидела. — Я ждал от неё первого шага, но не такого. — Что-то случилось? — Она думает, что спасает нас, а по сути только всё портит. Впрочем, ничего нового. — Чего она хочет от тебя? — Да наплевать на то, чего она хочет. У неё всегда ко мне есть какие-то требования, — шепчет Чонгук, пытаясь выкинуть из головы слова матери. — Хватит с меня, я сделаю то, что и планировал. Она получит фирму и пусть делает, что хочет с ней. Мне уже наплевать. — Но как ты это сделаешь? Она ведь должна быть… — В стабильном состоянии, знаю, — отвечает Чон, качнув головой и тяжело вздыхая. — Придумаю что-нибудь. Всегда находил выход и сейчас найду. — Но если не получится, то она ведь не оставит тебя в покое, — тихо говорит Пак, беря его за пальцы и легко их сжимая. — Если она снова… — Не надо, — предупреждает парень, легко жмурясь, как будто ему физически больно даже представить это. — Пожалуйста, я не хочу о ней говорить сегодня. Давай не будем портить этот день. — Ладно, — соглашается Чимин и успокаивающе поглаживает его ладонь. — Просто знай, что я не позволю ей забрать тебя у меня снова. Прости, но пошла к чёрту твоя гомофобная мать. — У неё ничего и не получится, — говорит он и слабо улыбается уголком губ. — Точно не теперь, когда мы сражаемся вместе. — Эй, ты с этим правда справляешься, или только делаешь вид, что всё в порядке? — спрашивает Пак, нежно притягивая его в свои объятия и обнимая за плечи. — Со мной не нужно притворяться. Я понимаю, что тебе непросто изменить свою жизнь в одно мгновение. — Справляюсь, кажется. Не так хорошо, как хотелось бы, но я стараюсь. Я не сдаюсь и не поддаюсь слабости, хотя… скучаю, если честно. Глупость какая-то. Это первое её сообщение с того вечера, как я уехал с тобой, но… — замолкает парень и легко качает головой, — просто удивлён. Я ждал совсем других слов. — Ты думал, что она хотя бы за пощёчину найдёт в себе смелость извиниться? — Как оказалось, гордость для неё важнее моих чувств. — Есть желание ответить? — Хочу только заблокировать и больше никогда не слышать. — Но всё же скучаешь. Мне так жаль, что тебе приходится проходить всё это, — хрипловатым шёпотом произносит Чимин, буквально каждой клеткой тела чувствуя его моральную боль. — Ты этого не заслуживаешь. — Я скучаю по матери, которой у меня давно нет. А может, никогда и не было. Так что… не так много изменилось между нами. Мы всегда были чужими, сколько я себя помню, — отвечает Чонгук и печально хмыкает, а затем прижимается носом к его шее и зажмуривается. — Я могу тебе чем-то помочь? — Будь со мной. Ты — всё, что у меня есть, а больше и не нужно. — С этим я справлюсь, — отвечает Пак, а после мягко целует его в волосы и со всем трепетом, что в нём есть, гладит по затылку. — Она манипулирует моим настроением даже на расстоянии, не хочу ей этого позволять, — говорит Чон, а потом тихо вдыхает и выдыхает несколько раз подряд чтобы успокоиться. — Хватит, больше она этого не получит. Давай ей назло пойдём спокойно позавтракаем в компании друг друга. Мы будем миловаться, флиртовать и целоваться, сколько нам с тобой заблагорассудится, а затем ты поедешь к своей самой очаровательной малышке, а я по своим делам. Вы с ней проведёте этот день самым прекрасным образом, ведь я точно знаю, что ты подаришь дочери лучший праздник. Ты обязательно покажешь ей в очередной раз, что такое любовь размером с огромную Вселенную, потому что только твоё сердце умеет так любить. — Сорок шесть с половиной миллиардов световых лет, — спустя несколько секунд задумчиво шепчет он, с нежностью перебирая его слегка волнистые пряди. — Мои чувства и вправду так необъятны? Ух ты. — Что? — недоумевает парень, аккуратно отстраняясь и глядя на него. — Ну… это размер видимой Вселенной, — поясняет Пак и самодовольно хмыкает. — Ты прав. Моя любовь такая же огромная, как космическое пространство, и поэтому измерять её, используя привычные методы, так неправильно. Сильна, как сила гравитации, и огромна, как Метагалактика. — Боже мой, какая же ты романтичная зануда, — смеётся Чон и мягко целует его губы, притягивая к себе ближе за шею. — Но я так чертовски сильно люблю это в тебе.

***

Несколько недель до назначенного часа Чимин аккуратно и незаметно выпытывал у дочери, как именно она мечтала провести свой день. К счастью, у него был неплохой опыт в этом, ведь ему всегда удавалось получить ответы на вопросы о том, что ей подарить на тот или иной праздник. Мэй сказала, что её раздражали и нервировали нелепые «утренники» с клоунами, ростовыми куклами и кучей шаров. Она не хотела долгих и нудных поздравлений, ведь уже выросла из этого. Но несмотря на это, ему очень хотелось подарить ей ощущение особенного события в это тяжёлое для них время. Он нервничал так долго, ожидая реакции своей любимой именинницы, но судя по её счастливому лицу и звонкому смеху, всё вышло просто замечательно. На самом деле, очень сложно угодить ребёнку, который так привередлив ко всему вокруг, но, к его счастью, у Мэй была одна большая слабость. Исходя из этого они вместе с Тэхёном решили устроить для неё тематическую вечеринку в стиле Гарри Поттера. Такого она точно не ждала, ведь когда оказалась в месте для празднования, то её глаза загорелись самым невероятным и неподдельным восторгом. Она очень любила эту волшебную сказку и неизменно наряжалась на Хэллоуин в студентку Слизерина, поэтому для неё это было просто идеальным попаданием. Пришлось изрядно постараться чтобы всё организовать, но, определённо, результат того стоил. Для этого они нашли подходящее место в районе Бродвея, а ивент-агентство обустроило всё так, что обычная кондитерская «Max Brenner» словно на несколько часов превратилась в чудесную торговую лавку в сказочном Хогсмиде. Сидя сейчас здесь и любуясь оформлением, Чимин так гордился собой и Тэ, что не мог сдержать ликующей улыбки. Поразительно, насколько же потрясающе у них получилось реализовать такую масштабную по мелочам идею, и стиль «шоколадного» ресторанчика очень сильно помог создать нужную им атмосферу. По специальному заказу шеф-повар изготовил сладости в духе этой истории, и для такой сладкоежки, как Мэй, это было просто раем. Невообразимое количество различных склянок, наполненных разноцветными конфетами и мармеладом, стояли по всем стеллажам и на всех полках, как в лавке «Сладкое королевство» из фильма. Витрина вдоль стены у кассы, где обычно расположен бар, сегодня была заставлена всевозможными разновидностями десертов: манящие панкейки с маленькими распределяющими шляпами на макушке, маршмеллоу в виде корнуэльских пикси, рожки мороженого необычных форм и размеров, пушистая сахарная вата цветов радуги, фигурная карамель, шоколадные снитчи и прочий антураж с «потешными угощениями». А одной из самых оригинальных вещей был громадный бочонок драже разных вкусов «Берти Боттс», который установили для детских забав. Но самое удивительное, что была полностью соблюдена детальность всего этого, даже упаковка придерживалась канону. Организаторы позаботились о каждой мелочи. Посуда была такой же, как и на пире в Хогвартсе. Несколько зарезервированных для них столиков украшали кубки, тарелки и приборы одного золотистого тона, атмосферные свечи пахли настоящим парафином и хвоей, а вместо газировки подавали специально изготовленный тыквенный сок. Уникальной особенностью этой кондитерской было то, что через весь её зал протянут настоящий шоколадопровод, который заканчивался кранами с тремя видами шоколада, и это лишь добавляло атмосфере ощущение того, что, оказавшись внутри, попадаешь в сказочный магазинчик Амброзиуса Флюма, где можно просто до смерти объесться сладостями. А этот божественный аромат свежей выпечки в помещении просто сводил с ума даже Чимина, который был обычно равнодушен к этому. Весь персонал и аниматоры сегодня в обязательном порядке были в костюмах магов и волшебников. Последние развлекали немногочисленных гостей уже не один час, ведь у них был целый сценарий увлекательного праздника, который начинался ещё с вручения настоящих писем о зачислении маленьким гостям в виде приглашения. Мэй и её друзья-двойняшки были абсолютно увлечены какими-то головоломками и викторинами. А после их ждало выступление самого крутого фокусника в городе, аркадные автоматы и, конечно же, танцевальная машина, которую так любила именинница. Здесь творилось настоящее волшебство, и самое главное, что они действительно классно проводили время вместе. — Кажется, у нас всё здорово получилось. Малышня постоянно хохочет, — говорит Тэхён, садясь рядом с другом, и начинает выбирать конфеты в бумажном пакетике. — Как думаешь, розовая вкусная? — Это лотерея на чистую удачу. Не ведись на симпатичный вид, просто доверься интуиции, — отвечает Пак и очаровательно морщит нос. — Тогда возьму жёлтую, — говорит Ким и отправляет карамель в рот. Он несколько раз активно двигает челюстью и затем сразу же кривится. — Что за дерьмо? Боже, какой кошмар. Я сейчас блевану. Чимин звонко смеётся, наблюдая за тем, как тот быстро, но с непосильным трудом её проглатывает, и затем упорно полощет рот водой. Тэ передёргивает несколько раз и он издаёт смешные звуки отвращения, вытирая губы салфеткой. — Что у тебя было? — Тухлое яйцо. Гадость редкостная. — А дети счастливы, они полчаса испытывали удачу у бочонка и смеялись, — отвечает Пак, с любовью глядя на Мэй. — Ну хоть что-то приносит радость нам в это непростое время, — говорит Тэхён и хмыкает. — Ты прав. От её улыбки намного легче, — соглашается он и кивает. — Эй, нет. Прекрати быть таким унылым, только не сегодня. Я, конечно, понимаю, ты сейчас осознаёшь свою стремительно приближающуюся старость, ведь твоей дочери уже целых одиннадцать лет, но не будь таким. Расслабься, — говорит друг и ласково хлопает его по плечу, а после сжимает его. — Я вовсе не старый. Тебе столько же, сколько и мне, придурок, — шумно усмехается Чимин, закатив глаза. — Ага, только между нами огромная пропасть. Для меня всё ещё шок, что ты за эти годы так и не узнал, что такое контрац… — Заткнись и просто погляди на это, — говорит Пак и неотрывно любуется дочерью, танцующей под какую-то заводную поп-песню. — Удивительное сокровище, да? Её улыбка стоит всего на этом свете. — Да-а, она прелесть. Только ради неё я готов даже участвовать в домашнем цирке, что ты устроил, — говорит парень и устало вздыхает. — Слушай, когда там наш выход? Перед фокусником? Я уже задыхаюсь в этом одеянии. Через полчаса по домам расходиться, а мы до сих пор так и не выступили. Дети уже вымотались и скоро им будет не до нас вовсе. — Ты это о чём? — спрашивает Чимин, медленно поворачиваясь к нему. Ему больших усилий стоит сразу не рассмеяться, как только он видит его до деталей продуманный наряд, поэтому прикусывает губу и выгибает бровь. Когда им обоим пришла в голову эта идея с тематическим праздником, он сказал о том, что они будут участвовать в небольшой сценке, чтобы развеселить Мэй и её гостей, но, по правде говоря, ему просто хотелось немного поиздеваться над ним. Ким был настолько воодушевлён, что не задавал никаких лишних вопросов, а сразу же согласился на всё, ведь ради крёстной дочери пойдёт и не на такое. Из-за своей наивности и доверчивости сейчас он выглядит невероятно нелепо в этом многослойном сером одеянии в пол, напоминающем мантию волшебника, в забавном чепчике с кисточкой, в очках-половинках и с накладной серебристой бородой до пояса. Он вынужден так ходить до конца всего праздника, потому что всё время ждёт момента их несуществующего выступления. — Я вот об этом, — говорит Тэхён, обводя себя руками. — Я типа Альбус, мать его, Дамблдор. — Ну ты же знаешь, что вход строго только в костюмах, — отвечает Пак, едва сдерживая насмешливую улыбку. — Даже персонал пришлось нарядить для антуража. — Только я выгляжу не как самый могущественный волшебник, а как какой-то Гэндальф, который надел платье моей бабушки. Ничего получше не мог придумать? — Не ворчи, всё не так плохо. Ищи в этом плюсы. Например, теперь ты знаешь, что быть седым тебе к лицу, — отвечает Чимин, больше не контролируя задорный смех. — То есть, можешь быть уверен в своей старости, твоя харизма не пострадает. — Ой-ой, вы посмотрите на него, — обиженно протягивает Тэ и внимательно осматривает его одежду. — Раз это не так плохо, то почему именно ты у нас просто шикарный ученик Слизерина, а я какой-то дряхлый дед? — Я вообще-то школьный староста, — самодовольно произносит он, поправляя серо-изумрудный галстук. — Будь повежливее. — Это не ответ на мой вопрос. Хватит смеяться надо мной. Ты весь вечер только это и делаешь, я нацепил на себя всё это только ради моей девочки. — Это тебе в отместку за то, что постоянно называешь меня старым. — Боже мой, какой же ты злопамятный, с ума сойти, — с усмешкой говорит Ким, поглаживая накладную бороду. — Ещё скажи, что ты подобное не заслужил. Ты уже одиннадцать лет издеваешься надо мной своими тупыми шутками. — Ладно. Возможно, это совсем немного заслуженно. Но ты слова свои хоть выучил? Нужно было порепетировать несколько раз, а то сейчас выйдем и будет полное фиаско. — Какие слова? — искренне удивляется Чимин, вскинув бровь, а затем к нему приходит осознание и он начинает вновь заливисто смеяться. — Ах, да, точно. Я же тебя и это ещё заставил сделать. Не скажу, что мне жаль. — В каком это смысле?! Ты не мог так поступить со мной! Не говори, что ты меня просто развёл! — возмущается Тэхён и мягко пихает его в плечо. — Нет! — Прости, не удержался. Ты же помнишь из какого я факультета, — с хитрой улыбкой произносит Пак, отмахиваясь от него. — Ну всё, перестань. — То есть в том, чтобы я выглядел как немощный пристарок, не было никакой необходимости и я мог быть кем угодно?! — Абсолютно. Вполне подошёл бы костюм любого персонажа. — Ну ты и засранец. Я же половину города объездил, чтобы найти это… — говорит он, с явным отвращением изучая свою одежду, — да что это вообще?! В этом ещё и жарко, а борода постоянно колется, между прочим! Я выгляжу как идиот, и это всё напрасно! — Ну, отчего же? Ты так потрясающе вошёл в образ. Прямо как и я, — продолжает смеяться парень и делает вид, что смахивает пыль с вышитой эмблемы факультета на своей груди. — Всё-таки я лучший слизеринец. — Поверить не могу, — фыркает Тэ, снимая бороду с очками, и активно потирает зудящий подбородок. — Ты хочешь мне сказать, что я зря учил все эти тупые реплики всю неделю в перерывах на съёмках и репетировал перед зеркалом? — Почему зря? Ты ведь всегда хотел быть актёром. Благодаря мне ты подкачал навыки, так что не за что. Скажи-ка «и десять очков присуждаются Слизерин» его голосом. Я их заслужил, — говорит Пак и невинно улыбается, а затем водит волшебной палочкой перед его лицом, словно колдует. — Шалость удалась. — Иди ты знаешь куда, Чимин Малфой, — отвечает парень и недовольно смотрит на него. — Я всё в этой жизни делаю для него, а он просто нагло издевается. Вы посмотрите на это. — Боже, ну только не начинай эту свою старую песню, — говорит он и протяжно стонет, закатив глаза. — А что, я не прав? Я даже на свидания тебя без вопросов всегда отпускаю, а ты мне, между прочим, ничего не рассказываешь о них. Разве я не заслуживаю?! Я же твой лучший друг! — возмущённо эмоционирует Ким. Пак переливчато смеётся, продолжая наблюдать за его откровенным разочарованием, и в знак поддержки мягко поглаживает его плечо, а затем вспоминает, что за эти дни они действительно не говорили на тему их взаимоотношений с Чонгуком. Не потому что ему не хочется этим поделиться, а потому что как-то не нашлось подходящего момента для этого. Но, откровенно говоря, он и до этого не всё рассказывал лучшему другу. И дело вовсе не в недоверии к нему, а в том, что он до ужаса боится спугнуть всё происходящее. В последнее время хоть где-то всё складывается у него даже слишком хорошо, оттого и преследует невыносимый страх. Ему до сих пор сложно поверить в их идиллию, и поэтому приходится раз за разом убеждать себя ежедневно в том, что это не просто волшебный сон или его сладкий бред. Но теперь, когда они уже с Чоном несколько раз поговорили об этом, глядя друг другу в глаза, то, наверное, можно наконец-то поделиться какими-то подробностями и с Тэхёном. Он ведь всё равно не успокоится, и если продолжать от него скрывать, то он вполне может заслуженно обидеться, а Чимин этого совсем не хочет. — Я всегда с тобой откровенный, просто у нас не было времени на днях нормально поговорить об этом, — отвечает он, небрежно пожимая плечами. — Сам же понимаешь, мы постоянно с Мэй, этот суд, да и подготовка ко дню рождения занимала много сил. Я в своих мыслях и на нервах. Слишком беспокоюсь о том, что будет дальше с нами, и избегаю Хизер. — Боишься, что она явится сегодня? — интересуется друг и сильно хмурится, мгновенно напрягаясь. — Если честно, очень. Но я надеюсь, что этого не случится. Не настолько же она жестока, чтобы пойти на это. — Я бы вот не был так уверен в этом. Она тебе звонила? Писала что-то? — Да, настойчиво пытается дозвониться, но я не отвечаю. Кажется, она даже оставляет голосовые сообщения, но я не проверяю их. Не хочу её слышать, потому что прекрасно знаю, что она скажет. — Что ты должен отдать Мэй, дабы исполнить решение суда, — заканчивает его невысказанную мысль Тэ и глубоко вздыхает с сожалением. — Несправедливое и купленное, — уточняет Пак и качает головой с явным разочарованием. — Поверить не могу, что они это так легко провернули перед моим носом. — Да, ты прав. А что говорит Адам на это? У нас есть шансы что-то изменить? — Пока он добивается пересмотра дела без Коллинза, но для того, чтобы это сделать, нужно предъявить причины того, почему мы запрашиваем смену судьи. Это не совсем просто, любые обвинения должны быть подтверждены неоспоримыми доказательствами. — А у нас их нет, — печально заключает Ким и недовольно сводит брови. — То есть… если мы хотим обвинить его в предвзятости, то нам нужно доказать коррупционную связь с Хизер? — Верно, но какая вероятность того, что он работает напрямую на неё? — спрашивает Чимин, задумчиво хмыкнув и разводя руками. — Её нет, правильно. Все основные дела явно ведутся через другого человека. — А доказать его причастность к этому ещё труднее. Мы даже её связь с ним не можем доказать. — Думаю, на самом деле это мы можем. Пока всё только косвенные зацепки и не знаю, что нам это даёт, но хоть что-то уже известно. Чонгук выяснил, в какую тюрьму эта влюблённая дурочка ездит. — Ты можешь это как-то использовать? — Частично. Это даёт мне шанс располагать информацией о враге, если хорошо постараюсь, — говорит Пак и напряжённо вздыхает. — Они думают, что мне кроме имени ничего не известно, но я достану больше. Пока не очень понимаю, что с этим потом буду делать. Может, смогу узнать его компаньона? Возможно, если как-то связать всех их между собой, то удастся получить общую картину того, что происходит вокруг? Почему вообще их выбор пал на меня? Что я такого сделал им? Мне не хватает деталей, чтобы понять это. Нужно узнать, почему так сильно они хотят растоптать меня и за что, а для этого желательно поговорить с Таем. Он точно что-то знает. — Но откуда в тебе уверенность, что он тебе об этом расскажет? — недоумевает Ким, легко поведя плечом. — У меня и нет её, но я должен что-то сделать, чтобы получить от него любые ответы на мои вопросы, — отвечает парень, отрешённо глядя перед собой и нервно хрустя пальцами. — Не хочу так просто сдаваться. Если потребуется, то придётся действовать с ними, как и они со мной. Раз они так не хотят разоблачения их отношений, то это может стать неким рычагом давления, как вариант. Есть же какая-то причина такой конспирации. — Ты никогда не любил просто так сдаваться, — говорит Тэ и мягко улыбается, глядя на его. — Я уже очень сильно облажался, переоценив свои силы. Теперь необходимо придумать, как отклонить решение Коллинза, тогда я верну своё преимущественное положение в борьбе за Мэй. Односторонняя опека — всё, что мне нужно. — Эй, мы все недооценили опасность ситуации, — успокаивающе говорит Тэхён, заботливо гладя его по волосам на затылке. — Все мы были уверены, что ты справишься, ведь никто не предполагал, что они настолько будут бояться твоей очевидной победы, что купят судью для страховки. Не только ты проиграл, а все мы. Никто из нас не думал, что против тебя будут собирать настолько мелочные вещи, чтобы обвинить в такой несказанной глупости. С их стороны это слишком отчаянный шаг. Это значит, что на самом деле они бессильны против тебя в честной борьбе. — Да, только так или иначе, они получили что хотели. У них всё получилось, а я — проиграл. Тупость какая-то, а я думал, что являюсь хорошим адвокатом, чтобы предусмотреть все риски, но об этом даже не подумал, — расстроенно шепчет Пак и опускает голову. — Так и есть, ты хороший адвокат. Просто Хизер самая настоящая… — Не надо, она всё-таки подарила мне дочь. Не хочу и не стану перекладывать ответственность за свой промах на неё. Проблема не в ней, а в том, что я должен был отнестись к этому гораздо ответственнее. Это… не просто какой-то суд. Это было дело, которое я не должен был ни за что проиграть. Крист меня предупреждал об этом, так что это полностью моя вина. — Нет, — протестует Тэ, хмурясь и сочувственно разглядывая его. — Здесь не только твоя вина. Это она предоставила все эти ужасные фотографии и видео, которое уже сто лет никто не видел. Она сама отдала в руки своего защитника факты, которые заведомо были тупыми доказательствами для любого нормального судьи, но у нас был исключительный случай. Они знали заранее, что у них ничего не выйдет, поэтому и купили всех участников процесса. Её вина, что она вообще допустила это всё, когда на кону стоял вопрос спокойствия её дочери. Для тебя эта ситуация не имела другого исхода, чтобы ты им не ответил тогда и как бы себя не повёл, понимаешь? — Я понимаю, но… всё равно не могу не винить себя. — Прости, конечно, но на мой взгляд, во всём виновата именно Хизер. Ты вообще не должен корить себя за случившееся, потому что сделал всё, что мог. Да, ты вспылил на слушании, но это ей должно быть стыдно за то, что она такая бесчувственная дрянь. — Она лишь средство достижения чужой цели. Её, как и меня, просто используют. Причем её даже в большей степени, — тихо говорит Чимин, потирая уставшие веки большим и указательным пальцами. — Постой, ты что, защищаешь её сейчас? — спрашивает Тэхён, недоумённо глядя на него. — С головой совсем плохо? Дружеское напоминание — она забрала у тебя дочь. — Знаю. Только всё не так поверхностно, как изначально кажется. Теперь я ещё больше понимаю, что любое её слово или действие — это не она. За каждым её уничтожительным шагом стоит другой человек. — Да, допустим, но идёт она на это совершенно добровольно. Ради него, чёрт возьми, она прошлась по твоим костям. Она выбрала его, а не свою дочь. Она дважды её предала уже. Это абсолютно бесчеловечно, а ты пытаешься оправдать её? — Не для всех людей на этом свете дети являются высшей ценностью. Она её мать биологически, но никогда не станет ей по сути, и её личная трагедия заключается в том, что она полагает, что делает всё во имя своей самой большой любви, — говорит Пак и горько усмехается, качнув головой. — Вот, что действительно грустно. Наступит момент, когда она осознает, что вся эта неземная любовь ничего не стоит. Эта правда её разрушит. — Ещё скажи мне, что я должен пожалеть её из-за разбитого сердца, — с раздражением фыркает Тэ. — Я её ненавижу и никогда не пойму. — Потому что ты никого так не любил. Ты не знаешь, что с нами может делать это чувство, — тихо говорит Чимин, задумчиво глядя куда-то в пустоту, и тягостно вздыхает. — Я тоже далеко не во всём понимаю её, но сочувствую, ведь она заложница собственных эмоций. Эта безвольность, которая ею манипулирует… иногда её невозможно взять под контроль, потому что из-за любви мы можем быть губительно зависимы и чертовски слабы. Она попала в очень опасную ловушку, ведь правда любит его, но и одновременно боится. И весь ужас ситуации в том, что сейчас она перестанет быть для своего парня необходимым оружием. Она станет для него бесполезной и навязчивой проблемой. Может… не знаю, вдруг это заставит её наконец-то осознать трезвой головой, что именно она натворила? — С ума сойти, — шепчет поражённо Ким и беззвучно выдыхает, приоткрыв губы в удивлении. — Ты продолжаешь верить в неё? — Правильнее сказать, что это Мэй верит в неё, а я к ней прислушиваюсь. Отчего-то моя дочь не теряет надежды на то, что мать, ни дня не бывшая рядом с ней, любит её и ещё способна совершать хорошие поступки. Я всей душой презираю Хизер за многие вещи и никогда не пойму её выбор, но не могу ненавидеть сердцем, как бы сильно не хотел этого. — Но она этого заслуживает. Уж твоей ненависти точно. — Я знаю, но всё равно не могу этого сделать. Никому в этом не признавался, но это так, — говорит Пак, глядя на смеющуюся малышку, и его уголок губ дёргается в ответной улыбке из-за этого. — Много лет назад Хиз осталась наедине с собственным страхом перед будущим, в котором у неё не было абсолютно ничего, кроме голодного младенца на руках. Она могла бы просто избавиться от дочери: сделать аборт, отдать кому-то после родов, в конце концов подбросить в приют, и я бы никогда даже не узнал о её существовании. Но она не решилась на это, а значит… что-то в её сердце всё же дрогнуло. Она не хотела для неё такой жизни, которую прожила сама, но и не способна была дать хорошую. Я ненавижу её за то, что она исчезла тогда, и за то, что творит сейчас. Но давай будем объективны, она сделала единственный правильный выбор для них обеих в тот вечер, понимая, что не умеет её любить — отдала мне. Это мудрее, чем воспитывать ребёнка, на которого тебе глубоко наплевать, или обречь его на жизнь в аду. Может, я не совсем правильно рассуждаю, но таково моё мнение. Разве Мэй было бы лучше рядом с матерью, которая таскалась бы по барам в попытках заработать и наладить свою личную жизнь, не давая ей ничего кроме безразличия или злости за испорченную молодость? — Нет, — едва слышно говорит Тэхён и легко кивает. — В этом смысле ты прав. Я об этом не думал с такой стороны. — Она бы не видела ничего за исключением откровенной бедности, пьяных гулянок вокруг и ухажёров собственной матери, в которых та искала бы надёжное плечо. Как бы жестоко это не звучало, но сама того не подозревая, Хизер в самом деле подарила ей шанс на хорошую жизнь именно тем, что бросила. Да, она лишила её необходимого — любви матери, но лучше не любить вовсе, чем пытаться это делать против воли. По крайней мере, у Мэй было и есть счастливое детство. Её окружают люди, для которых она — смысл существования. У неё есть практически всё, что нужно. Она правда счастлива. А Хиз бы сломала её в любом случае, потому что не способна брать ответственность за свои поступки и не способна любить в здоровой форме. Из нас двоих я оказался более смелым, чтобы разобраться с тем, что мы оба натворили. Я винил её так немыслимо долго. Столько лет в глубине души я просто невыносимо злился на неё за то, что она не смогла полюбить её, но почему, Тэ? — спрашивает Чимин, переводя печальный взгляд на него. — Эта малышка всегда была только моей, почему я тогда решил, что она обязана любить моего ребёнка? Это несправедливо и неправильно, да. Для нас это просто бессердечно, но её образ мышления, ценности и направление жизни значительно отличаются от наших. Я видел в её глазах искреннее сожаление, но не о том, что она сделала, а о том, что не смогла оправдать наших ожиданий. Может быть, она бы и хотела быть лучше для дочери, но не может, и в этом ей спасибо за честность. Теперь я понимаю, что в тот момент в Бостоне она думала, что делает для неё что-то хорошее, избавляя от самой себя. И ирония судьбы в том, что это так и остался единственный добрый поступок, который она сделала для неё, ведь без её присутствия нам было лучше. Невозможно, к сожалению, навязать любовь даже к тому, кому ты подарил этот мир. Я пытался, но только потратил зря время. — Мне так жаль, бро, — говорит Тэхён и хмурится. — В этом мире всё иногда складывается так несправедливо. — Да, но больше я не стану призывать её к совести. Я должен принять эту правду и наконец-то смириться с её выбором. Ким сочувственно смотрит на него с щемящим сердцем в груди, а затем мягко гладит по плечу в заботливом жесте. Не нужно иметь дар прорицания, чтобы видеть, насколько же сильно Чимин загоняется обо всём, что происходит в его жизни. Несмотря на огромный страх, что в любой момент Смит выкинет вновь что-то, что им обоим точно не понравится ещё больше, он теперь совсем иначе воспринимает её поведение. Чёрт его знает, что так повлияло на его восприятие ситуации, но было такое странное ощущение, будто он в какой-то степени правда окончательно смирился и принял её такой, какой она всегда была — безрассудной и безответственной. Конечно же, он не простил её и не сможет этого сделать, но что-то внутри него словно немного потеплело по отношению к ней, хотя, казалось бы, он должен ненавидеть её лишь ещё больше после таких выходок. Теперь в её руках была абсолютная власть над ним, но при этом все прекрасно знали, что ребёнок ей точно не нужен. Она делала это всё ради других целей. У неё не было намерений забрать Мэй, ей лишь нужно, чтобы Пак поддался страху и пошёл на её условия добровольно и без применения крайних мер. Наверное, ни она, ни Тай совсем не рассчитывали на то, что придётся зайти настолько далеко, иначе как ещё объяснить тот факт, что никто до сих пор не пришёл с документами и не лишил его дочери? Это затишье вгоняло в ужас ещё сильнее. Они явно обдумывали свои дальнейшие действия. Чимин при этом просто ждал очередного подвоха, а они словно выжидали чего-то. Просто подходящий момент, или тянули время? Может быть, прямо сейчас они вместе продумывали новый план уничтожения его воли, осознавая, что он не отдаст ребёнка даже под угрозой уголовной ответственности за неисполнение решения суда. По правде говоря, они с Тэхёном просто нагло скрывали малышку от её биологической матери, которая имела официальное разрешение забрать её. На крайний случай оба уже подготовили план действий — побег в Европу. Это кажется каким-то невероятным бредом, как будто их семья — герои эпичного фильма, но проблемы с такими людьми, как Хонг, явно не шутки. Если попытки забрать Мэй так и продолжатся, то Чимин уже знает, что будет вынужден сбежать с ней. Тогда формально его могут объявить похитителем собственного ребёнка, но его это абсолютно не заботило сейчас. На это время после заседания он и его лучший друг превратились в её личных телохранителей. Они буквально следили за девочкой, как президентская охрана, и не сводили с неё глаз, провожая от двери до двери. Им обоим показалось, что в тот день суда Хизер пыталась о чём-то сказать, но словно не смогла озвучить напрямую. Только кроме того, что эта девушка до смерти напугана и знала то, чего не знали многие, они не забывали и о том, что она ещё умелый манипулятор. С первой их встречи спустя годы у Пака даже не зародилась мысль о том, что она просто идеально играла отведённую ей роль. Она сдала сама себя только лишь уже на слушании, в момент, когда он увидел в её глазах сомнение, умоляя её остановиться. Именно поэтому верить ей сейчас, после всего, что она уже натворила, никто из них не собирался. Чимин был очень сильно насторожен, но в глубине души надеялся, что на что-то большее никто не пойдёт. Разумеется, он понимал, что рано или поздно будет обязательно предпринят ещё один шаг в попытке вынудить его играть против себя, но пытался игнорировать все эти мысли, как мог. — Совсем ты загрустил, так не пойдёт. Осталось всего ничего до завершения праздника Мэй. Не место и не время думать об этом всём, да? — говорит Тэ и подбадривающе улыбается ему. — Слушай, расскажи мне лучше о тебе и квотербеке. Давай отвлечёмся, сегодня такой прекрасный день. Как там у вас всё? Сейчас есть время поболтать. — Ну… особо пока и нечего рассказывать, кажется, — отвечает Чимин, совершенно невинно глядя на него. — Мы в отношениях. О серьёзности и о любви друг другу напрямую пока не говорим, а просто наслаждаемся тем, что вместе. Никаких грандиозных планов ещё не строим, для начала мне нужно разобраться с Хизер и Таем, а ему решить некоторые вопросы с матерью и их компанией. Он пытается жить по-новому, а я ему помогаю. — Серьёзно? И это всё, что ты хочешь мне сказать? Не беси меня, чёрт возьми, — ворчит Ким и с недоверием морщится. — Вы же уже не одну неделю тискаетесь, как подростки. Где подробности? Расскажи хотя бы куда ездите? Где гуляете? Мне всё интересно. — Мы не так часто пока куда-то выезжаем, в смысле… мы выбираем места, где немноголюдно. Так ему спокойнее, он же только учится быть в отношениях со мной. Недавно впервые гуляли в парке, кажется, всё прошло прекрасно. Он чувствовал себя вполне комфортно. Но всё равно на людях, в кафе или в других подобных местах он держится ещё немного напряжённо. А сегодня было просто волшебное утро, потому что я проснулся, обнимая его, — говорит Пак, пожимая плечами. — Вот и всё. — Он ещё стесняется появляться на публике со своим бойфрендом? — Его можно понять. Ему удалось полностью открыться только мне, ну и тот поцелуй на глазах Джоси был весьма эффектным признанием ей, — говорит парень и самодовольно улыбается. — Ему нужно привыкнуть, это займёт некоторое время. Так что не вздумай издеваться над ним на этот счёт, я серьёзно. Это не повод для шуток. Он принял себя, а это самое главное. Над остальным мы вместе поработаем. — Ладно-ладно, — сдаётся Тэ, поднимая руки. — Я же не настолько идиот, чтобы это делать. На самом деле, я им горжусь, это крутой шаг. Так что я не буду обижать его, расслабься. Ну тогда хоть расскажи, о чём вы обычно болтаете наедине? — По-разному, — отвечает Пак и влюблённо улыбается. — В основном просто о том, что взбредёт в голову, как и раньше. У нас нет каких-то преград или табу сейчас. Мы говорим обо всём и в итоге даже не замечаем, как проходят часы вместе. — Значит, между вами больше не осталось недомолвок, неловких пауз или типа того? — интересуется Ким, довольно ухмыляясь. — Нет, в этом смысле всё очень хорошо, — отвечает Чимин и тихо вздыхает с облегчением. — К счастью, мы всё выяснили. — Здорово, — протягивает Тэхён и несколько раз коротко кивает, а на его губах появляется радостная улыбка. — Нет, правда. Это очень здорово, потому что в отношениях, мне кажется, очень важно общаться между собой. Разговор часто спасает ситуацию, помогает разрешить конфликт, избежать непонимания и главное — приносит комфорт, когда он интересен. — Ты прав. Мне с ним очень хорошо, — признаётся парень, задумчиво потирая спинку носа пальцем. — Теперь в моей голове и в сердце всё встало на свои места. Я понял, почему всё это время люди из тиндера меня не впечатляли. — Да потому что ты был влюблён в него всегда, олух, — смеётся Тэхён и закатывает глаза. — Это же совершенно логично. Ты всё время сравнивал то, что чувствовал с теми незнакомцами, и то, что рядом с ним. — Верно. Было глупо полагать, что в данном случае клин выбьется клином. Абсолютно тупая теория, кто только это придумал? — искренне недоумевает Чимин, хмуря брови. — Явно не больно умный человек. — Да-а, точно не Галилей. — Определённо. Тот ведь был умник и звездочёт вроде тебя, — говорит Ким и мягко смеётся. Пак неотрывно смотрит на него, слушая родной тёплый смех, и так отчётливо в этот момент понимает, что внутри его жутко распирает чувство искренней и самой безграничной благодарности к нему за очень многие вещи, но одна из самых важных — возможность исправить большую и такую глупую ошибку. Именно благодаря его помощи и желанию примирить старых друзей теперь у них с Чонгуком появился настолько драгоценный шанс что-то изменить в их отношениях. Для него это чудо, ведь он и не надеялся уже когда-то быть рядом со своей первой любовью. Но для Чона это решительная попытка разрешения многолетнего внутреннего конфликта самого с собой. Для него это значит даже гораздо больше, чем для кого-либо в данной истории. Это его личный и очищающий катарсис, который позволил ему наконец-то выпустить на свободу настоящие эмоции. На самом деле, они ведь оба могли бы никогда не подарить друг другу эту возможность. Если бы однажды Тэхён не сдался под натиском несчастных глаз квотербека и не пошёл за спиной своего лучшего друга на очень рисковую авантюру, то даже в теории слишком мала вероятность того, что они бы когда-то нашли точки соприкосновения. Чимин был слишком зол и обижен на него, а тот совсем не понимал, как найти подход к нему самостоятельно и не усугубить ситуацию. Они оба вели себя, как маленькие дети, боясь честно и серьёзно поговорить. Выходит, что если бы не то роковое столкновение, то, вероятно, они бы так и не встретились лицом к лицу, либо это произошло бы ещё очень и очень нескоро. Это большое счастье, что их обоих сейчас до краёв наполняло, отчасти заслуга именно этого доброго парня, который увлечённо поедал большой кусок праздничного торта и любовался детьми. — Эй, бро, — мягко говорит Пак и глубоко вздыхает, ласково трепля его за плечо. — Я этого ещё не говорил, кажется. Спасибо тебе. — За что именно? — искренне удивляется он с набитым ртом. — За многое, конечно. Но конкретно сейчас я благодарю за то, что тогда привёл Чонгука в ресторан. — Так всё же это был правильный поступок? — спрашивает самодовольно Тэ и хитро улыбается, выгнув бровь. — А ты меня, напомню, почти избил за это. — Ну… не лучший в твоей жизни, но он перевернул всё для меня и для него в положительную сторону, — говорит Чимин, мечтательно улыбаясь и вспоминая тот вечер. — Благодаря тебе мы сейчас счастливы. Стало быть, ты поступил хорошо. — Здорово, что я никогда тебя не слушаю, а делаю всё по-своему, да? — гордо говорит Тэхён, откидываясь на спинку стула и настойчиво разглядывая его. — Я видел, что он тебе нужен, правда совсем не понимал в каком смысле, но всё отлично сложилось. Будешь мне должен, я устроил твою личную жизнь. — Без него в самом деле всё совсем не так, ты был абсолютно прав. Я вроде был счастлив, но чего-то постоянно не хватало. Теперь всё на своих местах, — говорит радостно Пак и медленно кивает, пряча смущённую улыбку. — Да-а, вы же теперь до ужаса милая и сопливая парочка, — говорит Тэ и негромко смеётся, всплёскивая руками. — Всё ещё звучит так странно. Впервые у моего лучшего друга есть настоящий, мать его, бойфренд. И он не кто-нибудь, а мой второй хороший друг, которого я знаю с ясель. Он тот самый квотербек, который вырос с мамашей-тираном-гомофобкой. Получается… ты уделал саму «Барби Палмер», которая любила над тобой подшучивать? Бедняжка, она так долго мечтала получить его сердце, а оно принадлежало тебе. Вот так новость, шок-контент. — Я и сам не верю в то, что ты сейчас говоришь, — отвечает он, переливчато смеясь в ответ. — Ему, по-правде говоря, приходится убеждать меня постоянно, что это всё не моя фантазия. Но я не могу себя винить в этом, просто не верю своему счастью. — А ты для убедительности проси его тебя целовать почаще, — говорит Ким, играя бровями. — Вы хоть разочек ещё это делали? С его дня рождения прошло уже немало времени, пора бы. — Делали, — отвечает парень и озорно улыбается. — Ай да лузер, — гордо произносит друг и подмигивает ему. — И вчера тоже, да? Ну не зря же ты отпросился на свидание, а в итоге пропал до утра. — Ага, — отвечает Пак и быстро отводит взгляд, делая несколько глотков воды из бутафорного кубка, чтобы скрыть своё слишком явное ликование. — Что это ещё за скупое и скучное «ага»? — возмущённо интересуется Ким, с силой толкая его в бедро кулаком. — Как будто я тебя спросил о погоде в следующий вторник. Тебе что, так сильно не понравилось? Нет, ну даже если так, то ты учти, что для него это как бы впервые с парнем. Может, он переволновался или перевозбудился? Дай ему шанс, а ещё лучше — научи всему сам. — Ты, должно быть, шутишь? — усмехается Чимин, выгибая брови. — Он целуется лучше, чем кто-либо в моей жизни. Здесь нет большой разницы с девушкой или с парнем, ведь техника одна. Разница только в эмоциях, всегда приятнее с тем, к кому неравнодушно сердце. — Тогда что опять тебе не так? Такой практики у него навалом ещё со школы. — Ничего, ты не так всё понял, — отвечает он и снова тихо смеётся. — Да ну? — подозрительно прищурившись, спрашивает Тэхён и пытливо разглядывает его. — Подожди, а ты чего это вдруг покраснел? — Я?! — тихо восклицает Пак и отрицательно качает головой. — Вовсе нет. С чего бы? — Да! Ты только посмотри на себя! — говорит Ким, мягко щипая его за слегка розоватую щёку. — Ты что, смущён?! Ты?! Поверить не могу! — Прекрати. Ты говоришь какие-то глупости, — отмахивается парень, хмурясь. — Пак, я знаю тебя слишком много лет. А ещё знаю, как выглядит твоё смущение, это оно самое. О чём это ты молчишь? Ты что-то скрываешь от меня, — не унимается Тэ, настойчиво сверля его любопытными глазами. — Давай, рассказывай. Я в предвкушении узнать из-за чего ты превратился во влюблённого подростка. — Ну… — мнётся Чимин и легко с небрежностью дёргает плечами, — просто мы целовались намного больше раз, чем тебе известно. Прости. — И я узнаю об этом только сейчас?! Предатель! — А что, мне нужно было кричать об этом при первой возможности? — Да! Как только переступал порог дома! Это же жизненно важная информация, чёрт тебя дери! Ты должен был докладывать мне обо всём! — эмоционирует он, разводя руками, и дети резко оглядываются на них. — Да перестань ты, — тихо бормочет Пак, стыдливо опуская голову, и подпирая лоб ладонью. — Давай ещё расскажем двойняшкам о моей личной жизни. Не кричи так, Бога ради. — Ты для начала мне хотя бы расскажи, тоже мне друг! Значит, каждый раз, когда ты ездил к нему… — Практически, да. Это было регулярно после его дня рождения. — Мать твою! — возмущается Ким и резко прикрывает рот ладонями, а после переходит на шёпот. — Не верю своим… — Да, — прерывает его Чимин и согласно кивает, улыбаясь самой счастливой улыбкой на свете. — Для нас это вроде как больше не проблема. — И не приходится проворачивать план Барбаросса, чтобы это сделать? — с подозрением интересуется Тэ с восторгом на лице. — Нет, — отвечает он, смущённо пожимая плечами. — Между нами всё взаимно, а в его инициативе есть какое-то очарование. — С ума сойти, и ты молчал. Пак смотрит на озадаченное и одновременно до омерзения довольное лицо друга, который явно в своей голове в эту секунду стремительно усваивает новую для себя информацию. Его резко накрывает новый приступ лёгкого сожаления и стыда из-за того, что он ему так и не рассказал о том, чем закончилась вчерашнее свидание. Это его точно шокирует окончательно, потому что он и сам до сих пор не пришёл в себя. Обычно они максимально откровенны друг с другом и стараются не скрывать действительно важных вещей, но почему-то он хранит до сих пор произошедшее в большом секрете, словно боясь, что если его озвучит, то всё вновь перевернётся с ног на голову. Но он знает, что только ему способен доверять целиком и полностью. Тэхён именно тот человек, который ни за что не осудит их обоих, точно не он. Наоборот, скорее всего, он будет больше всех рад узнать о степени их нынешней близости, ведь абсолютно искренне переживает за их отношения. Его собственная личная жизнь так не беспокоит, как их взаимоотношения. Он заслуживает знать всю правду, но сейчас точно не самое лучшее время делиться детальными подробностями. — Смотри-ка, спустя ещё лет десять наконец-то получишь свой долгожданный «Хоумран», — говорит Ким и широко улыбается, а после треплет его волосы на макушке. — Эй, да вы только поглядите на это. Опять сидит мой довольный Чеширский котик и не может унять своей дикой радости от победы на любовном фронте. Что, уже и забыл, как страдал по нему все эти годы? — Нет. Но я подождал бы его снова столько же, если в итоге получил бы вот эти эмоции, — отвечает Чимин, спокойно поведя плечом, тем самым пытаясь скрыть дикое смущение. — И почему же это? Не ты ли говорил, что тебе надоело это делать? И как там было ещё… а-а-а, что, скорее, ад застынет, чем ты его вообще простишь. Ну и как погодка в аду? — Отвали. У меня не было шансов, а теперь я наверняка знаю, что он — всё, что мне необходимо, — говорит Пак, улыбаясь, и мечтательно вздыхает. — Если мы с ним снова сильно облажаемся, то вряд ли я смогу настолько глубоко кого-то впустить в сердце когда-то. Пора признать, что я однолюб. Просто когда мы вместе, то всё иначе. Ты посчитаешь меня влюблённым идиотом, но правда, когда я его целую, то всё... резко перестаёт иметь значение. Как будто время в самом деле замирает, эти эмоции ощущаются на другом уровне, когда ты так много всего чувствуешь к кому-то. — Да-а, — протягивает Тэ и издевательски смеётся. — Ты же и есть самый настоящий влюблённый по уши идиот. Боже, что за ванильная лабурда неконтролируемо льётся из тебя? Так говорят только в сопливых фильмах по книгам Николаса Спаркса. Где мой циничный друг-адвокат? — Он безнадёжно пропал в любви, — отвечает Чимин, не переставая широко улыбаться. — Порадуйся за меня. Я получил всё, о чём так долго мечтал — Чон Чонгук принадлежит мне. — Слушай, а насколько далеко зашли ваши поцелуи? Мне нужно знать для научного исследования о том, сколько может длиться здоровое воздержание, — спрашивает Ким и с подозрением смотрит на него, легко подаваясь вперёд. — На какой вы «базе», что ты уже так цветёшь и пахнешь? — Ты опять всё нагло опошляешь, — говорит он, закатив глаза. — Дело в чувствах. — Да-да, конечно, но подожди. Давай сейчас без твоей романтики. Я должен получить конкретный ответ на конкретный вопрос. — Я не спал с ним, если тебя это беспокоит. — А почему тогда такой до ужаса довольный, как будто уже да? — интересуется Тэхён, не сводя с него любопытного взгляда. — Что-то было? Не совсем полноценный секс, но близко? Я угадал? Что-то типа… — Боже, да ты как моя нетактичная мама, когда мне было шестнадцать. Кто вообще о таком спрашивает вот так в лоб? — протяжно стонет Пак и отворачивается. — Что ещё за допрос? Это неприлично. — Ну так я и не отличался никогда целомудрием и благовидностью. А почему это ты не ответил? Почему в глаза мне не смотришь? Есть что скрывать, выходит. И у тебя опять щёки покраснели. Ты мне точно что-то не договариваешь. — Ты просто невыносимый, — отвечает Чимин и обречённо вздыхает, но не может сдержать лукавой улыбки. — Хватит уже. — Да-а, в яблочко, — довольно тянет Тэ и победно ухмыляется. — Я не оставлю тебя в покое. Рассказывай, он на самом деле всё ещё хранит для тебя свой «цветок невинности», или ты мне лжёшь? — Какой ещё «цветок невинности»? — удивляется парень и заливисто смеётся. — Что за новые шутки? — Ну типа… знаешь, когда у девушки не было ещё секса, то так говорят. Я не в курсе, как это всё у вас геев. Вы же по факту оба не девственники, но… — У геев всё как и у обычных людей, представляешь? Вот так новость, да? Но, вообще-то, мы оба бисексуальны, к слову. — Так вот, Чонгук точно с цветком анальной девственности, — продолжает Тэхён, игнорируя его слова. — Насчёт тебя у меня некоторые вопросы, но я точно не хочу знать ответы. Зачем я вообще вдруг об этом задумался? — спрашивает он сам себя и смешно морщится, а затем встряхивает головой. — Ужас, неважно. Просто скажи мне, на какой вы «базе»? — Почему ты такой придурок? — спрашивает Пак сквозь звонкий смех, проводя ладонью по волосам. — Замолчи немедленно. — Это всё ещё не ответ. Я должен знать. — Ладно, чёрт с тобой, — сдаётся парень, поднимая руки, и тяжело вздыхает. — Между нами действительно было кое-что, но мы не… — Было?! Что?! Что было?! Я так и знал! Ты слишком очевидно светишься! — Да почему ты такой сплетник, эй? — спрашивает Чимин, давая ему лёгкий подзатыльник. — Прекрати. — Отвечай немедленно. Я же лопну от любопытства, — говорит Ким, нетерпеливо ёрзая на месте в предвкушении и выжидающе глядя на него. — Я же твой лучший друг. — Только ради того, чтобы ты оставил меня в покое. Мы на третьей «базе», теперь ты доволен? — Нет, и он молчал! — возмущается Тэ, но затем довольно улыбается самой широкой улыбкой и переходит на шёпот. — Всё-таки это минет, да? Скажи, что я и это угадал. — Хватит говорить об этом! — шикает на него Пак, сводя брови. — Другого места не нашёл?! — Ты или он? — продолжает пытку друг, вскинув бровь. — Ставлю сотку на тебя. Ты гораздо смелее и раскованнее. Ты бы точно спровоцировал его на согласие, а вот он бы не рискнул. — Замолчи сейчас же, твою мать! — Да ладно тебе, Мэй же занята своими… — говорит Тэхён, глядя по сторонам, — а где это моя крошка? — Меня ищешь? — вдруг спрашивает девочка, нагло выгнув бровь и стоя за их спинами, и они оба резко поворачиваются с огромными глазами от удивления. — Borrasca! — испуганно и одновременно радостно выкрикивает парень. — Не ожидал, что ты рядом. Ты же только что была с друзьями. — Давно ты здесь, моя радость? — спрашивает Чимин, быстро бросая самый уничтожительный взгляд на него, но при этом натянуто улыбается. — Нет, но у меня возник вопрос. — Какой же? — Я только что успела узнать новое слово, пока пришла попить. Мне теперь интересно его значение. — Новое слово? — с опаской спрашивает Пак и прищуривается. — Да, а что такое «минет», Тэтэ? — деловито интересуется она, рассматривая их по очереди и складывая руки на груди. — Я слышала, как ты это сказал. — Я?! — уточняет он и нервно смеётся. — Точно? — Точно, — уверяет она. — Так тихо, как будто это какое-то ругательство, которое стоит все сто баксов. — Да? Разве? Не мог я такого сказать. Мы вообще не говорили ни о чём плохом, чтобы я вдруг стал ругаться. — Папа? — спрашивает малышка, вопросительно глядя на него. — Ты же тоже это слышал. — Должно быть тебе послышалось, детка. Я понятия не имею, что это за слово, — сразу же отвечает парень, делая самый недоумённый вид на свете и пожимая плечами. — Он говорил шёпотом, наверное, ты не так что-то поняла. — Точно! Я же сказал… омлет, — оправдывается Ким, глядя на Пака. — Похоже звучит. Мы с твоим папой разговаривали о… завтраке. Да, бро? — А, ну да? — говорит Чимин неуверенно и бросает на него вопросительный взгляд, а затем едва заметно пожимает плечами, ничего не понимая. — Конечно. Ты же мне рассказывал, что недавно Чонгуку приготовил его, — на ходу лжёт друг и затем невинно улыбается ей своей фирменной квадратной улыбкой. — А-а, да. Это я и рассказывал, — быстро включается в его ложь Пак и уверенно кивает, глядя на дочь. — Так и было. — Что-то слабо я в это верю, — недоверчиво говорит Мэй, сверля их по очереди своими пронзительными серыми глазами. — Почему тогда шептались, как будто это что-то плохое или секретное? — Разве? — натурально удивляется Чимин и заботливо поправляет ей прядь волос, когда она подходит чуть ближе. — Просто мы не хотели мешать своей болтовнёй вам, пока вы смотрели фокусы. — Ладно, допустим. И ты ему правда готовил? — интересуется девочка. — Я думала, что ты это делаешь только для самых близких. Тэхён не сдерживает громкий смешок в ответ на эту реплику и моментально старается скрыть это за кашлем. Пак резко наступает ему на ногу, тем самым напоминая, что нужно держать себя в руках, ведь его дочь излишне любопытна в опасной зоне. — Ну вообще-то я рассказывал, что это он мне приготовил. Тэтэ просто что-то перепутал, — говорит он, продолжая взглядом убивать лучшего друга. — Да ладно?! — удивляется Ким, поражённо таращась на него. — Эээ… а, ну да. Я просто не придал этой детали значения. В смысле, я же думал, он не умеет. — У него и правда нет опыта в приготовлении, но зато имеется большой талант, — отвечает он, едва сдерживая улыбку, когда замечает искорки озорства в глазах напротив. — Просто нужно немного помочь в обучении. Ну ты же знаешь, как это работает. Совершенство приходит с практикой. — Как это нет опыта? Когда он ночевал у нас, то накрыл целый огромный стол утром, — говорит Мэй, разводя руками. — Помнишь? Было вкусно. — А, верно, малышка. Конечно, помню, — отвечает парень, легко ударяя себя по лбу пальцами. — Но просто омлет он готовил впервые. — Ах, так ночевал он у вас, — говорит Тэ, не скрывая своего сарказма в тоне и недовольно глядя на него. — Вот оно что. Значит, и это ты мне не рассказывал, ну и много я всего ещё не знаю? Может, и ты ему уже что-то приготовил? У тебя же опыта для этого хватит. — Нет, — говорит Пак, легко пихая его носом ботинка по ноге. — И как тебе его омлет? Вкусный? — не прекращает друг пытку, с любопытством выгибая брови и склоняя голову на бок. — Самый вкусный, что я ел, — отвечает Чимин, уже с силой толкая его под столом, мысленно умоляя остановиться. — Хватит говорить об этом. Ничего интересного вообще-то не случилось. — Как скажешь, предатель. Так и запишем, что Чонгук хорошо обращается с яйцами, — говорит Ким и вновь ловит его уничтожительный взгляд на себе. — Какие-то вы очень странные, — с сомнением говорит малышка. — Просто твой папа… — Детка, посмотри! — восторженно говорит Пак, облегчённо выдыхая и указывая на вход кондитерской. — Кажется, обещанный сюрприз от меня наконец-то доставили. — Да?! — радостно восклицает она, сразу же переключая внимание, и бежит к двери, напрочь забыв обо всех своих подозрениях. — Я так ждала его! — Как же ты удачно слился, засранец, — шёпотом говорит Тэ и злорадно усмехается. Чимин идёт за ней следом и, проходя мимо, даёт ему лёгкую затрещину за этот глупый спектакль. Он одними губами шепчет ему «придурок», а Ким в ответ на это лишь заразительно смеётся и провожает его хитрым взглядом, довольный тем, что заставил паниковать в отместку за молчание. Его забавляет это. Редкое явление в природе, когда его обычно не знающий смущения лучший друг краснеет как неловкий мальчишка из-за таких простых вещей. Он и в самом деле по уши влюблён в Чонгука с новой силой, ещё сильнее, чем в юности, и за этим приятно наблюдать. Его на время успокоившиеся чувства столько лет требовали подпитки и сейчас наконец-то получают её, отчего и разгораются неконтролируемо и слишком быстро. Но ему нравится видеть его вот таким: воодушевлённым, счастливым и полным надежд на прекрасное будущее с тем, кто ему небезразличен. Квотербек подарил ему самое необходимое, что только способен дать любой человек тому, кто его безумно любит — взаимность, а это заметно окрыляет их обоих. Тэхён даже представить себе не мог, насколько же сложный путь пришлось пройти этим двоим, чтобы в итоге найти верные дороги к своему личному умиротворению. На протяжении долгого времени каждый из них сражался порознь со своими личными демонами, но стоило им объединиться, как всё встало на свои места хотя бы в одном вопросе из многих. Они знали, чего стоит пройти этот трудный путь становления отношений, ведь оба столкнулись с огромными сложностями, каждый со своими. Но именно вместе они преодолели абсолютное недоверие и возродили его фактически из пепла, и всё это определённо того стоило. Этот хрупкий шанс был жизненно необходим им обоим и абсолютно оправдан. Нужно было лишь терпеливо ждать и двигаться маленькими шагами, чтобы получить вот такой идеальный результат. Невероятно, насколько поразительная вещь время. Оно всегда расставляет всё по нужным и таким правильным местам, даёт каждому возможность переосмыслить собственные и чужие промахи, дарит шанс исправить их и лечит раны, которые не способны исцелить никакие волшебные лекарства. Главное не упустить всё это, чтобы в конечном итоге не сожалеть. Иногда только лишь оно и может изменить то, что раньше казалось сделать совершенно невозможно. Быть может, именно эти полные боли одиннадцать лет одиночества для них двоих станут навсегда самым главным и страшным учителем в этой жизни. Чимин ведь абсолютно прав в своих размышлениях на этот счёт. На самом деле, если бы сложилось всё иначе ещё в школьные годы и он был бы гораздо смелее, то вряд ли бы между ними получилось что-то настоящее и долговечное несмотря на его усилия. Им необходимо было быть готовыми ко всем подводным камням этого огромного и неудержимого чувства, что они друг в друге вызывали уже тогда, но в тот момент они оба не знали, что с ним делать. Принимать любовь — большая ответственность, ведь в твоих руках чужое сердце и душа. Чонгука научило любить потерянное время, которое их однажды и разлучило. Он мучительными годами шёл к принятию, осознанию и раскрытию всех граней своей личности, сражался сам с собой и с людьми вокруг за такое важное, но простое и принадлежащее каждому из нас право быть свободным. Ему с большим трудом всё же удалось выбраться из морального гнёта только благодаря протянутой в нужный момент руке поддержки, в которой он нуждался слишком долго, но так и не смел просить её из-за какого-то стыда или сомнений в том, что заслуживал этого. Именно эта разлука помогла ему осознать ценность каждого прожитого мгновения рядом с тем, кто ему по-настоящему был всегда дорог. Чимина же научила любить дочь. Маленькая девочка смогла с лёгкостью изменить его мировоззрение просто своим существованием. Именно появление Мэй на этот свет так внепланово заставило его увидеть истинную любовь в её чистом и бескорыстном проявлении. Абсолютную и самую чистую, не знающую сослагательных наклонений и не имеющую никаких преград, границ или условностей. Его просто в ответ любили за то, что он существовал. И благодаря этому он научился по-особенному воспринимать собственную ценность, а сейчас ещё и понимал, насколько важно говорить о своих чувствах, ведь этой возможности можно так легко лишиться в любой миг. Теперь они выросли. Оба являлись абсолютно зрелыми морально и физически личностями, но самое главное — искренне жаждали этой человеческой любви. Именно в этот момент, здесь и сейчас, они впервые оба ясно осознавали, что никто другой не заставит их почувствовать то, что происходит на естественном уровне между ними, когда они находятся вместе. Их самая главная ошибка, которая не давала им окончательно найти свою личную идиллию, всегда заключалась в том, что они по-разному смотрели на одно и тоже — свои отношения. Но сейчас эти двое наконец-то без всяких сомнений знали лучше, чем когда-либо, что сражаться нужно было не порознь за возможность быть счастливыми, а друг за друга, потому достичь этого состояния они способны лишь вместе. Тэхён с тёплой и самой искренней улыбкой на лице наблюдает за тем, как Чимин забирает большую подарочную коробку у курьера и аккуратно ставит её на пол. Они оба знают, что находится внутри, и уже предвкушают реакцию именинницы. Помимо кучи подарков от него, которыми с раннего утра завалена её комната, он приготовил ей особенный сюрприз, но тот задержался на несколько часов, потому что его со всей заботой и осторожностью везли из другого города прямиком из питомника. Но всего через несколько секунд Мэй станет самым счастливым ребёнком на свете, потому что он подарит ей самого преданного друга на долгие годы, о котором она просит уже несколько лет. Ни о чём другом она так сильно не мечтала, как об этом. Ким берёт фотоаппарат со стола и осторожно готовится сделать несколько памятных снимков их первой и такой важной встречи, не переставая улыбаться от умиления. В этот момент малышка поднимает вопросительные глаза на отца, который бережно придерживает коробку по бокам, а затем с нетерпением подходит ближе к нему. В них за долю секунды появляются десятки различных смешанных эмоций, когда она заглядывает внутрь и быстро моргает длинными ресницами. Сначала её лицо абсолютно искренне поражает шок, затем — полное недоумение и растерянность, а после на нём расцветает радостное осознание. На удивление, она не визжит от детского восторга, вероятно, боясь напугать своего нового друга, а закрывает рот ладонями и вдруг начинает тихо плакать от того, насколько сильно тронута этим подарком. Первым делом Мэй делает несколько шагов к Чимину и так крепко обнимает его за шею, что это затрудняет ему дыхание. Он тихо смеётся и ласково прижимает её к себе, чувствуя всю её немую благодарность в этом действии. Он мягко гладит её по волосам и даёт ей несколько секунд, чтобы осознать всё. Сейчас ему действительно не нужны даже никакие слова, потому что и без них точно известно, насколько сильно она сейчас счастлива. Особенная прелесть ситуации заключалась в том, что именинница совершенно не ждала именно вот этого, ведь он обещал подарить ей питомца немного позже, через несколько лет, когда она станет гораздо ответственнее, чтобы быть способной самостоятельно о нём позаботиться. Но выбирая ей подарок несколько недель назад, Пак вдруг подумал о том, что его дочь ведь уже достаточно взрослая, чтобы с серьёзностью относиться к этому вопросу. Она быстро поймёт, что теперь это маленькое создание будет зависеть от неё, а на её плечи ложатся многие заботы о нём, но при этом это точно не станет для неё какой-то неподъёмной тяжестью. Отчего-то он был в ней совершенно уверен, поэтому сделал такой выбор. Мэй делает шаг назад и целует его в щёку, а затем наспех вытирает слёзы ладонями и нерешительно берёт на руки маленького щенка. Этому крохе вельш-корги всего три месяца от роду, его рост достигает всего сантиметров двадцать в холке и весит он примерно три килограмма, но приносит своим существованием целую тонну счастья. У него приятный рыжий окрас на голове и по бокам, а грудь, живот и лапки имеют белые участки. Чимин выбрал именно подвид пемброк из-за того, что эти милые собачки ведут себя как настоящие английские джентльмены. Их крайне сложно вывести из себя, они практически никогда не проявляют агрессии, не обидчивы и совсем не злопамятны. Они очень любопытные, игривые, смешные, отлично ладят с детьми, легко поддаются дрессировке и не переносят одиночества. И он понимает сразу, что совершенно не ошибся с подарком, ведь его милая «улыбка» на лисьей мордочке и торчащие ушки покоряют девочку с первой секунды. Щенок ластится к ней и в знак приветствия лижет её руку, а это, очевидно, служит для неё обезоруживающим фактом. Она бережно обнимает его и держит, как главное сокровище в своей жизни, с любовью глядя в его большие глаза, и улыбается просто самой неземной улыбкой, какую только Пак видел. — Прости, что пришлось подождать. Он ехал к тебе из Чикаго, — говорит он, нежно гладя дочь по плечу. — Нравится? — Он самый милый и красивый. Я совсем не ждала этого, ты ведь говорил, что мы заведём его позже, — говорит она и вновь едва ли не плачет. — Спасибо, папочка. — Я долго гадал с породой. — Почему именно эта? — В одной красивой легенде говорится, что эти щенки были получены в дар людям от фей. Корги — маленькая овчарка с большим и бесстрашным сердцем. Они очаровательные. — Я обещаю, что буду о нём хорошо заботиться, — говорит Мэй и гладит своего питомца, а тот в ответ лижет её щёки. — Я счастлив это слышать. Ты должна понимать, что его необходимо очень беречь, — говорит парень и тепло улыбается, глядя на них. — У меня теперь есть пёсик. — Королеве Елизавете подарили первого корги всего лишь в семь лет, и я решил, что не нужно больше ждать. Раз ты этого хочешь, то и у моей маленькой принцессы должен быть верный друг. — Я тебя так сильно люблю, — говорит она, глядя на него самыми сияющими глазами, полными слёз радости. — Спасибо. — И я люблю тебя. Так же, как сильна сила гравитации, — отвечает он, нежно гладя её по щеке. — Эй, прошу прощения, а здесь проходит день рождения маленькой звезды женского бейсбола? — раздаётся знакомый голос у входной двери, и все поворачиваются на его звук. В образе гриффиндорца появляется приятный для всех присутствующих гость — тренер Грейсон. Парень явно тоже подготовился к приходу сюда, несмотря на то, что вечеринка почти закончилась. На нём характерная для тематики праздника и для игрока в квиддич игровая мантия для состязаний красно-жёлтого цвета и под ней форма ученика, а в руках он держит большой букет пионовидных роз нежного кремового оттенка и подарочную коробку с бантом. Клэй добродушно улыбается своей обаятельной улыбкой и виновато пожимает плечами, тем самым словно извиняясь перед всеми за своё очень затяжное опоздание. Пак сразу же широко улыбается ему в ответ, разглядывая его, а Мэй бегает удивлённым взглядом от порога к отцу несколько раз, растерянно хлопая большими глазами. — Тренер! — радостно восклицает она. — Я даже не ждала тебя! — Привет, именинница, — говорит он и подходит к ней ближе. — Не против, что твой папа меня пригласил? — Совсем нет. Я так рада тебя видеть, — говорит малышка и внимательно разглядывает его, когда он приседает перед ней, чтобы сравняться в росте. — Классно выглядишь. — О, благодарю, я старался. Ты тоже выглядишь просто прекрасно, — говорит Клэй и смеётся, осматривая её форму факультета с изумрудными элементами. — Прости, что я очень-очень поздно, но всё же с днём рождения. Желаю тебе самых больших побед на поле и в жизни. — Спасибо, но только ты всё пропустил. Мы уже совсем скоро уезжаем по домам. — А тортик ещё остался? — Для тебя найдётся, — отвечает Мэй и смеётся. — А это всё, что нужно. Не беспокойся, я совсем ненадолго. Я очень торопился и добирался пешком сюда почти квартал, потому что огромные пробки, но мне нужно было доставить кое-что. Люди так странно смотрели на меня. Полагаю, они подумали, что платформа неожиданно закрылась, ну или что я просто сумасшедший, — говорит Грейсон и очаровательно морщится. — Но, по правде говоря, я бы оказался здесь намного раньше, только мне поручили одну важную миссию. — Какую это? — спрашивает с любопытством она. — Один прилежный и милый ученик Рейвенкло, который хотел приехать, но по личным причинам не смог этого сделать, — говорит он и с многозначительной улыбкой косится на Чимина, а затем протягивает сюрприз малышке. — Просил передать всё это тебе. Мэй озадаченно хмурится, а затем отдаёт щенка в руки Тэхёна, стоящего неподалёку. Она с нескрываемым любопытством и чуткой осторожностью берёт букет, удивлённо глядя на тренера. Долго и оценивающе она разглядывает цветы, отмечая то, что это её любимые, какие ей всегда дарит отец, но только другого цвета, и после аккуратно кладёт их на стол. Она совершенно пока не понимает, кто всё это устроил для неё, поэтому оглядывается в поисках своей самой важной поддержки, а Пак легко кивает и довольно улыбается, тем самым давая ей своё одобрение на то, чтобы принять всё это. Он как раз сразу догадывается по взгляду Грейсона, что это передал через него Чонгук. Невероятно, так уверял его несколько часов назад, что приезжать сюда не самое лучшее решение и что вряд ли ей нужно от него поздравление, но всё же не смог оставить её без своего внимания, и данный жест приятно трогает. Мэй подходит к Клэю ближе, осторожно развязывает атласную красную ленту и открывает крышку белой коробки в его руках, недоумённо хмурясь. Спустя несколько секунд раздумий она неуверенно вытаскивает обрезки разноцветной бумаги и находит там конверт без подписи. Она с интересом вертит его в руке, а затем удивлённо хмыкает и откладывает в сторону. Прежде всего ей хочется взглянуть на сам подарок, поэтому уже с нетерпением, но очень аккуратно она раскрывает упаковку дальше. Через пару секунд усилий она достаёт какой-то увесистый стеклянный куб на подставке и медленно приоткрывает рот в немом шоке. Внутри него по центру расположен потрёпанный и жёлтоватый от старины сшитый красными нитями бейсбольный мяч, а рядом находится небольшая подписанная чёрно-белая фотография темнокожего спортсмена. Девочка некоторое время поражённо смотрит на сюрприз и не может произнести ни слова от растерянности, которая смешалась с невероятным и необъяснимым восторгом. Она быстро понимает, что угнаться за подобной вещью практически невозможно в рядах фанатов. А значит, тот, кто преподнёс ей это, очень сильно постарался, чтобы выкупить у какого-то коллекционера. Ей настолько не верится, что она держит что-то столь легендарное и важное, что у неё начинают легко дрожать руки от взволнованности и приятной тяжести. Чимин с нескрываемым любопытством озадаченно рассматривает необычный подарок, подходя ближе. Он коротко вздыхает и по привычке закатывает глаза, прекрасно понимая, что это, откровенно говоря, очень сильно дорогой сюрприз. Такие памятные драгоценности точно не найти в простых сувенирных лавках, это определённо нечто уникальное, судя по реакции его дочери и её тренера. Именно полученные Мэй эмоции и есть самое ценное. Похоже, Чонгук нанёс стопроцентный удар и попал в самое её сердце. — Это же… вау, — наконец-то выдыхает с тихим восхищением Мэй и проводит ладонью по передней части стекла, осторожно убирая остатки упаковочного наполнителя. — Думаешь, он правда играл им? — Это подлинник. Здорово, да? — интересуется Клэй и мягко улыбается, легко кивнув. — Я тоже был в восторге, когда увидел. Любой бейсболист будет дико взбудоражен, глядя на это. Мяч ещё с времён «Бруклин Доджерс», представляешь? — С ума сойти. — Кто это? — спрашивает Пак, недоумённо выгнув бровь. — Я, вроде бы, его не знаю. — Зато я знаю. Каждый фанат бейсбола точно хотя бы слышал о нём, — говорит она и широко улыбается. — Джеки Робинсон — первый афроамериканец, ставший игроком профессиональной лиги США. — Звучит очень здорово, но мне это всё равно мало о чём говорит. Он чем-то особенно знаменит? — Да. Он как Майкл Джордан или Майк Тайсон в своём деле. Просто высший класс и самая настоящая легенда, но что ещё важнее он — олицетворение противостояния одного человека против целого мира и, ко всему прочему, невероятный талант, — поясняет Грейсон, глядя на подарок с лёгкой мальчишеской завистью. — Вот это да, — удивлённо шепчет Чимин, пока малышка осторожно открывает письмо. Спустя несколько секунд её радостные глаза отчего-то вдруг наполняются слезами и продолжают быстро бегать по строчкам, но чем ближе двигаются к завершению этого тайного послания, тем шире и теплее становится её искренняя улыбка. Пак с восхищением любуется тем, как постепенно расцветает такое неподдельное воодушевление и благодарность на её лице, совершенно не понимая, что вызывает в ней такую смесь чувств. Но удивительно то, что, похоже, ей очень нравится то, что Чонгук сказал на бумаге. Когда она дочитывает до последней точки, то задумчиво смотрит перед собой, будто что-то усиленно осмысляя, а затем тихо хмыкает и молча отдаёт письмо ему, словно без слов предлагая прочесть его самостоятельно. Странно, но она как будто уверена, что и ему нужно это сделать, хотя адресовано оно только ей. Она вновь рассматривает дорогой для неё подарок, но уже как-то совершенно иначе. Так, словно в глубине её сердца почему-то загорается упрямая и очень яркая надежда. Удивительно просто, как легко может повлиять на чужой мир, казалось бы, такая мелочь. Парень глубоко вздыхает в предвкушении, а потом опускает увлечённый взгляд на знакомый почерк и тоже внимательно читает. «Маленькая мисс Пак, Я не был уверен, что ты будешь рада видеть меня на своём личном празднике, но никак не мог не отправить для тебя подарок. Это не яростное желание тебе угодить, а просто знак моего искреннего внимания в этот день. Он, возможно, не окажет значительного «вау» эффекта на тебя, но мне хотелось преподнести что-то не банальное, а имеющее значение. На самом деле, я долго думал о том, что же подарить и не оказаться при этом в глупом положении. Ты ведь понимаешь, что весьма привередлива во многих отношениях? Этот выбор был для меня достаточно сложный, учитывая, что я не так хорошо тебя знаю, как хотелось бы, а близкие задарят тебя всем, чем только возможно. По моим меркам ты уже достаточно взрослая. Именно поэтому я уверен, что ты оценишь по достоинству то, что я хочу сказать тебе этим сюрпризом, а по меркам целой жизни ты прожила ещё очень мало. Тебя ждёт впереди так много счастливых дней рождений. Так что, если моё неожиданное вторжение вдруг тебя огорчит, прости за это и не расстраивайся слишком сильно. Несмотря на то, что тебе исполнилось только лишь одиннадцать, внутри тебя живёт очень рассудительный, умный и сильный человек. И я хочу сказать абсолютно честно, что восхищаюсь тобой, ведь в твоём возрасте был настоящим болваном (если не веришь, то спроси у своего папы). У тебя есть цели, мечты и стремления, а главное — ресурсы, чтобы всё это превратить в своё светлое будущее. К большому сожалению, ты уже столкнулась не с самыми приятными реалиями, в которых миром правит несправедливость. В нём существует вечно и непоколебимо одна большая проблема, которая является причиной многих бед для людей вроде нас — дискриминация: расовая, гендерная, религиозная, половая, национальная и возрастная. Это бессмысленное ограничение прав и свободы человека лежит на глупых предрассудках и негативных стереотипах. Тебе уже пришлось сражаться за возможность делать то, что ты любишь, лишь потому что ты девочка. Это несправедливо. Тебе довелось на опыте столкнуться с волной жестокости и непонимания в свой адрес и тебя незаслуженно дискредитировали без причин. Мне так жаль, что права людей нарушают ежеминутно на всей планете, уверенно заявляя, что существует якобы одобренная всеми система ценностей, которую недопустимо нарушать, но именно это и есть огромная ошибка. Подобный подход в данной теме напрочь игнорирует всякое развитие общества. Пока оно будет с этим слепо соглашаться, мы так и будем сталкиваться с пещерным мышлением. Об этом важно говорить, и я рад, что твой отец считает так же. Сейчас ты ещё юна, чтобы быть услышанной взрослыми, но я так благодарю его за то, что он говорит за тебя. Не каждый имеет в своей жизни такого заступника. Ты можешь быть уверена в своей защите, находясь за его спиной. Тот уровень расизма, с которым боролся человек, чей автограф ты держишь в своих руках, знает мало примеров успешного противодействия. Многих такие сложные испытания нещадно ломали, но Джеки Робинсон был первым в бейсболе, кто выстоял против всех обстоятельств. Ты определённо знаешь его имя, как минимум потому, что он занимает заслуженное место в зале славы. В день его дебюта мир твоего любимого спорта перевернулся раз и навсегда. Именно он изменил не только принцип подбора игроков, но и в чём-то саму игру. Эта личность — историческая легенда. Он был один против всех. Он хотел играть вместе с другими, невзирая ни на какие ограничения со стороны, тем более, играл он просто потрясающе. Благодаря собственной силе духа и титаническим усилиям он всё же зажёг свою звезду признания, только путь к этому ему пришлось пройти через унижения и непонимание. В этой жизни ничего не даётся легко, Мэй. Ты, увы, с этим столкнулась напрямую и хорошо уже понимаешь, о чём я рассуждаю. Возможно, сейчас или через пару лет из-за некомпетентных и жестоких людей, которые давят или станут давить на тебя со всех сторон в разной степени, ты начнёшь думать о том, правильный ли делаешь выбор? Так вот, я хочу сказать кое что: не сомневайся в нём, ты — Полярная Звезда среди множества других заурядных огней. Быть одинаково талантливой в отличных друг от друга вещах не недостаток, а уникальная привилегия. Это дар, и ты им овладела уже сейчас, а тебе столькому ещё предстоит научиться. В твоих силах стать легендой, как Джеки. Он тоже был успешен сразу в нескольких направлениях: баскетболе, американском футболе, бейсболе и в лёгкой атлетике, а после завершения спортивной карьеры стал юристом, но так или иначе его призвание было там, куда сильнее всего рвалось его сердце несмотря на обстоятельства. Помни всегда о том, что ты вовсе не обязана делать выбор в пользу того, что принесёт наименьшее количество слёз в будущем. Рискуй сейчас, чтобы через много лет не жалеть о разбитых возможностях. Проиграть — не страшно, страшно жить без страсти. Это не просто слова, я знаю о чём говорю, ведь жил так одиннадцать лет. Познай с достоинством это искусство выживать в борьбе за мечту и стань самой счастливой. В любом случае ты не выберешь лёгкую дорогу, ведь каждая из них будет по-своему трудной. Путь к заветной цели всегда выложен неровными камнями. И вероятно, ты будешь падать ещё не раз, пытаясь взобраться выше всех, но любая боль и любое поражение стоят даже одного короткого мгновения на вершине, поверь мне. Я был на ней не так долго, как хотел, но сколько бы ни прошло лет, всё равно я так и не способен буду забыть это уникальное чувство триумфа. В одиннадцать, в семнадцать или в двадцать восемь лет, я всегда с теплом, но тоской на сердце бережно окунался в эти воспоминания и буду это делать до тех пор, пока живу. Это был мой момент, когда я творил личную историю своей жизни, но я позволил себе сдаться. То же самое будешь чувствовать и ты, если лишишь себя того, что любит твоя душа. А ты хочешь с сожалением ностальгировать о том, что могла бы получить? Ты заслуживаешь пылко любить сцену и поле в равной мере. Ты заслуживаешь воодушевлённо танцевать и играть. Ты заслуживаешь абсолютно всего, имея в руках такой неоспоримый талант. Ты многогранна, а это есть не в каждом. Так и не позволяй никому и ничему поселить сомнения в твоих силах, а создавай свой момент триумфа там, где ты этого желаешь. Рассказать тебе простую истину? Те, кто сильнее всех тебя ненавидит сейчас, громче всех будут хвалить тебя завтра. Именно поэтому всегда будь на голову выше своих недоброжелателей, не растрачивай силы на борьбу с ними, а вложи их в свои победы. «Жизнь — это не зрелищный спорт. Если вы собираетесь провести всю свою жизнь на трибуне, просто наблюдая за происходящим, по моему мнению, вы тратите её впустую» (с) Д. Робинсон Счастливого дня рождения, маленькая звезда. Сияй сегодня и всегда. Чонгук» Пак медленно моргает, продолжая ещё некоторое время смотреть на лист бумаги задумчивым взглядом, и пропускает через себя каждое написанное слово. Он без раздумий позволяет им коснуться своей души, и от этого приятная дрожь вскользь пробегает по его рукам. Чёрт возьми, это самое потрясающее письмо, что ему только довелось читать в своей жизни. Очень важный и такой правильный смысл, что оно несёт в себе, просто внезапно ошеломляет. Глядя на подарок, он абсолютно не предполагал, что это будет иметь вот такую сильную концепцию в итоге. Чонгук не просто уделяет ей внимание этим жестом, он берёт и с лёгкостью дарит ей уверенность в своих силах в борьбе там, где она в будущем предстоит. Он так точно сказал о том, что независимо от того, что она выберет, этот путь не будет простым. К мечте всегда идти неимоверно тяжело, и Мэй нужно это было услышать от того, кто и сам лишился мечты однажды в спорте. Он так невероятно тонко и глубоко мыслил о серьёзных вещах, научившись на собственных ошибках, что невозможно было не понять его в этом послании. Не нужно знать его предельно идеально, чтобы уловить, сколько же личного в этом всём таилось. В написанных словах ощущалось его собственное горькое сожаление о жестокой несправедливости, что его в своё время сломала. Но ещё каждая строка была наполнена желанием зарядить Мэй силами на будущее. Он так деликатно и логично подвел к заключению свою маленькую речь, закрепив её очень важной фразой, чтобы в голове малышки не оставалось больше никаких сомнений в том, что она обязана бороться ежедневно за право быть свободной в своём выборе. Как же он аккуратно поселил именно эту значимую мысль в таких простых вещах, и Чимин был ему так сильно за это благодарен. Ему больше всего на свете хотелось, чтобы его дочь выбирала то, что поистине хотела и любила, а не то, что нужно было из-за различных обстоятельств. — Красивый тачдаун, Чон Чонгук, — шепчет Пак, бережно убирая письмо обратно в конверт, и тихо хмыкает с нежной улыбкой на лице. — Тебе нравится? — вдруг интересуется Клэй, с любопытством глядя на девочку и весьма очаровательно улыбаясь. — Мне пришлось помогать ему с поисками. По секрету между нами, он очень переживал, что ты совсем не будешь впечатлена. — Мне очень нравится. Теперь мне хочется побеждать, — искренне отвечает Мэй и радостно кивает. — Я поставлю это на полку рядом с моими медалями. Думаю, если я буду чувствовать сомнения в себе, то это поможет поверить в себя снова. — Звучит отлично. Кстати, говоря о победах. В дополнение к этому у меня есть ещё один подарок для тебя, — говорит тренер, доставая из внутреннего кармана мантии свёрнутый документ, в затем протягивает ей. — Это уже от меня. — Что это? — недоумевает она, сразу же хмурясь. — То, ради чего я задержался на последний час. Мне необходимо было получить несколько подписей для официального разрешения на поездку. — Поездку? Какую? Ты о чём это? — удивляется Чимин, вопросительно выгибая брови. — Команда младшей школы «Leman» наконец-то участвует в выездной игре, мистер Пак, — гордо произносит Клэй и отбивает кулачок улыбающейся Аями. — Тебя тоже поздравляю, Тамура. — Ты шутишь? — недоверчиво спрашивает он, прищуриваясь. — Нет! Всё по-настоящему! Смотри, даже директор Мёрфи подписал! — радостно восклицает именинница, размахивая листом бумаги, а затем радостно прыгает со своей подругой. — Я участвую! Мы участвуем! — Это твоя первая выездная игра в качестве капитана команды женской сборной по бейсболу. Неплохо, да? — говорит Грейсон и подмигивает. — Хотел сообщить тебе об этом именно сегодня. Ты заслужила, как никто другой. — Поверить не могу! — выкрикивает Мэй и визжит от переполняющих её эмоций, а затем делает шаг к нему и крепко обнимает. — Спасибо! Спасибо! Спасибо! И куда мы едем?! — Ну… — протягивает Клэй и мягко смеётся, — до крутых соперников нам пока нужно немного подрасти. Мы начнём с малого — гостевой матч. Со следующего учебного года будет усиленная подготовка уже к настоящему межсезонью, а пока мы едем в Массачусетс, точнее — в Бостон. — Бостон, значит, — шумно усмехается Чимин, мягко качнув головой. — Удивительное совпадение, да? — Так ведь всем известно, что там готовят настоящие таланты, — отвечает он и бережно гладит его дочь по волосам. Пак громко смеётся и пожимает парню руку в знак искренней благодарности. Он на самом деле безумно рад, что именно этот человек тренирует детей в школе Мэй, потому что это и вправду его сфера деятельности, которая даётся ему легко и приносит удовольствие. Это ощущается на эмоциональном уровне и видно по его счастливым глазам. А ещё Чимин просто безгранично был доволен тем, что его дочь наконец-то получала то, о чём мечтала не один день. Всё начинало для неё складываться идеально хотя бы в этом. Клэй так хорошо постарался ради такой важной для них вылазки за пределы домашнего поля, ведь они ещё недостаточно зарекомендовали и проявили себя, чтобы их куда-то приглашали, а значит — он с кем-то усиленно договаривался обо всём этом. Он потратил свои собственные силы и время на то, чтобы их заметили, ведь очень маловероятно, что этим занималась сама школа, которой было наплевать на женский спорт. Чонгук абсолютно точно не ошибся, предлагая тогда его кандидатуру в качестве хорошего преподавателя. Грейсон определённо знал то, что должен делать и ради чего. Его главное достоинство, как тренера, было в том, что для него на первом месте действительно стоял справедливый результат и каждый его ученик. К счастью, он не относился к тем, кто делил людей на какие-то категории, поэтому никакой предвзятости в его словах и мыслях не было. В этом смысле ему можно было доверять. Пак понимает, почему тот выбрал вдруг именно Бостон для подобной поездки, ведь там действительно всегда готовили хороших спортсменов и часто, даже на не самые значительные соревнования, приезжали спортивные скауты. Во времена его юности это штат славился талантами, а значит, для Мэй и для других девочек, что только начали играть в бейсбол, это очень хорошая возможность проявить себя и показать в полной мере свой потенциал. Товарищеские матчи между классами это, конечно, всегда весело, но дух соперничества ощущался всегда совсем иначе на чужом поле. Там они будут играть более живо и с бешеной отдачей. Но, что кривить душой, он и сам стал счастливым от этой простой новости по личным причинам, ведь так будет приятно впервые за долгое время, хоть и ненадолго вернуться домой.

***

— Ты будешь мне очень сильно должен, я проверил практически всех заключённых «Вернон Си Бейн» в одиночку. Это не так легко, кстати говоря. Их там слишком много, а система безопасности ещё и шифрует всех по номерам, — говорит Митчелл, быстро нажимая клавиши ноутбука, словно герой какого-то крутого фильма, и вздыхает с недовольством. — Зачем такие сложности? Это же всего лишь перевалочная база для многих. — Не ври, что тебе это всё не интересно, — говорит Чимин, закатив глаза, и легко вертится из стороны в сторону в своём рабочем кресле. — И, вообще-то, это твоя работа, так что не жалуйся на тяжёлые условия труда. — Моя работа заключается в слежке за людьми, а не в поисках их тюремной камеры. Ты меня используешь только потому, что у меня есть доступ к некоторым важным информационным базам и программам. Эта просьба напрямую не относится ни к одному открытому делу в «Christ Protection», и ты, между прочим, временно отстранён. Я это даже слушать не должен, но трачу на тебя здесь своё личное время, а значит — с тебя выпивка и… — Я оплачиваю что-то там на твоей игровой консоли, — говорит Пак, склоняя голову, и тихо смеётся. — Так ты по вечерам задротишь в игры? Вот какой грязный секрет нашего успешного детектива? — Знаешь, у всех имеются свои способы расслабиться после работы, не осуждай. У тебя, наверняка же, тоже что-то есть? — «Звёздочки счастья», подходит? — Боже мой, оригами балуешься? А ещё меня задирает, — усмехается Митч, бросая на него тёплый взгляд. — Я не обязан тебе помогать, напоминаю ещё раз. Если у руководства будут вопросы о том, почему я без профессиональной надобности куда-то лезу, то я свалю всё на тебя. Ты это понимаешь? — Конечно. Но тебе ведь нравится быть самым умным среди нас, давай, признайся. Это тешит твоё огромное самолюбие. К тому же, честно говоря, только у тебя есть такие возможности. Мне больше не у кого просить помощи в технических вопросах. — Не поспоришь, — самодовольно протягивает он и широко улыбается, продолжая работать. — Есть в этом и доля личного интереса, а не только выгода. — Ладно, куплю я тебе выпивку и задоначу в твоей игре, но только если будешь держать язык за зубами о том, куда именно я попросил тебя влезть. Не хочу, чтобы об этом знали все. Да и босс будет не в восторге, — говорит Пак и откидывает голову назад, устало вздыхая. — Идёт? — Подобное не в моих интересах. Это ведь противозаконно, ты же, конечно, в курсе, — говорит парень, вновь устремляя на него хитрый взгляд и ухмыляясь. — Ай-яй, господин адвокат. — Там, где нет честного правосудия, хороши любые средства борьбы, разве не так? Мне нужно понять, что из себя представляет этот человек и как много на самом деле властям о нём известно. — Кстати, твой бойфренд значительно облегчил мне задачу, передай ему спасибо. Гораздо проще искать кого-то с ключевыми значениями, — говорит Митчелл и довольно хмыкает, а затем откидывается на спинку стула и делает торжествующий жест руками, будто победитель. — Попался! Ну, наконец-то. Итого… всего-то проверено пять сотен человек. — Что, всё готово? — удивляется Чимин, встрепенувшись, и жестом просит его повернуть ноутбук к нему. — Тай, он же Тхэ Хонг собственной персоной, — отвечает он, выполняя его просьбу. — Знакомьтесь, ребята. — Это точно? — Имя, статья и срок задержания сходятся, — уверяет Майер и согласно кивает. — Да, это он. Не так много там сидит людей с такой же фамилией. — Ну здравствуй, моя большая проблема, — угрюмо шепчет Пак, изучающе глядя на фото. С экрана в этот момент смотрел человек, чьё имя для него стало в последнее время синонимом всего самого плохого на свете. Вот значит, какой он — тот самый таинственный любовник Хизер, сломавший её волю. На первый взгляд аура потенциальной опасности, исходящая от него, в прекрасном тандеме гармонировала с внутренним наполнением самовлюблённого манипулятора. Отчего-то он пугал, и это ощущалось где-то на подсознательном уровне, но, по всей видимости, не у всех работал инстинкт самосохранения. Хотя, откровенно говоря, ему теперь становилось в чём-то понятно, почему же она в него так безнадёжно влюбилась. Он действительно хорош собой, богат и, должно быть, первоклассно умел красиво лгать. Для такой наивной девушки из Конкорда наверняка «сказочный принц», осыпающий её подарками и вниманием, оказался просто пределом всех мечтаний в момент их встречи. А ему, очевидно, и не нужно было прикладывать больших усилий чтобы очаровать её, ведь она всегда была чрезмерно падкой на сладкую жизнь. На типичной фотографии из участка изображён мужчина лет сорока, снятый точно при задержании, ведь стоит у стены полицейского лайн-апа, держа в руках табличку со своим именем и номером статьи уголовного кодекса, который он нарушил. Несмотря на то, что Хонг арестован по очень громкому и неприятному делу, его губы почему-то нагло ухмыляются на этом снимке, а раскосые глаза, глядя прямо в камеру, прожигают насквозь своей чернотой любого смотрящего на этот снимок из-под полуприкрытых век в ироничном прищуре. Копна тёмных, густых и слегка волнистых волос доходит практически до плеч, обрамляя его лицо довольно приятной азиатской внешности. Он обладатель прямого носа, скульптурных скул, волевого подбородка, смуглой кожи и высокого роста, судя по разметке за его спиной. Примечательные черты, его бы он точно помнил, если бы они когда-то встречались, но сейчас он точно видит его впервые. Чимин бросает задумчивый и слегка растерянный взгляд на Митчелла, агрессивно стараясь понять, каким образом может быть связан с этим человеком, и тот озадаченно выгибает брови. — Что? — удивляется он. — Ничего, просто я думаю. Тебе удалось найти о нём что-то? — интересуется Пак, легко качнув головой и вновь поворачиваясь к экрану. — Здесь немного, но кое-что имеется. Что конкретно тебя интересует? — Откуда он родом? — Нью-Йорк. — То есть, маловероятно, что мы пересекались до этого в Бостоне и тем более в Конкорде, — заключает Чимин и недовольно вздыхает, почёсывая затылок. — Тогда у меня вопросов не стало меньше. — Никогда не исключай возможность чего-либо, ведь мир тесен, — говорит Митчелл и безразлично пожимает плечами. — Вдруг он был там по делам? — Может быть, но я с его родом деятельности точно не связан, — отвечает уверенно парень и глубоко вздыхает. — Чем он примечателен? — Отсутствие электронных операций. У него нет счетов в банках, то есть нет никаких документов с данными, где хранится его состояние, а если нет бумажного следа… — То есть, фактически невозможно проследить за его делами, весьма хитро. — Неужели он всё, что имеет, хранит в виде налички? — поражённо шепчет Майер, вскинув брови и открывая новый файл. — Чокнутый. — Верно, но осторожный и рассчётливый, — усмехается Пак. — Не зря же он не попался с этим за столько лет. Что ещё интересного? — Есть у него особенность — склонность к химии. Из-за его развитости в этой науке копы ему даже дали прозвище «Алхимик». На противозаконный путь более серьёзно, похоже, он свернул в юности, когда учился в Кембридже, — бормочет парень, читая это из его личного дела. — Хотя первый раз предстал перед копами ещё в четырнадцать лет за нападение. Этот тип отличился уже тогда особой жестокостью, плюс незаконное оружие. — Кембридж? Это там он основал наркотрафик? Мне что-то об этом говорил Крист. — Можно сказать и так. Находясь несколько лет в кампусе, он сумел организовать там налаженные маршруты для продажи «дури» собственного производства через своих приятелей из братства среди студентов, а после даже вывел их на локальный уровень по стране, — поясняет Митч и удивлённо присвистывает. — Понимаешь, насколько был обширен круг потребителей? Чёрт, да это же молодёжь и вечеринки, мы сами всё это видели изнутри. Всегда в таких компаниях найдётся тот, кто захочет позабавиться с лёгкими наркотиками. Он провернул всё гениально. — Оплата наличными через кого-то, точка сбыта указывается анонимно, а получение товара, соответственно, происходит без его прямого участия. Концы найти практически невозможно, потрясающе. Он использовал старую и проверенную схему, — говорит Чимин, мягко постукивая пальцами по столу и находясь в раздумьях. — А затем и вовсе наладил транзитные сделки по территории страны. — Он занимался всем этим вплоть до выпуска. Ему удалось получить диплом и затем отправиться за решётку. — Его раскрыли? — Да, он был арестован прямо на месте производства. Судя по информации о первом аресте, каким-то чудом он обустроил своё логово в закрытом на ремонт кабинете химии, где была старая лаборатория. С ума сойти, — говорит парень и смеётся. — Он делал наркотики в кампусе, там же, куда ходил на занятия. — Какой срок в итоге он отбывал? — Его приговорили к десяти годам, но вышел на свободу этот авантюрист уже через… пять лет. — Как же так? — Хорошая работа адвоката или коррумпированного судьи, — размышляет Митчелл, заламывая брови. — Не знаю, но дело внезапно было возобновлено и пересмотрено, а в совокупности с его хорошим поведением и частичным признанием вины за создание наркотика в итоге он отсидел ещё несколько месяцев, а затем спокойно вышел. — Ещё легко отделался, учитывая его грехи, — говорит Пак, поражаясь тому, что уже в те времена этот тип умудрялся выгодно выкрутить ситуацию в свою сторону. — Здесь ты прав. На самом деле, он довольно умён, у него была высокая успеваемость, но вот репутация скверная с подросткового возраста и исправляться он не собирался. Через некоторое время после освобождения его практически задержали с одной компанией за вооружённое нападение. Большая часть из них по удивительной случайности отделалась испугом и небольшими сроками, так как один взял всю вину на себя как организатор и подстрекатель. Ему удалось избежать наказания каким-то чудом. И, видимо, после этого он решил посидеть в тени для безопасности. Имя Хонга прозвучало очень громко в криминальной среде в момент, когда появился на рынке его игорный бизнес. Там играют, судя по всему, очень по-крупному. За годы тишины он умудрился наладить крайне обширные связи и приобрести мощный авторитет, а ещё заработать неплохой капитал на зависимости других людей. Ко всему прочему, его заведение пользуется репутацией среди «своих» связующим звеном сбыта, но это уже не официальные данные. — Он снова торгует наркотой? — Ещё как, но, конечно же, прямых доказательств этому ни у кого нет, впрочем, как и тому, что он убил кого-то. По правде говоря, не очень я понимаю, почему именно его арестовали, — озадаченно говорит детектив, наспех читая отчёт. — Изначально его, возможно, просто задержали до выяснения обстоятельств, ведь для этого требуется меньше оснований полагать, что он совершил преступление. Закон нашего штата считает, что задержание не является арестом, потому что согласно Конституции арест может быть осуществлён по судебному ордеру. Раз его не отпустили, значит, какие-то весомые зацепки всё же были, читай дальше. Его держали сорок восемь часов? — Эм… да. Как и положено. — Всё на законных основаниях. Его обвинитель понимал, на что идёт. Если бы они не предъявили ему ничего, то обязаны были отпустить, но? — Его перевели в подозреваемые, — говорит Митч, листая документы, и согласно кивает. — А основания? — интересуется Чимин, подпирая голову и хмурясь. — Так… мотив. Было совершено убийство Хавьера Ортиса, которому он открыто угрожал накануне. Свидетели это подтвердили. — Нет, мотив необходим был для задержания. Должно быть что-то сильнее, чтобы сделать обвиняемым. — Стоп, кажется, вот в чём дело. Они нашли улики, это многое объясняет. — Какие именно? — Видеозапись, на которой видно, как он прибывает и покидает жилой комплекс. Если основываться на ней, то можно с уверенностью полагать, что время его визита к жертве и время смерти совпадают. — Выходит, обвинение опиралось на умозаключение, которое логично связывало эти факты с совершённым убийством, но прямых доказательств его вины по-прежнему нет? Бред, его слишком долго держат под заключением, должно быть что-то ещё. — И ты прав, есть кое-что серьёзнее. Под ногтями убитого его эпителий, — говорит Митчелл, указывая пальцем на строки из заключения вскрытия. — Это и позволяет им не отпускать его. — Ух ты, — тихо произносит Пак, внимательно пробегая глазами по тексту, читая его несколько раз. — Имея это, уже любого можно отправить за решётку. Значит, у него правда были хорошие адвокаты, раз им удавалось тянуть следствие столько времени с подобными аргументами. Получается, в словах Алекса нет лжи, и Тай в самом деле не заслуживает помощи и защиты. Он явно совершил целый ряд преступлений, но все они не доказаны, а здесь его практически поймали за руку. Все основные пункты со стороны обвинения встроены далеко не на пустых словах, а на подтверждённых фактах, как и полагается по закону. Если связать их все воедино, то не остаётся никаких сомнений в его безусловной виновности. По глупости или случайности он просто попался фактически с поличным на месте преступления, но несмотря на то, что Пак вовсе не удивлён факту того, что его жуткий соперник — настоящий убийца, он всё же в невыразимом ужасе из-за того, с кем связала Хизер свою жизнь. Насколько нужно быть наивной, чтобы отстаивать его, зная всё это и продолжая верить ему? — И что ты думаешь об этом? — вырывает его из размышлений спокойный голос. — Всё выглядит печально для него. Доказательства вполне аргументированы, — тихо говорит Чимин, потирая виски и глубоко вздыхая. — Теперь понятно, почему он просит помощи. Ему светит очень дерьмовое будущее. — Но ты будто всё равно в чём-то сомневаешься. У тебя озадаченный вид. — Да, верно. Всё звучит просто и логично, но я… не очень понимаю, для чего Хонгу марать так неаккуратно и открыто руки, если он мог бы легко нанять кого-то, чтобы устранить свою проблему без лишних улик и подозрений? — спрашивает он, сводя брови в недоумении и глядя на него. — Разве такие, как он, действуют так неосторожно? Или это было показательное выступление с какой-то целью? — А вот это и правда очень хорошие вопросы, мистер адвокат, — говорит парень и задумчиво хмыкает, вновь возвращая фото Тая на экран. — Не похож он на идиота, да? Чимин ничего не отвечает, а отрешённо смотрит на снимок мужчины, обдумывая новую полученную информацию о своём противнике в этой борьбе. Он действительно совсем не понимает, зачем тому действовать таким странным и грязным образом ради того, чтобы разобраться с тем, кто помешал? Это крайне нелепо и уж слишком неосторожно, а особенно после какого-то открытого конфликта при лишних свидетелях, которые что-то видели. Митч совершенно прав, не похож Хонг на глупого или неосмотрительного человека, который мог бы так облажаться. Если только подобное действие не было совершено в состоянии аффекта? Тогда всё стало бы на свои места, но об этом ни слова не сказано в деле. Что точно известно, так это то, что аргументов против него в самом деле было более чем предостаточно для того, чтобы отправить в тюрьму на длительное время, если не на пожизненное вовсе. Похоже, его связи и влияние не способны были на этот раз спасти сложившуюся ситуацию, раз он искал помощи на стороне добра. И теперь у Пака появилось к нему вопросов вдвое больше, а в голове странно зашевелилась мысль с подозрительным сомнением в том, что здесь всё не так предсказуемо, как показалось ему на первый взгляд. Парень резко вздрагивает всем телом от неожиданности, когда его телефон на столе начинает внезапно сильно и громко вибрировать, разбивая повисшую тишину в кабинете. На экране высвечивается имя Тэхёна и он сразу же бросает взгляд на наручные часы. Судя по всему, они с Мэй приехали домой после её секций. Сегодня была именно его очередь забирать её после танцев и бейсбола. Наверняка этот болван, как всегда, звонит с привычным и банальным вопросом, что у них дома есть вкусненькое на ужин, потому что сам вряд ли приготовит что-то съедобное или при попытке сожжёт кухню. Чимин проводит пальцем по экрану и затем подносит устройство к уху, а сердце в этот момент у него в груди отчего-то начинает бешено и так болезненно колотиться, будто предчувствуя что-то неладное. — Привет, бро. Вы уже доехали? — спрашивает он, легко улыбаясь, но после моментально напрягается, слыша на том конце провода очень странные и пугающие шорохи, а затем резкий звук удара, будто чужой телефон куда-то с силой падает. — Тэ? Ты слышишь? — Отвали, — раздаётся приглушённый голос друга, обращённый точно не к нему, судя по интонации. — Ты не подойдёшь к ней. Пак с трудом, морщась, пытается расслышать ещё хоть что-то и зовёт его пару раз, но тот так и не отзывается, а продолжает говорить с кем-то другим. Он слышит лишь несколько неразборчивых реплик на повышенных тонах от него, а после звонок почему-то резко обрывается после внезапного громкого скрежета, будто его телефон намеренно разбивают. Он смотрит на экран глазами, полными ужаса, и внутри него всё холодеет от необъяснимого страха за самых близких людей. Какого чёрта только что произошло там? Это не похоже на какой-то случайный вызов, у него создавалось уверенное впечатление, что это было сделано не просто так, а будто его лучший друг хотел, чтобы он что-то услышал, но не смог ничего передать. Чимин сразу же начинает ощутимо паниковать, активно представляя в своей голове самые страшные картинки о том, что могло такого случиться. Господи, да произойти с ними могло ведь абсолютно что угодно, и эта тревожная неизвестность на фоне последних событий срабатывает словно мощный катализатор для его обострённых до предела эмоций. Он резко подрывается с места и, даже ничего не объясняя и не прощаясь с Митчеллом, стремительно выбегает из своего кабинета. Он чуть не сбивает в холле коллегу и практически галопом несётся к лифту, а затем — на парковку. Парень быстро находит свою машину, дрожащими от ужаса руками достаёт ключи и прыгает в неё со скоростью света. Ему кажется, что если прямо в эту самую секунду он не обнимет крепко Мэй и Тэхёна, то его разорвёт на части от осязаемого в воздухе страха. Поэтому он шумно выдыхает, на секунду зажмурившись, а потом резво приводит автомобиль в движение, оставляя за собой свист шин, эхом отдающийся от бетонных стен, и изо всех сил мчится домой.