Твой гербарий

Diamonds + and Pearls — DPR

LIVE&DPR AIN.

— Ты же пьёшь таблетки, с которыми алкоголь не совместим? — Ничего я не пью, я здоров. — Класс, спасибо, ты молодец. — Джисон заходит в аудиторию, пока не осознавая происходящего. — Стоп, ты же вообще не пьёшь! — О, а вот это правильное умозаключение. — Затуманенный ум разрешает говорить Чану только монотонно, но это остаётся ещё вполне разборчивым слогом. — Ещё и в аудитории распивает тут спиртные напитки, совесть есть?. — Хан шагает к столу, рассматривая виски. — А мне подарили, представляешь какой я крутой. — Игнорируя вопрос, Чан расплывается в очень широкой и невероятно идиотской улыбке, а его глаза сверкают безумием. — Так ты ещё и не один, твою мать. Если это студент, то я тебя прихлопну. — А вот тут ты попал в просак. — Кристофер бухается на кулак щекой, его лицо в гримасе грусти и сожаления. — Пиздец, Кристофер. — Преподавателю нельзя материться, особенно — если ты философ, Хан Джисончик. После этих слов в аудиторию заходит Чанбин, реакция которого на алкоголь противоположная. Он мрачнее тучи, то есть потеряннее, чем обычно. — А вы ещё кто такой? — Джисон опирается на парту, разворачиваясь к Чану спиной. — Чанбинчик, расскажи кто ты есть. — Ему вообще все равно, что он ответит. — Есть, есть, можно присесть? — Чанбин хмуро цедит стишок. — А давай частушки? — У меня на попе попа, ем картошку без укропа… — Я тут вообще-то. — Хан машет рукой перед Чаном. — Я могу к вам компанию грустных позвать, если у вас пьянка с увядшим настроением. — Очень интересно, кого ты мне представишь. — Крис достаёт из-под стола ещё две рюмки. — Принимаю только двух. — Мне допевать? — Чанбин обреченно. — Нет, не стоит. — Джисон, поспешно закрывает за собой дверь, уходя. Черно-красный клоун, который сидит в конце аудитории, на самом отдаленном местечке, он надувает белый шарик. Клоун приматывает шар к красной ниточке, которую потом обвязывает вокруг своего запястья. Он вытягивается, когда встаёт из-за парты, и начинает свой путь по ступенькам вниз. Он шепчет, шепчет и снова замолкает. Шепчет, обволакивая языком уши Кристофера, и снова замолкает, устраиваясь вихрем белого шума в голове Чана. Переступая через последнюю ступень, когда в горле последнего сохнет, клоун истошно кричит имя Хенджина, что есть мочи, а аудитория окрашивается в бензинные оттенки: фиолетовый, что перебивается ярко-оранжевым, зелёный, перетекающий в болотный и алый, что растворяется в окружающих цветах, чертах и людях. Чанбин молча наблюдает за Кристофером, глаза которого то бегают по оболочке, то, останавливаясь, разширяются, сливаясь с беспробудным цветом настроения Чана. Старший смешно достаёт из кармана телефон, открывая заметки:

when you were younger, you weren't stronger, heal so enough, so many times. appreciative to be a song, that I dream and thought so many times. and you take my mind, world ruined your plane. you was so kind, I’ll break my brain? my darling, darling, what’s my name? your eyes are killing me by glide, oh, but silver heart is blind. sorry, I’m sorry. black cats don’t worry. beats are running out of the plans, life insurance, take your drugs.

Чан отключается прямо здесь, бухаясь головой об стол. Чанбин проводит по кудрявым волосам осторожно. — Я же даже пульс не умею определять. Ладно, попробуем запястье. Чанбин чуть приподнимает рубашку Криса, из-под которой уже начинают виднеться свежие шрамы. Они будто сегодняшние. Самый яркий окольцовывает запястье, словно пожизненный браслет. — Они же неимоверно жгут кожу, особенно от соприкосновений с тканью, как вы вообще живешь без пластырей, идиот. — Чанбин достаёт пару штук из того же кармана, открывая упаковку. Он мягко прикладывает к рваному шраму широкую липучку, проходя содрогающимися пальцами по коже. После, аккуратно прикрыв, словно детскую, ручку тканью обратно, Чанбин утыкается лицом в парту, притворяясь, что спит. Сынмин, Феликс и Джисон заходят в аудиторию молча. Сынмин, который избил собственные колени в кровь самостоятельно, буквально, тридцать минут назад, стремительно шагает к Чану, будто с ним опять ничего не произошло. Чанбин помалкивает, оставаясь в полудреме, но вполне различая некоторые возгласы Джисона. — Сынмин, не переживай об этих пьяницах, лучше бы о себе подумал. — О себе я и так думаю достаточно, а он непьющий человек с суицидальными наклонностями, он может сделать все, что его увядшая душа пожелает. — Сынмин очень хочет казаться холоднокровным. — Кто бы говорил. — Феликс цедит, сразу же выходя из кабинета. Ему осточертело: сколько не люби человека — ответа не будет, особенно, если какой-то персонаж пополоманнее имеется. — Енбок. — Джисон следует за ним, оставляя одного разумного в почти пустой аудитории. Чанбину теперь точно ясно, что типаж у Чана немного отличается от него самого. Его тянет к самодостаточным, которые и слова не скажут о том, что хуево живут. А Чанбин-то у нас не такой, в музыку от этого и подался. Он делает вид, что просыпается, констатируя факт того, что Крис отключился раньше. — По-пьяни? — Сынмин что-то как-то не уверен. — Он замирал на несколько мгновений перед тем как отрубился? — У него ещё и галлюцинации есть значит. Восхитительно. — Чанбин осознаёт, что видел совсем не взгляд раздумий, а напуганного и загнанного в угол человека. — Да блять. — Сынмин подходит к Чану сзади, обнимая под грудью, он отрывает его лицо от стола. — Покажусь некорректным, но я все ещё не знаю вашего имени, поздно спрашиваю. — Со Чанбин. — Вы вполне быстро пришли в себя. Чанбин решил тактично промолчать. Он включает телефон, перелистывая контактные номера, ищет телефон Хенджина. — Помощь, я так понимаю, нужна. — Верно. — Сынмин безрезультатно пытается приподнять Чана. — Но у меня нет номеров его друзей, к сожалению. — Хван, он выпил.

— Кто он?

— Чан блять выпил.

— Ты — идиот, Чанбин.

— Мальчику помоги его домой отвезти, а потом отчитывай меня.

— Мальчик случайно не с каштановыми волосами и приятным утонченным запахом, ростом где-то под метр восемьдесят?

— Именно.

— Опять Сынмин его спасает. Ладно, скоро буду.

— Сынмин, к нам скоро прибудет подмога. — Без особого энтузиазма, но чуть приподнимая уголки губ, Чанбин сообщает все последние новости. — Имя мое откуда узнали? — Хван сказал. — Боже, только не он. — Сынмин, честно, не фанат Хенджина, особенно из-за того, что он всегда слишком много всего знает.