Братские игры. Последствия

Это сумасшествие! — А еще один фанфик, который я про нас написал был в стиле фэнтези. Ты был превращенным в дракона принцем, а я рыцарем, — смеется Дрэйк, пока я впиваюсь зубами в кляп. — Я тогда мечтал о светлой и чистой любви, потому дракона, то есть тебя, расколдовать мог только поцелуй истинной любви. Ты всюду искал того, кто бы мог подарить тебе эту любовь. Но никогда не замечал меня, пока я не исчез. Ты стал искать меня, переживал за меня. И когда нашел крепко обнял и поцеловал. Тогда я был таким наивным и глупым. Грезил о любви, как какая-то девчонка. Один мой сосок терзается вибрацией, а второй его губами, пока его руки… Слегка шершавые ладони, скользящие по моему телу, то едва прикасаются, то сжимают едва ли не до синяков. Мои плечи, руки, ноги, живот, бедра и грудь, моя шея и моя голова — он прикасается ко всему, словно пытается заласкать меня до смерти. И неожиданно оставленная нетронутой задница — пульсирует и подрагивает. Я даже не догадывался, что прикосновение к внутренней стороне бедра может быть возбуждающим. Или что я весь трепещу, когда мою шею чуть-чуть сдавливают. Когда его большая ладонь ложится на мое лицо, затрудняя и так глубокое и частое дыхание, внутри что-то сводит судорогой, но мне не страшно. В этот момент он смотрит прямо мне в глаза, и я не вижу в нем опасности. Нет, не так, скорее, я не вижу в его глазах ненависти и злобы, не вижу его желания меня убить. А я видел, как мутнеют глаза при желании убить, моя жизнь была не столь сладкой, как кажется. И пусть он пугает до ужаса, в то же время я не чувствую угрозу своей жизни. Только телу. И психике. — А когда я стал увлекаться БДСМ, мне особенно нравилась тема контроля. Полного контроля. В сексе, разумеется. Когда полностью обездвиженный, ты лежишь передо мной, открывая все свои постыдные стороны — и тела, и желаний. Убрав руку с моего лица, он опускает ее на живот, медленно надавливая, словно пытается раздавить меня. Невольно напрягаю мышцы живота, отчего внутри что-то неистово пульсирует, а сердце в груди клокочет. Я потею от возбуждения или страха? — А потом с контроля в сексе меня потянуло на тотальный контроль жизни. — Не надо, — сам не знаю, чего прошу. Не переходить черту? Не угрожать мне смертью? Я уже и сам не понимаю, чего боюсь — его или себя, стонущего и наслаждающегося всем, что он со мной делает. — О, не волнуйся, я не хочу тебя убивать, — смеется он, убрав руку и отойдя куда-то. Минутная передышка дает мне понять, что я, кажется, хочу в туалет. Мочевой, истерзанный давлением внешним и внутренним, просит опустошиться, но… — Знаешь, оказалось, что какой-то сумасшедший придумал крайне специфичный жанр современной литературы — омегаверс, — он встает возле моих ног. Приподняв голову, в желании видеть, что он собирается делать, а у него в руках то, что я видеть не хотел бы. — В мире омегаверса, люди делятся не только на стандартные два пола, но и еще на три гендера: беты подавляющее большинство, и являются обычными людьми, когда как альфы и омеги, вне зависимости от пола, будут притягиваться друг к другу феромонами. Омеги и альфы испытывают некоторую сильную жажду раз в месяц или реже, и эту жажду зачастую регулируют таблетками или же друг другом. Притом если альфа с небольшой вероятностью может успокоиться с бетой или другим альфой, то жажду омеги унять может только альфа. Рассказывая мне этот несусветный бред, хотя я знаю, что такое омегаверс, он надевает медицинские перчатки. — Но самое шикарное в этом жанре — метки. Омега, помеченный альфой будет ощущать феромоны только своего альфы. И я грезил о таком мире! Взяв с принесенного подноса, поставленного на стол рядом со мной, двухкубовый шприц с тонким носиком, он медленно вводит кончик мою уретру, удерживая второй рукой пенис. Неприятное жжение от вставки почти на сухую — предэякулята явно не хватит для смазки, — тут же заменяется ощущением вторжения густой прохладной жидкости. Она стекает по уретре куда-то внутрь, щекоча и вызывая зуд. — Мое желание монополизировать тебя вырывалось в моем последнем фанфике о нас. Я представлял, как мы случайно переносимся в мир омегаверса, и ты становишься омегой. Притом омегой, который постоянно источает сладкий запах, сводящий всех альф и даже бет вокруг с ума. Твой запах вызывает у них стойкое желание оплодотворить тебя, но ты не хочешь этого. Ты боишься быть изнасилованным, и в тот момент, когда тебя уже почти отделывают целой толпой, появляюсь я. Убрав шприц, он берет с подноса то, что я действительно не хочу видеть. Понятия не имею, почему Рину это нравится, но для меня это было пыткой. — Не надо, — в который раз я это повторяю за этот вечер? — Правда, после того как написал эту сцену, мне она показалась до боли скучной. И тогда я изменил сюжет. Ты был альфой, успешный и выдающийся. Твои родители гордятся тобой, тебе все пророчат счастливое будущее, у тебя даже есть жених-омега, который от тебя настолько без ума, что твоему младшему брату-бете с ним не сравнится никогда, ни в красоте, ни в умениях, ни в любви к тебе. Уретральный силиконовый буж. Гребаный катетер! Если я правильно понимаю, то эта чертовщина длиной около тридцати сантиметров. Он же не собирается вставить его целиком, правда ведь?! Непроизвольно пытаюсь сжать колени, скрыться от этой пытки. Мотаю головой, едва ли не слезно прося остановиться. — Эй, через пять минут мне надо будет отменить отправку письма твоим родителям, — резко произносит Дрэйк, остановившись и взглянув мне в глаза. — Если ты задержишь меня, то сам же потом пожалеешь. Да и кто знает, может я настроил отправку не только твоим родителям, но и на твою работу? — зло ухмыляется. Да чего мне бояться? Эти видео… Кто поверит, что это я? Откуда у него могут быть доказательства, что это я? На видео мы никогда не произносили имен друг друга. Говорили на немецком. На том видео я был ярким крашенным блондином, а сейчас шатен! Мне попросту нечего бояться! — Время, сокровище мое, — ласково тянет Дрэйк, поглаживая большим пальцем головку, отчего меня словно током бьет, заставляя подрагивать всем телом. Я развожу ноги в сторону, впиваясь руками в лодыжки. Опускаю голову и закрываю глаза. Зажмуриваюсь даже! В то время это вызывало исключительно неприятные ощущения. Мелкому нравилось, но мне нет. Хотя я честно попробовал на себе эту хренотень. Единожды! И больше даже не смотрел в их сторону с целью испробовать, в отличие от понравившихся мне вибраторов — просто и удобно, не нужно руками работать. Мелкие стимуляторы простаты и просто силиконовое кольцо на член, к которому крепится вибратор, и сиди себе в телефоне приложением играйся, кайфуй. Но это! — Хороший мальчик, — он нежно оглаживает мое бедро тыльной стороной ладони, снова принимаясь за свою пытку. Задерживаю дыхание в тот момент, когда головки касается тонкий и относительно мягкий предмет. То ли Дрэйк специально медлит, то ли он просто пытается заставить меня нервничать еще больше, но он медленно водит кончиком вокруг уретры. Постепенно все больше и больше сосредотачивая внимание именно на ней, а не на головке. А когда мои нервы уже готовы взорваться, он вставляет его. Неприятное ощущение тут же сковывает плечи, заставляя поежиться. Сжавшись всем телом, почти не дышу, пока в моей член вставляют эту силиконовую гадость. — Не напрягайся так, — усмехается Дрэйк, начав медленно вытаскивать и вставлять обратно, с каждым разом проталкивая его все глубже. — В общем, в том фанфике, я был тоже альфой. Но я был доминантным, а ты обычным. И я создал условие в этом мире, где доминантный альфа может пометить любого, вне зависимости от пола и гендера. Разумеется, я пометил тебя и сделал своим омегой. Когда катетер упирается во что-то внутри, я невольно дергаюсь, непроизвольно сжимая колени, и встряхиваюсь всем телом, кряхтя от резко прошившей спину молнии не то боли, ни то удовольствия. Дрэйк останавливается, выжидая, когда я успокоюсь, мягко поглаживая голову пениса, не давая мне особо выдернуться из его рук. — Вы… Выта-щи, — скулю, боясь открыть глаза, но даже так я словно вижу со стороны нас с ним. — Ну-ну, сокровище мое, — он мягко оглаживает мое бедро, заставляя развести колени. — Больше я его трогать не буду. Пока что. И мой член неожиданно туго обхватывает широкое кольцо. Приподняв голову, я вижу на члене ремешок, прижимающий оставшийся «хвостик» с, кажется, вибропулей на конце, к моему члену. И в тот момент, когда я соображаю, что это такое, Дрэйк, сняв перчатки с рук, включает вибрацию катетера, видимо, через приложение — у него телефон в руках. — А-а! — срывается с моих губ так громко, что я сам в шоке. Но это острое ощущение вибрации члена изнутри, щекочущие и покалывающие уретру и давящее на простату. Невыносимо острое, хоть и вибрация слишком маленькая, пульсирующая, исчезающая и появляющаяся. Такая прыгающая, что я не могу уловить волну этого безумного удовольствия, охватывающего мое тело и голову. Это только сильнее дразнит, только сильнее доводит до безумного желания потереться членом о что-нибудь, но даже если сожму ноги, доставить себе удовольствие этим не смогу. Мышцы ануса и промежности невольно напрягаются, поджимая яички. Это слишком хорошо. Невыносимо хорошо! — В той истории ты был очень гордым альфой, — Дрэйк убирает поднос, а потом подходит ко мне, оглаживая мои ноги, снова заставляя разнять колени. — Дай мне кончить, — бурчу сквозь кляп, чувствуя, как на мои глаза наворачиваются слезы. Эта чертова игра вибрации доводит до раздражения. Хочется, чтобы она была сильной и постоянной, хочется, чтобы она задержалась в тот момент, когда я уже почти кончаю. Но она так быстро меняет темп, что я не успеваю сосредоточиться на ощущениях. От невозможности кончить и возбуждения мне уже становится больно. Кружится голова и подташнивает. — Настолько гордым, что я буквально украл тебя. Подавил своими феромонами, заставив истекать, как омегу. А потом пометил тебя, заодно заперев в своем доме, откуда тебе без меня никогда нельзя выходить. Если ты ослушаешься меня, я наказываю тебя. Иногда поркой, иногда отсутствием секса вообще, пока у тебя гон. Дрэйк продолжает мять мои бедра, опуская руки все ниже и ниже. Его пальцы скользят по паху, разглаживая спутанные волосы лобка. Очерчивая пальцами вокруг пениса и мошонки, сосредотачивая внимание на промежности, словно подкрадываясь к анусу. — Быстрее, — прошу его, глядя ему в глаза. — Из-за твоей гордыни первое время ты постоянно пытался уйти из дома, капризничал и устраивал мне байкот. Тогда я убрал из дома все подавители, и перестал сдерживать свои феромоны. Весь дом был в моих феромонах, которые для тебя были как наркотик и афродизиак одновременно. Сначала ты сопротивлялся, пытаясь справляться сам. Но потом тебя стало ломать. Стал раздражительнее, чем обычно, но я ждал, когда ты уже не сможешь терпеть. Мечась в оковах, я пытаюсь поймать его руки, порхающие над моим членом и задницей едва ощутимо. Хочу сильнее, хочу больше. Прикоснись ко мне, наконец. Я схожу с ума! Но он снова отходит, возвращаясь с очередным двухсот миллилитровым шприцем, полным смазки, которую он выдавливает из шприца в мой зад. Прохладный гель, обволакивая и скользя по стенкам, неприятно щекочет, добавляя раздражающего возбуждения. — И в тот момент, когда ты приполз ко мне, прося трахнуть тебя, я сжалился. Трахал тебя сутки. Сначала сам, попутно отшлепав по заднице ладонями до того, что она была красной. А ты все равно кончал и кричал «еще», подмахивая задницей. И ты повторял за мной: «Жестче. Трахай меня жестче, хозяин!» или «Я хочу от тебя детей, хозяин». Когда же у меня закончились силы, чтобы полностью удовлетворить твое желание, я надел на твой член, полностью закрывающий его «замок». Пояс верности был с колпачком, в котором был полый катетер, вставляемый в уретру, также достающий до простаты, как этот. Он убирает шприц, бросив его на диван. — Угх. Мм! — вздрагиваю всем телом, запрокинув голову назад, от его легких постукиваний по головке моего члена. — Пожалуйста, — снова скулю. Звук расстегиваемой молнии — как звук воды для затерявшегося в пустыне. Я почти замираю, наблюдая за тем, как Дрэйк достает свой член. Да уж, форма его члена действительно что-то. Вздернутая кверху головка — это прям пытка для простаты. Невольно вспоминаю, как этот член бурил мою задницу в прихожей, и мысленно содрогаюсь. Если он мне вставит сейчас, то я сойду с ума, ведь мою простату буквально раздавит, а меня от этого ощущения! — И специальный «замок» в твой зад, заполненный моей спермой, не забыв так же вставить туда и три виброяйца, которые будут работать одновременно в разном режиме. А чтобы ты не смог себе навредить, я надел на тебя пижамные штаны, затянув их шнурком, а на руки надел перчатки в виде кошачьих лап. Он трется головкой об анус, а я пытаюсь насадиться на его член. Это худшая пытка! Я хочу, чтобы он уже вставил наконец. Чтобы выебал меня. Дал мне кончить, в конце концов. Меня трясет непроизвольно от каждого импульса вибрации, мне хочется вырваться из пут и насадиться на его член, но я могу лишь плаксиво стонать и всхлипывать, в невозможности получить желаемое. И это невыносимое чувство, что я в его власти, что я подчинен ему, что он решает, когда мне кончать, выбешивает. Хочется взбрыкнуть, вырваться, но не получается. Я все еще связан. Я все еще в его власти. И это какой-то безумный контраст. Я уже сам не понимаю, почему получаю от этого удовольствие. Это такой невообразимый ком эмоций, который не поддается объяснению. Мне и страшно, так как я понятия не имею, что еще со мной сделает Дрэйк, страшно, что мне так хорошо, как никогда раньше. И мерзко от самого себя, получающего это сумасшедшее удовольствие. И в тоже время я хочу этого. Хочу, чтобы он вставил, хочу, чтобы он выебал меня так, чтобы звезды из глаз. Хочу перестать осознавать себя. Чувствовать что-то помимо удовольствия. Но мне все еще жутко, ведь то, что он рассказывает кажется таким безумным, и таким, словно он воплощает свои фантазии в реальность. Если он действительно сделает так, чтобы я зависел от него физически и психологически… Так он этого хочет?! — И оставил тебя в таком виде на всю ночь, уложив рядом с собой спать. О, разумеется, ты не мог спать. В моей фантазии работы вибраторов хватает на пять часов. Ты стенал рядом со мной, содрогаясь в оргазме раз за разом. Отключался, снова очухивался и снова кончал, пока зарядка вибраторов не закончилась. Но к тому времени «проснулся» я, будучи «отдохнувшим» снял с тебя, вялого и заплаканного все, чтобы снова трахнуть. Я трахал тебя, пока не кончил внутрь еще два раза, а ты уже не мог кончать. И снова закрыл твой зад «замком», чтобы сперма не вытекла из тебя наружу. И перед тем, как уложить тебя спать, прошептал тебе на ушко, что очень хочу от тебя детей. Потому что люблю тебя. Потому что ты мне нужен. Он резко вставляет член, а я не сдерживаю крик, вздрагивая. Меня словно молнией пробивает, а перед глазами все сверкает. Боль от резкого толчка тут же глохнет от ощущения заполненности и давления на простату. Давления на мой живот. И тут я вовремя вспоминаю, что мочевой не так давно просился в туалет. Но медленные фрикции, вместе с голосом Дрэйка, словно гипноз, погружают в какое-то ненормальное состояние. — После этого ты был очень милым со мной. Нет, все еще пытался показывать себя, как альфу, но каждый раз, стоило тебе чувствовать мои феромоны, как ты вспоминал ту безумную ночь. И сразу же становился тихим и милым. Правда, тебя это не спасало от того, как жестко я тебя трахал. Ты не смел отказать мне в ношении пояса верности, что было для тебя жутким унижением. Но это было условием твоего возвращения на работу. А я каждый день, целуя тебя утром или перед сном, повторял, что люблю тебя. Что ты нужен мне. Что я сделаю для тебя все, пока ты остаешься рядом со мной. Его бедра начинают двигаться все быстрее и быстрее, пока ритм не становится таким же бешеным, как тогда в прихожей. Моя простата, мой зад, мое тело дрожит так сильно, что это похоже на какой-то припадок. Но при этом это настолько хорошо, что я уже не могу сдерживать стонов, переходящие в крики. Я даже не замечаю, как меня сводит судорогой и на мгновение мое сознание помутилось, но быстрые толчки не дали отключиться полностью. А он все повторяет: «Ты нужен мне. Я люблю тебя. Я сделаю для тебя все. Ты мой. Только мой. Я хочу быть с тобой». Повторяет и повторяет. Уже не понимаю, это его рассказ или реальность. Не понимаю, кончаю я или нет. — Нет! Не выта… Агрмм! В какой-то момент он снял с члена ремешок и начал тянуть катетер. Ощущение неприятного скольжения внутри, смешивающееся с очередной оргазменной судорогой заставляет меня запрокинуть голову, при этом согнуться в спине, сжимаясь в плечах, словно я пытаюсь свернуться клубком. Мои глаза закатываются, а я невольно мотаю головой из стороны в сторону, словно отрицая все происходящее. И в этот же момент мой мочевой не выдерживает или же мочу внутри удерживал только катетер, потому вместе с семенной жидкостью из моего члена начинает вытекать моча. Даже моя попытка сжаться и не дать этому произойти, сопровождается лишь гортанным рыком Дрэйка, кончающего в меня. Это так унизительно. Так ужасно. На глаза наворачиваются слезы. А Дрэйк, улегшись на меня, обхватывает руками лицо и слизывает с него слезы и стекающую с уголка губ слюну. — Все хорошо, сокровище мое. Все хорошо. Ты хорошо постарался, — шепчет он в промежутках между поцелуями. А на меня накатывает истерика. Тихий всхлип заканчивается тем, что я реву в голос. Слезы заливают мои уши, и Дрэйк, испугавшись, быстро снимает меня с этого стола, полностью освобождая от пут и вибраторов на сосках. Даже кляп снимает, отчего мое рыдание становится только громче. — Аурэл, маленький мой, — Дрэйк, сорвав с кресла плед, закутывает меня в него, и со мной на руках усаживается на диван, крепко обнимая и баюкая. — Все хорошо, все хорошо. Тихо-тихо, — он слегка покачивается, поглаживая меня по спине. А я не могу остановиться. Меня трясет, слезы заливают лицо и рубашку на плече Дрэйка. — Ни. Никому-у… Не. Ик, у-у. Не нуже-е… у-а. Ни-икому я не нуже-ен. Фсе… Фсе меня блоси-и-ли-и!