Золотое чудо

Она смотрела какой-то фильм на телевизоре перед собой. Маленький экранчик показывал поле, посередине которого сидели двое: парень и девушка. Хоть в её уши и были воткнуты наушники, она не сильно обращала внимание на звук. Иногда слышала обрывки фраз, и на этом все заканчивалось. Сейчас она думала лишь о предстоящей встрече, как она вдохнет его запах карамели, как почувствует тепло его объятий... Самолёт шёл на посадку, сверху загорелась табличка "пристегнуть ремень безопасности". Из открытого иллюминатора были видны тысячи огней, озаряющие город, словно гирлянда, небрежно накинутая сверху.  Алиса чувствовала что-то внутри. Оно едко разъедало её сердце, но она пыталась отмахнуться от этого чувства. Почему она беспокоится?

***

Холодный ветер пронзительно дул, смешиваясь с сырым туманом. Сверху падали снежинки, которые, не успев долететь до промерзлой земли, таяли, превращаясь в мелкие ледяные капельки. Деревья казались восставшими скелетами, выстроившимися в ряд. На фоне огней аэропорта они особо выделялись, но когда она села в машину, то окно, на котором отыгрался холод, сделал картину мутной.  Алиса начинала беспокоиться все сильнее.

***

Филиал офиса "Vmeste", стоящий в середине города, выглядел на хуже оригинала. Тысячи мерцающих окон словно хотели что-то показать, но люди нагло игнорировали это послание сверху. И лишь Алиса задержала на них взгляд, пока не почувствовала, что мороз колит пальцы без рукавиц. Сейчас её одолевали мысли вернуться.

***

- Я так тебя люблю!.. - донёсся знакомый голос из-за стеклянной двери, рядом с которой стояла Алиса и слушала. Ей казалось, что прошло мучительно много времени. Она уже не замечала слез, падающих на мрамор пола. Она уже не замечала холода, который морозил её пальцы. Она уже не замечала света, окружившего её со всех сторон. Говорят, что при смерти видят свет в конце туннеля. Он предвещает о будущем душевном спокойствии и тихом счастье с самим собой в Рае. Алиса увидела свет. Только счастья он не сулил.

***

Она знала, что не надо было приходить. Подниматься на тридцатый этаж. Стоять там, за дверью и слушать излияния Разумовского. Она знала. И упорно шла. Дождь бил косыми линиями, пронзая морозный пар, холодный, как сама смерть. Клубы пара стояли над рекой, а сама она, как казалось тогда, неслась вперёд с оглушительным ревом, сотрясающим воздух. Река могла бы смешивать свой звук с нежным звуком снежных хлопьев, но вместо этого смешивала с шумящим звуком падающей с неба воды. Алиса сравнила эту реку со своим сердцем. В ней точно так же била боль, оглушая. Куски льда текли по крови, охлаждая руки. Она онемела. Но не чувствовала этот ужасный холод. Точно такой же омертвляющий холод был, когда она зашла в кабинет к Серёже. Увидела рыжую девушку, сидевшую на диване и его. Его, мягко целовавшим её губы. Она развернулась и ушла. Тихо. Мирно. Спокойно. Без лишнего шума. Он счастлив с этой девушкой, так пускай. Она не будет мешать. Она будет стоять и слушать, как пронзающий северо-восточный ветер бьёт с лиловых долин холмов, унося вперёд реку, в которой медленно таяли островки льда.