Омегаверс

      

Глава 6

      Привет, качели.

      Итачи

      – Господин, вы не рады возвращению в Японию? – пристальный взгляд Какаши замер на моем лице.       – Мое частое появление не приведет ни к чему хорошему, – за окном пасмурно. – Саске должен научиться справляться со своими обязанностями. Здесь его жизни ничего не угрожает, успеет набраться опыта в управлении до своего назначения в Москву.       Смотрю на Кисаме. Акула раздраженно тарабанит по ручке двери.       – На светофоре можешь выйти. Передавай привет Неджи, – акула ухмыльнулся. Едва авто остановилось, он выскочил на проезжую часть и слился с толпой пешеходов.       – Все будет в порядке? – Какаши волнуется?       – Сегодня ты не собран. Что-то случилось? – мой секретарь одет все так же с иголочки, ни единой мятой полосы, только волосы в беспорядке, но это уже его дело. Смотрит в окно и не видит ничего.       – Тревога. С момента, как сел самолет, не покидает меня.       Тревога? У меня сердце не на месте. О том, что пропал мой избранник мне сообщил Неджи. Не Лисы, не мой брат, а Неджи! Что за бедлам творится в Токио? Какаши нервно выключает телефон.       – Ничего не изменилось. Каждый раз одно и то же! Как дети малые! – волк бросает трубку в карман водительского сидения.       – Ты мой секретарь, помощник, дворецкий. Естественно тебя завалят сообщениями, – очередной светофор. Авто встало. Запахи с улицы доносятся даже сюда, через спецфильтры для альф. Неприятные ароматы города. Моя надежда умирает с каждым приездом в этот город… Интересно, апартаменты готовы?       В этот раз зазвонил мой телефон.       – Да, Неджи.       – С приездом, господин. Информации ничтожно мало. Весь персонал больницы потерял память. Обратное воздействие приведет к смерти, – извиняется, что не может переступить эту черту? Хм. – Сохранились записи камер. Без звука. Все архивы почищены, записей о лечении не обнаружено. Медсестра, что была приставлена к господину Юки найдена на периферии Токио в едва живом состоянии. Ее мозговые волны повреждены, – теперь она инвалид, пускающий слюни. – Семья Лис молчит, не дает официальных объяснений. Мы разослали новые ориентировки Юки, но пока ничего не нашли. Все материалы дела я вам перекину на почту.       – Да, будь добр. Неджи, вскрой сервер Кицу Нэ. Возможно там будет нужное.       – Постараюсь.       – Постарайся, – разговор окончен. Если бы не фото статьи, меня бы здесь действительно не было. Кицунэ и лошадь? Не смешите меня! Юки еще в детстве боялся их до панических атак! Дьявол! Почему он не обратился ко мне? Спокойно, не загоняемся. С тех пор, как я видел его, прошло семнадцать лет. Ежегодные отчеты о его жизни приходили вовремя, подарки отсылались на все большие праздники и на день рожденья.       Забавно.       Так еще никто не ошибался. Будь я уверен в том, что Юки выдержит вдали от своих земель, забрал бы его еще малышом. Но Кицунэ связаны со своей территорией, они не Мы. Порядки старых Семей не менялись из века в век. Чтобы не случилось, никто не будет расчехлять шкаф со скелетами, а новые прячут еще тщательнее.       Раздался звук сообщения с почты.       До Аметарасу ехать еще сорок пять минут. Есть время пересмотреть материалы из больницы. Первые же секунды видео меня насторожили. Юки ввезли в палату на операционной каталке. Парень выглядит не лучшим образом. Знакомое лицо у врача. Виктор Барду, медведь. Альфа. Останавливаю кадр. Здесь лицо Виктора выражает злость и смотрит он куда-то в сторону.       Жму кнопку быстрого вызова на телефоне.       – Господин?       – Неджи. План больницы и план палаты Юки, с точками камер. Немедленно.       Тренькнуло сообщение почты.       – Что с Виктором Барду?       – В коме.       Дьявол!       – Найди мне Цунаде.       – Сделаю.       Возвращаюсь к просмотру видео. Включаю ускоренное воспроизведение. Режим просмотра на такой скорости не мешает анализировать и улавливать мельчайшие детали. Стоп кадр. Юки очнулся. Потрясающая регенерация! За пять дней лицо омеги зажило.       Красавец.       Но на кадре парень с испугом осматривается. Входит медсестра. Идет диалог. Вот она сообщает нечто, что потрясает его до глубины души и взгляд меркнет. Беседа продолжается недолго, медсестра уходит. Юки осматривается. Щупает себя. Что-то говорит, словно ведет беседу с невидимкой, вот его взгляд потухших глаз смотрит точно в камеру. Он хмуриться и включает телевизор.       В комнате есть кто-то еще. Диалог продолжается. Камера не фиксирует, но парень не глуп.       Все прекращается, когда входит Сасори Кицу Нэ. Сразу видно, продавил аурой, омега едва держится в сидячем положении. Вновь диалог. Юки что-то кричит. По губам прочесть не сложно.       «Ты знал! Ты знал, что я собираюсь бежать, да? Ты все подстроил!» Столько негодования на лице. Огненный лис что-то говорит и Юки бледнеет еще больше. Лис прикасается к его лицу…       – Блядь.       – Господин? – Какаши отреагировал мгновенно.       – Дэйдара, быстрее в Аматерасу, – приказываю водителю.       – Я бы с удовольствием…       – Быстро!       Чертов рыжий будущий мертвец! Заставляю себя смотреть видео дальше. Юки справляется с негодованием и шепчет в ответ. Сасори уходит, а Юки продолжает говорить сам с собой, но не на японском… медленно встает. Откидывает одеяло. Стоп кадр. Все его ноги в едва заметных пятнах от синяков. Кровоподтеки на коленях, локтях судя по следам. Вот он медленно касается кончиками пальцев ног ковра на полу, задирается больничная рубашка. Более темные синяки на внутренней стороне бедер, в распахнутом вороте виднеется кусочек повязки на груди. На шее отчетливые отпечатки пальцев, пусть и почти сошедшие. На руках порезы, синяки и повязки.       – Гос–по–дин, – выдохнул Какаши. – Ва–ша а–у–ра.       Черт! Беру себя в руки. Давно со мной такого не было! Ауру выпускать бесконтрольно? В быстрой перемотке видно, как Юки вернулся обратно. Барду едва его не пришиб. Юки плачет, хватаясь за Виктора, тут я ничего не чувствую, ибо Виктор давно и счастливо женат на такой же омежке. Разговор между этими двоими заставил моего мальчика вновь засиять глазами. Едва Виктор покинул палату, Юки вновь принялся болтать. Потом лег спать. Следующий день оказался странным. С утра он выпросил лекарство у медсестры, спустя пришел Сасори и, судя по видео, распустил руки, но ушел ни с чем. Юки сел на кровати сразу после уходя своего дяди. Видимо притворялся что спит. Сжимает одеяло до побеления костяшек. Вот входит медсестра с подносом и двумя чашками кофе. Юки просит принести ему расческу для волос, а тем временем разламывает в кофе девушки таблетку. Завязался ничего не значащий разговор, пока девушка с наслаждением расчесывает белоснежную гриву волос лису. С каждой минутой все медленнее. Видно, пытается справится со сном, но ничего не выходит. Что это? Он просит его проводить до душа?       Возбужден? Не удивительно. Допустить кого-то до своих волос… следующие сорок пять минут и тридцать семь секунд ничего не происходит. И вот появляется медсестра. Берет поднос с чашками и уходит.       Стоп кадр.       Юки остриг себе волосы, применил родовую магию, сменив им цвет, и исказил цвет глаз.       – Мда, чудо чудное и диво дивное, – выключаю телефон и убираю его во внутренний карман плаща. – Либо мы зря приехали и Юки уже нет в живых, либо мальчик напуган так, что его не выкурить из раковины.       – Может он куда ближе, господин.       – Твои бы слова да богу в уши, Какаши.       Авто остановилось перед башней Аматерасу. Оглядываю толпу на ступенях. Журналисты… Какаши открывает дверь передо мной, ступаю на мокрый тротуар, вдыхаю аромат недавнего дождя. Добро пожаловать «домой», Итачи.              – Завтра отоспись. Ты два дня отработал сверхнормы, для тебя, приболевшего, это критично, – госпожа Амару Рин ухмыльнулась. – И не смотри на меня такими удивленными глазами! Мари не смогла скрыть тот факт, что ты чихал на нее.       – Она милая девушка, – сразу вспоминаются крупные соски на идеальной груди и двое голых волков за ее спиной. Картина все так же ярка. Что-то мне жарко стало…       – Смотри, Юки. В нее нельзя влюбляться.       – Почему? – чисто любопытство, ничего более!       – Она суккуб. Никогда не будет верной, – покачала пальчиком Рин. – Так что воздержись от прекрасных чувств к ней, юноша.       – Да я не то чтобы…       – ПРИЕХАЛ! – кто-то ненормальный заорал на весь холл, я аж подпрыгнул.       – Что орешь, идиот! И так все на нервах! – рявкнула Амару, держась за сердце. – Лучше быстро свалите в свои офисы!       Народ, словно ему дали отмашку, разбежался кто куда. А я только глазами могу хлопать от такого поспешного отступления.       – Госпожа Амару, а чего все так боятся Старшего сына Учиха?       – Дай боже тебе никогда этого не узнать! А теперь ставь инвентарь и иди спать. Благодарю тебя за работу! А мне надо быть рядом с главными апартаментами, на всякий случай, – и женщина засеменила обратно к лифту. А мне руки жжет. Нужно сходить в аптеку. Вон, из окна крыльцо видно, в нее и схожу. А потом наберусь сил и поднимусь к господину Итачи. Иначе потом мне будет жутко неудобно… я ведь тут работать не должен…       Лифт приехал быстро. Захожу и нажимаю на первый этаж. Едва створки распахиваются, утыкаюсь в спины все тех же волков. Сглатываю слюну. Что-то постоянно на них натыкаюсь.       – Выйди через служебный вход. Сегодня пользуемся им, – молвит один из альф.       – Почему?       – У главного входа репортеры. Загребут, утащат в свой микроавтобус и будут мучить вопросами. Господин приехал без официального оповещения всех СМИ. Служебный выход там, – кивком головы второй альфа указал направления. Мне в принципе без разницы через какие двери выйти на улицу. Здесь даже тише, только темнее. Небо все еще затянуто тучами и ветер приносит запахи мокрой травы, влажной коры и асфальта. Натягиваю кепку пониже, шарф повыше и кутаюсь в свою гигантскую куртку. Иду по тротуару, мимо скользит машина представительского класса, толпа работников СМИ мгновенно облепила авто. Ветер дует от меня, таблетки я принял, правда руки все еще кровоточат, надеюсь, запах не столь сильный…       – Господин Итачи! Пару слов для первого телеканала       – Господин Итачи!       – Господин…       – … Итачи       Особенно сильный поток ветра едва не сорвал с меня кепку, хватаю ее руками и быстрее бегу через дорогу к аптеке! Твою ж мать! Как можно вот так наткнуться на него! С его то ультратонким обонянием!       Дверь аптеки автоматически отъезжает в сторону.       – Добро пожаловать. Что желаете?       – Вот рецепт на обезболивающее, а еще мне нужен заживляющий крем, – показываю свои руки. – Работаю в перчатках.       – О, сейчас все вам предоставлю. Лейкопластырь нужен?       – Буду благодарен, – смотрю через стеклянные витрины аптеки на входные двери «свечки» Аматерасу. Толпа и не думала расходится. Окружила главный вход. Итачи видно невооружённым взглядом. Он выше всех, кто бы там не стоял. Даже выше своих телохранителей, что пробивают дорогу ко входу. Вот подключается охрана самого здания и создает живой коридор. Хозяин вернулся в свое детище.       – Вот держите, – оплачиваю покупки из своих скудных средств. Ту сумму за портрет старичка я не трогаю, она лежит на черный день.       – Благодарю вас, милая леди.       – Приходите еще, – зарделась человеческая девушка.       Надеюсь что нет. Идти обратно в здание не хочется. Сейчас моя излюбленная погода на улице. Ветер играет с людьми, дергая их за полы одежд, срывая капюшоны, бросая редкие капли дождя в лица. Ветер – шутник.       Мои ноги принесли меня в парк. Здесь ветер играет кронами деревьев, поднимая опавшие листья и бросая их к ногам прохожих. На дорожках достаточно темно, и я снимаю с себя кепку и спускаю шарф. Хочу ощутить ласковые прикосновения ветра к щекам, как его воздушные потоки играют с прядями волос, гладят губы и держат за пальцы.       Ветер – нежный любовник.       Редкие прохожие торопятся убраться подальше. А мне не хочется возвращаться за стены в маленькую комнату, вновь ощущать себя в клетке и безнадежно потерянным. Сейчас я свободный лис на просторах парка. Холодные капли воды упали на щеки, остужая лихорадочно пылающую кожу. Улыбка не сходит с моего лица. Каждый поцелуй ветра дарит мне заряд бодрости. Запускаю руки в потоки воздуха, глажу их, словно шерсть питомца.       Ветер – верный пёс.       Тропинка давно осталась позади. Под ногами мокрая трава и опавшие листья. Пахнет влажным лесом, свежий воздух наполняет легкие и хочется смеяться в голос! Касаюсь деревьев кончиками пальцев, чувствительными подушечками ощущаю шершавость коры и влагу в ложбинках внешнего слоя.       Мечу их своей кровью.       – Здравствуйте молодой господин, – гармонию нарушил пергаментный, знакомый голос деда, чей портрет принес мне крупную сумму денег. – Я ведь дал вам средства, чтобы вы уехали из Токио. Жаль, что вы ими не воспользовались. Теперь, мы должны вас вернуть в Семью.       – Зачем? – весь настрой упал в пятки, вместе с сердцем.       Ветер – предатель.       – Ничего личного, – из-за спины силуэта старого волка выходит один из лисов. В его руке сияет родовое кольцо Кицунэ. Небесно-голубое пламя взмывает ввысь, освещая небольшую поляну, окруженную деревьями. Мою левую руку обдает пламенем, вторящему кольцу! Обхватываю плечо. Больно!       – Поймать!       Что умеет делать омежка? Бегать! Быстро и очень ловко бегать! Швыряю в первого попавшегося на пути пса свой рюкзак. Хватает крохотной заминки, и я бегу в сторону Аматерасу. Свечка возвышается над парком, словно маяк в бушующем море. Что-то врезается в ствол рядом с моей ногой.       Твою тень! Ухожу дальше от тропинок. Рука горит, буквально! Даже под плотной тканью куртки видно инфернально-голубое сияние! Да я тут, как на ладони! Меня по свету найдут! Не хочу в руки к Сасори! Поскальзываюсь на траве это спасает меня от сюрикена в руку. Убить решили, что ли?       Черт…       Силы постепенно уходят! Чертово родовое наследие! Признало во мне наследника и теперь зовет обратно…наследника? То есть деда… умер? Слеза скользнула вслед за болью в сердце. Если так, я должен добежать до Аматерасу! К черту куртку! Мне нужна маневренность!       Громкие шаги по земле и не менее громкие по деревьям звучат за спиной. Бегут за мной, псы-наемники! Куртка улетает в сторону. Вспыхивает родовая метка, освещая тропинку кругом. Вижу желтые глаза одной из бет совсем рядом. Отпрыгиваю в тень, заматываю руку шарфом и бегу. Вот он спасительный выход из парка.       Там уже ждут! Трое псов оскалились в торжествующей улыбке. Если поймают…уже не вырвусь. Никогда! Отталкиваюсь от ствола дерева и перепрыгиваю ограду. Ветер помогает, подхватывая меня на своих нежных руках. Кончик шарфа зацепляется за острую кромку ажурного навершия кованной части изгороди. Шарф повисает тряпкой за моей спиной.       Ветер – помощник.       Рука вспыхивает, освещая всю улицу! Давай же! Юки, беги! В глазах темнеет, грудь объята огнем, воздуха не хватает. Нос щекочут запахи вспотевших псов. Близко. Почти догнали! В затылок дышат. Тянут руки!       Бегу через дорогу. Сигналит машина. Вижу, как лица фотографов и репортеров поворачиваются от главного входа в Аматерасу в мою сторону. Как поднимаются камеры и фотоаппараты. Как распахиваются глаза людей. Свет вспышек ударяет в глаза.       – Именем Кицунэ, пропустите! – полупрозрачные хвосты на миг появляются и вспыхивают за моей спиной, толпа, словно ее раздвинули рукой, разверзлась, создав коридор. Всего миг, всего краткий миг для создания хвостов, а я уже обессилен! За спиной рычат наемники, а дверь в спасительный Аматерасу так близка и так далека…       Слабое тело. Сильная родовая магия.       В глазах темнеет, меня шатает. Последние ступеньки и вот она дверь в спасительную крепость. Тяну руку вперед. Перед глазами темнеет, но не от потери чувств. Пряный аромат горящего дерева среди ледяных сосен высокогорья заполняет мои легкие! Кончики пальцев касаются мягкой ткани рубашки на твердой груди. Поднимаю голову. Красные глаза прожигают во мне дыру и столь же горчице руки обхватывают мои плечи.       – Итачи…       Уголки его губ едва заметно дрогнули от улыбки.       Силы покидают с каждой минутой. Итачи обнимает меня крепче, привлекая к своему твердому, сильному телу. Его аура альфы нежно скользит по моему измученному и уставшему телу, словно изучая, проверяя, запоминая. Оглядываюсь назад. Вижу, как останавливается машина. Этот темный цвет вишни перепутать ни с каким другим невозможно. Открывается дверь и на тротуар ступает Сасори Кицу Нэ. Лис из парка с поклоном передает ему сияющий перстень наследника. Глаза дяди победно горят.       – Юки, – дрожь вожделения пробегает от тембра и силы этого голоса и всего одного моего имени, слетевшего с губ Итачи. – Прости, но иного выхода нет…       Он наклоняется к моей шее, слышу влажный звук, словно альфа едва сдерживает слюноотделение. Горячее дыхание обдает кожу у основания шеи. Рвется ткань моей рубашки. Ощущаю холодное касание ветра к спине и жгучую боль от клыков, смыкающихся на загривке. Крик боли мешается со стоном.       Молния простреливает меня от основания шеи по позвоночнику в пах! Слабеют ноги. Цепляюсь в мягкую ткань черной рубашки пальцами. Ощущаю напряженные мышцы плеч альфы под руками. Воздуха в легких не хватает. Рот наполняется слюной. Чувствую, как она бежит из уголка рта. Через тьму в глазах мелькают вспышки фотокамер. Сквозь гул сердца слышна тишина, только ветер играет кронами деревьев в парке и хлопает полами одежд.       Ветер – свидетель.       Проезжает машина.       Итачи отрывается от моей шеи. Чувствую горячий поток крови из раны. Альфа подхватывает меня на руки, молча разворачивается и заходит в открытые его секретарем двери.