Голос Ненависти

      Вспышка. Еще одна. Боль в груди. Глазам открывается дотла сгоревший город. Жар бьет в лицо, рыжеволосый парень закрывает лицо руками в надежде, что глаза его обманывают, и он видит всего лишь страшный сон. Прождав с минуту, он отрывает руки от лица и видит тот же горящий город и черную птицу, кружащуюся над ним. Внезапно, каменная мостовая куда-то проваливается, и, падая вниз и одновременно просыпаясь, Сергей Разумовский резко садится в постели.       Лунный свет заливает спальню мягким белым светом. Это был сон. Сергей облегченно вздыхает и снова откидывается на подушки. Его ждет бессонная ночь, как и каждая ночь прежде. Закрывать глаза и пытаться заснуть было бы большой ошибкой, поэтому Сергей просто уставился в потолок, стараясь не давать волю своим мыслям, которых было слишком много, даже для мозга гения. Разумовский знал, что отмена некоторых препаратов была большой ошибкой, которая теперь мешает ему спать без кошмарных снов. Огромная черная тень поползла по стене. Сергей, увидев ее, сразу же выскочил из кровати, схватил настольную лампу, которая всегда стояла на тумбочке в изголовье кровати и ринулся на другой конец комнаты. К сожалению, кошмары были не только во сне. Бесформенная тень приобрела форму птицы и начала приближаться к забившемуся в угол Разумовскому. Сергей не знал, что пугает его. Действительно ли это опасно, или это просто игра его воображения. Птица отделилась от стены, и Разумовский в ужасе увидел то, что боялся увидеть больше всего на свете. Перед ним стояла его точная копия. Копия, которая не давала ему нормально дышать всю его жизнь. Сергей со всей силы зажмурил глаза, как делал это в детстве, и всеми силами постарался выкинуть этот образ из своей головы. Открыв глаза, он увидел лишь пустую, холодную, неуютную комнату. Лицо Разумовского не выражало никаких эмоций. По щеке стекла и упала на атласный халат слеза, в ней были вся боль и страдания, которые переносил Сергей. И вот, надо снова вливаться в жизнь, и, сбросив минутную слабость со своего лица, Разумовский подошел к столу, достал несколько флакончиков, вынул по одной таблетке из каждого и принял их. Лампа так и осталась лежать на полу, напоминая о произошедшем.

Утром

«Стоит поговорить с ним. Я же все видел, и я не могу просто не заметить этого. То, что он делает с собой… Как я должен реагировать на это? Кто мне может с этим помочь? Нет, ему точно нужно сказать, что я знаю». Так думал Олег Волков, сидя в кровати, и размышляя о вечернем инциденте. Он никогда не сталкивался с такой ситуацией, и его пугала неизвестность. Он не понимал мотивов, не понимал смысла, а может, просто не хотел понять. Олегу впервые стало по-настоящему страшно. Несокрушимому и бесстрашному Олегу Волкову стало страшно.       Сергей сидел за столом в гостинной и смотрел на свои руки. Они дрожали. Сильнее, чем вчера. «Что скажет Олег», — пронеслось в голове Разумовского, но тот сразу заглушил эту мысль. Он услышал шаги, и через несколько секунд увидел сначала ноги, а потом и всего Олега, спускающегося по лестнице. Сергей спрятал руки в большие карманы халата, предпочитая не показывать другу свою слабость. Олег сел напротив и аккуратно положил что-то маленькое и блестящее на прозрачный стол. Сергей стиснул зубы. На столе лежало лезвие, которое он всегда носил с собой, и иногда прибегал к нему в тяжелых ситуациях. Вчерашние порезы на руках словно загорелись, пытаясь выдавить эмоцию из своего носителя. Разумовский оторвал глаза от лезвия и взглянул в глаза Олегу. Тот вопросительно уставился в ответ. — Что это? — недоверчиво спросил Сергей, очень хорошо скрывая свои мысли от постороннего глаза. — Это твое, ты можешь не притворяться, — в свою очередь настойчиво ответил Олег. — Нет. — Нет? Повисла пауза. Олег высматривал ответ на свой негласный вопрос в глазах Разумовского, а тот в свою очередь прятал его все дальше, и дальше. Волков тяжело вздохнул и медленно, с напором проговорил: — Ты же понимаешь, что я должен сделать? — Это не твое дело. Я способен отвечать за свои действия, и твои запугивания на меня не действуют, — резко открывая все карты ответил Сергей. Олег удовлетворенно откинулся на спинку стула. — Я обязан позвонить доктору Рубинштейну и рассказать о новой проблеме. Зачем ты это с собой делаешь? — наконец задал вопрос обеспокоенный Олег. Сергей и сам не мог объяснить свои действия. Он чувствовал страх, обиду, боль, снова страх, и так по кругу. Были средства, которые могли заглушить эмоции, но полностью отключали чувства, и Сергею это нравилось. Ему нравилось ничего не чувствовать. Порезы вместе с пролитой кровью забирали часть боли и страха с собой, отчего становилось легко и спокойно, хотя бы на некоторое время. Сергей боялся потерять контроль, а физическая боль помогала ему всегда оставаться сосредоточенным. Но сказав все это Олегу, Сергей вынес бы себе приговор на очередной курс психотерапии, на очередной курс таблеток и на очередной курс боли, которая следовала за ним постоянно. Молчание все длилось и длилось. Сергей не ждал, что Олег что-то скажет. Олег не ждал этого от Сергея. — Мне страшно, — тихо проговорил Разумовский, опуская глаза вниз на свои колени. Он медленно вытащил из карманов руки и положил их на стол. Сергей закрыл глаза, не давая назойливым слезам покатиться вниз и выдать его чувства. Он почувствовал, как руки Олега ложатся на его, и накрывают их горячим теплом. Два друга сидели на кухне. Они думали о разном, но в то же время их мысли были одним целым. Сергей впервые за очень много лет, почувствовал себя в безопасности.