Мертвецы спасают затонувшее судно

Не плачь, не плачь, моё дитя, Не стоит он безумной муки. Верь, он ласкал тебя шутя, Верь, он любил тебя от скуки! — Лермонтов

pied piper x daddy issues (slowed) - bts & the neighbourhood

Знал бы он, какие голые у него глаза, когда он смотрит на Тэхёна. Как бы он ни пытался скрываться, как бы ни огрызался, ни грубил другим, чтобы иметь время только на Кима, только для Кима, когда тот рядом, Чонгук не имеет возможности спрятать этот постыдный, голый, влюбленный взгляд. Раньше ему нравилось осознавать, что все они — одинаковые. Все знают про чупа-чупсы с жевательной резинкой, на которые можно было отложить с обедов и все же купить именно с тем вкусом, с каким хотелось; все прячутся за учебниками, поднимают плечи, чтобы спрятать голову, или смотрят в окно, будто отвлеклись в тот момент, когда учитель ищет, кого вызвать к доске; все они — одинаковые. Их всех объединяет любовь. К чупа-чупсам с жвачкой, к отсутствию тестов, к людям. Еще к жизни, конечно. Потом ему нравилось осознавать, что все они — одинаковые, а он сам — другой. Более взрослый, умный, опытный. Чонгук оглядел класс, пожирая каждое лицо взглядом, как деревенские парни на осеннем празднике вина пожирают виноград, засовывая его в рот целыми гроздьями. Еще совсем недавно он видел в них надоедливых, ничего не смыслящих детей, которым лишь бы поиграть в компьютер да разглядывать под одеялом фотографии моделей в купальниках. Теперь же Чон осознал, что эти самые «дети» гораздо счастливее его — «взрослого». Да, они не видели трупы, не голодали, не мерзли от холода, не ползли по земле под дождем, не снимали своих мертвых друзей с дерева, не мучались кошмарами по ночам, в которых они убивают своих близких. Да, в этом плане они не «взрослые». Зато они свободны. Не закованы прошлым, не потеряли тех, кто стали хорошими друзьями. Не боятся громких звуков, не трясутся от негодования при упоминании войны. Они — счастливы тем, что невежественны. Что совершенно просты и наивны. А счастлив ли Чонгук, так желавший поскорее повзрослеть, чтобы иметь право хотя бы дышать рядом с Ким Тэхеном — известным певцом? Хотя что, по сути, делает его таким особенным? Красивое личико, баритон и приобретенная с возрастом мужественность? Нет, не так. С чего Чонгук решил, что не имеет права дышать рядом с Кимом? Оттого, что Чона знают лишь одноклассники да соседи, а Тэхёна — миллионы людей? Это и правда… всё? На самом деле, у мальчика всегда было ощущение, что Тэхен со всем справится, потому что он старше и опытнее. Всё ему ни по чем, как родителям Чонгука, которые, казалось, умели всё, что нужно — зарабатывать, убеждать, любить, грамотно выражаться, не попадать в ловушки и не вестись на явные надувательства, сдерживать эмоции и не поддаваться провокациям, заниматься сексом, говорить с влиятельными дядями и многое другое. Казалось, Тэхен умеет это всё. И поэтому Чонгук ему не ровня. А теперь, глядя этому человеку в затылок, человеку, ради встречи с которым он теперь покалечен, потерял былую радость, свой черный цвет волос, желание стремиться к чему-то глобальному, теперь он понял, насколько по-нелепому глупым он был и остается в данный момент. Потому что Тэхен ради него не убивал, не голодал, не жертвовал сном, не держался из последних сил, только бы пройти еще метр и приблизить финиш. Может, сделай тот всё это, лишь из уважения к себе мог бы и не использовать тело Чонгука исключительно для своего удовольствия. Та постыдная романтизация, с какой он оценивал все действия Ким Тэхена, закрыла ему глаза на все предупреждения. Мальчик просто делал вид, что не слышал шепота за своей спиной, диалогов одноклассников, предостережений Колина. «Тэхен настоящий бабник, помнишь, как плакала Минджу? А Кихен? Кошмар, этот человек совсем никого не ценит» О, Чонгук помнит эту фразу, прозвучавшую из уст одноклассника.

Singularity - BTS

Но мальчик считал, что он сам — особенный. Разве мог Тэхен просто так, бесчувственно, касаться его, так осторожно заглядывать в глаза, так целомудренно целовать. Это сейчас Чонгук знает, что техника у Кима всегда была одинаковая. Ему нравилось чье-то тело, он желал его заполучить, но когда это тело любило Тэхена, отзывалось на любые ласки, секс вызывал больше эмоций, чем равнодушие со стороны этого самого тела. И Чонгук, изначально полюбивший душу Кима, которую, как ему казалось, разглядел сквозь экран телевизора, а уже потом и внешнюю оболочку, рыдал в школьной раздевалке от рвущегося наружу отчаяния, оттого, что все вокруг оказались правы, а мальчик, считавший себя умнее других, поплатился за гордыню и высокомерие разбитым сердцем и достоинством. И все вдруг стало так глупо и бессмысленно. Весь тот трепет, с которым провожал Чонгук каждое действие Тэхена. То, как он держал Кима за руку, пока никто не видел, как целовал в щеку, потому что боялся, что если поцелует по-взрослому, то не сможет остановиться. И как часто разглядывал шрамы в зеркале, боялся, что Ким бросит его из-за этих недостатков. Наивный маленький мальчик, который отдал незнакомцу всё, что у него было. Свой первый поцелуй, первый секс, время, нежность, робость, заботу. Тэхен, тонувший, как судно, во лжи, лоске, лицемерии, и Чонгук, чем-то напоминавший мертвеца со своим жутким выражением уже не наивных глаз. Мертвецы спасают затонувшее судно, как-то услышал мальчик. Но значит, либо кто-то не мертвец, либо кто-то — не тонет. Судно спасется лишь тогда, когда само этого захочет. «я вроде слушаю лекции про реставрацию Бурбонов, меньше смеюсь и больше хмурюсь, проявляя признаки взросления. но одна вещь задерживает меня в потоке подросткового месива, знакомая каждому человеку на этой планете — любовь, конечно же. не 'влюбленность', не 'похоть', не 'он вроде неплохой', 'какой он красавчик', это совсем другое. я хочу, чтобы ты возвращался домой после тяжелого дня, возможно, когда записывал песню на студии до двух ночи, пока не добился желаемого результата, или занимался практикой в танцевальном классе, потому что наткнулся на комментарий лежебоки с дивана, который высказался о твоих навыках в негативном ключе. ты приедешь усталый, ночью, тихо откроешь и закроешь дверь. в квартире будет совсем темно, только маленький лучик света просочится между штор в нашу комнату, где я заснул с сочинениями Руссо в руках, локтями, опирающимися на каждодневную выжимку себя и на моего мальчика, что на секунду остановился в дверях. ты выключишь мягкую лампу, немножко поглядишь на меня, следом возьмешь домашние теплые вещи — любимую белую футболку с написью 'селин' и широкие серые штаны. в душе ты расслабишься и сон немного отойдет на второй план — захочешь поесть и будешь знать, что в холодильнике несколько кастрюлек с тем, что я тебе сворганил накануне вечером. все твои действия будут максимально осторожны, тихи и даже ласковы — руки и пальцы твои всегда только такие, разве что в моменты ярости движения резкие, прерывистые и тогда я просто обхвачу твои ладони, чтобы не маячили перед глазами. ты обратишь внимание на порванные на большом пальце правой руки перчатки в урне — они никогда не задерживались у меня слишком долго и рвались при неудачном мытье вилок. а я не сплю, просто провалился в дремоту — лежу и жду, дожидаюсь. ты заходишь в нашу тихую комнату и садишься за компьютер — как же без этого на ночь. тогда я выдаю себя поцелуем в плечо, укрытое белой футболкой; ты слегка вздрагиваешь, но вокруг такая атмосфера уюта и некой защищенности, что не пугаешься; ты оборачиваешься, но я уже ложусь обратно в согретую постель и бормочу о том, чтобы ты занимался своими делами, а я подожду. но все же, тебе следует немедленно отдохнуть. ты резко выключаешь компьютер, увлекая комнату в темноту снова — ты совершенно ненавидишь, когда я ускользаю куда-то и ты меня не видишь. поэтому спустя пару стуков сердца мое тело становится горячим от передаваемого тепла. нам даже жарко, но я абсолютно не против, ведь ты сейчас только мой, не замечен прессой, не занят друзьями. только мой. и мне тепло. настолько, что хочется облиться холодной водой, чтобы затем вновь ощутить медленный приток твоей умиротворённой энергии. любовь ли это? я знаю, что даже больше. это акт самопожертвования. тотальное подчинение. даже несмотря на то, что жертвую я многим ради пустого места рядом с собой в постели. мне холодно под одеялом, но физика не знает исключений, и как бы я ни упрямился и ни восклицал, что безумно холодно — мне тепло. только как-то неправильно. не по-человечески. не по-духовному. как-то однобоко и противно. я ведь тебе не готовлю. я тебя не встречаю. ты меня не любишь, не чувствуешь, не ждешь, не радуешься, думая обо мне и возвращении Домой. ты вообще обо мне не думаешь. ты вообще меня не знаешь. колин, кстати, говорит, что пройдет. мне, кстати, плевать. потому что еще не прошло, и я жду тебя в постели, чтобы согреть, прижать, овладеть, вдохнуть. знать, что сейчас мы близки настолько, насколько это возможно. ведь всё это время нас разделяли километры, денежное состояние, ум и то, что я мог тебе предложить взамен на твое внимание к своей серой персоне. я смог преодолеть все преграды, тэхен. я так думал. думал: «теперь он только мой, сопит рядышком, такой теплый, родной. ему не больно, никто его не ранит. я обнимаю его крепче, но на самом деле нет — крепче уж некуда, мой мальчик со смешком просит «разжать клешни, а то дышать приходится с трудом». знаешь, я бы запустил трясущиеся нервно пальцы в твои мягкие влажные волосы, слегка потрепал бы и придвинулся, чтобы вдохнуть запах. ты бы любил меня. так же, как и я. не за лицо, тело, деньги. а за то, что я рву перчатки, случайно проткнув вилкой; улыбаюсь, показывая все зубки и чуть щурю глаза; подпираю подбородок рукой, забавно топорща кругленький нос; мои широкие майки и мое некрасивое тепло под ними. ты бы любил меня. а я тебя за улыбку, голос, смех и… однако зачем эти причины? ты просто есть. я не могу назвать конкретных причин, почему именно ты, тэхен. забавный. уютный. мягкий. теплый. живой. мой? а теперь я проснусь. и расскажу всё, как есть. живу скудно. в каком-то плане я ведь никуда не продвинулся, цифры ничтожны и даже колин лучше, чем я. он не любит, кстати. не ждет. не волнуется. ему тепло по-правильному. проснусь. пора бы перестать мечтать об одних и тех же эпизодах, в которых я лучше, чем есть на самом деле, и ты мной заинтересован. потому что здесь ты меня не любишь. хватит. прекращаю. я знал, что ты моей любви недостоин. но Любовь не выводят на торжище, не бросают на весы торгаша. и если хоть одна строка вызовет у тебя слезы — плачь, как плачут в тюрьме, где день предназначен для слез не меньше, чем ночь. ты меня не любишь. а я разве так многого хотел, тэхен?».

Clouds - Luke Faulkner

Чонгук оставил эту записку, некое подобие трогательного девичьего романтического письма, в портфеле Тэхена. Он тщетно пытался спародировать Уайльда с его обращением к Бози, и от очередной этой романтичной вычурности стало как-то склизко. Мальчик знал, что отныне не сможет рассказать всё лично, глядя в эти надоевшие глаза. В прошлом ему хотелось с гордостью поведать о своих приключениях, о том, что «Тэхен, я ради тебя убивал», словно Чон рыцарь, отстаивавший честь своей возлюбленной. Глупо, конечно. Нелепо по-детски, но Чонгук еще и оставил на письме след от поцелуя — намазал губы бесстыдно украденным блеском, которым до этого Ким баловался в тот день, когда Чон впервые понял — а ведь реальный Тэхен весьма сильно отличается от его образа в голове. «Прощальный поцелуй», наверное, так это называют. Чонгук ведь мальчик, склонный к драме, своим до абсурда девчачьим жестом он как бы сказал самому себе, что отпускает Тэхена, больше о нем думать не будет, потому что… Ким однажды увидел шрамы. В школьной раздевалке после физкультуры, когда Чонгук по уже давно выработанной привычке дожидался, пока одноклассники уйдут и он сможет снять потную форму, не боясь быть замеченным. И надо же было Киму вернуться за бутылкой с водой. На спине было несколько грубых следов от осколков мины, оставленной Избранными в качестве Рождественского подарка — ступая в высокие слои снега, бойцы вряд ли ожидали, что скрывается под белой бохромой. Чонгук тогда неистово кричал, вокруг звучали крики и остальных, а из спины, словно от оторванных крыльев, текли струйки крови, оставаясь разводами на светлом свитере под курткой. Тэхен подошел слишком тихо, и, отвыкший от постоянной настороженности, Чонгук обнаружил его только по прикосновению к тем самым ранам. Это нежное, ласковое касание пальцев теперь вызвало агрессию, но, повернувшись, мальчик смотрел скорее как напуганный зверек, которого застали люди во время охоты на зайца. Развернуться оказалось не лучшим решением. Живот, грудь, плечи тоже были в мелких порезах и прочих следах бурной молодости Чонгука, за которой он так гнался. Тэхен смотрел без сочувствия, скорее разглядывая тело, освещаемое яркой лампой раздевалки, как некий экспонат, представленный на выставке. И Чонгук, противореча сам себе — ведь очень обижался, если ему сочувствовали — разозлился на отсутствие жалости, накинул рубашку, отвернулся, лихорадочно застегивая пуговицы. — Как…? — Даже не начинай. Тебе плевать, ублюдок. Сказал бы мальчик такое еще месяц назад? Ни за что. — Неужели ты… думал, что с тобой будет по-другому? — без ехидства и насмешки спросил Тэхен, даже словно задавая вопрос и себе тоже. — Я не думал, Тэхен. Я верил. А это страшнее. Ким в ответ вздохнул, уткнувшись глазами в пол, пока Чонгук застегивал пуговицу брюк. — Не знаю, что сделало тебя таким, Тэхен. Возможно, это как-то связано с той надписью, что я увидел: «А вообще печально видеть в твоих стихах того человека, которого больше нет». Помнишь такое? Помнишь. Я не знаю, что произошло, Тэхен. Но не надо сейчас делать вид, что я виноват сам. — Словно ты, обозленный на весь мир, лучше меня, Чонгук, и не смотри этим своим осуждающим взглядом, окей? Ты много говоришь, если не заметил, и поверь, ты — хуже, чем я. Мальчик схватил Тэхена за грудки, занес кулак, а мозг вдруг любезно принес воспоминание о такой же драке с Обратным. Чонгук сглотнул от отвращения, оттолкнул Кима, желая больше никогда не трогать его, закинул портфель на спину и вышел из раздевалки, оставив нахмурившегося и сжавшего кулаки Тэхена одного.

🌊🌊🌊

will he (slowed & reverb) - joji

Чонгук уже знал, что не изменит Кима. В первые часы казалось, что Чон хоть поможет следующей «жертве» Тэхена. Кто знает, может, Ким образумится, вспомнив историю с Чоном, и перестанет обманывать других? Но вскоре, прогнав в голове воспоминания этих двух месяцев, понял, что Тэхен, уже уверенный в своем успехе, просто комфортно проводил время с одноклассником, который был готов сделать всё по первому зову. Изначально не могло быть никакого изменения, потому что Ким — он ведь и есть мертвец. Рано заявлять подобное, но образ жизни семнадцатилетнего подростка в большинстве случаев определяет будущие несколько лет, как минимум. Кто таков мертвец? Тот, чье сердце остановилось. А у Ким Тэхена сердца вовсе нет. Чонгук, как оказалось, совсем не мертв. Он просто пошел ко дну, капитан совершил ошибку, большая часть экипажа погибла, но… Капитан спасся. Потерял самое сокровенное, думал, что и себя тоже, но смог выкарабкаться на сушу. Чонгук не знал, что ему делать. Оказавшись посреди необитаемого острова, в новом и неизведанном месте, мальчик испугался, но мужественно принял эту новую ступень жизни, сделав первый шаг по мокрому теплому песку. Здесь ему больше делать было нечего. Поначалу задавшись целью помочь Тэхену встать на верный путь, после этого странного, короткого диалога Чонгук вдруг понял всю истину, которую мог осознать своим семнадцатилетним разумом. В чувствах к Тэхену, к сожалению, преобладала пошлость. Гормоны, желание любить и быть любимым. Но к настоящим трудностям характера Кима Чонгук был совсем не готов. Хоть и убеждал себя и друзей в обратном. Стыдно, конечно, что слишком сильный интерес к произведениям романтиков, жажда приключений, головокружительной любви, заставили мальчика поверить в собственные чувства так сильно, словно они и вправду являлись платоническими и возвышенными. На деле же бывали лишь проблески, когда момент особой эмоциональности, какой бывает у всех подростков. А по большей части всё начиналось под одеялом, с правой рукой, водящей по члену, выплескивалось, вытиралось и бесследно исчезало, дожидаясь нового порыва. Попрощаться Чонгук собирался лишь со старушкой, за которой следил. Уж очень она ему помогла сохранить душевное равновесие, выслушивая истории и будучи единственной, кто в этом мире знал всю подноготную. Впустив утро, — прищуренное и жалкое — Чон рассмеялся. Наверное, оттого, что провел ночь на полу, не пожелав дойти до кровати. На ламинате одиноко стояла недопитая рюмка соджу, рядом, упавшая и вывалившая внутренности — бутылка из-под этого напитка. Мальчик был разбит на голову, как швед под Полтавой, в желудке немая тошнота, как от плохой сигары натощак. Чонгук стоял напротив окна, вглядываясь в оранжевое небо, боясь неосторожным движением расплескать сердце. Наверное, в этом небе и есть вся благость, подумал мальчик.

🌊🌊🌊

Nostalgia - Hello Neighbor

— И что, насовсем уходишь? — грустно смотрела старушка, сминая шерстяную юбку морщинистыми веснушчатыми руками. — Да. Насовсем, — поникши ответил Чон, заправив за ухо отросшую прядь волос. Вспомнил, как ужаснулись одноклассники, увидев его спустя неделю больничного с проседью на макушке. — Домой ты хотя бы дойдешь? Старушка знала, что вероятность вернуться очень низка. — Конечно. Конечно дойду, — изломанно улыбнулся мальчик в ответ, опустив глаза. Затем взглянул в всегда насмешливое, с цианистым каламбуром наготове, помешанное с родственниками из страны Солнца лицо, улыбка поломалась окончательно. — А я. Я тоже пропаду? — спросила вдруг старушка, запахнув покрепче шаль. — Да. Мы все пропадем. — Тогда. Ты со мной поболтай до заката. И иди с Богом. Чонгук кивнул, поудобнее устроился на стуле, глубоко вдохнул и начал…

🌊🌊🌊

Everglow - Coldplay

В тот день, когда Чон стоял напротив входа в место, где ему предстоит убивать, он думал, в какой немыслимый, ужасный и абсолютно бессмысленный тупик зашла его жизнь, когда ему, обычному подростку, пришлось тайком бежать из дома, чтобы избавиться от одиночества, совершенно губительного для него; причем тот, к которому мальчик бежал, казался не каким-то исчадием трущоб, это был Тэхен, юноша его круга, который учился в том же классе, что и он. На деле же Ким увлекался лукулловыми обедами, притворством, эгоизмом, высокомерием и звенящей пошлостью. Если быть честным, Чонгук и правда от Тэхена не далеко ушел. Но всё в мальчике противилось таким чертам личности, и теперь, посмотрев благодаря Киму на себя со стороны, Чон с усердием решил постараться изменить свой подход к жизни. Но думать об этом не хотелось. Смотря на Колина с какой-то гордостью и готовностью ко всему, затем на мерцающий вход, за которым виднелось поле боя, Чон порывался вернуться обратно, ибо контракт с Богами позволял передумать. Тэхен, прочитавший то письмо, кажется, даже немного поменялся.. Во взгляде на Чонгука теперь появилось что-то другое, доселе невиданное в этих черных глазах. Однако всё же возвращаться было некуда. И не к кому. Доверять и прощать было не под стать мальчику. Теперь. Чонгук поставил вторую подпись, гласящую, что он согласен со всеми условиями возвращения домой. Посмотрев на цифру, которая гласила, сколько людей мальчику нужно убить, Чон лишь грустно взглянул на Колина. «Умер во сне», — обозначится в документе, когда полицейские придут разбираться в причине смерти. Чон горько усмехнулся, шмыгнув. Хотел ли Чон жить дальше? Пока что нет. Но, как всё приходящее и уходящее, Чонгук знал, что скоро он отпустит Тэхена, свои чувства, мысли, и станет кем-то новым, более разумным. Настроение в целом было приподнятое. Уже прохладное тепло солнца лучиком слепило глаза, расплоставшись на земле. Пошел первый снег. Кристаллики медленно убаюкивали асфальт, и Чонгук завороженно смотрел на этот тянущийся момент умиротворения природы. Вокруг было тихо и пусто, за углом послышался звук колокольчика после открытия входной двери магазина. Юноша подбросил тяжелый рюкзак на тонких плечах и сделал шаг вперед. — Итак, напоминаю, — бодро начал Колин. — Слышишь крик — беги. Нападают — отбивайся или…