Это было ошибкой

Так прошла их вторая совместная ночь. В этот раз была очередь Дилюка отсыпаться до полудня — новые ощущения настолько обессилили его, что ни посторонний человек в кровати, ни сама по себе чужая кровать, ни бесконечная борьба за одеяло не способны были помешать его крепкому сну. Дилюк самозабвенно дрых, возмещая бессонные ночи накануне. Рагнвиндр проснулся, когда услышал, как его младший брат собирается на работу. Кэйа нерасторопно натягивал чёрно-сиреневую форму капитана и возился с сотнями заклёпок и ремешков, и Дилюк исподтишка поглядывал за ним, усердно притворяясь спящим. Было в Кэйе что-то вызывающе притягательное. Через полчаса праздных валяний утренняя нужда таки выгнала Дилюка из кровати, и он, морщась от непонятно откуда появившейся головной боли — это называют похмельем? — поприветствовал новый день. Он быстро натянул штаны и спустился вниз. Кэйа обнаружился в гостиной. Капитан стоял в центре, повернувшись к украшенной пиратскими печатями стене и удерживая в правой руке новый меч. Он осторожно направлял голубоватую энергию в лезвие, с острия которого она медленно и непрерывно перетекала на стену и расползалась по ней вычурной изморозью. Оружие дарило поразительный контроль над элементальной силой, и Кэйа даже дышал с восхищением, ведь раньше он мог выплёскивать «крио» только в грубых и резких выпадах. Всё в Кэйе — поза, выражение лица, дрожащие кончики пальцев — излучали неподдельные восторг, радость и гордость, и Дилюк, увидев настолько счастливого родственника, не смог сдержать одобряющей усмешки. Олберич услышал брата, повернулся, и его лицо моментально помрачнело. Улыбка пропала, губы недовольно поджались, левый глаз сердито нахмурился. Дилюк отзеркалил его недовольство — это ещё что за новости? У него настолько устрашающий вид, чтобы вызывать подобную реакцию? Или Кэйа вспомнил, что вчера копался в его заднице? Видеть резко переменившегося Кэйю было неприятно, особенно после произошедшего накануне. — Дилюк, — сердито выдал младший брат, не зная, с чего начать выплёскивать возмущение. — Доброе утро. Что опять не так? — Дилюк резко встал в закрытую позу, скрестив руки на груди и напрягшись всем телом. — Дилюк. Братишка Дилюк. Скажи честно, пока я не разозлился окончательно. Сколько, мать его, стоил этот меч? И не вздумай врать. — Святые Архонты, — Рагнвиндр моментально расслабился, закатил глаза и прошёл в ванную комнату. Когда он вернулся, Кэйа всё так же стоял посреди гостиной, выразительно пыхтел и выглядел более взвинченным. — Дилюк. — Я собираюсь в таверну, тебе тоже пора на пост. Не трать время, — старший брат хмуро предупредил капризного капитана и почти скрылся из виду. — Дилюк! Стой! — голос младшего брата невовремя дрогнул, и он расстроенно фыркнул, не в силах совладать с эмоциями. Дилюк остановился. Теперь Кэйа зазвучал так, словно он вот-вот расплачется, а Рагнвиндр с детства не мог спокойно реагировать на его слёзы. Старший брат повернулся и вздохнул. Вот такой вот Кэйа, эмоциональный и ранимый в душе. — Чего ты загоняешься? Это подарок. Ты его заслуживаешь. — Я не могу его принять… Сколько, ну сколько он стоил? — Кэйа продолжал пыхтеть, и Дилюк непроизвольно улыбнулся уголками губ. Всё это напомнило ему далекое беззаботное детство. Капитан аккуратно положил меч на диван, будто боясь сломать, и волной наскочил на Дилюка, чтобы передать глубину переживаний через объятия. Старший брат, как обычно, просто стоял, пока Кэйа вдоволь сдавливал его руками, утягивая за растрепавшиеся красные волосы, и бубнил в плечо. — Кэйа, тебе пора идти. — Годовой доход винокурни? Угадал? — не унимался тот. — Угадал, угадал. Пошли. — Я обязательно стану сильнее. — Во сколько твоя смена? Уже полдень, ты не успеешь на смену караула. — Вот увидишь, я стану настолько сильным, что ты больше никогда не сможешь меня победить, и когда твоя задница онемеет от постоянного секса в роли побеждённого, ты ещё об этом пожалеешь. Дилюк моментально покраснел до самых ушей и оттолкнул оборзевшего засранца с заплаканным глазом. Да он просто дурак, раз купился на этот жалобный скулёж! Игнорируя последующие увещевания капитана, Дилюк поднялся наверх и начал собираться. Безобразие! И самое страшное, что… Так прошло их второе совместное утро. *** В следующие дни Кэйа Олберич ощущал себя вознёсшимся в Селестию божеством — настолько всё вокруг него было ярко, светло и радостно. Понимание того, что все его «ошибки» — так их называл Дилюк — рассосались и что названный старший брат вовсе не собирался от него отрекаться, придали рыцарю вид придурковатого юнца, который то и дело заходился счастливым хохотом или беспричинно усмехался, прищуриваясь и что-то высчитывая на пальцах. Видя подобное настроение капитана, подчинённые стали прилежно взывать к Архонтам, чтобы очередная планируемая выходка Кэйи не сказалась на их физическом или психическом здоровье. Сам же Кэйа, ничуть не смущаясь собственных мыслей, старательно обмозговывал, где, когда и как он теперь сможет с братцем вон то и вот это. Интересно, как он отнесётся к играм в постели? А если они попробуют…? Дилюк, который после дня рождения родственника отбыл в поместье, в этот самый момент вздрогнул и неприятно поёжился. Вокруг будто резко стало холодно. В отличие от младшего брата, который вдоволь настрадался в течение прошлого месяца, у Дилюка осознание новых реалий только начиналось. После того, как Олберича в тот день под пинками удалось отправить поработать, он спешно вернулся в «Рассвет» и неумышленно заколебал всех своих работников, собак и кошек: Рагнвиндр устроил генеральную уборку, сверку и проверку всего алкогольного бизнеса. И хотя тиранить подопечных было не в его стиле — он всё так же оставался вежливым джентльменом, который всего-навсего начал с особой тщательностью сверять любые подозрительные цифры, — Дилюк ненароком перепугал весь персонал на винокурне, который перешёл в состояние боевой готовности из-за возможного надвигающегося пиршества или проверки. Работники «Рассвета» так ответственно подошли к своей работе, что уже через три дня проверять и мыть было нечего, и Дилюку всё же пришлось вернуться мыслями к другой маячащей на горизонте проблеме. Рагнвиндр всегда испытывал трудности с пониманием собственных чувств, тем более с их вербализацией, тем более для объяснения с посторонним человеком. Почему он согласился на секс с Кэйей, почему именно в принимающей позиции. Считал ли он это «ошибкой» теперь, после того как сурово отчитал Кэйю за сумасбродство, а через месяц сам предложил интимную близость. Его больше не смущает, что они названные братья? Им двигало обыкновенное сексуальное влечение или дело было также в том, с кем он рискнул пойти на этот шаг? И самое главное — готов ли он продолжать? Дилюк не хотел искать ответы, не хотел сталкиваться с назойливо лезущей в подсознание правдой, которая едва ли ему понравится. И тем не менее... Он чувствовал ответственность. Кэйа не тот человек, который удовлетворится молчанием, да и лишать его своего мнения на секс между ними было неправильно. Дилюк всегда придерживался мнения, что взрослым людям всё же стоит быть более откровенными, если дело дошло до постели. Необходимость разобраться с этим давила на него, неумение выражать эмоции вынуждало паниковать, паника приводила к привычному дистанцированию от проблемы, и так по кругу. Дилюк тогда промучился весь день, так и не выяснив, как выстраивать дальнейшее общение с братом. От пустых раздумий разболелась голова, и он отправился отдыхать, с разочарованием подумав, что, наверное, пара рюмок алкоголя могла бы навести его на правильную мысль. Будь что будет, всё равно ему под конец недели придётся посетить Мондштадт в дневное время суток, и, вне всяких сомнений, одноглазый хорёк даст о себе знать. Само собой, у одноглазого хорька были свои источники информации, и он точно знал, в какой день милашка-Дилюк появится в «Доле ангелов» за стойкой. Когда Рагнвиндр сменил бармена, Кэйа как раз отлынивал от орденских обязанностей на втором этаже таверны. Дилюк, даже не глядя в сторону лестницы, уже ощущал его присутствие и упрямо отказывался смотреть наверх, пока сам провокатор не соизволил оттащить свою заскучавшую задницу вниз. — Полуденной смерти, будьте добры, — Олберич поставил локти на стойку, облокотил голову о кулак и стал посылать Дилюку слишком многозначительные взгляды. Выглядело это жутко, и Дилюк тихо выдохнул носом, молча принимаясь за заказ. На брата бармен не смотрел, и, как повелось, это безразличное поведение только сильнее раззадоривало Кэйю. Старшему брату бы понять поскорее, к чему приводят его попытки игнорировать проблему, а пока приходилось терпеть: — Что же ты, сбежал и не пишешь, а братик Кэйа всё ждёт и ждёт, когда мы доведём начатое до конца, — Кэйа умело провоцировал Дилюка, оставаясь непонятым случайному посетителю-соседу по барной стойке. Нахмуренные тонкие брови, слегка закушенная губа, излишняя сконцентрированность на шейкере и отстранённый взгляд — всё в Дилюке говорило, что слова Кэйи медленно, но верно пробивались в его сознание. Он задумчиво посмотрел на свою барную стойку ещё раз, и воспоминания об их последнем рандеву не только не смутили его, но показались ему чем-то естественным, нормальным, пусть и не самым пристойным. Это было странное осознание, и Дилюк, недовольно отморгавшись, вернул капитану его заказ. — Ладно, ладно, если передумал и не желаешь продолжать, так и скажи, слово рыцаря, что я не буду тебя задирать. Спасибо за коктейль, скидка будет? — Я не передумал, — резко выпалил бармен, когда Кэйа надавил на нужную точку, — Пей и не мешай работать. Поговорим позже. Потом Рагнвиндр стал обслуживать остальных посетителей, и, хоть ему удалось отвлечься от присутствия младшего брата прямо перед носом, другие тревожные мысли без приглашения занимали свои места. Он ведь ни к чему не пришёл, ни в чём не разобрался, и теперь, по-видимому, Кэйа ждал от него какого-то более определённого ответа. Говорить было нечего… Правда была в том — и сейчас Дилюк понял это, — что он до сих пор считал их новые «отношения» ошибочными, и почему-то его всё равно к ним тянуло. Месяц назад он обещал себе терпеть и не поддаваться развратным снам, и пусть в итоге он проиграл, ещё не было поздно отказаться от этого пути. Отказаться и попробовать переждать во второй раз, пока похабное наваждение освободит его душу окончательно. Но, наверное, на этот раз уже сам Кэйа не даст ему сделать шаг назад. Дилюк искоса посмотрел на капитана, который самозабвенно лакал коктейль и с удовольствием наблюдал за его душевными терзаниями. Рагнвиндр поёжился, подтягивая длинные перчатки, и ничего не сказал. Нет, Кэйа определённо не позволит пустить всё на самотёк, и в этом тоже было что-то хорошее — вручить обязанность по решению всех его душевных дилемм более юркому и живому на эмоции партнёру. В таком духе прошло несколько часов, и когда Рагнвиндр стал готовить бар к закрытию, повеселевший капитан утянул его за руку и неожиданно серьёзно спросил на самое ухо, обжигая горячим дыханием: — Братишка Дилюк, ты точно не передумал? Всё в порядке? Дилюк, который пару мгновений назад был настроен положительно, ни с того ни с сего — видимо, повлиял эффект неожиданности — решительно вернулся к отрицанию. Он выкрутился из объятий и пихнул капитана в грудь: — Отпусти. Я сегодня занят. Потом поговорим. — Знаешь, чем реже ты себя там тренируешь, тем сложнее… Дилюк залился красным, зашипел и выставил засранца за дверь, наплевав на неоплаченный счёт. *** Следующая их встреча произошла несколько дней спустя. Дилюк опять стал скрываться от брата, и Кэйа, мысли которого только и были забиты сексом с любимым родственником, легко заметил эту перемену. Теперь он решил идти напролом — он и так дал Дилюку достаточно времени, чтобы тот пришёл в себя, и, если затянуть, угрюмый братик опять начнёт сомневаться и, что ещё хуже, решит оказаться от всего этого. Второй отказ Кэйа не переживёт, поэтому нужно было действовать. Посреди ночи, когда Полуночный герой возвращался с зачистки лагеря монстров близ озера, Олберич из ниоткуда вылетел навстречу и после короткого боя вничью наскочил на Дилюка с привычными объятиями, повалив его на жухлую зимнюю траву. Кэйя нависал сверху и пытливо щурил левый глаз, пытаясь в темноте разглядеть выражение лица брата. — Дилюк, скажи честно, ты передумал? Опять считаешь наш секс ошибкой? Тебе не понравилось быть снизу? Или понравилось, но ты боишься заговорить об этом? Здесь нас никто не услышит, ты можешь быть честным, — быстро и с отдышкой затараторил Кэйа. — Не мешай работать. Я же сказал, что мы поговорим потом. — Хорошо, ладно. Кэйа согласен, — он кивнул, отстранился и почти сел на чужом теле, — но о чём именно мы поговорим потом? Дилюк не ответил и аккуратно выполз из-под брата, всполохом огня во взгляде предупредив Кэйю больше не лезть к нему. Капитан хмыкнул: — Просто скажи, сколько времени тебе ещё нужно, и я не буду настаивать. Но когда ты отстраняешься вот так, ни слова ни говоря, о чём ещё я должен думать? Мой старший братишка такой строгий и правильный, вдруг он места себе не находит и не знает, как ему быть дальше? Тогда я не могу оставаться в стороне. Кэйа попал в точку, и Дилюк задумчиво дёрнул плечами, вот так молчаливо согласившись со сказанным. Капитан был прав, и теперь от Рагнвиндра требовалось совсем чуть-чуть откровенности, чтобы успокоить партнёра. Дилюк повернулся к Кэйе и замер, зачарованный голубым блеском его левого глаза. Он готов был заговорить об этом, готов был искренне уверить Кэйю, что всё хорошо, но… что-то внутри него опять помешало. В последнюю секунду старший брат нахмурился, поднялся с земли и пошёл прочь, даже не попрощавшись. Растерянный Кэйа вздохнул позади него, но догонять не стал.