Кодекс Истинности

      Руки помнят, как надо делать взмах, ноги крепчают с каждым прыжком. Чимин сам себе не нарадуется, что вернулся к столь любимому делу, и с улыбкой вспоминает всю хореографию, которую только знает.       Он был один в зеркальных покоях и со всей страстью отдавался танцам. Никто сюда не входит, не мешает принцу оттачивать навыки. Ёнджун только ждёт снаружи и никого не впускает. Чонгук ещё давно предупредил всех во дворце, что отныне в зеркальных покоях Чимин имеет полное право заниматься своими делами в любое удобное для него время.       Чимин крутился и подпрыгивал в воздух, словно бабочка, порхая над полом. Он выполнял разные движения танца, глядя в большое зеркало по всей стене, вспоминая своё мастерство, оттачивая технику и изгибая своё тело до невозможности.       Мышцы порой ныли от нагрузки, но неделя таких тренировок позволяет телу привыкать к ним и даже привести себя в тонус. Омега снова стал худеньким, с плоским животиком, а фигура была стройная и изящная, чему Чимин сильно радовался. Он постепенно восстанавливает себя после родов и у него отлично получается.       Пространство освещается солнечными лучами из высокого открытого потолка, блики играют в каждом зеркале, где отображается Чимин. Он смотрит на себя в отражении, видит раскрасневшуюся кожу, текущий со лба и шеи пот. Омега тяжело дышит, облизывает губы, но продолжает танцевать, следя за собственными движениями и контролируя их.       Через некоторое время Чимин слышит, как тяжёлые двери открываются и в покои заходит Чонгук. Наследный принц был, как и всегда, красиво одет и причёсан. Его чёрный кардиган и собранные в хвост пряди добавляли альфе особого шарма. Быстро проходясь своим цепким взглядом по фигуре молодого мужчины, Чимин отмечает все таящиеся под одеждой прелести, которые несомненно хотелось потрогать.       Омега отвлёкся от созерцания своего супруга и обратил взор на букет тигровых лилий в его руках. Огненные цветы в количестве пятнадцати штук притягивали взгляд своей невероятно яркой красотой.       — Это тебе, — разрезал тишину голос альфы, когда он подошёл к мужу и протянул букет.       Чимин принял цветы со смущённой улыбкой и поднёс их к носу, вдыхая чудесный аромат:       — Спасибо. Они великолепные.       — Ты ведь знаешь, что тигровая лилия цветок моего дня рождения?       — Конечно, любимый. А ещё я знаю, что их значение переводится, как «пожалуйста, люби меня».       — Хвалю твои познания.       Чимину было так приятно получить букет, ведь такой знак внимания от Чонгука был нечастым явлением, поэтому омега ценил всё, что он ему давал. Чонгук не привык ухаживать за омегами, они всегда сами прыгали к нему в объятья, но Чимин учит его быть более внимательным и даже иногда завоёвывать своего омегу. Чонгук охотник, поэтому Чимин всегда готов с ним поиграть в кошки-мышки.       Альфа осматривает пространство и вздыхает:       — Давно здесь занимаешься?       — С самого утра.       — Побереги энергию для вечера. Сегодня же праздник.       — Я помню. И не волнуйся, энергии у меня на всех хватит, — с загадочной улыбкой произносит блондин, всё ещё прижимая букет к груди.       Чонгук отходит от него на несколько шагов назад и упирается спиной в противоположное зеркало. Альфа складывает руки в карманы зауженных брюк и говорит:       — Будь умницей, позволь полюбоваться твоей красотой ещё немного. Станцуй для меня.       — Ты меня смущаешь, — у омеги забегали глазки. Он чувствует, как мурашки пробегают вдоль позвоночника от голоса мужа.       — Это хорошо. Но ты не стесняйся показать мне своё тело. Оно заставляет кровь во мне закипать.       Чимин закрывает глаза от волнения, пробирающего до костей, вызванного словами молодого мужчины. Он понимает, что никуда не сможет деться от этого пожирающего взгляда, который ждёт от него действий и желательно поскорее.       Омега сглатывает слюну и молча отходит к круглому столику на трёх ножках, где с недавних пор стоит графин с водой, и кладёт на него букет.       Обычно Чимин танцует без музыки, это своего рода силовая тренировка, по типу той, что делают его альфы раз в два дня. А сейчас, когда находился под тяжёлым взглядом с нетерпением ожидающего Чонгука, все внутренности скрутило от желания показать, что красота его танца не сравнится ни с чем, что мог видеть до этого Чон. Чимин хотел впечатлить мужа после родов, заставить безоговорочно восхищаться собой, хоть и уже прилично устал, но он решил выложиться на полную и старался не смотреть в те зеркала, где отображался Чонгук, не сводящий с него глаз.       Омега начал с плавных движений. Опуская ладони на плечи, скрытые белой тканью рубашки, словно обнимая самого себя, Чимин медленно запрокидывает голову назад, будто разминая шею, в мгновение улавливая ритм возникшей в голове мелодии.       Чимин так увлёкся, что его взмахи стали резче и ярче. Грудь парня тяжело вздымалась, он дышал с приоткрытым ртом, искрясь в серебристом свете капельками пота. Чонгук молча наблюдал за мужем, который был сейчас очень сексуальным, потому что Чимин обжигал не касаниями — он распространял пламя за мили в стороны от себя, он парил над полом, закусывая губы и демонстрируя чудеса своей невероятной растяжки и пластичность своего тела. Он двигался превосходно в своей белой рубашке, что уже успела прилипнуть к телу, и светлых брюках, его ноги в удобных туфельках подпрыгивали в воздух, бёдра двигались сексуально, пока светловолосый медленно проводил ладонями вниз по своему торсу, прогибаясь в спине, делая телом волну. Чимин заставлял слюну собираться во рту у Чонгука, а его дыхание — учащаться, потому что Чон мог поклясться, что чёртов танец Чимина был на грани эротического, и ему безумно нравилось видеть его таким… возбуждённым. Чимин и вправду очень любил это дело, отдавался танцу с головой, погружаясь на минуты в какой-то другой мир.       Чонгук, глядя на него, вдруг поймал себя на мысли, что никто не танцует так превосходно, как Чимин, как тот, в ком отражалась душа Чонгука. Чимин сейчас в своих движениях был воплощением чего-то невероятного, чего-то занебесного, до чего трудно дотянуться простым смертным. И Чонгук считал себя избранным, являясь альфой этого омеги.       Как это создание способно выглядеть так по-неземному прекрасно? Чонгук был заворожён красотой этого ангела, попадая под его сильные чары, которыми тот неосознанно пользовался, притягивая абсолютно все взгляды к себе. Заставляя раз за разом влюбляться, любоваться, не давая и шанса забыть.       Всё нутро альфы разгоралось жарким пламенем. Никто до Чимина не мог пробраться так глубоко в Чонгука и заставить сердце так сильно биться. Перед глазами, не останавливаясь, двигалось и выгибалось тонкое тело, показывая все свои стороны, каждый кусочек светлой, будто сияющей кожи, словно так и выпрашивая опорочить её.       Когда Чимин заканчивает показ своих способностей, он поворачивается лицом к мужу и пытается отдышаться.       — Ну как тебе?       Чонгук не отвечает пару мгновений, он смотрит на омегу с серьёзным лицом, даже без тени улыбки. Его чёрные глаза и загадочное выражение лица заставили сердце Чимина подскочить. Омеге стало на секунду страшно.       — Иногда я боюсь своей любви к тебе, — наконец, тихо говорит альфа и смотрит прямо в глаза мужу.       — Почему?       — Потому что хочу скрыть от всех такую красоту.       Чимин улыбается от услышанного, но слова супруга всё же настораживают. Он медленными шагами подходит к Чонгуку и едва касается пальчиками его щеки.       — Даже если все будут смотреть, принадлежать я буду тебе.       — Разве? — альфа наклоняет голову и пытливо смотрит на омегу.       Чимин кусает губы, роняя взгляд в пол:       — Всё ещё не принимаешь Тэхёна?       — Скажем так, я принял, а мой внутренний волк нет. Порой сложно договориться со своей сущностью. Думаю, нужно ещё время.       Чимин вздыхает, снова поднимая взор на альфу.       — Чонгук, я пытаюсь тебя понять. Я сам не знаю, смог ли бы я смириться с тем, если бы у тебя был ещё один истинный омега. Думаю, мне было бы так же тяжело, — парень прижимается к Чонгуку и обнимает его за шею. — Вы с Тэхёном полноправные хозяева моей души. Так разделите эту власть между собой поровну.       — Не бывает в небе двух солнц, Чимин.       — Ты забыл про луну, дорогой. Солнце для меня Тэхён, а ты – луна, тот, кто освещает мой путь во тьме.       Чонгук принимает к сведению сказанное омегой и обнимает его, положив подбородок на плечо. Чимин в его руках кажется таким хрупким и нежным, он прижимает его к себе, и они так стоят несколько минут. Просто обнимаются и молчат, обмениваясь энергией.       — Я всегда буду с тобой, мой альфа, — шепчет Чимин и целует супруга в родинку на шее, которую омега очень полюбил. Да он всё в своих альфах обожает, что так бы и нацеловывал целыми днями каждый сантиметр их кожи.       Чимин пытается отклониться, вспомнив кое-что:       — Я весь потный. Наверное, жутко воняю.       — Нет, — хохочет альфа, продолжая тискать мужа. — Ты пахнешь очень даже соблазнительно.       Чимин поджимает губы и зажмуривается, молясь всем богам, чтобы отвары, которые он выпил, помогли подавить запах приближающейся течки. Потому что если его альфы учуют на нём такой аромат, то точно не пустят на праздник Ивана Купала, а Чимину жуть как хочется повеселиться сегодня. Поэтому он уже третий день вливает в себя отвар литрами и пока они вроде бы работают. Он очень рискует, но от этого только веселее.

***

      Чимин тихонько целует Бомгю в лобик, чтобы не разбудить малыша, спящего в своей кроватке. Минхо-хён уверяет омегу, что с его сыночком всё будет в порядке и что Чимин может спокойно сходить повеселиться. Он это заслужил, потому что уже почти год не отходит от ребёнка, постоянно присматривает за ним, дарит папину любовь и ласку и не спит ночами, когда малыш плачет из-за режущихся зубов.       Принарядившись в светлое длинное платье в пол со множеством красных узоров, под которым омега был в хлопковых брюках, и в такого же цвета туфельки без каблуков, Чимин напоследок мажет губы ягодным муссом и выходит за дверь.       Чонгук и Тэхён не заставляют себя долго ждать. Они оба тоже были одеты в простые рубахи и штаны свободного кроя. Выглядели они непривычно, потому что всегда щеголяют в дорогих нарядах, как и подобает принцам династии, но сегодня альфы оделись в простую одежду обычных горожан, которые наряжаются в такие наряды с красными узорами только в день такого праздника, как сегодня.       Иван Купала — отголосок древнейшего языческого праздника летнего солнцестояния, восхваляющего цветение и плодородие.       Многие народы делили год на две половины — светлую и тёмную, тёплую и холодную, летнюю и зимнюю. Дни летнего и зимнего солнцестояния были точками календарного отсчёта и у жителей Чосона. Данный праздник приходится на 7 июля — в Рождество Иоанна Крестителя.       В ночь с 6 на 7 июля народ повсеместно собирал росу, которой приписывались магические свойства. Люди верили: кто в эту ночь умоется росой, похорошеет и будет здоров весь следующий год. В одних регионах устраивались ночные купания, в других — заходить в реки опасались, ведь в эту ночь именинником был сам водяной. Разжигали высокие костры, через которые прыгали, чтобы очиститься купальским огнём. Сохранилось множество купальских гаданий. Например, считалось: кто прыгнет через костёр выше всех, у того будет самый счастливый год. Незамужние омеги пускали на воду венки и следили, чей тонул, а чей уплывал. Во многих селах далеко уплывший венок означал скорое замужество.       Все трое принцев прибыли на место, где всегда проводилось гулянье центрального района Ханъяна. Был небольшой лес около широкой реки Хан, раскинувшейся вдоль берегов города.       Они выбрались из кареты и пошли прямиком к людям, которые в таких же нарядах водили хоровод вокруг горящего костра. Король Тхэджо отпустил молодых супругов только при условии взять с собой гвардейцев. Стража была одета так же неприметно, чтобы не выделяться в толпе, однако кинжалы держали на поясе и смотрели в оба.       — Ха-хах, боже мой, как здорово, — Чимин уже был в восторге, увидев танцующих вокруг костра людей. Омеги придерживали на голове огромные венки из полевых цветов и громко хихикали.       Люди играли на различных музыкальных инструментах и громко пели традиционные песни. Все хохотали и веселились, заражая всё вокруг позитивом.       Чимин схватил своих альф за руки и с криком «идёмте скорее» потащил их ко всем остальным. Чимин не плёл себе венок, так как он уже замужем и ему ни к чему гаданья на реке. Зато Ёнджун, стоящий в обществе Дэйна и Жана, был во всей красе с венком на голове из лютиков и колокольчиков и собирался всё же погадать на жениха.       Влившись в единый коллектив, Чонгук, Тэхён и Чимин, вставший между ними, взялись за руки и стали вместе со всеми водить хоровод, напевая песню, посвящённую празднику. Чонгук не любил подобные действа, но ради Чимина пытался отвлечься и хоть немного расслабиться. То же делал и Тэхён, для которого было бы лучше наблюдать за всем со стороны, а не становиться частью танцев. Король никогда не водил своих сыновей на этот праздник, зато няньки не раз вытаскивали принцев из их спален, чтобы те повеселились и были в курсе древних обрядов.       Альфы уже много лет не ходили на такие таинства, да ещё и в лес, в тёмное время суток, но Чимин убедил их, что будет весело. И не обманул. Принцы вскоре поймали общую волну и стали уже смеяться и петь со всеми.       Яркое пламя костра освещало всё вокруг, так что Чимин потом быстро заметил в толпе Хосока, разговаривающего с Юнги в сторонке. Когда люди дают друг другу небольшую передышку, кушают хлеб и овощи, запивая всё медовухой, омега подбегает к альфам и вешается к одному из них на шею.       — Хосок-хён, — восклицает блондин, крепко обнимая предсказателя.       — Чимин-щи, рад Вас видеть, — Хосок тоже с улыбкой обнимает принца, а потом выпускает из объятий.       Юнги кивает Чимину, приветствуя Его высочество. А потом сзади подходят наследники короля, отчего Хосок и Юнги кланяются почтенно, но их быстро останавливают, чтобы остальные люди не догадались, кто именно среди них тут отдыхает.       — Смотрю, вы подружились, — хитренько улыбается Чимин, поглядывая на альф.       Хосок прокашливается смущённо и бросает взгляд на Юнги, сложившего руки на груди. Они так и держат свою связь в секрете, но Чимин единственный, кто всё понимает и держит язык за зубами.       — Вы тоже решили посетить праздник, ваше святейшество, — высказывается Чонгук, удивлённый тем, что Юнги тоже здесь. — Я думал, церковь не поддерживает языческие обряды.       — Я считаю, что нет ничего плохого в данном празднике, ваше высочество. Тут же нет жертвоприношений, — отвечает Юнги сдержанно.       Чонгук усмехается и смотрит на Тэхёна, который тоже с подозрительностью смотрел на Мина. Что-то в нём было странно, но альфы пока не могли понять, что именно.       Чимин просит своих альф дать возможность переговорить пару минут с Хосоком наедине. После разрешения он уводит альфу чуть поодаль, ближе к сосне, чтобы их никто не слышал.       — Ну что, я смотрю, у вас с Юнги-хёном всё наладилось.       — Угу, — уводит взгляд Хосок, еле сдерживая счастливую влюблённую улыбку, а потом незаметно для остальных отодвигает ворот своей рубахи и показывает знак принятия на груди.       Чимин радостно взвизгивает, зажав себе рот ладошками. Он пристально разглядывал символ веточки рябины и пытался не закричать от восторга.       — Божечки, хён, я вас поздравляю! Я так рад за вас, вы отличная пара!       — Ох, прошу, будьте тише, ваше высочество, — Хосок оглядывается по сторонам и поправляет на себе рубашку.       — А у Юнги-хёна какой символ?       — У нас с ним оказались одинаковые знаки принятия. У него тоже рябина.       — Ах, как здорово! Ну всё, вы теперь окончательно парочка.       — Почти. Я ещё не метил его.       — Оу, так Юнги-хён собирается стать дельтой?       — Он готов пойти на это ради меня, но просит повременить.       — О, хён, я так счастлив за вас! — Чимин снова порывается обнять альфу. — Пусть у вас всё будет хорошо.       — Да, Вы только пожалуйста не говорите никому пока, хорошо?       — Конечно. Можете не переживать.       Они ещё немного болтают о празднике. Хосок как предсказатель говорит, что этот день имеет особенную силу. Сегодня ночью высшие силы помогают людям обрести здоровье и счастье. А если сегодня ещё и заняться любовью, то магические свойства праздника укрепят связь между возлюбленными. Чимин взял это на заметку, а после они с Хосоком вернулись к остальным.       *       Праздник был в самом разгаре. Омеги уже пустили венки по воде, прося у природы достойного жениха. А позже все стали по двое прыгать через костёр.       Чимин повернулся к своим мужьям, что наблюдали за прыжками других, и привлёк их внимание к себе:       — Мои любимые альфы, вы прыгнете со мной через костёр?       Братья Чон увидели, как глаза Чимина искрились азартом и каким-то соблазном.       — Можно попробовать, — протянул Тэхён с улыбкой.       — Айщ, вы серьёзно? — возмутился Чонгук, не понимая этот ритуал.       Но ему и договорить не дали, как двое дорогих ему людей потащили его к костру. Дождавшись своей очереди, представители священного тройственного союза крепко взялись за руки и таки прыгнули через горящее пламя, чудом не задев его тканью одежды.       Они ещё долго хохотали друг над другом, потому что все трое жутко перепугались, всё-таки обряд небезопасный, но всё было, слава богу, хорошо.       Чуть позже объявили о том, что желающие могут прогуляться по тёмному лесу, освещённому яркой луной, и поискать цветок папоротника. Существует поверье, что в ночь на Ивана Купала распускается цветок папоротника и человеку, нашедшему этот цветок, счастье и богатство обеспечено. Но цветёт он недолго, найти его трудно и вообще это опасное занятие, так как искать необходимо ночью. Кто-то рассказывал, что иногда люди находили цветок, но никто его не видел, лишь говорили, что цветок переливается фиолетовым пламенем.       Кто-то остался около костра, кто-то убежал купаться на речку, а Чимин предпочёл прогуляться по лесу подальше от тех, кто искал мифический цветок. Чонгук и Тэхён пошли за ним. Недалеко следовала стража вместе с помощниками принцев, но держались они все на расстоянии.       Чимин весь светился от счастья, он с энтузиазмом рассказывал, как однажды сбежал из дома со своим другом Ыну, чтобы пустить венок по реке. Тогда его венок прямо на воде разделился на две части и очень далеко уплыл. Чимин тогда подумал, что это плохой знак и с тех пор не бегал на такие ритуалы. Но он и предположить не мог, что это был хороший символ, означавший то, что у него будет два жениха, а не один.       Они втроём шли по лесу, Чимин ушёл вперёд, а альфы шли и подкалывали друг друга.       — Ты веришь в цветок папоротника? — спрашивает Чонгук.       Тэхён присаживается на корточки и срывает дикую ромашку, что росла около дерева. Альфа подносит цветок к носу и улыбается:       — Я думаю, люди просто так болтать не станут.       Чонгук фыркает, потому что не верит в сказки, которые придумали для молодых наивных омежек.       Братья ещё немного болтают, а потом замечают, что Чимин пропал из поля их видимости. Они перепугались, но быстро нашли омегу, сидящим на траве среди множества листьев папоротника. Подол его платья широко раскинулся в стороны и был заметным в свете яркой луны. Чимин согнулся пополам и тихо постанывал.       Чонгук и Тэхён учуяли резко усилившийся запах Чимина. Сладкая груша стремительно проникала в ноздри и затапливала сознание, отчего парни побежали к мужу.       — Чимин, что… — альфа не успел договорить, так как омега перебил его тихим:       — У меня течка, — Чимин придерживал низ живота, а второй рукой сжимал зелёные листья папоротника и часто дышал через рот. Похоже, действие подавляющего отвара закончилось. — Ах… мне больно. Очень больно. Сделайте что-нибудь… пожалуйста…       Братья Чон переглянулись, каждый из них жмурился и пытался успокоить внутреннего зверя, который рвался схватить своего омегу в охапку и оттрахать прямо на земле.       Кажется, они нашли свой таинственный цветок. И он сейчас сидел на густой траве и сладко хныкал, начав истекать восхитительно пахнущей смазкой.       Первым не выдержал Чонгук, он накинулся на Чимина, начав целовать взасос. Он повалил омегу на траву и стал активно целовать и трогать во всех местах. Альфа желал разорвать на нём платье, как озверевший хищник, готовый броситься на жертву и разорвать её своими клыками.       Чимин жалобно всхлипнул, так как действия альфы туманили рассудок, заставляя желать ещё сильнее. Он боялся, что его разорвёт от всех ощущений и чувств, которые вмиг обострились. Похоже, тот факт, что течки у Чимина не было полтора-два года, сейчас она в разы увеличила его чувствительность ко всему. Прогнувшись в спине, когда мужественные горячие ладони прошлись по его рёбрам, очерчивая талию и касаясь втянутого живота, Чимин выдохнул и коротко простонал, невольно раздвигая ноги и умоляюще скуля.       Но их начал останавливать Тэхён, который был в более здравом уме. Тэ быстро взял себя в руки, ведь он старше, он опытнее и уже проводил течку с Чимином, он знает, что делать и как удержать своего внутреннего зверя на цепи.       — Гук, прекрати сейчас же! — отрывал он брата от скулящего под ним омеги, который безоговорочно отдавал всего себя во власть одичавшего зверя. — Нас увидеть могут, блять! Нам надо ехать во дворец. Прекратите оба!       Чимин лежал и скулил, уже не контролируя себя. Он цеплялся пальчиками за рубаху Чонгука, его идеально розовые щёчки и надутые губки делали его ещё привлекательнее. Он как слепой котёнок искал тепло и ласку, хныкал, чувствуя боль внизу живота и дикое желание заняться сексом, так как из попки всё активнее стала вытекать смазка.       Стало слишком жарко. Запах витал в воздухе и оставалось только молиться, чтобы другие альфы его не учуяли и не набросились. Хотя не посмеют, так как у Чимина уже есть свои альфы, которые пытались сейчас не разорвать его в клочья.       — Гук, поднимай его! Пошли к карете, ты слышишь меня?!       Чонгук пытался оторваться от омеги, что тычется носиком ему в шею, желая вдохнуть запах леса, который был намного вкуснее реального леса, где они сейчас находились.       Были слышны голоса людей, звуки веселья, но относительную тишину на полянке с папоротником разбавляли частое дыхание и хныканья омежки.       — Ах… я хочу, — выговаривает Чимин, лёжа на листьях. — Я… мх-м-м… пожалуйста…       — Слишком много феромонов, — прокомментировал Тэхён и взял Чимина на руки, подняв над землей. — Гук, прошу тебя, вытащи мозг из штанов!       — Угу, я… ах, да сука, я пытаюсь! — рычал Чонгук, пока поднимался на ноги.       Чимин был на руках Тэхёна и, пока его несли, вылизывал шею альфы, иногда подключая зубы, чтобы поставить красные отметины. Чонгук шёл поодаль и зажимал себе нос пальцами, иначе он сорвётся к чертям собачьим и отымеет Чимина у всех на глазах.       Они окольными путями дошли до своей кареты, где уже были камергеры с Ёнджуном, а вокруг бегала стража, но почуяв сильнейший запах течного омеги, отошли подальше и закрыли себе лицо ладонями. Большая часть стражи была альфами, поэтому им было крайне сложно, но они как доблестные воины терпеливо сопровождали принцев до дворца.       Весь путь до дома Чонгук и Тэхён обнимали Чимина с двух сторон, стараясь контролировать себя и уменьшать своими ласками боль омеги. Грушевая сладость, что шла от Чимина, даже на языке чувствовалась и сводила альф с ума.       *       По прибытии принцев во дворец, ВанУк встретил их и сразу же распорядился убраться всем альфам из корпуса королевских спален. Чимин уже плакал, потому что спазмы не давали ему покоя весь путь, даже запахи любимых альф не спасали. Ему хотелось ближе, глубже, жарче.       Тэхён решил, что Чимину необходимо помыться после гуляний, поэтому приказал быстро подготовить королевскую купальню. Беты бегали как заполошные, но вмиг выполнили все указания и скрылись за дверьми купальни, когда альфы внесли туда текущего омегу.       Повсюду расставлены зажжённые свечи и несколько красных фонариков. По воде плавали лепестки разбросанных роз. Едва колыхали шторы, отделяющие вход в другие комнатки для ванных принадлежностей. В воздухе витал аромат масел, но альфы их слабо чувствовали, все их рецепторы заполнял запах груши.       — Сейчас, подожди чуть-чуть, — лепетал Тэхён, срывая с Чимина его длинное платье и нижние брюки. Омега разулся и предстал перед ним абсолютно голым, вспотевшим и красным. Его температура тела повысилась, поэтому в купальне навели не горячую воду, как делают обычно, а комнатной температуры, чтобы не навредить текущему омеге.       Чонгук оторопело избавился от своей одежды и обнажённым, никого не стесняясь, схватил Чимина на руки и стал погружаться с ним в воду.       — Даже не думай, что ты проведёшь с ним эту течку, — зарычал Тэхён на брата и тоже стал раздеваться.       — Ты что ли проведёшь?! — огрызнулся младший, не оборачиваясь. Эту течку Чонгук слишком долго ждал, и он ни за что не упустит шанс вкусить приторно-сладкое наслаждение от текущего истинного омежки.       Каждое касание приносило Чимину невероятные ощущения. Тёплая вода немного успокаивала, но присутствие альф распаляло в нём желание отдаться им сию же минуту. Омега держался за плечи Чонгука, сидя на его коленях по пояс в воде, и целовался с ним в губы. Врываясь в сладчайший ротик своим языком, Чонгук давит одной рукой на щёки блондина, заставляя этим открыть губки пошире. Целует дико, необузданно, не понимая, отчего сейчас так хочется упасть и вылизывать эти идеальные ноги, начиная от самых пальчиков и заканчивая упругими ляжками, которые сейчас сжимали его собственные бёдра.       Запах, витающий вокруг них, сводил с ума. Чон вылизывал рот омежки, от которого исходил насыщенный аромат, пробирающийся под кожу, проникающий в сосуды и разносящийся по всему организму.       — Сейчас я помогу тебе, мой маленький, — приговаривал Чонгук, уже намереваясь насадить мужа на свой твёрдый член. Зверь внутри Чонгука угрожает разорвать все внутренности, если он хотя бы попытается выпустить из рук это желанное тело. Поэтому он продолжает целовать волшебный ротик и толкается навстречу, упираясь своим стояком в промежность парня.       Но внезапно Чимина, как куколку, ловко забирают у него из рук. Тэхён сажает Чимина к себе на колени, грудью прижимаясь к его спине и начиная гладить в особенно уязвимых местах, отчего омежка застонал в голос.       — Гуки… Гуки, — хныкал Чимин и тянул ручки к своему альфе.       Чонгук тут же подплыл ближе и дал омеге обнять себя. Тэхён пытался не злиться на то, что Чимин тянулся к его брату, он старался обуздать ревность и злость. Особенно когда омега начал просить:       — Мне нужны вы оба. Пожалуйста, давайте втроём сегодня. Ах… мне нужно двойное… проникновение.       Он зарылся пальцами в тёмные волосы Чонгука и потянул их на себя, чтобы впиться в его мягкие губы, которые были необходимы сейчас как воздух. Тэхён так и прижимал скулящего омегу к себе, после начав целовать горячую кожу на ключицах. Метки, казалось, искрились и были даже немного ярче, но альфы не стали на этом зацикливаться, а лишь отдались животным инстинктам. Их омежка сейчас страдает, просит утешение и любви, они не могут отказать ему.       Братья были ошеломлены предложением Чимина о сексе втроём, однако, каждый из них хотел провести с ним течку. Особенно, Чонгук, который ни разу не проводил ещё течки с Чимином. Тэхён не собирался отпускать своего омежку, да и Чимин бы этого не допустил, он продолжал удерживать обоих альф своей страстностью и течными феромонами, упрашивая взять его прямо сейчас.       — Тэ, я заебался постоянно тебе уступать. Сейчас я первый! — рычит Чонгук и снова забирает к себе на колени дрожащего Чимина. Альфа поглядывает на своего брата, а потом сжимает пальцами ягодицы омежки, чуть приподнимает его и, одной рукой придерживая свой член, насаживает на него, врываясь в горячие эластичные стенки, которые со всей любовью принимают его.       Чонгук придерживал омегу за бёдра, иногда скользил ладонями по талии и ласкал соски, после возвращая руки на место.       Чимин уже не чувствовал под собой дна купальни. Он будто взлетал над водой с каждым толчком Чонгука, а затем самозабвенно раскачивался на члене, ёрзал, совершал незначительные поступательные движения, царапая кожу на плечах альфы.       — Ви… ах-х, Тэхён, — зовёт омега, зажмурившись.       Тот подплывает к парочке, стиснув зубы, и просовывает руки между разгорячёнными мокрыми телами, пристраиваясь за спиной Чимина. Он оглаживал его тело, сжимал набухшие соски, которые с недавних пор перестали кормить ребёнка, и слушал нетерпеливые стоны мужа. Грудь Чимина постепенно возвращалась в первоначальный вид, который был до беременности. У омег в этом плане удобно устроен организм, который старается сохранить их неземную красоту.       Чонгук сидел, придерживая скачущего на нём Чимина за бёдра, и наблюдал за тем, как его брат трогал и целовал омегу, даже не собираясь уходить.       Тэхёну было всё ещё трудно видеть поцелуи Чимина и Чонгука, но он уже не так остро реагировал. К тому же, возбуждение затуманивало разум, пробуждая лишь первобытный инстинкт взять своего текущего омежку.       Как же всё это дико. Однако никто из альф не хотел уступать. Никто не собирался уходить, поэтому пришлось засунуть ревность в одно место и постараться вспомнить, что значит делиться. Сейчас, когда Чимин течёт и просит внимания обоих, им нужно пойти на компромисс, постараться поймать баланс и, хотя бы в данный момент, не бороться за главенство в постели.       Когда Чимин застонал громче, Тэ понял, что тот испытал оргазм. Альфа опустил руку и потрогал живот омеги, чувствуя, как внутри набухает узел брата. Он рывком снимает мужа с чужого члена и пересаживает на свой. Теперь его очередь вырывать из омежки стоны удовольствия. Тэхён сдерживался слишком долго. Пришло время отпустить все цепи, полностью отдаться внутреннему оголодалому зверю, своим инстинктам. Поддаться и пойти на поводу.       Чонгук смотрел на всё это и старался не трогать себя, чтобы не кончать раньше времени. Его узел немного спадал без стимуляции, однако член стоял колом от мокрых стонов и звуков хлюпающей воды. А когда Тэхён встаёт на колени и толкает Чимина грудью на грудь Чонгука, то вообще всё кажется очень пошлым.       Тэхён заставляет Чимина прогнуться в спине и практически лечь на Чонгука, сидящего спиной к деревянному бортику. Старший вытаскивает округлые омежьи бёдра из воды и пристраивается сзади, придерживая Чимина за тазобедренные косточки. Член Тэхёна скользит прямо в растянутую дырочку, и с каждым разом движения становятся лишь нетерпеливее, грубее, а звонкие шлепки от соприкосновения их тел громче. И это не считая хлюпающей воды, которая разносилась волнами по всей купальне.       Чонгук целовал Чимина в мокрую шею, пока тот цеплялся за его плечи ручками, и чуть стыдливо, ощущая некую неловкость, следил за состоянием брата, что вколачивался в их омегу. Тэхён уже с трудом сдерживался, Чимин получил второй оргазм, и теперь настала очередь Чонгука тормозить порывы. Он напомнил старшему о двойном проникновении и тот закивал, вытаскивая член из тёплого нутра, так и не спустив внутрь.       — Мы не сможем сделать это здесь, — огляделся по сторонам Чонгук. — Надо идти в спальню Чимина.       — Там рядом Бомгю спит, забыл? Можно в мою пойти.       — Без разницы. Идём!       Чимин уже ничего не соображал. Он полностью доверился своим альфам, которые никогда его не обидят.       Братья Чон спешно ополоснулись в воде, подмыли некоторые места Чимина и выползли из купальни, красные и разморенные. Двое робких бет стыдливо опускали глаза, не смея смотреть на стоящие члены принцев. Им подали ханбоки, и когда альфы оделись, они завернули Чимина в халат и понесли в сторону спален.       В коридорах было пусто, Чонгук нёс хныкающего омежку на руках, который продолжал ласкаться об него и жарко целовать за ухом, а потом альфа толкнул ногой двери в спальню Тэхёна, что шёл за ними и тяжело дышал.       Ворвавшись в покои, альфы забрались со своим омегой на постель и стали снимать с себя ханбоки, попутно раздевая течного мужа, отбрасывая ненужные тряпки в стороны.       — Ты снизу?       — Давай, — соглашается Тэхён и ложится на спину поверх мягкого одеяла.       Чимина усаживают на бёдра старшего мужа, который аккуратно вставляет в него свой член. Омега благодарно мурлычет, что его стеночки снова заполнили необходимой теплотой. Чонгук перекидывает ногу через ноги брата и давит на спину омеги, чтобы он почти лёг на альфу снизу. А потом наследный принц пытается засунуть свой член в розовую дырочку, где уже помимо него есть другой. Он толкается головкой, но проникнуть не удаётся.       Чонгук шипит и жмурится:       — Тэхён, блять, да впусти ты меня!       Тэхён недовольно рычит, но всё же чуть вытаскивает свой член, продолжая оставаться внутри, чтобы Чонгуку было легче войти туда. Ему не нравится ощущать член брата так ярко, когда они становятся практически прижаты друг к другу, но чувство возбуждения это не портит. За два года он и забыл каково это.       Альфы входили постепенно, всё глубже и глубже, следя за состоянием Чимина, которому поначалу было больно, но вскоре боль притупилась, а на её место пришло наслаждение от двойного проникновения. Всё, как он и хотел.       Внутри Чимина всё словно горит. Распирает. Не позволяет расслабиться ни на секунду. Чонгук и Тэхён не спешат, но и затормозить не позволяют. Члены альф проникали глубже с каждой секундой, задевая теперь такие места, о которых и сам Чимин не подозревал. Похоже, на консумации они не входили настолько глубоко. Или же забыли, насколько это ярко и насыщенно. Удовольствие от двойной стимуляции для омеги было в разы сильнее.       Чимин опирается руками в накаченную грудь Тэхёна, чувствует сзади горячее дыхание Чонгука, и начинает хныкать от невероятного наслаждения. Да. Он чувствует. Как никогда до этого. Внутри всё будто плавится, разрывает на части, как и он сам. Ему никогда не было так хорошо. Проводить течку с двумя альфами сразу намного приятнее. Оба его супруга сейчас избавляют его от мук и дарят блаженство горячей близостью.       Трое людей всё же наслаждаются процессом единения, когда нет свидетелей, когда в комнате только они. В комнате витает обилие запахов, если кто зайдёт — одуреет.       Омежка между альфами теряет голову, мечется и вымученно стонет, не удерживая бесконечные мольбы о большем, срывающиеся с его божественных губ. Он уже весь в красных засосах и укусах.       Тэхён чувствует, что скоро взорвётся от переизбытка эмоций. Он видит, как они все втроём жутко мокрые, вспотевшие и красные.       — Ты скоро? — сбивчиво спрашивает Тэхён у брата.       — Да… чёрт… давай… давай с-сцепку? Иначе он не успокоится, — Чонгук зажмуривается, продолжая вколачиваться в омегу под один ритм с братом, сопровождающийся глухим хлюпаньем.       Тэхён соглашается и тоже подмахивает бёдрами сильнее, хотя это и трудно сделать, когда на тебе сидят двое людей. Он предлагает Чонгуку перевернуться на бок, на что тот соглашается.       Теперь вся троица лежит боком, чувствуя себя намного легче. Альфы облепляют мужа с двух сторон, делают последний рывок и засаживают омеге максимально глубоко, срывая с его уст дикий крик. Узлы набухают молниеносно и застревают внутри, где сперма затапливает Чимина до краев, обозначая его принадлежность двум альфам целиком и полностью. Он кончает, замарав свой живот омежьей сладостью, и закрывает глазки, чувствуя под щекой мягкость подушки.       Альфы обнимают его с двух сторон, нюхают свою любимую сладость и целуют в плечи. Чимин так вымотался, слишком много сил ушло сегодня, поэтому он моментально засыпает. Пусть это небольшая передышка, но слабому от течки организму омежки она очень нужна. Братья Чон ещё долго отходят от яркого оргазма и тоже предпочитают немного вздремнуть, понимая, что ближайший час двойная сцепка их точно не отпустит.

***

      Все следующие дни альфы проводили течку с Чимином по очереди. Их тройное безумие всё ещё смущало братьев, им было трудно находить баланс, только из-за первого дня течки и слёзной просьбы Чимина они сделали это. Физическую разрядку даёт, но ощущение, что другой альфа лишний, не покидает. Омега расстроился, но не стал на них давить, поэтому согласился быть теперь с альфами по очереди. И в его то состоянии уже нет сил на то, чтобы раздумывать над всем этим. Главное, что его альфочки не бросают в беде, согревают собой и дают необходимую разрядку.       После столь сложного омежьего периода стало намного легче. Чимин продолжал пить лекарственные отвары, чтобы не забеременеть. Их ему прописал лекарь, так как организм Чимина должен восстановиться после родов, он ещё не готов к новому вынашиванию плода.

***

      Жизнь потихоньку налаживалась.       Чимин окончательно привык к жизни во дворце, уже не стеснялся уважительного к себе обращения со всеми церемониями, которыми его заваливали представители знати. Наложники притихли и не решались лезть в покои принцев, похоже, смирившись с тем, что у последних был истинный омега, способный расслабить своих альф.       Все последующие течки Чимина альфы проводили по очереди, хоть делить его в такие периоды было крайне трудно. Зато в период гона одного альфы, другой был сдержан и уезжал по государственным делам, не мешая братцу получать необходимое как воздух удовольствие.       Когда Бомгю стал лучше спать, не требуя папу рядом каждую минуту, Чимин возобновил обучение с учителем Минхёком, усваивая новую информацию, иногда входя в курс текущих дел на мировой арене.       Война с севером и Эльязом продолжалась. Были некие перерывы, когда страны собирались с силами, а потом они снова шли в бой. Король Тхэджо ни в какую не собирался уступать своим врагам, боролся с помощью храбрых воинов, как мог, отвоёвывая территории. Король Арэма Намджун наблюдал, не вмешивался в распри Чосона, но и не шёл против него. Арэм охранял только свои границы, не пуская варваров в страну.       Во дворце по приказу короля никто не смел оскорбить молодую семью за их ребёнка. Тхэджо сам был терпимым ко всем сущностям людей. Были разговоры народа, но все их вспышки агрессии по поводу родившейся гаммы, все их жалкие попытки пойти с вилами на королевский дом пресекались гвардией и госструктурами.       Бомгю рос славным ребёнком. Он любил побаловаться, заставить бедного Минхо-хёна побегать за ним, раздразнить своих нянь, однако не был пакостником. Он не разбивал вазы, когда устраивал беготню по дворцу, не рассыпал папину пудреницу, лишь пару раз мазюкал пальчиками в его мусы для губ и любил пшикать везде духами, отчего слугам приходилось постоянно проветривать покои Чимина. А в целом он любил тихонько поиграть во внутренней комнатке для няни у своего папы, иногда просил кого-нибудь из взрослых почитать ему на ночь детскую сказку, которые Чонгук специально заказал для него, завалив ими библиотеку.       Чонгук с Тэхёном всё так же служили своему отцу на благо народа, выполняли все его поручения и каждый день оправдывали титул принца. Братья более спокойно делили Чимина, уже не чувствовали злости или ревности друг к другу, они могли договориться о том, кто в какую ночь забирает себе омегу. Или же на прогулку, обед. Чимин старался сделать совместный ужин их троих традицией, чтобы альфы всё-таки понимали, что они одна семья. Время и совместные усилия, работа над собой им всем помогали в этом непростом деле.       Феликс пытался найти общий язык с Бомгю, так как внук всё-таки, хоть и гамма, которых во все времена презирали. Бомгю не любил сидеть у него на руках и с большой опаской принимал от него подарки в виде новых игрушек. Зато дедушке Сокджину, когда тот приезжал в гости, давал обцеловывать свои румяные щёчки. Канхёна он тоже принял, как и тот его, несмотря на то, что он гамма.       Феликс же искренне не понимал, как так получилось. Даже позвал лучших лекарей, чтобы тщательно осмотрели ребёнка. Те сказали, что по всей видимости совмещение генов Чонгука и Чимина выдало такой результат. Такое редко бывает, гаммы уже давно не рождались, поэтому все смотрели на Бомгю как на настоящее чудо. С точки зрения медицины гаммы считаются уникальными людьми с огромными возможностями к продолжению рода. Будет у Бомгю гон или течка, можно узнать только тогда, когда он в шестнадцать лет начнёт с кем-нибудь встречаться. С альфой или омегой. Если с бетой, то вообще будет, по мнению лекарей, застой в организме и половые функции Бомгю угаснут рядом с бетой. К тому же негоже принцу Чосона опускаться до того, чтобы встречаться с бетой. Поэтому Бомгю нужен либо омега, либо альфа.       Чонгук и Чимин решили позже подумать над этим, когда Бомгю подрастёт, а пока они наслаждались тем, что у них есть замечательный ребёнок.       Многие воспринимали Бомгю просто как ребёнка, всего лишь малыша, который своими широкими, как у отца, глазами и папиными губами заставлял засматриваться на него, удивляясь такой редкой красоте. У Бомгю были чёрные волосы, как у Чонгука, которые иногда вились волнами по несколько прядей. Чимин любил расчёсывать его своими серебряными расчёсками и наряжать в различные костюмчики, что регулярно шили для него портные.       Когда Бомгю исполнилось три годика, Чимин стал чаще заглядывать в библиотеку и читать любовные романы известных авторов. Их книги были дорогие для обычных горожан, однако для супруга принцев Чосона везли все книги, которые он только хотел прочесть, даже с самых далёких уголков света, где активно работали реформы просвещения.       И в один из таких дней, когда Чимин мог уделить себе любимому время, уединившись в огромной королевской библиотеке, он сидел на широком подоконнике с видом на цветущий сад и читал книгу под яркими лучами солнца. Настроение было хорошим, но сердце омеги стучало как бешенное, когда он негромко читал вслух строки печальной повести о двух юных влюблённых.       Чимин смаргивает влагу с век и шмыгает носом, продолжая читать:       — Здесь вечный отдых для меня начнётся. И здесь стряхну ярмо зловещих звёзд с усталой шеи. Ну, в последний раз, глаза, глядите; руки, обнимайте! Вы, губы, жизни двери, поцелуем скрепите договор с корыстной смертью! Приди, вожатый горький и зловонный, мой кормчий безнадёжный, и разбей о камни острые худую лодку! Пью за любовь мою! — судорожный всхлип омеги, и он чувствует родные запахи своих альф.       Чимин поднимает мокрый взгляд на Чонгука и Тэхёна, стоящих в проходе между стеллажами. Он смотрит на них и плачет ещё сильнее, понимая, как сильно любит своих альф. Без них он не видит смысла. Даже не представляет, что с ним было бы, если б с ними что-то случилось. Без них он угаснет и превратится в пепел. Даже подумать об этом страшно.       Блондин шмыгает носом и только потом замечает серьёзное выражение лица обоих принцев и… влажные дорожки на их щеках. Омега вдруг чувствует их боль на уровне сердца, прикладывает к своей груди книгу и тихо спрашивает:       — Что случилось?       — Наш отец покинул этот мир, — безжизненным голосом отвечает Тэхён и прикрывает веки, запрокидывая голову к потолку.       Чимин вздрагивает, услышав, как на улице со всей силы начали бить в гонг и кричать на всю округу:       — Король умер! Король умер!..