Kuroi Kuchibiru to Tsukareta Me o Motsu Otoko

«Все в этом мире двигается — вагон ли трамвая, пароходы, паровозы, — все это двигается вовсе не электрической силой, не углем, а нашим разумом. Несомненно, не будь этого, не было бы электричества». © Владимир Петрович Карцев, Приключения великих уравнений.

      На горизонте повисло солнце, прячется за мохнатыми тучами и отворачивается. На дороге темно, дождь сыпется, оставляет после себя кривые тонкие дорожки на стеклах машины.       Мако-сан что-то тихо напевает себе под нос, кутается в шаль и наклоняет голову в сторону. Чизуо-сан за рулём, светит себе путь и едва ли не зевает от недостатка сна.       До Шидзуоки еще времени, хоть отбавляй, а Котаро не мог сомкнуть глаз, сосредоточенно высматривал что-то вдали, где, по фотокарточке, как он полагал, было море, да жевал губу.       Чизуо-сан обронил как-то, что там ездят попутные пароходы. Их не видно обычно из-за непогоды или тумана — вот как сейчас — но по расписанию сегодня там перевозят людей куда-то далеко. Какой-то Владивосток, но Шимура не знал еще такого города и его локации.       Еще Чизуо-сан, за несколько часов до поездки, показал ему гитару. Он очень гордился ею, с восторгом щебетал о студенческих временах,  и с легкой приятной грустью настраивал ее.       Мальчик попросил сыграть, пока они все равно тут сидят «на дорожку». Засиделись еще дольше, конечно.       Чизуо-сан только рад его просьбе, отчего и принялся играть мелодию, неторопливо перебирая струны.       Звук насыщенный и красивый. Не брямканье, как пародировал Мичи давно, но очень… приятное чувство расползлось по груди, разливаясь теплотой и мелкими мурашками.       Котаро, как сейчас вот, видел — или в голове бросился образ, он сам не понимал — пароход, неторопливо плывущий на моторах. Шимура корабли эти чудные в книжках видывал.       Он точно сам был пассажиром судна, стоял рядом с Чизуо-саном, крепко держал его за руку, и мимо проходили люди в морской форме: кто как военный, кто как просто рыбак, а кто в тех же теплых курточках, что, к примеру, на самом мальчике. Они оживленно разговаривали и это так… завораживало. Своей простотой. Вот этим моментом.       Шимура повернул голову в сторону в поисках Мако-сан, но долго искать не пришлось: она стояла на палубе и раскинула руки в сторону морского ветра, наслаждаясь брызгами, что накрывали ее. Мако-сан напоминала русалку, только с очками, но не менее красивую.       А когда мелодия затихла, мальчик восторженно захлопал в ладоши:       — Это… очень… не знаю, что сказать и как, но это… невероятно было, пап, — торопливо и махая руками, восхищался мальчик мастерством Чизуо-сана, не замечая за собой ни резвого перехода на «ты», ни того, что впервые, на сердцах назвал его отцом. — Ты… Ты покажешь еще? Ты научишь меня также делать, пап?       Чизуотто оторопел, тщательно обдумывал ответ, но растаял при обращении, и на радости выдохнул:       — Конечно, научу, сынок. Как приедем и разберем все вещи — сразу и приступим.       Котаро прижал ручки к груди, прокручивая в голове их разговор и не замечая, как уснул на заднем сидении, вытягивая ноги в расслаблении.