Это было ошибкой

Два названных брата, Кэйа Олберич и Дилюк Рагнвиндр, с детства походили друг на друга. Их прилежное следование долгу, усердные тренировки и идентичные успехи — они во всех делах словно читали мысли друг друга. Во время учёбы они находили сложными одни и те же проблемы. Если между ними случалась драка, оба предпочитали скрывать этот факт, чтобы не огорчать отца. И хотя у них был разный характер, они были словно близнецы, несмотря на отсутствие прямого кровного родства. В этот раз Дилюк и Кэйа не сговариваясь приняли единственно верное решение — не вспоминать о произошедшем. Они просто совершили ошибку. Дилюк, промаявшись два дня с головной болью и превратив мишень для дартса заряженными «пиро» дротиками в решето, погрузился в хозяйственные проблемы винокурни. Олберич отделался меньшей кровью — его бессонница длилась сутки. Капитан Кэйа ненавидел чувствовать себя виноватым. Поэтому он очень быстро забыл о деликатной ситуации между ним и братом, ведь чем больше он об этом думал, тем больше осознавал, что виноват. Попробовав один раз, он убедился, что дразнить братишку таким способом всё же не стоит, и на этом его нездоровый интерес испарился, словно кубик льда, растаявший в бокале крепкого коктейля. Никто из братьев не искал встречи. Всё быстро вернулось в привычное русло, где каждый занимался своим делом. Через пару-тройку недель жители и гости Мондштадта стали поговаривать о некоем «Полуночном герое», что защищает город под покровом ночи, своими действиями ставя под сомнение авторитет рыцарей Ордо Фавониус. Кэйа несколько раз лично принимал участие в слежке за безымянным героем, но, когда едва видимые следы элементальной энергии начинали вести на винокурню, он только удивлённо приподнимал бровь и задумчиво вздыхал. Однажды Кэйа натолкнулся на Рагнвиндра в «Доле ангелов». Несколько раз в неделю старший брат появлялся за стойкой посреди белого дня, а младший — по выходным и глубоким вечером, что лишало их возможности пересечься. Однако именно в тот день Кэйа инспектировал внутренний порядок города, а Дилюк проводил учёт в баре. Хозяин винокурни был настолько не рад внезапному гостю, что вместо шампанского подал ему виноградный сок и потребовал в три раза больше моры «за обслуживание в обеденный перерыв». Кэйа только восхитился неиссякаемой мрачностью любимого родственника и посоветовал ему побольше спать по ночам, подмигнув единственным глазом. Позже Дилюк стал работать в баре и по вечерам. Кэйа предусмотрительно перестал попадаться ему на глаза, издали потешаясь над тем, как братец с помощью нового друга из дальних краёв пытался обвести рыцарей вокруг пальца. А когда правда всплыла наружу… Кэйа позаботился о том, чтобы Дилюк не сомневался в его способности держать рот на замке. «Ты прекрасно знаешь, что я также заинтересован в сохранении твоего секрета». Даже в таких крупных делах, как ведение тайной жизни, они были до страшного похожи. Словно тяжёлый груз упал с души капитана Ордо Фавониус, и он, воодушевлённый новым открытием, напросился к старшему брату в гости. Точнее на следующий день Кэйа просто и безапелляционно оповестил брата, что желает провести с «Полуночным героем» тренировочный бой, и к вечеру приехал на винокурню. К его удивлению, Дилюк не стал отказываться. Ему было интересно опробовать новый меч в состязании с достойным соперником, к тому же управляющим противоположной стихией. Обменявшись парочкой колкостей, они отправились на выделенное под виноградники на будущий год поле. Оба только-только покинули свои «рабочие места», поэтому Кэйа был облачён в рядовую форму капитана кавалерии, а Дилюк — в тёмно-коричневый костюм бармена, с красным галстуком и в лакированных ботинках. Стоило братьям скрестить мечи, как в небо взметнулись алые и светло-голубые потоки элементальной силы. Ослепляющий свет и звон металла встревожили мирно спящих птиц и разогнали объедающие кусты слаймов. Исход битвы предугадать было трудно. Рагнвиндр и Олберич сражались на равных, и они одинаково хорошо знали сильные и слабые стороны друг друга. Стояла сухая безветренная погода, которая не давала существенного бонуса никому из них. Единственное, чем этот поединок отличался от череды предыдущих, было оружие в руках Дилюка. Огромный рубящий меч, доставленный ему из соседнего государства, был настолько тяжёлым, что держать рукоять нужно было двумя руками. Те рубящие удары, которые Кэйа не мог или предпочитал не останавливать, оставляли в земле глубокие борозды, так что вскоре вся площадь под ними была любезно спахана для посева. И хотя громадный клеймор делал Дилюка несколько менее поворотливым, сила его ударов компенсировала недостаток с лихвой. Результат сражения определил следующий фактор: если «Полуночный герой» за последние две недели успел привыкнуть к новому мечу, Кэйа участвовал в спарринге с братом с этим оружием впервые. В какой-то момент Дилюк, нанося перпендикулярный земле удар с замахом, оказался блокирован проскользнувшим под него более юрким соперником. Кэйа выпрямился и удерживал свой меч практически над головой двумя руками, постоянно вливая в него ледяную энергию. Меч Дилюка давил сверху, и он был тяжелее. Непонятно, чего хотел добиться старший брат, однако он призвал огненного феникса прямо в этом положении. Взрывная волна отбросила рыцарского капитана через всё поле, и как только птица растворилась в ночном небе, Дилюк бросился в ту сторону. Он был уверен, что его брат способен вывернуться и из такого удара, но поспешил воспользоваться оглушением напарника. Кэйа сидел на земле. Его тёмную фигуру освещало голубое свечение, которое он пытался влить в свой меч. Дилюк замедлил шаг и приблизился к брату, всё ещё направляя на него пылающий клеймор. Кэйа дёрнулся и наклонил голову в бок — на их языке это означало принятие поражения, так как после долгих сражений оба задыхались, чтобы говорить внятно. Дилюк воткнул меч в мягкую землю и облокотился о него, переводя дыхание. Он снял перчатки обтёр пот с лица, попутно убирая за уши налипшие на лицо красные пряди. Тяжелая битва, в результате которой он вышел победителем, подняла настроение угрюмого молодого воина. Обычно Кэйа, даже несмотря на своё поражение, был способен разделить с ним эту радость, шутя или подбадривая любимого брата искренней похвалой. Однако сейчас он продолжал сидеть на земле с лежащим на коленях мечом, и давящая тишина выдавала его напряжённое состояние. — Эй, братишка, посвети-ка мне, — натянуто весело попросил Кэйа, однако не шелохнулся. Дилюк заподозрил неладное, протянул руку и на несколько секунд материализовал пламя. Младший брат сжал губы в тонкую полоску и раздосадовано хмыкнул, — спасибо. Ухватившись за ту же протянутую ладонь, Кэйа поднялся с земли, отряхнул форму и похлопал напарника по плечу, молча поздравляя с победой. — Что с мечом? — серьёзно спросил Дилюк. Он начал подозревать, что дело в оружии, когда увидел, как «крио» энергия, испускаемая Кэйей, не вливалась в меч, а лишь клубилась вокруг и расползалась по земле. — Он треснул, — задумчиво ответил Олберич и пожал плечами, — Не бери в голову, братишка. Я давно собирался сменить его на новый. А тебя я поздравляю. Твой клеймор необычайно хорош. После боя Кэйа выглядел изрядно помятым. Помимо грязи в волосах и на одежде, он получил пламенный поцелуй в грудь, там, где проходил вырез его сиреневой капитанской формы. Обожжены были запястья и кончики пальцев, в общем всё, что успела облизать огненная птица. Лицо пламя не тронуло. Раны Дилюка были более визуальны: его брюки и рубашка оказались порваны в нескольких местах ледниковым вальсом противника, кое-где быстро вращающиеся льдинки ранили до крови. Старший брат также обморозил правую руку, и всё было бы не так скверно, не пусти он через неё огненную энергию сразу после поражения льдом. Как обычно, никто из братьев не придавал всем этим царапинам большого значения. — Насколько мне известно, после того как ты встал во главе кавалерии, ты отказался менять меч на новый, элементальный. Кэйа, это правда? Разве ты не знал, к чему это могло привести? Радуйся, что что это случилось здесь и со мной, иначе… — А я и радуюсь, — усмехнулся Кэйа как ни в чём не бывало и подошёл рассмотреть новое орудие брата. Щелкнул по лезвию пальцами и двинулся прочь. Он махнул рукой на прощание, однако через несколько шагов был остановлен братом, который положил руку ему на плечо. — Нихрена ты не радуешься. Особняк в другой стороне. — Я устал и направляюсь в город. — Ворота Мондштадта закрывают на ночь, забыл? Почти полночь. — Перелезу через стену или подожду до утра. Дилюк, братишка, расслабься… — И что скажут люди, увидев тебя в таком состоянии? — О? Что я слышу? Беспокоишься о моём авторитете? — при этих словах Олберич по-настоящему повеселел. Каким иногда беспросветно наивным был его старший брат, — Не смей меня утешать. Не смей думать, что такая глупость могла меня расстроить. — Возможно, я лишь проявляю заботу, — после глубокого вдоха сознался Дилюк. В глубине души он чувствовал ответственность за произошедшее. — О-о… — повторил Кэйа и дёрнул плечом. Он повернулся к брату и ткнул указательным пальцем в его грудь, — я думал, что в прошлый раз наглядно показал, что значит «проявлять заботу». Повисло молчание. До Кэйи не сразу дошло, что именно он ляпнул в порыве плохо скрываемого разочарования, а Дилюку потребовалось на пару секунд больше, чтобы осознать, какой именно «прошлый раз» имелся в виду. В следующее мгновения щёку младшего брата обожгла хлёсткая пощёчина — то, на что Рагнвиндр так и не решился в тот самый «прошлый раз». — Кэйа! Ну знаешь… — он не сразу нашёлся с нужными словами, не желая верить, что у того ещё хватает наглости вспоминать об этом. — Да, ты прав, — быстро перебил его Кэйа, поглаживая горящую щёку, — я всё-таки расстроен. Пошли домой. Разрешишь принять горячую ванну? *** Пока молодой рыцарский капитан и пример для подражания всего ордена Кэйа Олберич переживал потерю меча в горячей воде, его названный старший брат Дилюк Рагнвиндр разбирался в документах в своём кабинете. Возможно, был способ восполнить утрату до того, как это скажется на авторитете рыцаря Ордо Фавониус. Погружённого в собственные мысли хозяина отвлекла горничная, которая тихо сообщила, что закончила с поручениями. Дилюк поблагодарил девушку, отпустил её спать и спустился вниз. Чуть ранее, придя к решению вернуться в главное здание винокурни, они провели остаток пути в полной тишине. Олберич шёл позади, небрежно волоча меч за собой, и поджимал губы. Его брат также был напряжён, слишком странным было видеть настолько выбитого из колеи родственника. Касательно оговорки, необдуманно оборонённой Кэйей после сражения — Дилюк понимал, насколько взвинчен и расстроен был тот, поэтому быстро отпустил эту ситуацию. Серьёзное отношение к вещам и Кэйа — несовместимые понятия. Спасибо, что он не подтрунивал над ним по этому поводу в мирное время. После того, как братья вернулись в особняк, Дилюк наказал дежурящей прислуге подготовить для брата чистую постель, нагреть воды в купели и подать что-нибудь на стол в малом обеденном зале. Самому Дилюку было достаточно ополоснуться в холодной воде и переодеться в чистое. Кэйа провёл в ванне не менее получаса, пока вода окончательно не остыла. Облачился в любезно одолженные Дилюком рубашку и штаны, которые были ему лишь слегка велики, и вышел в единственный зал, освещённый свечами. Его старший брат стоял у столика неподалёку и готовил коктейль из своих сравнительно скудных запасов — владелец винокурни пусть и заменял бармена в городе, сам не любил алкоголь и держал в особняке ограниченный выбор напитков на случай гостей. Кэйа никак не прокомментировал подобный жест щедрости и уселся за стол. — Сколько лет прошло с тех пор, как мы в последний раз вдвоём наслаждались трапезой? Поверить не могу, что дожил до этого момента, — весело подал голос капитан, промакивая тёмно-синие волосы полотенцем. Дилюк не отвечал, сосредоточенный на напитке, и Кэйа продолжил, — Если ты беспокоишься насчёт меча, то зря стараешься. Потеря оружия для члена ордена не редкость, разве что неприятная неожиданность и внеплановые траты. Как ты и заметил, мне стоило подобрать себе новый меч ещё давно, и если бы… — Угощайся, — спокойно сказал Дилюк и поставил перед ним высокий бокал с бледно-зелёным напитком, украшенным веточкой мяты. Перебивать друг друга также было их общей привычкой, — льда не нашлось. — Обойдусь, — усмехнулся Кэйа и обхватил фужер ладонью, доводя коктейль до нужной температуры с помощью элементальной силы. Мятно-ягодный ликёр «клубничный койрен» пришёлся ему по вкусу. Интересно, попробовал ли Дилюк тот подарок, который заботливый братишка привёз ему из городского бара во время прошлого визита? Второй рукой он прихватил кусочек курицы в медовом соку. Судя по напряжённому выражению лица старшего брата, тот всё никак не унимался, и Кэйа закатил глаза, беззлобно подсмеиваясь над его добротой. Хитрый капитан решил проверить, насколько хватит терпения брата, и молча начал трапезу, в то время как Дилюк сел на соседний стул, поставил локти на стол и сложил ладони одна на другую на уровне лица. Прошло шесть минут, прежде чем он заговорил. — Думаю, нам стоит обсудить две вещи, — Рагнвиндр опустил руки на стол. Кэйа как мог сдерживался, чтобы не рассмеяться в голос. Он как раз допивал коктейль через соломинку и чуть не подавился. Освещённое свечой, лицо брата приобрело устрашающее выражение, словно он собирался огласить смертный приговор. — Слушай и не перебивай, — Дилюк предостерегающе кинул на неугомонного родственника мрачный взгляд, и Кэйа кивнул, — во-первых, касательно твоего меча я кое-что придумал. И прежде, чем ты, Кэйа, вздумаешь возразить, я напомню, что так и не отблагодарил тебя за то, что ты убедил меня вернуть себе глаз бога. Хотя эта вещь до сих пор напоминает о самом тяжелом дне в моей жизни, я способен осознать её ценность. И сколько бы раз ты не пытался спорить со мной, я всё же посодействую твоему получению нового оружия, финансово или непосредственно, как ты пожелаешь. Кэйа ответил многострадательным выдохом и постарался сделать самое невинное и покорное выражение лица: «младший братишка с удовольствием принимает твою о нём заботу». Капитан разделался с напитком, и Дилюк вернулся к барному столику с пустым фужером. Он стоял к Кэйе спиной, и в таком положении ему было проще затронуть следующую тему: — И второе. Кэйа. Я не хочу, чтобы ты хоть когда-нибудь ещё упоминал о том, что случилось во время нашего прошлого поединка, даже в шутку, даже в порыве эмоций. Это не та вещь, которую я могу позволить кому-либо. Тебе в том числе. Он замер, пытаясь уловить малейшую реакцию Кэйи. Пока младший брат мылся, Дилюк долго размышлял, стоит ли поднимать этот щекотливый вопрос. На кону была его, Дилюка, гордость, а также их более-менее начавшие восстанавливаться родственные взаимоотношения. Ничего не услышав, молодой бармен закончил с коктейлем и вернулся за стол. Пришла очередь Кэйи сидеть ровно, подперев подбородок поставленными на стол руками. Почему-то ему наоборот казалось, что Дилюку хочется поговорить об этом. А может, Олберич просто из двух тем выбрал ту, которую ему проще поддержать. А может, одного бокала крепкого алкоголя после пережитого расстройства было достаточно, чтобы дать волю языку без костей. Как бы то ни было… — А что же ты имел в виду, когда сказал, что желаешь проявить заботу? — Кэйа. — Нет, скажи. Ты придаёшь той ночи слишком большое значение, — капитан весело усмехнулся, однако он врал самому себе. После того случая Кэйа несколько часов подряд корил себя за то, что совершил недопустимое, и не ему убеждать более консервативного брата, что всё в порядке. — Кэйа, ты хочешь ночевать на улице? — через чур наигранно удивился Дилюк. — А что, если бы я сказал тебе, что не против подобной заботы? — весело хохотнул он. — Хватит. Угомони фантазии. Больше я не поддамся на твои провокации, — старший брат смотрел прямо перед собой, пока скулы не начало сводить от напряжения держать лицо кирпичом. Он притронулся к еде, хотя не испытывал голода, лишь бы отвлечься повисшего в воздухе напряжения и просто пережить очередной приступ дурости брата. Кэйа привычно охладил напиток и с удивлением отметил, что ликёра в нём было гораздо больше. Быть не может, чтобы Дилюк Рагнвиндр, гроза алкогольной индустрии Монда, настолько отвлёкся во время приготовления коктейля, что напутал пропорции. Прошлое Кэйю совсем ничему не учит. Теперь ему очень хотелось смутить старшего брата, чтобы полностью забыть о недавнем провале. — Тогда тебе отсасывали впервые? Дилюк не ответил. — Или всё дело в том, что ты впервые пошёл на контакт с мужчиной? Дилюк всё так же молчал, только скрипнули зубы. — А что насчёт поцелуя? О-о… правда? Дилюк ударил кулаком по столу, и часть клубничного койрена выплеснулась в тарелку. Раздражённо хмыкнув и отведя взгляд в сторону, Дилюк резонно заметил: — Именно поэтому у меня не возникало ни единого желания делить с тобой трапезу. Где твоя бывшая комната, не забыл? Вперёд и с песней. — Очень жаль, братишка, я бы и впрямь не отказался, чтобы ты меня так утешил… — вдохнул Кэйа, водя по алкогольной луже кусочком мяса. Кровь отлила от лица Дилюка. Если бы не нахлынувшее на его головокружение, он бы пошёл прочь, не желая слушать подобный вздор. Но когда он злился, а руки так и чесались разукрасить нагло ухмыляющееся лицо, лучшим выходом было оставаться на месте. Лучше перетерпеть похабщину, чем сожалеть об избиении собственного брата. Хуже всего было то, что Кэйю на этот раз не заботило, перейдёт он черту или нет. — Кэйа, будь другом, напомни, — медленно начал Дилюк, натянуто улыбаясь, — что должно случиться в этом мире, чтобы ты начал думать наперёд и жалеть о собственных словах и поступках? Каждый раз ломать тебе по мечу? — Хм… Сложный вопрос! Чтобы пожалеть о лени в выборе нового оружия, его нужно было сломать в самый неподходящий момент. Наверное, чтобы я пожалел о том, что так бессовестно дразню тебя, ты должен отсосать мне взаправду. — Прекрасно.