Жизнь в награду

Теперь же все собрались за одним столом, обсуждая произошедшее. А-Сянь вытирала глаза, ругая хозяина за то, что напугал ее и не сказал о плане. Все хвалили Вэнь Кэсина за хитрость, с которой он провернул все это, один лишь Цзышу молчал, не поднимая головы, и пил одну чашку вина за другой. Чэнлин, специально севший рядом с ним, чтобы его учителя никто не тревожил, обеспокоенно поглядывал на мужчину, не зная, как помочь. Попытки Байюаня растормошить старого друга были не очень успешны. А-Сянь припомнила, что ради спасения А-Сю Кэсину пришлось договариваться с Се Ваном, чтобы вернуть под свой контроль Десять демонов, но ее оборвал сам Кэсин. Цзышу размышлял о поворотах судьбы и о мелочах, способных изменить ее. Он хотел поговорить с Кэсином наедине, высказать все, объяснить, к чему чуть не привело его скрытничество, но… — Учитель, простите меня, — раздался рядом неуверенный голос Чэнлина, — но я наказываю вас чаркой вина. Пусть многие не приняли его слова всерьез, но Цзышу понял: их ученик первый и пока единственный, кто извинился за то, что молчал о спектакле со смертью Вэнь Кэсина, хотя уж он-то сделал все, что мог, чтобы предупредить о нем шифу. Для всех ученик упрекал учителя в том, что тот не сказал о титуле шишу… Кэсин поднялся и подошёл к А-Сю, понимая, что откладывать разговор больше нельзя. Он рассказал, как Чэнлин смог усовершенствовать Пронзающие иглы дождя, уменьшив их мощность, что и позволило провернуть план. И вот тут терпение Чжоу Цзышу лопнуло: он поднялся и, обернувшись к Кэсину, заговорил: — Значит твоя цель состояла в том, чтобы мой ученик убил мою родственную душу у меня на глазах оружием, которое я ему дал? Прямой взгляд, в глубине боль, а голос становился все громче и отчаяннее: — Почему ты мне не сказал? Ты мне не верил? Кэсин молчал, за него решился выступить Шэнь Шэнь, рассказывая, что все было сделано для того, чтобы обмануть такого хитрого человека, как Чжао Цзинь, отомстив ему за всех. После встал Шаман, тоже высказавшись, что Цзышу нужно отдыхать после ранения, поэтому участие его в плане было запрещено. Цзышу не смотрел на них, хотя У Си хотелось ответить, что если бы он вытащил гвозди вчера, как и планировал, то лечение ему уже бы не понадобилось. — Я не вас спрашивал, сядьте, — оборвал он речь защитников, неожиданно для себя успокаиваясь — главное, что у них ещё будет время, а с Кэсином он поговорит наедине без лишних глаз, пока же… — Я тебя спрашиваю — ты заслуживаешь наказания? Неизвестно, что увидел Вэнь Кэсин в его глазах, но напряжение между ними из агрессивного перешло в их обычное, то, что А-Сянь тихо про себя называла «да когда же эта парочка поцелуется?!» — Да, — неуверенно посмотрел на Цзышу бывший Повелитель долины Призраков, — И как же А-Сю меня накажет? Все молчали, не решаясь теперь вмешиваться в отношения этих двоих. Цзышу взял со стола кувшин, из которого до этого пил сам: — Пока просто выпей со мной, а остальное узнаешь потом. Все облегченно выдохнули, понимая, что ситуация разрешилась, и теперь можно спокойно праздновать победу. Цзышу ушел с праздника с наступлением сумерек, задолго до его окончания: ему требовался отдых и время на размышления. — А-Сю… А-Сю, ты где? — было уже заполночь, когда пьяный голос Вэнь Кэсина оборвал тишину, а вскоре и сам мужчина появился на пороге комнаты. Он был так пьян, что чуть не упал, споткнувшись о стул, и тут же присел рядом с ним, держась за спинку: — А-Сю, я всех напоил! Я так счастлив… Цзышу молчал, лишь подошёл к Кэсину, отобрав у него кувшин, и не мешая рассказывать о том, почему он счастлив. — Когда я прошлый раз пил со Старым Монстром, мне было грустно: я боялся, что ты умрёшь, что ты не примешь меня и мои чувства, но сейчас, сейчас я счастлив… Он неловко обнял А-Сю, не вставая с пола, прижался головой к его животу. Цзышу не отвечал, он хотел серьезно поговорить, а для этого Вэнь должен быть трезвым, поэтому сейчас он лишь мягко гладил любимого человека по волосам. Отведя Кэсина к кровати, Чжоу Цзышу уложил его, а после хотел уйти, но был пойман Кэсином, когда тот с неожиданной силой потянул его за руку, уронив на себя и не отпуская. Лежать вот так, совсем близко, чувствуя под собой горячее тело, ощущая дыхание и биение сердца напротив его собственного, было очень неприлично и смущающе, но… А-Сю не нашел в себе силы отказаться от этого свидетельства того, что его любимый жив. Они так и уснули в обнимку на кровати Цзышу. *** В это время Се Ван метался по комнате, поглядывая на обездвиженного и безмолвного Чжао Цзиня. Жизнь этого человека была одним из условий договора с Вэнь Кэсином, и сейчас в Короле Скорпионов боролись два чувства: боль и ненависть от предательства и привычная любовь к ифу, его приемному отцу, ради которого он был готов на все. Конечно, сначала Се Ван хотел договориться с Тяньчуан и добиться места Императора, чтобы показать ифу, что его методы лучше, и не стоило Чжао Цзиню предавать своего Се-эра. Вот только из головы все не шли последние слова Повелителя Призраков: «Забудь о том, кто предал тебя, начни наконец жить для себя!» Решение было трудным, но оборвать эту нить должен был он сам. Выгнав всех, Се Ван долго высказывал молчаливому собеседнику все, что копилось в душе годами: преданность и страх, что следующим избавятся от него, боль от того, что ему лгали, играя в семью, когда это было выгодно, и открещиваясь от Скорпиона, когда это было рискованно для репутации… Рука сама потянулась к горлу ифу и сжалась до хруста, ломая хрупкое горло. В глазах Чжао Цзиня навек застыло удивление, словно он не ожидал, что тот, кто столько лет преданно внимал каждому его слову, действительно мог его убить. Се Ван не замечал, как по лицу текут капли слез — в душе бушевала буря, но главным чувством было облегчение и ощущение свободы.