Мертвецы спасают затонувшее судно

Тэхен показывает Чону комнату родителей. Около окна стоит столик с косметикой матери, множество баночек, скляночек, палеток теней и помад. Тэхен вдруг ухмыляется хитро, медленно ступает к столику и подхватывает блеск для губ с запахом клубники. Садится на стул с мягкой розовой подушкой. Наклонившись к зеркалу, жирно мажет губы блеском, смыкая их и размыкая, потом поворачивается к недоумевающему Чонгуку и улыбается. Чон ощущает что-то недоброе, а потом столбенеет, почувствовав липкие поцелуи на своём лице. — Тэ, что ты…?! Тэхен подводит Чона к зеркалу и позволяет ему взглянуть на свое блестящее красноватыми следами в форме губ личико. Жмет мальчику на щеки, из-за чего губы забавно выпячиваются, как у рыбки. Теперь пальцы Кима тоже немного липкие. Это странно, конечно. Неловко. Но Чонгук берет другой блеск, поярче, покраснее, аккуратно мажет, немного мимо, потом поворачивается и целует липкий рот Тэхена в ответ. Чтобы тот не думал, что Чон слабее. Мальчик еще многое может показать и сделать.

🌊🌊🌊

Чонгук как-то раз совершил забавную вещь — сказал «маме» из пекарни, что она заменила ему мать. Всё оттого, что мальчик регулярно доставлял заказы клиентам: кому-то каждые два дня нужно было поставлять свежий хлеб, кто-то любил пирожки по воскресеньям, кто-то мог просто позвонить и заказать пирог с вишней для неожиданно пришедших гостей. И между тем, как Чонгук уходил, загрузив сумку пакетами, и приходил обратно, чтобы вернуть сумку, мальчик по-немногу болтал с «мамой», — госпожой Чон, как он к ней обращался — и спустя некоторое время абсолютно неосторожно выдал вот эту фразу. Госпожа Чон, конечно, улыбнулась, но Чонгук оставался серьезен. Она его тогда пожалела и погладила по голове. Один и тот же жест в двух разных мирах. Чон потом перед сном держал руку на своей макушке, воображая, будто от волос отдает маминым теплом. И всё было бы спокойно, если бы Тэхён не был озорным и несдержанным человеком. Он додумался заказать из пекарни доставку с пончиками (которые любил Чон), а когда Чонгук приехал, то уж точно не ожидал быть встреченным жаркими поцелуями. Сумка с пончиками съехала с плеча на сгиб локтя, больно сжимая. Мальчик опустил руку, сумка с шелестом опустилась на пол прихожей. Тэхён его так целовал редко, только сдуру, но сейчас он выглядел как нельзя серьезным. Чонгук мягко оттолкнул Кима, постараясь трезво взглянуть тому в глаза. Тэхен закрыл за ним дверь, оставив после этого движения шлейф одеколона, а потом вновь принялся целовать и целовать, игнорируя протесты мычащего Чона. — Ты чего? — хрипло спросил разомлевший, с покрасневшими губами и щеками мальчик. Этот вопрос он задавал часто, но сейчас уже не удивлялся действиям Кима — поверил, что тот и правда влюблен. Иначе из-за чего еще можно так отчаянно постоянно ластиться? Тэхен был немного выше, и его ухмылка была прямо перед глазами Чонгука, который посмотрел с недоумением и едва заметной тревогой. — Просто соскучился. Ким распрямился, отошел назад, а Чон, скользнув взглядом вниз, заметил возбуждение, которое минуту назад ощущал на своем бедре. Чонгук сглотнул. Пубертат бил по мозгам им обоим, Тэхен смотрел на него жадно и томно. Мальчик тогда просто струсил. Он прекрасно понимал, что означал этот взгляд и шаг вперед, который Ким сделал в следующую секунду. Чонгук струсил и сказал, что у него есть еще заказы. Про пончики мальчик и вовсе думать забыл. Собственное поведение не дало спать до трех ночи, потому что самобичивание нагружало мозги. Чонгук думал: неужели вся эта самоотверженность по отношению к Тэ — напускная? Неужели, столкнувшись с реальной ситуацией, когда ему нужно переступить через себя, отдать себя Киму, все громкие слова самому себе превращаются в ложь? Ему было банально страшно. Что он не удовлетворит Тэхена во время их первого раза. Что тому не понравится, и он его бросит. Но это тоже не правда. Чонгук поистине боялся за самого себя. Что будет больно, что мужской секс вообще не для него. Получается, любовь к Тэхену не прошла проверку временем? Мальчик вздохнул, взлохматил волосы и вскочил на кровати. Выпил стакан воды залпом, походил по скромной комнатушке. Спать совсем не хотелось, да и старушка сегодня не звала, поэтому энергии осталось больше, чем обычно. От скуки и некой безысходности, чтобы отвлечься, Чонгук стал убираться в комнате, включив лампочку на потолке. Он так и не купил люстру, поэтому одинокий глазик свисал, изредка мерцая из-за электричества, подаваемого с перебоями. Чонгук перед этим сходил к управляющему дома и спросил, когда дадут отопление, — чтоб не промерзли его комнатные цветы. Порывшись в ящиках, выкинув оттуда скопившиеся клочки бумаги, Чонгук перешел на полку с школьными учебниками. Он не то что бы не любил учебу, просто просмотр дорам или шоу с к-поп айдолами нравились ему гораздо больше нудной зубрешки. Колин его за это ругал и, конечно, в прямом смысле «вколачивал» в него поэзию и необходимые знания по географии. Между алгеброй и физикой затерялся пузатый шероховатый конверт. Чонгук изогнул бровь, взял предмет, покрутил в руках: никаких надписей, указывающих на содержимое, не обнаружилось. Конверт оказался незапечатанным, и мальчик увидел… фотографии. Чёртов Колин. Фотографии их команды. Бентли, Джексон, Роберт, Чудик, Алан и сам Чонгук весело улыбались на первом же снимке. Ах, да. Джексон же повсюду таскал с собой фотоаппарат, берег его сильнее, чем себя, и очень растроился, когда экран разбился. Пленку тогда передали Алану, а тот, видимо, в самом конце, перед уходом Чонгука, отдал Колину. Сев прямо на прохладный пол, мальчик дрожащими руками стал перебирать снимки, вглядываясь в каждый, вновь вспоминая черты друзей, многих из которых уже не было вживых. И хоть Чонгук не нашел общий язык с замкнутым и нелюдивым Робертом, он все же очень хотел бы узнать, что в итоге приключилось с ним. И дошел ли Алан до финиша… Ладонью Чон вытер слезы и шмыгнул. Как же благодарен он теперь милому Джексону за возможность вернуться в те дни! Вот они шестеро стоят и гордо держат винтовки, а вот едят похлебку — Бентли театрально морщится, состроив гримасу для камеры, но на самом деле снадобье не было уж слишком плохим. Вот они еще шире улыбаются, потому что впервые за месяц поели конфеты: каждому досталось по одной, на переднем плане Чудик широко разинул рот, чтобы съесть всё целиком. А вот уже никто не улыбается. Потому что фотография сделана через день после того, как убили Джексона. На следующих снимках они вообще редко улыбались, больше были сосредоточены и серьезны: Колин от нечего делать фотографировал их за разными рутинными занятиями, но больше любил запечатлевать момент, когда кто-то ловит рыбу или подстреливает добычу. Этот момент самый эмоциональный и радостный, в отличие от других. — Спасибо тебе, — с ходу сказал Чон, позвонив Колину после того, как поразглядывал снимки по третьему кругу. — Не за что. Еще видео есть, могу отправить тебе в Какао. — Жду! — бодро отозвался мальчик, легко улыбнувшись. Ощущение ностальгии его преследовало часто, но теперь, подкрепленное этими фотографиями, уже не так заставляло грустить, как прежде. Видео, которое прислал Колин, Чонгук очень хорошо помнил, ведь являлся оператором. Просто уж очень приглянулась сценка, где Бентли и Чудик агрессивно спорили о том, кто из них быстрее добежит до самого дальнего дерева. В итоге выиграл Чудик, и радостные крики друзей, которые подхватили парня на руки и зачем-то понесли вперед, их веселые лица — всё успел заснять Чонгук, за кадром стараясь тише смеяться. Мальчику стало тепло на душе, и, несмотря на подъем через два часа, он лег спать и мирно засопел уже через несколько минут.

🌊🌊🌊

-…Тебе уже кошмары не снятся, Чонгук? — Колин снова зажег все свечки на чертовом канделябре и загадочно сидел в бархатном домашнем халате на скрипящем ротанговом стуле. — Сейчас поменьше. А тебе? — Ты впервые спрашиваешь, я удивлен… Уже давно вообще ничего не снится. Ваш человеческий организм весьма странный, совсем ничего не пойму. — Неужели я правда никогда тебя об этом не спрашивал? — Чонгук вернул чашку с кофе на прозрачную скатерть. — Получается, что так. — Это странно, я же вроде… — Ты только и делал, что приходил и рассказывал о ваших с Тэхеном встречах. Я абсолютно не против, но, знаешь, моя человеческая натура желает внимания тоже. Несмотря на то, что мне больше ста лет, дорогой. — Наверное. Слушай, я как раз об этом хотел поговорить. Тэхен… — Опять этот Тэхен! Ты меня вообще слушаешь? — Последний раз, Колин. Это очень важно! Бывший Бог вздохнул, кивнул и зажег погасшую свечу. — Мне кажется, я пока что не готов с ним переспать, понимаешь? Нужно было столько времени, чтобы поверить в реальность происходящего, а тут у нас будет то, что я представлял несколько лет, Колин! — Гхм, можно и без подробностей. — …и понимаешь, это вот-вот произойдет! — Чонгук, я тебя прошу, будь осторожнее. Самому не странно, что Тэхен пытается ускорить события? — Он меня любит! Целует, обнимает, понимаешь? Конечно ему хочется. — Мальчик мой, это не всегда означает любовь. — К чему ты клонишь? — Может, не стоит идти на поводу у гормонов, м? — Это не гормоны. Так обидно, когда ты это говоришь. Я бы не пошел на войну, будь это всего лишь желание потрахаться! — Война — это не для дилетантов. Там ты осознал, что это работа, в которой нужно быть методичным и ритмичным, но главное, что даже друг может оказаться предателем. Вот именно, Чонгук, ты прошел войну, чтобы иметь возможность увидеть изнутри человека, которого полюбил. Но не для того, чтобы переспать с ним спустя пару месяцев отношений! — Ты так грубо зовешь всё, Колин. Для меня это не «переспать». Я хочу стать им, стать с ним, отдаться полностью, забрать его себе, понимая, что у него нет нескольких миллионов фанаток, ведь он обычный школьник. Хочу сделать ему хорошо, хочу узнать, как он… как он выглядит вовремя этого. Понимаешь? Ах да, ты же только недавно стал человеком, конечно, будешь читать нотации! Вас там, Богов, скверно воспитывают, если вообще это делают. На эту реплику Колин сжал челюсть, заиграв желваками, резко встал со стула. Рукой указал на входную дверь, халат вспорхнул и на мгновение открыл взору уродливый, но небольшой шрам у правой ключицы, который тот получил в драке. — Может, тебе так не кажется, но поистине ты, мальчик, правда много думаешь о себе.