Опаленные души

Анна сидела на кровати за своим столиком для еды и делала пометки в записях по «вневременному» пространству. После того полного беспокойства письма Аарона прошло уже три дня, и Анна успела написать ему ответное письмо, в котором заверила, что всегда принимает во внимание свою безопасность и попросила его не беспокоиться лишний раз. После ей пришло ответное письмо с кратким и неловким извинением за реакцию мужчины и еще пять листов с разбором ее наблюдений, сделанных в особняке. В частности, временных циклов и того, что было между ними. Анна немедленно оживилась, написала свои пять листов, и неприятная тема «чувств» была благополучно закрыта на семь замков и сброшена в привычное море холодной рациональности и науки. Там она стремительно погрузилась на дно, чтобы выплыть в следующий ужасающий раз, подобно покрытому водорослями и тиной древнему монстру из полузабытых легенд... но это проблема будущей, застрявшей без работы Анны. А сейчас Блуфайер могла с чистой совестью отвлечься от своих гнетущих мыслей создавая новое ответвление почти заброшенной всеми темы времени. Конечно, иногда ее отвлекали записи одного очень деятельного старика, который по мере сил дополнял их работу, но его вклад и вправду был полезен, поэтому Анне удавалось его игнорировать. Он сам по себе был библиотекой рода Блутайм, ради которой Анна и отправилась в их проклятый особняк, поэтому не использовать его было попросту нерационально. – Мам, – тихо донеслось сбоку. И теперь, когда у Анны было время проанализировать всю полученную ей информацию, в ее голове наконец-то стала вырисовываться определенная картина. – Мама, – уже несколько громче произнес детский голос. Она примерно поняла, что могли означать те руны на двери особняка Черной Ведьмы. Точнее некоторые из них… судя по этим рунам, Синий Этаж был создан с возможностью входить в состояние совершенной остановки времени! Это стало возможно за счет местонахождения особняка… на самом деле, руны были составлены таким образом, что фактически копировали манипуляции часов. Было не совсем понятно, зачем обитателям особняка погружать себя в смертельно опасную среду, но это объясняло, почему то самое «ядро» начало проявлять нестабильность только после открытия особняка. Оно просто было остановлено во времени, поэтому не могло измениться! Потрясающе… но во всем этом было что-то странное. Алисия Блуфайер была совершенным гением своего времени, поэтому не удивительно, что ее схемы являлись ранее невиданными новаторскими работами. Но Анна смогла расшифровать эти цепочки рун именно потому что уже «видела» что-то со схожим эффектом. Создавалось впечатление, будто Алисия Блуфайер воссоздавала эффект тех самых часов, которые заперли Анну, что было маловероятно, ведь… Рука, которой Анна делала заметки слегка дрогнула, а сердцебиение участилось. – Мама! – резко крикнули сбоку, и женщина вздрогнула, после чего повернулась на звук. Рядом с ней стояла Амели, нервно сжимающая немного потрепанного плюшевого медведя. Анна сжала немного дрожащие пальцы в кулак и отложила свою мысль на потом. – Что такое? – спокойно спросила женщина. Девочка потупилась и крепче прижала мишку к груди. – С Ав-гус-том и Али-сией, – аккуратно выговаривая слова произнесла девочка. – Тотьно все бу-дет холошо? – тихо спросила она. И тут все тщательно изгоняемые Анной мысли снова вышли на первый план и засветились на нем огромными кроваво красными буквами. АЛИСИЯ В ГОРОДЕ БЕЗ НЕЕ! Анна еще сильнее сжала пальцы в кулак, после чего силой успокоилась, разжала скрюченные в спазме руки и аккуратно погладила Амели по голове. – Все будет в порядке, – не понимая, кого именно она успокаивает произнесла женщина. – Она и Август уже почти взрослые и часто ходили со мной за едой. Они справятся, – очень спокойно и крайне уравновешенно произнесла женщина. Амели потупилась и нерешительно переступила с ноги на ногу. – А если они полу-гают-ся? – вкинула дров в костер беспокойства девочка. Анна постаралась игнорировать ужасающие картины ежедневных переругиваний этих двоих на фоне кишащего немертвыми города. К счастью, ее склад ума всегда был более техническим, поэтому ее воображение было не настолько богатым. Спасибо Судьбе за малые милости. – Ну, Алисия и Август очень ответственные и разумные дети, – не веря ни в единое свое слово произнесла Анна. – Я верю, что они не будут глупо ругаться во время важной миссии, – отчаянно отрицая реальность заверила женщина. Амели подняла голову и устремила на Блуфайер взгляд, наполненный всем скепсисом, который может выдать маленький ребенок. Очевидно, после этой фразы Амели стала считать, что ее «мама» довольно глупый человек, совершенно не понимающих жизнь и этих двоих идиотов в частности. Анна не могла ее винить. – Немертвые не обладают слухом и зрением, – решила идти путем безжалостной правды Анна. – Пока на них защитные кулоны, эти двое могут хоть кирпичами друг в друга кидаться, их не заметят, – холодно заключила она. В глазах Амели отразилось невиданное облегчение. Она робко улыбнулась, после чего взяла набор карандашей и удалилась в угол Присциллы. Та все еще изображала угловую тумбочку, но стала более активно реагировать на окружающий мир… в основном на звук приходящих писем и, по особой просьбе Алисии, стала сама ходить в туалет. Благодаря этим «стремительным» улучшениям, Амели признала Присциллу относительно безопасной и теперь иногда сидела с ней рядом, когда в хижине не было никого из других детей, а Анна была занята. Например, как сейчас. Анна проводила оживившуюся девочку глазами, после чего устало опустилась на подушки и перевела взгляд на свои записи. Да, прямо сейчас, в этот самый момент Алисия и Август переругивались не дома, а в городе около особняка Блуфайеров. Как же так получилось? Ну, на самом деле ответ был довольно прост, хоть и немного унизителен. Когда Алисия услышала, что Анна собирается выйти в город, чтобы достать им еды, то пригрозила, что напишет Аарону новое письмо. И в этом самом письме сообщит, что еле передвигающаяся по хижине Анна собралась выдвинуться в город, кишащий немертвыми, набрать там тяжелой еды, а потом доползти со всем этим обратно… и при этом девочка выглядела крайне решительно. В тот момент старшая Блуфайер резко осознала, что сообщение девочки заставит неудобное обсуждение ее возможных суицидальных наклонностей восстать из бездны, куда женщина успешно его затолкала, и это… это оказалось слишком страшной перспективой. Эта самая перспектива наложилась на тот непреложный факт, что женщина и вправду чувствовала себя неважно (не самое плохое, что у нее было, но ощутимо) и полные беспокойства глаза Алисии, в которых плескалась ощутимая паника. В тот момент Анна беспомощно обвела глазами помещение и внезапно осознала, что даже Август… непримиримый, не пропускающий ни единого шанса для критики и удара Август просто стоял позади Алисии и молчал, фактически соглашаясь с ее мнением! Это оказалось последней каплей, и Анна вынужденно сдалась. В итоге, в город отправились Август и Алисия, клятвенно обещавшие не делать ничего опасного и быть максимально рациональными и разумными. Анна не верила в их разумность ни единой секунды, но факты упрямо говорили, что Август умудрялся как-то выживать первое время войны, а Алисия ни разу не доставила ей проблем и была крайне разумным и понимающим ребенком… это должно быть железным аргументом. Все данные и имеющиеся у Анны факты указывали на то, что все должно быть нормально. Все должно быть нормально… да, все будет нормально. Анна лежала на подушках, нервно сжимая пальцы и на время забыв о своих мелких пометках, усеивающих записи о вневременном пространстве. Обычно Блуфайер не была столь забывчива, но, возможно… она просто не хотела об этом помнить. Возможно это была слишком беспокоящая ее мысль, чтобы она решилась вернуться к ней сейчас. Поэтому теперь женщина тратила свои моральные силы на беспокойство о чем-то, происходящем здесь и сейчас. А именно, на Алисии и Августе, оставленными наедине посреди опасного, кишащего немертвыми города. Судьба… сохрани их. Они должны быть достаточно забавными, чтобы ты захотела их сохранить.

***

Алисия молча и крайне сконцентрировано вскрывала замок довольно многообещающего двухэтажного дома, выглядящего как последнее пристанище какой-то богатой семьи простолюдинов. Рядом с ней молча стоял Август, бдительно следящий за обстановкой. Они прибыли в город ранним утром и потратили несколько часов, чтобы найти достаточно многообещающий дом. Стояла поздняя осень, поэтому солнце было скрыто за облаками, но все еще давало достаточно света, чтобы спокойно ориентироваться в городских улицах. Спустя какое-то время замок, наконец, щелкнул, и девочка осторожно отошла. Все еще молчащий Август понимающе кивнул, прижался к стене около двери, после чего аккуратно нажал на ручку. Та медленно открылась с легким скрипом… ничто не шевелилось и не шуршало в глубине. Из коридора не доносилось ни звука. Алисия глубоко вдохнула, поморщилась от неприятного запаха гниения и достала из сумки примитивный артефакт, производящий свет. Он выглядел как небольшой камушек из мутного бесцветного стекла, по краю которого был начертан ряд рун. Этот самый камушек крепился к простой металлической проволоке, чтобы не занимать руки владельца. Крайне примитивная, но, тем не менее, весьма полезная вещь. По крайней мере, она светила лучше свечей и не была такой энергозатратной как постоянное использование синего пламени Августа. Алисия привязала проволоку камушка на шею и легким волевым импульсом активировала артефакт. Камушек засветился неярким желтым светом, освещая прихожую особняка гораздо лучше тусклого, заходящего осеннего солнца. Мама всегда говорила, что им не нужно использовать много света – яркое освещение привлекает внимание... а после той немки, Алисия совершенно не хотела этого самого внимания. Ни в каком виде. Август достал такой же камешек из своей сумки и повязал на шею. И с этим они осторожно вошли в дом и так же осторожно осмотрелись. Сам коридор был немного пыльным, но относительно чистым, а проход не был загорожен различными сооружениями или баррикадами, что указывало на отсутствие в доме жильцов на момент начала… этого. Или, что жильцы умерли одними из первых. Алисия и Август переглянулись, после чего одновременно повернулись и направились в направлении кухни. Зажиточные простолюдины хотели походить на аристократов, поэтому старались строить свои дома в соответствии с их обычной архитектурой. А значит, кухня должна находиться где-то поблизости. И да, спустя пару дверей, дети наткнулись на кухню, а вслед за этим и на погреб с едой – и их ждал хороший урожай! Там была пара мешков картошки, мешок муки, несколько копченых колбас и даже сыр! Алисия взволнованно вздохнула, после чего медленно выдохнула, стараясь держать себя в руках. Август снял свой рюкзак, открыл его и начал деловито загружать туда продукты. Алисия справилась с собой, сняла уже свой рюкзак и пошла к мешкам с картошкой. У любого, кто оказался бы поблизости от этих двоих мог возникнуть простой вопрос… каким образом в эти несчастные рюкзаки помещалось три мешка еды плюс колбасы? И ответ был предельно прост – артефакты. Род Этель Блуфайер был знаменит своими пространственными артефактами, и если бы та не могла даже мешок с расширенным и уменьшающим вес пространством сделать, то ее бы никогда не допустили до брака с Аароном Блуфайером – гением поколения и сыном Главы Рода. Так что группа из детей и одного взрослого была весьма хорошо обеспечена самыми разными артефактами... это сильно облегчало жизнь. Жаль только, что после побега из особняка у них было не так много материалов, поэтому сделать что-то серьезнее этих рюкзаков у мамы не получалось. Именно с этой мыслью Алисия затолкала в рюкзак головку сыра, закрыла его горловину с вышитыми по краю рунами, и закинула себе на плечо. После чего подала знак Августу, и они вместе направились на выход. Дети вышли из кухни, повернули в направлении выхода и тут… рука Августа резко поднялась и схватила Алисию за предплечье. Девочка мгновенно остановилась и посмотрела на Августа… тот же пристально сверлил глазами боковую лестницу, видневшуюся на краю коридора. Алисия проследила за его взглядом и увидела… пристально смотрящие на нее пустые глазницы. Алисия резко вздохнула и силой воли удержалась от крика. Август болезненно сильно сжал ее руку и притянул к себе. Девочка же продолжала смотреть на очередного немертвого, который… просто сидел. Да, там, просунув ноги через перила, сидел обтянутый кожей скелет, одетый в потрепанную одежду зажиточного торговца. У немертвого уже не было носа, и его глаза давно сгнили, но зубы все еще были на месте – их было прекрасно видно, так как его губы давно иссохли, открывая неровный и частично утраченный зубной ряд. Ботинки давно свалились с его иссушенных ног, открывая обтянутые кожей ступни и странно длинные ногти, рубашка висела на его теле как на вешалке, а черные волосы располагались на черепе неровными клочками, открывая сероватый череп. В общем и целом, сидящее на лестнице существо выглядело как давно истлевшее тело… почему же и Алисия и Август мгновенно поняли, что это создание все еще может представлять опасность? Ну, тут все было довольно просто – этот обтянутый кожей скелет сжимал пальцами веточками перила лестницы и еле заметно раскачивался вперед-назад. И самым жутким было то, что делал он это, продолжая пристально пялиться на двух напуганных этим зрелищем детей. Август тяжело сглотнул, вытащил из рюкзака нож и оттолкнул Алисию себе за спину. Девочка дернула его за рукав и показала знак «Не видит». Парень ответил ей «Возможно опасность» и «Будь сзади», после чего медленно пошел вперед. Скелет продолжал молча сидеть и раскачиваться туда-сюда, совершенно не обращая на детей никакого внимания. Август сжал нож еще сильнее, после чего силой воли расслабил пальцы, чтобы их не свело судорогой. А потом спокойно вздохнул и продолжил идти вперед, машинально отслеживая местонахождение Алисии. Девочка послушно держалась позади, сжимая в руке уже свой нож. Как и учила ее мама, девочка оставила наблюдение за немертвым Августу, а сама следила, чтобы ничего неожиданного не возникло впереди. Пока что коридор был чист… дети шли вперед… немертвый не повернул головы, продолжая «смотреть» в то место, с которого они ушли. Август поравнялся с лестницей, продолжая пристально следить за скелетом. Ходячий труп никак не реагировал. Дети прошли мимо, и Август повернул голову назад, полностью доверяя Алисии вести их к выходу… спустя слишком много мучительных минут, дети, наконец, вышли на улицу, после чего Алисия аккуратно закрыла дверь напугавшего их дома и… наконец позволила себе начать дрожать. Август же позволил своим пересушенным глазам моргнуть и с досадой отметил, что сглупил. Он слишком боялся упустить тварь из виду хотя бы на мгновение, поэтому теперь его глаза слезились, и из них катились теплые слезы. Парень быстро их вытер и подал Алисии знак, что им пора идти отсюда. Еду они нашли, поэтому больше им в городе делать было нечего. Часто дышащая и немного дрожащая девочка быстро кивнула и встряхнулась, чтобы взять себя в руки. И так, два ребенка направились к одному из самых ненавистных для Августа Блуфайера мест. Они пошли к его бывшему дому. Постепенно, два ребенка вышли из города и пошли по густому лесу. По мере отдаления от опасного района, их плечи становились все расслабленнее, и шаги легче… казалось даже воздух стал легче проходить через их легкие. Алисия поравнялась с первым лесным деревом и облегченно выдохнула. – Маме не нужно знать об этом, – кратко сказала девочка. Август равнодушно на нее покосился. – Зачем мне сообщать этой женщине о том, как ты испугалась мертвяка? – сухо спросил парень. – Это лишняя и совсем ненужная информация, – спокойно прокомментировал уже снова Блуфайер. Алисия раздраженно на него посмотрела. – Ты тоже испугался, – обвиняюще сказала девочка. – Нет, – мгновенно отрезал Август. – А вот и да, – упрямо заявила Алисия, поднимая руку. – Ты так сильно меня схватил, что синяк останется. Значит ты точно испугался, – самодовольно заявила девочка. Угол рта Августа сердито дернулся, и он зло посмотрел на самодовольную девчонку. – Ладно, хорошо… я и вправду испытывал вполне разумные опасения, – спокойно сообщил парень. – Я опасался, что ты так сильно испугаешься, что побежишь к выходу, и, возможно, покалечишь себя по пути. И как главный в нашей группе, я не мог допустить, чтобы ты пострадала, – снисходительно сообщил Блуфайер. Шаги Алисии запнулись, и она возмущенно уставилась на невозмутимого Августа. – С чего ты решил, что ты главный? – сердито спросила девочка. Парень окинул Алисию еще одним снисходительным взглядом, который вызвал в девочке новую волну священной ярости. – Ну, во-первых, – уверенно начал Август. – у меня гораздо больше опыта в самостоятельном выживании, чем у тебя. Во-вторых, даже если игнорировать результаты ежегодного экзамена, то я официальный ученик, что делает меня выше по статусу, чем ты. В-третьих, я мужчина. Ну и в-четвертых… я старше, – привел последний аргумент донельзя самодовольный Август Блуфайер. – Учитывая все эти факторы вполне разумно предположить, что в нашей группе, состоящей из молодой, не имеющей дополнительного статуса и специального опыта девушки и меня, главным должен быть я, – уверенно кивнул парень. Алисия открыла рот, силясь найти логичные опровержения и железные аргументы в свою пользу, после чего… медленно его закрыла. Ей… было нечем крыть столь обоснованные заключения. Она... она и вправду была не настолько хороша и опытна как Август. Это было непреложной и болезненно ощутимой истиной. Девочка медленно повернула голову вперед и пустым взглядом уставилась на аккуратную тропинку, ведущую к особняку рода Блуфайер. В этот момент лицо Алисии выглядело как закрытая, железная дверь, за которую не мог проникнуть ни единый посторонний взгляд. Воздух между парочкой детей погрузился в тяжелую, немного гнетущую тишину. Сперва Август выглядел донельзя довольным своей словесной победой и мысленно готовился к новому раунду, но тишина все продолжалась, и парень начал ощущать странный дискомфорт. Он молча покосился на отстраненную девочку и заметил ее странное состояние… в этот момент Августу, по какой-то загадочной причине, стало еще неуютнее. Хотя он и не до конца понимал почему. Раньше он часто побеждал Глупую Алисию, и та всегда делала похожее лицо, и тогда Август ничего подобного не ощущал. Теперь же… ну, с тех пор, как та женщина взяла их к себе, Алисия больше не делала такое лицо. Нет, теперь она билась до последнего, поэтому парень совсем не ожидал такой реакции. В его памяти невольно мелькнула картина одинокой девочки, молча кусающей губы и смотрящей на него этими закрытыми, ничего не выражающими глазами. В этих воспоминаниях ее всегда окружали люди, но любому становилось ясно, что на этом поле боя она совершенно одна. Почему-то Августу всегда казалось, что они довольно похожи. Как бы глупо это не звучало… он тоже всегда был один. Даже когда за его спиной толпилась армия подхалимов Август знал, что соверши он хоть одну ошибку, и они запинают его ногами. Все различие их с Глупой Алисией положения было в том, что от нее не было пользы, а Август был полезен. Пока он был умнейшим, пока он подтирал за старшим братом его ошибки, парень никогда бы не оказался на месте Глупой Алисии. Его бы не осмелились презирать, пинать и обзываться. Пока он приносил пользу, он был защищен статусом их семьи. Но если бы он хоть раз не идеально сдал экзамен… если бы допустил хоть одну ошибку… На любой семейной встрече или балу Август всегда первым делом находил Алисию, чтобы начать издеваться над ней первым. Возможно Август хотел доказать себе, что у него и этой девчонки нет совершенно ничего общего. Но может быть… только может быть, пока парень издевался над ней спорами и словами, никто бы не подошел, чтобы пнуть ее или толкнуть в стену. Никто не осмеливался отнимать у «умнейшего ребенка поколения» его любимую грушу для битья. Да. В первые годы Август был, можно сказать, даже добр к этой бедной, жалкой девчонке. А потом у жалкой Алисии появилась мама, которая ее любит, и Август возненавидел девчонку до глубины души. Рука парня сильнее сжала лямку рюкзака, и он ускорил шаг. Молчаливая Алисия так же молча двинулась за ним. И этот подавленный вид снова вызвал в парне искру непонятного ему раздражения. – Рад видеть, что ты наконец-то поняла свое место, – сердито сказал Август. Алисия медленно моргнула, и в ее пустых глазах стало проступать выражение. Это был огонь истовой, непримиримой ярости. – Заткнись, – огрызнулась оживившаяся девочка, устремляясь за стремительно шагающим Августом. – Я… я научусь выживать лучше тебя, – сердито заявила Алисия. – Поэтому не кичись этим своим «опытом», – важно задрала нос девчонка. – Ха, – очень лаконично, но максимально доходчиво ответил Август. На лице девчонки отразилось уже привычное ему бешенство, и парень почувствовал себя гораздо лучше. Да, злоба Глупой Алисии была гораздо занимательное, чем то пустое, безэмоциональное лицо. Плечи парня окончательно расслабились, и он бодро пошел дальше. К этому моменту дети уже вышли из леса и стремительно приближались к гостевому домику особняка Блуфайер. Август старательно не смотрел в сторону этого самого особняка… каждый раз, когда парню приходилось перемещаться сюда, он не хотел смотреть на этот потрепанный, заброшенный дом. Он вызывал в Августе отвратительные, пугающие воспоминания, к которым парень никогда не хотел возвращаться. Поэтому парень быстро подошел к домику, с легким скрипом открыл тяжелую входную дверь и сделал уверенный шаг вперед. После чего застыл и непонимающе уставился на одинокую фигуру, спокойно сидящую на пыльном гостевом диванчике. – Добрый ночь, – вежливо сказала молодая голубоглазая блондинка, одетая в серую военную форму с нашивкой Германской Империи. Август резко схватил замершую Алисию за плечо и притянул к себе, другой рукой зажигая на ладони синий огонь и начиная выстраивать рисунок огненной ловушки. Его сердце колотилось как бешеное, а ноги немного тряслись…. рядом с ним замерла почти окаменевшая от ужаса Алисия. Август никогда в жизни не видел эту женщину. Он в принципе не видел никаких солдат Германской Империи, ни мужчин, ни женщин. Но та женщина и Алисия уже успели ему рассказать о своей встрече с одной такой. И примерно обрисовали весь спектр ее возможностей. Даже когда на Августа напали оголодавшие и вооруженные простолюдины, парню не было так страшно. – Полагаю, мы уже встречаться с этой милой девочкой, – любезно сказала ЭТА, растягивая губы в широкой, неестественно жизнерадостной улыбке. – Я вас видеть, – с непонятным намеком подмигнула она. Тело Алисии стало трястись сильнее, а лицо посерело от ужаса. И в этот момент, Август внезапно разозлился. – Чего тебе надо? – прорычал парень, метнув за спину наконец составленный огненный конструкт. Тот развернулся в воздухе в виде круга с рядом разнообразных фигур внутри, после чего аккуратно лег на землю за спиной девчонки. Та женщина говорила, что эти твари умеют управлять немертвыми. Август не знал, есть ли в округе эти твари, но не собирался оставлять стоящую сзади девчонку без защиты. Он был ответственным за нее. – Мнье? – странно удивленно переспросила женщина, после чего растянула свою странную улыбку еще шире. – О, я здесь не чьтобы убить вас. Я понью, чьто убивать детьей, это очень, очень плохо. Я даже записать это в мой дневньик! «Чьто бы они тебье не сказали, и как бы логьично это не звучьало, никогда не убьивай детей». – уверенно процитировала женщина, похлопав себя по нагрудному карману формы. – Нет, я просто хотеть посовьетоваться с вами, – спокойно сообщила женщина. И тут и Август и Алисия замерли и непонимающе уставились на невозмутимо улыбающуюся немку. – П… посоветоваться? – осторожно переспросил Август. В этот момент он окончательно перестал понимать, что происходит в башке этой твари. – Ja, ja, – кивнула сумасшедшая. – Мне немного неловко это говорьить, но… видите ли, в последний время мне кажьется, что мой голова быть не совсем порядок! – жизнерадостно заявила немка. – Мой род быть известен тем, что не поддавайся хладу смерти, но… можьет быть даже у моего рода быть предел? – задумчиво прищурилась женщина. – Поэтому я хотеть посовьетоваться с вами насчет этого. Я даже подучить ваш язык для более полезного общений! – радостно ударила в ладоши женщина, выглядя донельзя довольной собой. Август открыл рот… нерешительно закрыл его, после чего неуверенно покосился в сторону Алисии. Которая уже давно повернулась и следила за его спиной. Парень молча одобрил ее тактику, но не был слишком рад тому, что диалог с сумасшедшей и смертельно опасной женщиной отдали ему. – Ладно… – медленно сказал парень. – И… что именно вы хотите спросить? – очень осторожно спросил Август, заведя свою вторую руку за спину. Там парень начал медленно создавать последний конструкт, которому его научил Синий Тиран. Эта вещь должна быть эффективна даже против странной немки. Та же улыбнулась шире и очень весело на него посмотрела. – О, не нужно счьитать меня совсем глупый, мальчьик, – мягко сказала женщина. После чего до ушей Августа донесся панический вскрик Алисии, и все тело парня затопил крайний ужас. Он начал поворачивать голову, но тут ощутил, как в его череп упирается чья-то рука, после чего мир вокруг резко пошел вниз, и его голова смачно ударилась о доски их гостевого домика. – Спасьибо, Влад, – благодарно произнесла немка. Август начал быстро формировать самое простое огненное плетение, но тут его руки резко сжали, и парень ощутил, как его ухо обдало неестественно холодное дыхание. – Шевельнешься, – сказал глубокий мужской баритон. – Оторву руку. – Не трогай его! – крикнули слева, и до ушей Августа донесся звук борьбы. – Алисия, хватит! – резко приказал парень. – Я в порядке! Не сопротивляйся! – с оттенком беспомощной ненависти к себе прорычал Август. Судя по звуку, Алисия немедленно подчинилась и замерла. Август тяжело сглотнул, а потом ощутил, как чья-то рука в кожаной перчатке схватила его за волосы и задрала голову вверх. На него уставились странные кроваво алые глаза, находящиеся на болезненно бледном лице темноволосого мужчины средних лет. Мужчина был одет в военную форму, похожую на костюм немки, но нашивка на его груди изображала хищно раскинувшую крылья летучую мышь. Насколько знал Август, нашивки вместо флагов обычно использовали нанимаемые отряды наемников. Парень потратил примерно секунду, чтобы оценить вид своего пленителя, после чего игнорируя боль от выдираемых волос, повернул голову в сторону голоса Алисии. Девчонка была прижата к земле молодой, зло ухмыляющейся красноглазой женщиной, Та была одета в форму со все той же нашивкой летучей мыши. Парень успел оценить относительно целое состояние Алисии, после чего ощутил, как его голову резко повернули в направлении невозмутимо улыбающейся немки. Август силой воли выровнял выражение своего лица, чтобы не показывать никаких негативных эмоций. Эта женщина вслух признала, что является сумасшедшей. Парень не хотел подкидывать ей поводов для агрессии. – Kann ich mir wenigstens einen Leckerbissen holen? – пробормотала на своем варварском наречии хищно ухмыляющаяся пленительница Алисии. – Ich habe seit Ewigkeiten nicht mehr aus meinem Hals getrunken , – с какой-то жалобной ноткой протянула она. – Nein , – мило улыбаясь ответила немка. После чего медленно подошла к Августу и села на корточки около его головы. – Ну а тепьерь, – спокойно сказала она. – Мы можьем поговорьить.