Ползая

      Новый день. Квакити отлично отдохнул. Шлэтт не спал всю ночь.       Хотя Квакити тоже увидел восход, из-за чего, кстати, мог совсем не торопиться и наслаждаться утром. Он чувствовал себя словно заново родившимся, особенно после всего этого пережитого стресса и нервных срывов.       Что было хорошо, потому что сразу после прибытия на работу, он направился в офис Шлэтта, попутно завязывая галстук в лифте. Он вздохнул, стоя перед темной дверью, словно перед входом в чистилище. Напомнив себе о своем сегодняшнем бодром и хорошем состоянии он собрался и постучал.       — Входи, — Шлэтт. И его уже раздраженный голос. Отлично.       Медленно и уже с наступавшей на пятки нервозностью Алекс открыл дверь и сделал шаг внутрь. Тяжелая и напряженная атмосфера сразу взвалились на плечи, пытаясь придавить его. Тишина стала словно сливки, превратившиеся в масло, и он снова надел маску уверенности.       — Хэй.       Шлэтт только прохрипел в ответ, лениво перебирая бумаги и складывая их в стопки.       — Тааак, — Алекс сказал громче, — хорошо. Я… хотел извиниться за вчера. Ты почувствовал себя странно, скорее всего некомфортно, из-за моего поведения или чего-то в этом роде… и я искренне извиняюсь перед тобой за это…       Алекс действительно пытался смотреть на Шлэтта, чтобы хоть как-то казаться не перепуганным жалким зверьком, но постоянно замечал, как его взгляд встречается с полом.       — Ты сейчас пытаешься сказать мне, как я себя чувствовал? — ярость в голосе не сочеталась с веселым смешком в конце.       — Н-нет, я не это имел ввиду-       — Но это то, что ты сказал, сахарок, — встав, Шлэтт направился к маленькому столику, где стоял виски и его стакан. Ему нужно было что-то, чтобы держать себя в тонусе и не позволять ему заснуть.       Квакити ничего не сказал. Он не хотел продолжение вчерашнего бума.       — Думаю, что я заслужил что-то взамен за то, что я сделал, — резко выпалил он, пока по комнате раздались журчащие звуки наливающегося виски.       — …Что? — Квакити поднял глаза.       — Я не спал всю гребаную ночь из-за тебя, — каждое слово, даже буква, были произнесены с агрессией. Он сделал глоток, а затем вздохнул, — я за тебя закончил твою работу. Вчера то, что ты сделал было жалко. Никогда… никогда больше не заставляй меня чувствовать вину, — в конце он прорычал, стукая граненым стаканом о стол.       — Заставил? Ты думаешь, что я специально заставил тебя чувствовать себя виноватым? — Алекс посмотрел на него с гневный непониманием.       — Да! Ты играл из себя всего грустного и несчастного, потом, после того, как позлился, заставил меня успокоить тебя! — Шлэтт закатил свои глаза, — И ты еще ожидал, что я поеду с тобой домой? — он зарычал.       Алекс стоял пораженный, утыкаясь взглядом в пространство. Он сморгнул подступившие слезы, пока его брови приподнялись, а рот приоткрылся, пока его мозг глючил, пытаясь подобрать слова. Но бо́льшая часть энергии ушла на то, чтобы скрестить его руки в обнимающем и успокаивающем жесте, — мне… мне жаль.       — Скажи это моей заднице! — Шлэтт резко повысил свой голос, от чего Квакити вздрогнул.       И это… снова заставило это злостное чувство внутри Шлэтта разгореться. Он быстро подошел к Квакити.       Он нежно положил свои руки на чужие бедра, притягивая Алекса к себе.       — Хэй, все хорошо… — прошептал Шлэтт, нежно целуя другого в лоб.       Алекс на мгновение полностью напрягся, прежде чем также полностью растаять. Пока другой просто уставился в пол.       Никто из них не знал, как выразить свои истинные чувства, что сделать, чтобы правильно их показать. Поэтому они просто пялились друг на друга, не находя выхода лучше.       — Шлэтт?..       — Да?       — Прости… Ты не должен был делать всего этого для меня…       — Окей, все нормально. У нас встреча через пятнадцать минут, где мы оба должны присутствовать, — Шлэтт нежно похлопал его по бедру, прежде чем отойти от него. Но Алекс шустро схватил того за галстук, снова притягивая Шлэтта к себе. Он приблизил их лица, с удовольствием замечая, как дыхание другого замерло. Их взгляды встретились.       — А что насчет… расплаты? Мы могли бы заняться этим прямо сейчас… — его губы свернулись в ухмылку.       Но Шлэтт резко выдернул свой галстук, поправляя его. Он поднял бровь, бросая грозный взгляд.       — Что ты имеешь ввиду под «сейчас»? — он наклонил голову, кивая в сторону двери, — Я только что сказал, что у нас, буквально, гребаное совещание. У нас нет времени, Ал-       Но его нагло прервали, когда выхватили галстук из застывших на нем руках, снова притягивая к себе и… на этот раз, сталкивая их губы.       И Шлэтт бы остановил его, остановил бы, как и должен и как уже делал, но сейчас…       Его усадили на его стул с той же игривой ухмылкой. И когда Алекс с нахальным взглядом опустился на колени прямо между бедер Шлэтт, тот все понял. Его собственная ухмылка расцвела на лице.       Молча, но с энтузиазмом Алекс начал разбираться с нижней одеждой другого, пока Шлэтт запустил ладонь в смоляные растрепанные волосы, нежно массируя и перебирая пряди.       Что Алекс оценил, льня, к малейшему проявлению физической привязанности в то же время облизывая свою ладонь. Он уверенно обхватил базу чужого приставшего члена, крутя запястьем и ритмично покачивая рукой, прежде чем приклонить голову и после игривого горячего выдоха, что осел на чувствительную поверхность, зачем последовало вздрагивание другого мужчины, Алекс поцеловал головку, мягко водя губами по ней. Шлэтт же дернул бедрами, когда его дыхание сперло и он крепче сжал чужие пряди.       Алекс взял в рот чуть больше, начиная двигать и крутить своим языком, пытаясь захватить как можно больше, пока вырывающие из чужого рта рычащие от удовольствия стоны стимулировали его стараться больше.       — Сладкий, прошу… — почти ноющим тоном попросил Шлэтт, что не было похоже на него, но Алексу… это понравилось.       Именно поэтому он решил продвигаться и, убрав руку с чужой плоти почти с разрывающимся сердцем из-за ноющего недовольного стона, он схватил колени Шлэтта, раздвигая его ноги шире. Тот же слегка сутулился.       И Алекс продолжил брать все больше и больше, всасывая и водя языком тщательно и чуть ли не профессионально. От его движений Шлэтт сжимал подлокотник кресла, пока вторая рука до сих пор была в чужих волосах, слегка дергая их с каждым правильным движением другого.       — Ох, малыш~ — Прорычал Шлэтт, начиная двигать бедрами вверх, помогая себе чужой головой, которую он двигал за волосы в такт движений. Он начал просто ебать рот Алекса, пока тот продолжал сосать, помогая другому использовать свое лицо кивками. Он подавился и его глаза наполнились слезами, но им обоим было абсолютно наплевать.       Шлэтт становился грубее, пока другой это прекрасно принимал. Алекс потянулся одной из своих рук к своим штанам, просовывая ее под них. Но это было не то, чего хотел Шлэтт.       — Убери руку, — уже агрессивный рык вырвался из него стоило ему только заметить то, что делал Алекс, — сейчас же.       А потом он наклонил голову, расслабляя ее. Еще он расправил плечи, позволяя рычанию превратиться в стоны, пока тепло начало затягиваться в низу его живота.       И Алекс почувствовал это, ускоряя и углубляя толчки, вертя языком так старательно как только мог. Его слюна стекала по его подбородку; губы блестели и покраснели; слезы на щеках подсохли и оставили неприятное стягивающее ощущение, пока его глаза все также блестели от их не освободившихся аналогов; некоторые вороньи пряди, не оказавшиеся сжатые в чужой крепкой хватке врывались в его поле зрения. Но ни о чем об этом думать Алекс не мог и не хотел. У него была работа намного важнее поддержки красивого чистого личика сейчас.       Его язык эффективно гладил и обводил взбухшие вены, поддевал уздечку, надавливал на головку и гладил основание. Его губы мягко, но крепко обхватывали, нежно целовали, водили и ублажали. Его горло идеально принимало и сжимало, во время сглатывая лишнюю слюну. Его толчки всегда точно и полностью удовлетворяли чужие потребности, прекрасно стимулировали и все быстрее подводили к финальному пункту назначения. Когда он начал стонать, Шлэтт вздрогнул от резкой и такой сводящей с ума вибрации и с низким стоном он без зазрения совести кончил, прижимая рукой чужую голову к своему паху, пока не почувствовал как нос другого не коснулся его кожи. Он выругался, слыша громкое сглатывание. И только тогда он самолично оторвал от себя Алекса, удовлетворенно выдыхая.       Они встретились блаженными взглядами, глубоко дыша и замечая в глазах друг друга яркие искры, освещенные бликами. Шлэтт опустил руку с чужих волос на щеку. Он нежно и как-то задумчиво погладил большим пальцем мягкую кожу вокруг глаз. Уголки губ Алекса приподнялись, позволяя легкой улыбке расцвести на его потном, слегка уставшем лице, где некоторые пряди до сих пор разбросано прикасались к его верхней половине. Шлэтт ответил своей довольной мягкой улыбкой. А Алекс повернул лицо, утыкаясь носом в теплое прикосновение.       Но Шлэтт отстранился. Привстал. Надел боксеры. А Алекс все еще сидел на полу, не двигаясь и внимательно, словно завороженно наблюдал за ним.       Шлэтт усмехнулся и похлопал себя по бедру.       — Давай, иди ко мне, котенок… — Алекс счастливо хихикнул и живо забрался на чужие колени, умещая свои собственные по бокам от Шлэтта, между им и креслом.       Его руки надежно, но легко обвили крепкий торс, пока его шея расслабилась, когда голова нашла самое удобное место — плечо Шлэтта.       Ладонь нежно гладила его по голове, иногда хватаясь за отдельные пряди и перебирая их. Вторая рука обвилась вокруг его талии, ближе прижимая к горячему телу.       — Ну, кто мой хороший мальчик, а?       Слабый и в тоже время резкий смех сорвался с мягких, еще красных губ.       — Хэй, ну давай… — нежно подтолкнул Шлэтт. Никакой угрозы или агрессии в голосе. Только нежность.       И Алекс игриво закатил глаза, утыкаясь в плечо чуть глубже.       — …Я.       — Вот так, — Шлэтт мягко и мило хихикнул. И совершил ошибку, посмотрев на настенные часы, тут же руша все мягкое и нежное облако вокруг них.       — Черт! — он громко крикнул, из-за чего уже расслабленный мальчик подпрыгнул, — Встреча! — он скинул другого с себя, быстро натягивая штаны и подходя к зеркалу.       Он уложил прическу и поправил галстук.       — Сук-, Ты готов?! — он повернулся обратно к Алексу. Тот поправлял свою шапочку, заправляя волосы. Он казался намного спокойнее.       — Так… У меня есть твоя сперма на лице?       — Ч-Что?! Нет! — голос Шлэтта запищал в конце.       — Тогда я готов.       Он игриво подмигнул, доставая телефон и быстро что-то проверяя. Шлэтт же что-то проворчал под нос и вздохнул в поражении. Квакити хихикнул. Шлэтт ничего не сказал об этом.       Они оба вышли из кабинета, направляясь в зал совещаний, чтобы приготовить все к презентации.       — У нас есть вода в бутылках? — прервал Квакити уютную тишину.       — Хм, может есть в мини холодильнике в углу, — он указал ладонью в нужный угол, — а зачем тебе?       — Ну, нужно прополоскать рот. Не то, чтобы ты был настолько вкусным, — хихикая и виляя бедрами он подошел к холодильнику. Шлэтт фыркнул в раздражении, что только раззадорило Квакити на смех.       Шлэтт решил перевести взгляд с чужих бедер на входную дверь… которая была открыта. А в проходе стоял Фанди. Его глаза были раскрыты в шоке, а одна нога уже была готова отступать.       Забрав воду и закрыв с хлопком холодильник, Квакити перестал смеяться, когда, повернувшись, увидел кто стоит в дверях. Его брови поднялись.       — Как много… Как много ты слышал? — он открутил голубую крышку и нервно отпил.       — Достаточно… — Фанди не двигался.       — Если хоть одна живая душа узнает об этом — твои мозги будут со стены соскалебывать. Понял? — лицо Шлэтта было как никогда серьезным, а свет с окон за его спиной накладывал тень на итак жутко убийственный взгляд.       И Квакити, и Фанди смотрели на него, пытаясь отыскать хоть маленький намек на шутку. Но получили только секунды отягощающей и делающей атмосферу в зале еще более мрачной тишины.       Шлэтт резко просто продолжил приготавливаться к встрече, раскладывая документы, пока остальные двое присутствовавших неловко переглядывались. Хотя Шлэтт не обращал на это никакого внимания.       Все они, в особенности, Квакити, надеялись, что встреча пройдет спокойно.