Жизнь в награду

Чжоу Цзышу было плохо… Он смутно помнил, что ему запретили пить вино, но это больше не имело значения. Он пришел сюда, в место, где он последний раз видел Лао Вэня живым, в место, где потерял его… Присев на камень с большим кувшином вина, Чжоу Цзышу долго рассказывал, что сожалеет, что не успел сказать самого главного. Наконец он собрался и встал, отшвырнув кувшин, и потянулся к спрятанной в рукаве коробочке с лекарством, которое дал ему Шаман при их последней встрече, когда звук рассекаемого летящим предметом воздуха заставил его инстинктивно отпрянуть, только позже осознав, что оружие явно не было нацелено на него, а к рукояти вонзившегося в скалу кинжала привязана записка. На миг вспыхнул гнев: кто-то следил за ним, слышал все те слова, что предназначались лишь Кэсину, но после того, как он развернул листок и прочитал написанное, ничего больше не имело значения. Кто-то буквально умолял его немного подождать и не совершать непоправимого, и Чжоу Цзышу узнал почерк своего ученика. Когда поиски отправителя не увенчались успехом, Цзышу вернулся на то же место. Он видел, как игла попала в грудь Кэсина, как тот упал, как горело его тело, но если есть хоть малейшая надежда, что он жив… Чжоу Цзышу долго сидел, держа в одной руке коробочку с лекарством, а в другой — записку, пока наконец не решил, что попробует поверить: ведь так хочется думать, что его родственная душа не умерла. Придя сегодня сюда, он хотел вытащить из тела семь гвоздей на три осени, позволяя запертой ранее силе вырваться на волю. Лекарство не дало бы ему умереть сразу от сжигающего меридианы потока Ци, и этого времени и восстановленной силы хватило бы на то, чтобы отомстить за смерть Кэсина, пусть и сократило бы жизнь самого Цзышу до нескольких недель. Однако теперь бывший глава Тяньчуан бережно убрал записку и просто проглотил лекарство: этого было достаточно, чтобы его силы пусть и не восстановились полностью, но излечились внутренние раны, раскрывшиеся в тот момент, когда он узнал о смерти Кэсина. Он был готов к завтрашнему Собранию Героев. *** Но все же к появлению Вэнь Кэсина Цзышу готов не был. Он широко раскрытыми глазами смотрел на спокойно улыбающегося Кэсина, который выглядел как обычно, словно не было того боя, падения с обрыва, не было нескольких дней боли в груди Цзышу от осознания, что не спас, не смог защитить, потерял! Как будто не было неподвижного мертвого тела, сожженного руками самого Чжоу Цзышу, и слез и отчаяния А-Сянь… Кэсин, видимо поняв что-то по его взгляду, пообещал все рассказать после собрания. Цзышу молчал, не сводя взгляда с Кэсина. Точно так же безмолвно, хоть и немного заторможенно, он отдал свой меч, когда тот зачем-то попросил его об этом. У А-Сю было желание уйти отсюда, но он не был уверен, что у него получится даже сдвинуться с места. Когда клинок оказался в руках Вэнь Кэсина, Цзышу все же нашел в себе силы и, отвернувшись от него, направился прочь от площадки, предоставляя ему возможность самому разыгрывать это представление. Он ушел с площадки, слыша за спиной голос Кэсина, а затем свист рассекаемого мечом воздуха, остановившись лишь у границы ристалища. На этом его решимость уйти испарилась, и он медленно повернулся лицом к помосту, ставшему сегодня сценой Вэнь Кэсина. В миг триумфа, когда Кэсин окончательно поверг Чжао Цзиня и посмотрел на А-Сю, тот невольно улыбнулся в ответ. Однако, когда все разошлись, и Вэнь Кэсин подошел к нему, протягивая меч, в душе вновь поднялись боль и обида. Боясь не сдержать эмоции, Цзышу по-прежнему молчал, однако его взгляд явно был достаточно красноречив, заставляя Кэсина явно нервничать. — Пойдем домой, я все расскажу, когда мы вернёмся домой, — привычно улыбающегося Вэня хотелось ударить. Тот видимо прочитал это желание по лицу А-Сю, потому что сразу же добавил: — Если ты захочешь меня наказать или даже побить, я не буду спорить, — он вложил рукоять Белого покрова в руку Цзышу и обнял ее ладонями, слегка погладив в невесомой успокаивающей ласке. Чжоу Цзышу вдохнул-выдохнул, стараясь успокоиться, и несильно похлопал Кэсина по щеке, явно сдерживаясь, словно лишь ища повод коснуться, убедиться, что это не сон и он жив. — Давай не здесь, не бей меня на людях, — с лукавой улыбкой произнес Вэнь Кэсин, накрыв его руку. В ответ он получил такой же почти неощутимый удар кулаком по плечу. — Хорошо, я отложу это на потом, — наконец подал голос А-Сю, что заставило Кэсина буквально засветиться от радости. — Учитель! Шишу! — к ним подбежал Чэнлин, внимательным взглядом оглядывая шифу, что не укрылось от глаз Цзышу, после чего он окончательно уверился, что автором той записки был именно Чэнлин, и стоит позже сказать ему спасибо. Вот только здесь все ещё были люди, мечтающие уничтожить Повелителя долины Призраков… Когда их остановил глава Школы Мягкого ветра, Чжоу Цзышу напрягся, крепче сжав так и не убранный в ножны меч. И только появление Е Байи позволило им покинуть это Собрание без боя. Никто не знал, до чего додумался бессмертный, но, кажется, он больше не питал отвращения и ненависти к Вэнь Кэсину, объявив, что просто закроет Долину от внешнего мира, и Призраки исчезнут сами со временем. И пусть такой мирный исход мало кому понравился, спорить с великим Е Байи никто не осмелился. Когда он прикрикнул на Кэсина, спрашивая, почему он ещё здесь, Цзышу незаметно вздохнул с облегчением, понимая, что он помогает им уйти.