Связанные. На дне

Когда они часом позже вышли из спальни, гостиная в выходной весенний день была наполнена Слизеринцами. Уже никто особо не обращал внимания на их парочку. Все привыкли, что они часто пропадают вместе и вместе возвращаются. Идеальное прикрытие, чтобы прикрывать свои задницы, пока творят всякие делишки. Кэтрин с Драко сидели у окна, за котором мирно плавали пираньи. Ничего тот день не могло испортить, кроме испепеляющего взгляда Пэнси Паркинсон и Теодора Нотта, которые сидели в другом конце комнаты. — Знаешь, Тео, — сказал Пэнси, наклонившись чуть ближе, — а я согласна с тобой. Я принимаю твое предложение. Тео довольно улыбнулся, сжимая коленку подруги. — Мы с тобой повеселимся. Когда все будет готово – я дам тебе знать. — Ненавижу, — прорычала она. — Если он не со мной, то пусть не будет вообще ни с кем.

***

Всю следующую неделю Кэтрин ломала голову над тем, как уговорить Слизнорта поделиться своими подлинными воспоминаниями. Но ни одна блестящая мысль ее так и не озарила, пришлось довольствоваться средством, к которому она обращалась весь прошлый год, — торчать в библиотеке. — Ничего мы тут не найдем, — твердо заявил Блейз, захлопнув книгу. — Кэт, я хочу спать уже... — Не ной, — тихо ответила девушка, бросив быстрый взгляд на парня. — Я уверена, что ответ найдется. Я же нашла как стать Анимагом...И как залезть в голову к продвинутому волшебнику тоже найду. — Кэт, это невозможно! Мы тут уже три часа. А к твоему сведению, отбой был час назад. Тебе повезло, что нас еще не обнаружили. — Мантия у меня. Я украла ее у Гарри еще вчера вечером. — Сидели бы сейчас в общей гостиной, ели бы сладости... Кэтрин проигнорировала очередной выпад Блейза. Она устало раскидала книги по полкам и потянулась к сумке, где лежала мантия-невидимка. Громкий звук заставил ее замереть. Блейз бросил испуганный взгляд на подругу и ринулся к ней. — Филч! Проверяет, все ли разошлись по комнатам... — нервно прошептал Блейз и присел за стол. Кэтрин торопливо достала мантию и накинула сначала на друга, затем сама подобралась к нему. — Придется тебе сесть на корточки, — шепотом произнесла она. — Твои ноги видны. Блейз тяжело вздохнул, но спорить не стал. Тусклый желтый свет от фонаря смотрячего прошелся мимо них. Два одногруппника затаили дыхание. Миссис Норрис легко пробежала мимо них, оглянулась и побежала дальше. — Она точно видит через мантию, — прошептала Кэтрин, когда дверь вновь захлопнулась. — Давай уже вернемся в комнату, я устал. А завтра ты продолжишь поиск днем, без меня. Кэтрин надула губы, — больно то нужна была твоя помощь. — Не дуйся, — сказал Блейз и потрепал волосы девушки. — Завтра встречусь в Хогсмиде с Асторией. — О! Она приедет? Хм...здорово. — Да, ее мать договорилась. Она будет там в обед, совсем не долго. — Передавай ей привет. Кэтрин зашла в холодную Слизеринскую гостиную. Народу здесь было не много, но светлая голова в центре большого кожаного дивана сразу попалась на глаза. Блейз шел прямо за ней, потер ее плечо и двинулся в сторону друга, садясь рядом. Взгляды девушки и Драко встретились, буквально на долю секунды. Она прошла мимо, словно он был незнакомцем. Вечером ранее они поцапались, снова из-за какой-то ерунды. В комнате Агнес напевала старую песню, камин горел ярче обычного, а на рабочем столе царил порядок. — Я убралась, — сказала соседка на вопросительный взгляд Кэтрин, — наверное не стоило трогать твои вещи, но также уютно! — Да, не стоило. — Резко ответила Кэтрин. — Весь курс только и говорит о вас... — прошептала Агнес. Кэтрин удивленно приподняла брови, бросила быстрый взгляд на соседку. Она была удивлена, что та стала сплетничать с ней. — Что? — провыла Агнес, — Я переживаю за тебя. — Мне подруги не нужны, — резко оторвала Кэтрин и тут же тяжело вздохнула, — Извини. Тяжелый день. Агнес хмыкнула и подошла к Кэтрин. — Я устала от твоих ночных кошмаров, вижу, что ты страдаешь не только от этого. Тебе нужны друзья. — Они у меня есть. — Ты можешь поделиться со мной всем, что тебя беспокоит. — Что такое? — удивленно спросила Кэтрин. — Пэнси уже не считает тебя подружкой? Агнес слегка покраснела и заправила локон волос за ухо. — Я заступилась за тебя, когда та говорила гадости о тебе. Не знаю почему... — Жалеть меня не нужно. Кэтрин взяла теплое полотенце и вышла в душ. В эту ночь она спала плохо. Кэтрин пролежала без сна несколько, как ей показалось, часов, гадая о том, какие успехи Драко проделал в своей работе. Эту ночь он решил провести в своей комнате. Слова Агнес о том, что ей нужны друзья... Кэтрин уткнула нос в теплую подушку, но голова так и не смогла отпустить мысли о прошедших днях.

***

Кэтрин и Драко сидели в общей гостиной в окружении других еще не разошедшихся по постелям шестикурсников. Когда они вернулись сюда после ужина, на доске объявлений висело новое, взбудоражившее всех извещение, — в нем указывалась дата испытаний по трансгрессии. Те, кому уже исполнилось семнадцать или исполнится в день испытаний, двадцать первого апреля, могли записаться на дополнительные практические занятия, которые будут проводиться (под усиленной охраной) в Хогсмиде. Блейз, прочитав извещение, запаниковал: трансгрессировать он так пока и не научился и боялся, что не пройдет испытаний. Драко уже дважды управилась с трансгрессией и чувствовала себя немного увереннее, а Кэтрин, которой до семнадцатилетия оставалось еще четыре месяца, все равно проходить испытания не могла, готова она к ним или нет. — Ты-то хоть трансгрессировать умеешь! — пожаловался разнервничавшийся Блейз. — Да и вообще тебе до июля беспокоиться не о чем! — Я всего лишь раз это и проделала, — напомнила подруга. На последнем занятии ей удалось наконец исчезнуть и снова возникнуть внутри своего обруча. Сейчас Кэтрин листала очередную старую книгу, которая покусала ее. Она также устало искала информацию про заклинание «Крестраж». — Ты берешься за дело не с того конца, — сказал Драко. — Дамблдор уверен, что подобраться к его памяти способна только ты. А это значит, что ты можешь уломать Слизнорта, как не может никто другой. — Еще и Гарри… — добавила Кэтрин и взглянула в серые глаза друга. Хлоп. Толстая книга громко захлопнулась, когда в гостиной остались только они трое. Драко вяло поднял голову от пергамента и вопросительно посмотрел на Кэтрин. — Я поговорю с Гарри, я так больше не могу! — пропищала она. — Я не спала нормально уже несколько дней! Эти книги уже снятся мне… — Хочешь, сегодня я лягу с тобой? — спросил Драко, но тон его был максимально равнодушным. — Обойдусь, — прошептала девушка. В эту ночь Кэтрин спала плохо. Снова. Она пролежала без сна несколько, как ей показалось, часов, гадая о том, какое применение отыскал Малфой для волшебного шкафа. Почему Драко зовет помогать Креба и Гойла? Почему мерзкий Теодор знает об его плане? Почему Кэтрин снова остается в неведении? Как ей поговорить со Слизнортом… Мозг девушки лихорадочно работал, и, когда она наконец заснула, сновидения егюе были отрывистыми, тревожными, в них то и дело появлялся Малфой, преображавшийся в Слизнорта, который затем превращался в Снейпа... На следующее утро за завтраком Кэтрин никак не могла усидеть на месте от предвкушений. Уроку защиты от Темных искусств предшествовало свободное время, и она решила потратить его на попытки проникнуть в Выручай-комнату вместе с Драко и узнать, как продвигаются его дела. Блейз продемонстрировал полное отсутствие интереса, когда она шепотом сообщил ему о своих планах. Кэтрин разозлилась, ведь Блейз мог бы ей здорово помочь, если бы захотел. — Послушай! — вполголоса сказала она, наклоняясь к нему и кладя ладонь на свежий номер «Ежедневного пророка», который только что доставила почтовая сова. Кэтрин не хотела, чтобы Блейз развернул газету и углубился в нее. — Я вовсе не забыла о Слизнорте, просто у меня так и нет ключа к его памяти, а пока меня не осенило, почему бы не по-пытаться выяснить, что поделывает Малфой? — Ты бы лучше нашла Слизнорта и состроила свою милую моську, глядишь и он купится! — ответил Блейз, вырывая из под руки Кэтрин газету. Завтрак они завершили молча. Блейз отправился на урок древних рун, а Кэтрин в коридор восьмого этажа, к участку стены напротив гобелена, на котором Варнава Вздрюченный обучал троллей балетным па. В первом же безлюдном коридоре Кэтрин набросила на себя мантию-невидимку впрочем, необходимости в этом не было, — добравшись до нужного места, она никого там не обнаружила. Кэтрин плохо себе представляла, проще ли попасть в Выручай-комнату, когда Малфой находится в ней или когда его там нет. Она подошла к месту, где располагалась незримая дверь Выручай-комнаты, и закрыла глаза. Что следует сделать, она знала — набила на этом руку в прошлом году. Сосредоточившись изо всей мочи, она подумал: «Мне нужно увидеть, чем занимается здесь Малфой... Мне нужно увидеть, чем занимается здесь Малфой... Мне нужно увидеть, чем занимается здесь Малфой...» Три раза она прошла мимо двери, затем с бьющимся от волнения сердцем открыла глаза и увидела перед собой все ту же голую стену, и только. Она шагнула вперед, на пробу толкнула ее. Каменная стена не поддалась. — Ладно, — вслух произнес Кэтрин. — Я что-то не так подумала. Она поразмыслила с минуту и начала все заново: закрыла глаза и сосредоточилась. «Мне нужно увидеть место, которое втайне посещает Малфой... Мне нужно увидеть место, которое втайне посещает Малфой...» Три раза пройдясь взад-вперед, Кэтрин с надеждой открыла глаза. Двери не было. — Чтоб тебя! — раздраженно сказала она стене. — Я же тебе ясно сказала... Битый час Кэтрин перебирала все, какие только смогла придумать, варианты фразы «Мне нужно увидеть, что делает в тебе Драко Малфой» и наконец поневоле признала, что Блейз был права: Выручай-комната просто не желала ему открываться. Разочарованная, обозленная, она отправилась на урок защиты от Темных искусств, на ходу стянув мантию-не-видимку и запихав ее в сумку. — Опоздали, Поттер, — холодно произнес Снейп, когда Кэтрин торопливо вошла в освещенный свечами кабинет. Бросив на Снейпс злой взгляд, Кэтрин уселась рядом с Блейзом; половина учеников еще оставалась на ногах, вытаскивали учебники, раскладывали принадлежности, не так уж сильно она опоздала. — Прежде чем мы начнем, я хочу получить ваши письменные работы по дементорам, — сказал Снейп и небрежно взмахнул волшебной палочкой, отчего двадцать пять пергаментных свитков взвились в воздух и аккуратной стопкой улеглись на его стол. — И надеюсь, что они — ради вашего же блага — будут получше той чуши, которую вы сочинили на тему «Как противиться заклятию Империус». А теперь откройте учебники на странице... В чем дело, мистер Финниган? — Сэр, — сказал Симус, — я все думаю, как можно отличить призрака от инфернала? Видите ли, в «Пророке» рассказывается про инфернала, который... — Это был вовсе не инфернал, — скучающим тоном прервал его Снегг. — Но, сэр, говорят, что... — Если вы действительно прочитали статью, о которой толкуете, мистер Финниган, то должны знать, что так называемый инфернал был не кем иным, как зловонным воришкой по имени Флетчер Наземникус. — Я думал, Снейп и Наземникус на одной стороне, — обращаясь к Рону с Гермионой, пробормотал Гарри прямо за спиной сестры. — И что арест Наземникуса должен его огорчить... — Видимо, Поттер может рассказать нам об этом много интересного, — неожиданно сказал Снейп, ткнув палочкой в конец класса; черные глаза его не отрывались от Гарри. — Давайте спросим у Поттера, как нам отличить призрака от инфернала. — Э-э... ну... призраки, они просвечивают... — промямлил Гарри. — Замечательно, — скривив рот, перебил его Снейп. — Что ж, как легко видеть, почти шесть лет магического образования потрачены на вас не впустую, Поттер. «Призраки, они просвечивают». Пэнси Паркинсон визгливо хихикнула. И еще несколько учеников расплылись в глупых улыбках. Гарри набрал побольше воздуха в грудь и спокойно продолжил, хоть внутри у него все кипело: — Да, призраки просвечивают, а инферналы — это мертвые тела. Поэтому они плотные... — Все это мог бы рассказать нам и пятилетний ребенок, — издевательски заметил Снегг. — Инфернал — это труп, возвращенный к жизни заклинаниями Темного волшебника. На самом деле он не живой, это лишь марионетка, которая исполняет приказы волшебника. А призрак, как, надеюсь, все вы уже знаете, есть отпечаток, оставленный на земле покинувшей ее душой... И он, как мудро заметил Поттер, просвечивает. — То, что сказал Гарри, как раз и поможет нам отличить одного от другого! — произнес Рон. — Если мы столкнемся с кем-то из них в темном переулке, нам останется лишь присмотреться, плотный он или прозрачный. Мы же не станем спрашивать: «Извините, вы, случайно, не отпечаток покинувшей землю души?» По классу прокатился смешок, но тут же стих от одного взгляда Снейпа. После занятия Гарри перехватил сестру в коридоре, быстро заталкивая в подсобку со всякой всячиной для зелей. — И что? — пробормотала Кэтрин, отряхивая руку от пыли, — Ты мог со мной поговорить и за обедом. — Этот разговор другой, — сказал Гарри, — Он на счет Слизнорта. — Ты что-то узнал? — воодушевленно спросила девушка, слегка подпрыгивая на месте. — У меня есть план и он сработает! Смотри, — Гарри достал из кармана мантии маленький пузырек. — Это… — … Жидкая удача, — продолжила девушка за брата. — И все это время ты не пользовался ей? Гарри помотал головой, убирая обратно бутылек в карман. — Я могу его отдать тебе, но взамен, — ты вернешь мне то, что должно быть у меня. Кэтрин нахмурилась, — Ты ведь ей даже на пользуешься! — она достала из сумки скомканную мантию. — Может я тоже хочу пошастать по восьмому этажу и узнать, что твой Малфой затеял. Кэтрин рывком свернула мантию и снова убрала ее в сумку. — Выпей свое зелье и иди к Слизнорту, мантия останется у меня. У тебя есть карта! — Почему ты его защищаешь? Уже который раз! Кэтрин, ты вообще на чьей стороне? Девушка замерла. Прежде, чем ответить она глубоко вздохнула. — Я на своей стороне, на стороне, где мне хочется спасти твою и мою задницу! — Ты не доверяешь Дамболдору? — Вот если бы прилетел на помощь Джин, — усмехнулась Кэтрин. — Дамболдору доверять нельзя. Он словно водит меня за нос. — Берегись своих мыслей и своих желаний, — сказал Гарри сделав шаг назад. Стояло воскресное утро, почти все ученики школы находились в своих гостиных — гриффиндорцы в одной башне, когтевранцы в другой, слизеринцы в подземельях, а пуффендуйцы в полуподвале близ кухонь. Кое-где попадались и одиночки, болтавшиеся по библиотеке или какому-нибудь коридору. Кэтрин знала куда ушел Драко с утра и, подождав совсем недолго, побежала за ним. Однако ее надежды протянули не долго. Через полчаса она уже перепробовала все варианты просьбы показать ей, что поделывает Малфой, но дверь в стене так и не появилась. Кэтрин испытывала страшное разочарование — Малфой мог находиться всего в нескольких футах от нее, а получить хоть малейший намек на то, чем он там занят, не было никакой возможности. Окончательно выйдя из себя, девушка подскочила к стене и пнула ее ногой. — УЙ! Кэтрин показалось, что у нее сломан палец, и пока она, вцепившись в одну ногу, подпрыгивала на другой, с нее соскользнула мантия-невидимка. — Кэтрин? Она повернулась на одной ноге и полетела на пол. И, к полному своему изумлению увидела Тонкс, направлявшуюся к ней с таким видом, точно прогулки по этому коридору для нее — самое привычное дело. — Что вы здесь делаете? — кое-как вставая, спросила она. — Приходила повидать Дамблдора, — ответила Тонкс. Кэтрин подумала, что выглядит она ужасно, совсем исхудавшая, с жидкими мышастыми волосами. Но она искренне рада, что та жива, что не сгорела. — Так его кабинет не здесь, — сказала Кэтрин, — он на другом конце замка, за горгульей... — Я знаю, — сказала Тонкс. — Его и там нет. Видимо, снова отлучился. — Отлучился? — повторил Кэтрин, осторожно опуская на пол зашибленную ногу. — Послушайте, вы не знаете, где он пропадает? — Нет, — ответила Тонкс. — А зачем вы хотели его видеть? — Да так, не важно, — сказала Тонкс, машинально теребя рукав мантии. — Просто подумала, вдруг он знает, что где произошло... До меня дошли слухи... людей калечат... — Я знаю, об этом писали в газетах, — сказала Кэтрин. — Мальчишка пытался убить своих... — «Пророк» нередко отстает от событий. — Тонкс, похоже, ее не слушала. — Ты в последнее время ни от кого из Ордена писем не получала? — Никто из Ордена мне больше не пишет, — ответила Кэтрин. — С тех пор как Сириус погиб и меня отправили в дом Малфоев. Тут она увидела, что глаза Тонкс наполняются слезами. — Простите, — неуклюже пробормотал она. — Я ведь тоже по нему тоскую... — Что? — словно не расслышав ее, безучастно спросила Тонкс. — Ну ладно... еще увидимся, Кэтрин... Она резко повернулась и ушла по коридору, оставив девушку смотреть ей в спину. Примерно через минуту она подобрала с пола мантию-невидимку и возобновил попытки пробиться в Выручай-комнату но уже без прежнего рвения. Спустя несколько часов голод ее преодолел и она спустилась вниз на обед, где ее ждал добрый приятель Блейз Забини. — В последний раз тебе говорю, — сказал Блейз с набитым ртом, — оставь Малфоя в покое! Когда он захочет, он расскажет. Он печется о тебе и твоей безопасности больше жизни! Кэтрин молча достала из сумки книгу: «Трансгрессия — часто совершаемые ошибки и как их избежать». Сегодня после обеда обоим предстояло пройти испытания, однако до сей поры брошюрке так и не удалось успокоить их разгулявшиеся нерв. Из-за угла показалась какая-то девочка. — Кэтрин Поттер? — осведомилась девочка. — Меня просили передать вам вот это. — Спасибо... Кэтрин с упавшим сердцем приняла от нее маленький пергаментный свиток. И едва девочка удалилась за пределы слышимости, сказала: — Дамблдор говорил, что никаких уроков, пока я не разживусь воспоминаниями, не будет!

Дорогая Кэтрин,

Жду тебя на встречу и серьезный разговор прямо сейчас.

Кэтрин летела по коридорам и уже через несколько минут сказала горгулье Дамблдора: «Шоколадные эклеры», и та отскочила, открыв девушке путь к винтовой лестнице. — Войдите, — ответил на стук Дамблдор. Голос его звучал устало. Кэтрин толкнула дверь. Перед ней был кабинет Дамблдора, такой же, как и всегда, только рядом с ним стоял Гарри, нервно дергая рукой. — Доброго времени суток, Кэтрин, проходи, — вежливо произнес Дамболдор. Кэтрин, видя состояние брата, проскочила через весь кабинет к нему и дотронулась до его лба. — Все в порядке? Гарри помотал головой, нервно обнял свою сестру и тут же отстранился. — Я добыл его, воспоминание! Гарри вытащил стеклянный пузырек и показал его Дамблдору и сестре. Миг-другой директор школы казался ошеломленным. Потом лицо его расплылось в широкой улыбке. Дамблдор торопливо обогнул стол, взял покалеченной рукой пузырек с воспоминаниями Слизнорта и отошел к шкафчику, в котором стоял Омут памяти. — Вот теперь, — сказал он, перенеся каменную чашу на стол и вылив в нее содержимое пузырька, — теперь мы наконец-то все увидим. Скорее, друзья! Гарри и Кэтрин послушно склонились над Омутом, почувствовали, как ступни отрываются от пола... Они снова пролетели сквозь тьму и приземлились в кабинете Горация Слизнорта, каким тот был многие годы назад. Сильно помолодевший Слизнорт с густыми, блестящими соломенными волосами и светло-рыжими усами снова сидел в уютном кресле с высокой спинкой, ноги его покоились на бархатном пуфике, в одной руке он держал винный бокальчик, другой перебирал в коробке засахаренные дольки ананаса. Вокруг сидело с полдюжины мальчиков и среди них Том Реддл, на пальце которого поблескивало золотое кольцо с черным камнем — перстень Марволо. Дамблдор приземлился подле Кэтрин как раз в тот миг, когда Реддл спросил: — Сэр, а правда ли, что профессор Вилкост уходит в отставку? — Том, Том, если бы я и знал это, то был бы не вправе сказать вам, — ответил Слизнорт, укоризненно поводя покрытым сахарными крошками пальцем, хоть одновременно и подмигивая. — Должен признаться, я был бы не прочь выяснить, откуда вы черпаете ваши сведения, юноша; вам известно больше, чем половине преподавателей. Реддл улыбнулся, остальные мальчики рассмеялись, бросая на него восхищенные взгляды. — Что до вашей сверхъестественной способности узнавать то, чего вам знать не положено, равно как и до осмотрительной лести, с коей вы обращаетесь к людям, от которых многое зависит... Кстати, спасибо за ананасы, вы совершенно правы, это мое любимое... Несколько мальчиков захихикали снова. — ...лакомство. С уверенностью предрекаю вам, что лет через двадцать вы подниметесь до поста министра магии. Через пятнадцать, если так и будете присылать мне ананасы. У меня в Министерстве великолепные связи. Том Реддл лишь улыбнулся, остальные мальчики загоготали. Кэтрин отметила, что он, далеко не самый старший в их компании, тем не менее почитается ими за главного. — Не думаю, что политика — мое предназначение, сэр, — сказал Реддл, когда утих смех. — Прежде всего, мое происхождение не из тех, какое необходимо для подобной деятельности. Двое мальчиков из его окружения обменялись самодовольными ухмылками. Кэтрин не сомневалась, что обоим пришла в голову распространенная в их кругу шуточка, явно относящаяся к тому, о чем они знали или догадывались — к наличию у их предводителя прославленного предка. — Глупости, — коротко отозвался Слизнорт, — яснее ясного, что вы, с вашими-то способностями, происходите из славного рода волшебников. Нет, вы далеко пойдете, Том, я в своих учениках никогда еще не ошибался. Маленькие золотые часы, стоявшие на столе Слизнорта, отзвенели одиннадцать. — Батюшки мои, неужто так поздно? — удивился Слизнорт. — Вам лучше идти, юноши, а то наживете неприятности. Лестрейндж, я рассчитываю получить от вас завтра утром письменную работу, иначе мне придется задержать вас в классе. То же относится и к вам, Эйвери. Мальчики гуськом покидали комнату. Слизнорт выбрался из кресла и перенес пустой бокал на письменный стол. Звук какого-то движения за его спиной заставил Слизнорта обернуться: посреди кабинета так и стоял Реддл. — Живее, Том. Вы же не хотите, чтобы вас в неположенное время застали вне спальни, вы все-таки староста... — Сэр, я хотел спросить вас кое о чем. — Так спрашивайте, мой мальчик, спрашивайте... — Сэр, я хотел бы знать, что вам известно о... о крестражах? Слизнорт уставился на него, рассеянно поглаживая толстыми пальцами ножку бокала. — Пишете самостоятельную работу по защите от Темных искусств, не так ли? Кэтрин готова была поспорить, что Слизнорт отлично понимает — к учебе вопрос Реддла никакого отношения не имеет. — Не совсем так, сэр, — ответил Реддл. — Я наткнулся на этот термин, читая кое-что, и не вполне его понял. — Вам пришлось бы приложить изрядные усилия, Том, чтобы найти в Хогвартсе книгу, содержащую подробные сведения о крестражах. Это материя очень Темная, Темная по-настоящему, — сказал Слизнорт. — Но вам-то, разумеется, известно о них все, сэр? Такой волшебник, как вы... Простите, возможно, вы не имеете права говорить об этом. Просто я понимаю, что если кто и способен о них рассказать, так это вы... Вот и решился спросить... «Проделывает он это просто здорово! — думала Кэтрин. — Колебания, небрежный тон, в меру лести и ни единого перебора, ни в чем». Кэтрин обладала большим опытом выпытывания с помощью лести сведений у тех, кто не желал ими делиться, а потому не могла не признать в увиденном работу настоящего мастера. И готова была с уверенностью сказать, что в этой информации Реддл нуждается очень и очень, не исключено, что к разговору со Слизнортом он готовился не одну неделю. — Ну что ж, — произнес Слизнорт, не глядя на Тома, но поигрывая ленточкой, украшавшей крышку коробки с засахаренными ананасами, — разумеется, если я предоставлю вам сведения общего характера — просто ради истолкования этого термина, — вреда никому не будет. Словом «крестраж» обозначается материальный объект, в который человек прячет часть своей души. — Но я не совсем понимаю, как это можно сделать, сэр, — сказал Реддл. Своим голосом он управлял очень умело, но Кэтрин чувствовала, что Реддл волнуется. — Ну, видите ли, вы раскалываете свою душу, — сказал Слизнорт, — и прячете часть ее в объект, находящийся вне вашего тела. После этого, если на тело кто-либо нападет или даже уничтожит его, вы все равно умереть не можете, поскольку часть вашей души остается привязанной к земле, неповрежденной. Правда, существовать в подобной форме... Слизнорт поморщился, а Кэтрин внезапно вспомнила слова, услышанные ей почти два года назад: «Я был вырван из тела, я стал меньше, чем дух, чем самое захудалое привидение... но все-таки я был жив». — Немногие согласились бы на это, Том, очень немногие. Смерть могла бы казаться куда более предпочтительной. Владевшая Реддлом жажда узнать как можно больше была теперь видна невооруженным глазом; на лице его появилось выражение алчности, он уже не мог скрывать свое вожделение. — Но как же раскалывается душа? — Что ж, — ответил, поежившись, Слизнорт, — вы должны понимать, что душа мыслится как нечто неповрежденное, целостное. Расколоть ее — значит совершить противное природе насилие. — Но как его совершить? — Посредством злого деяния, высшего деяния зла. Убийства. Убийство разрывает душу. Волшебник, задумавший создать крестраж, использует это увечье к собственной выгоде: он заключает оторванную часть души... — Заключает? Как? — Для этого существует заклинание, только не спрашивайте меня о нем, я его не знаю! — ответил Слизнорт, встряхивая головой, точно старый слон, которого одолели москиты. — Разве я похож на человека, который опробовал его? На убийцу? — Нет, сэр, разумеется, нет, — поспешно сказал Реддл. — Простите, я не хотел вас обидеть. — Что вы, что вы, какие обиды, — хмуро откликнулся Слизнорт. — Интерес к подобным вещам естественен... Для волшебников определенного калибра эта сторона магии всегда была притягательной. — Да, сэр, — сказал Реддл. — Я, правда, одного не понимаю... Мне просто любопытно, много ли проку от одного-единственного крестража? Не лучше ли, чтобы обрести побольше силы, разделить душу на несколько частей? Ну, например, разве семь — не самое могучее магическое число и разве семь... — Клянусь бородой Мерлина, Том! — возопил Слизнорт. — Семь! Неужели мысль об убийстве даже одного человека и без того недостаточно дурна? Да и в любом случае... разделить душу надвое — уже плохо, но разорвать ее на семь кусков!.. Теперь Слизнорт выглядел совсем растревоженным, он смотрел на Реддла так, словно никогда прежде его не видел, и двойняшки понимали — Слизнорт сожалеет о том, что вообще ввязался в этот разговор. — Разумеется, — пробормотал он, — наша беседа всего лишь гипотетична, не правда ли? Чисто научное... — Да, сэр, конечно, — поспешно ответил Реддл. — И все-таки, Том, сохраните сказанное мной в тайне, — ну то есть тему нашего разговора. То, что мы поболтали немного о крестражах, вряд ли кому понравится. Понимаете, в Хогвартсе эта тема под запретом. Особенно лютует на сей счет Дамблдор. — Никому ни единого слова, сэр, — пообещал Реддл и покинул кабинет профессора, однако Кэтрин удалось мельком увидеть его лицо, наполненное тем же безумным счастьем, какое отразилось на нем, когда Реддл впервые узнал, что он волшебник, счастьем, которое не оттеняло красоту его черт, но почему-то делало их менее человечными. — Благодарю вас, друзья, — негромко сказал Дамблдор. — Нам пора... Когда Кэтрин опустилась на пол его кабинета, Дамблдор уже сидел за столом. Гарри тоже сел, ожидая слов Дамблдора. — Я уже очень давно питал надежду заполучить это свидетельство, — начал Дамблдор. — Оно подтверждает мою теорию, говорит о том, что я прав, и о том, какой длинный путь нам еще предстоит пройти. Гарри вдруг обнаружил, что портреты прежних директоров и директрис школы, висящие по стенам кабинета, не спят и внимательно слушают их разговор. А дородный и красноносый волшебник даже приставил к уху слуховую трубку. — Я уверен, — продолжал Дамблдор, — вы понимаете значение того, что мы с вами услышали. Уже в вашем возрасте, плюс-минус несколько месяцев, Том Реддл изо всех сил искал дорогу к бессмертию. — Так вы думаете, что это ему удалось, сэр? — спросил Гарри. — Что он создал крестраж? Что потому и не погиб, когда напал на меня? Потому, что у него где-то надежно спрятан крестраж, кусочек его души? — Кусочек, и может быть, не один, — ответил Дамблдор. — Ты же слышал Волан-де-Морта: его особенно интересовало мнение Горация о том, что происходит с волшебником, который создает больше одного крестража, с волшебником, которому так хочется избежать смерти, что он готов убивать множество раз, рвать и рвать свою душу, лишь бы сохранить ее во многих спрятанных по отдельности крестражах. Этих сведений он ни из каких книг почерпнуть не смог бы. Насколько мне известно — насколько, я в этом уверен, известно и Волан-де-Морту — ни один волшебник ни разу еще не разрывал свою душу более чем на два куска. Дамблдор немного помолчал, собираясь с мыслями, затем сказал: — Четыре года назад я получил верное, как мне представлялось, доказательство того, что Волан-де-Морт свою душу расколол. — Где же? — спросил Гарри. — Как? — Меня снабдил им ты, Гарри, — ответил Дамблдор. — Я говорю о дневнике Реддла, дававшем наставления о том, как открыть Тайную комнату. — Не понимаю, сэр, — сказал Гарри. Кэтрин села на край стула, где ее брат нервно ерзал. — Видишь ли, хоть я и не присутствовал при возникновении Реддла из дневника, то, что ты описал мне, было явлением, наблюдать которое мне никогда еще не приходилось. Простое воспоминание начинает думать и действовать самостоятельно? Воспоминание высасывает жизнь из девочки, в руки которой оно попало? Нет, в той книжице обитало нечто куда более зловещее — часть души, я почти сразу уверовал в это. Дневник и был крестражем. Но отсюда следовало больше вопросов, чем ответов. И сильнее всего меня заинтриговало и встревожило то, что дневник был в такой же мере оружием, в какой и средством защиты. — Я все равно не понимаю, — сказал Гарри. Кэтрин смотрела на брата, на его шрам и на то, как нервно тот дергает ногой. Мысли крутились в ее голове одна за одной и они вызывали в ней только ужас. — Он исполнял то, что крестражу и положено исполнять. Спрятанная в нем часть души сохранялась в безопасности и, несомненно, играла некую роль, уберегая ее обладателя от смерти. Но нельзя было сомневаться и в другом — Реддл действительно желал, чтобы его дневник прочитали и часть его души вселилась в другого человека и овладела им. Это позволило бы снова выпустить на свободу чудище Слизерина. — Он просто не хотел, чтобы его труды пропали даром, — сказал Гарри. — Хотел внушить всем, что он — наследник Слизерина, а по-другому он этого в то время доказать не мог. — Совершенно справедливо, — кивнул Дамблдор. — Но неужели ты не понимаешь, Гарри, — если он хотел, чтобы дневник попал к будущему воспитаннику Хогвартса или вселился в этого воспитанника, значит, Волан-де-Морт был до странного равнодушен к участи драгоценного осколка своей души, скрытого в этом дневнике. Как объяснил профессор Слизнорт, весь смысл крестража в том, чтобы прятать и сохранять часть человеческого «я», а вовсе не в том, чтобы бросать ее кому-то под ноги, рискуя тем, что ее уничтожат. А так оно и случилось: тот фрагмент души погиб, ты сам позаботился об этом. Беспечность, с которой Волан-де-Морт относился к своему крестражу, представлялась мне крайне зловещей. Она наводила на мысль, что он должен был или намеревался изготовить гораздо больше крестражей, чтобы утрата первого из них не стала пагубной. Верить в это мне не хотелось, но других осмысленных объяснений я не видел. Затем, два года спустя, вы рассказали мне, что в ночь, когда Волан-де-Морт возродился, он обратился к Пожирателям смерти со словами, которые не только внушали ужас, но и многое объясняли: «Я, который дальше всех других прошел по стезе бессмертия». Именно так он и сказал. «Дальше всех других...» И я подумал, что знаю, в чем смысл этих слов, хоть Пожиратели смерти их и не поняли. Он говорил о своих крестражах, о многих крестражах, которыми никакой другой волшебник никогда не обладал. И ведь все сходилось: с годами лорд Волан-де-Морт все больше утрачивал человеческий облик, и происходившие с ним превращения имели, как мне представлялось, только одно объяснение: увечность его души вышла далеко за пределы того, на что способно обычное зло. — Выходит, убивая людей, он достиг того, что самого его убить невозможно? — спросила Кэтрин. — Но если ему так необходимо было бессмертие, почему он не изготовил философский камень или попросту его не украл? — Мы ведь знаем, что пять лет назад именно это он и попытался сделать, — ответил Дамблдор. — Однако существует, я думаю, несколько причин, по которым философский камень привлекает лорда Волан-де-Морта меньше, чем крестражи. Животворящий эликсир действительно продлевает жизнь, но если тот, кто его принимает, стремится к бессмертию, он должен принимать эликсир постоянно, на протяжении вечности. А это означает, что Волан-де-Морт попал бы в полную зависимость от эликсира, и, если бы тот иссяк, или испортился, или если бы кто-то похитил камень, Волан-де-Морт просто умер бы, как любой другой человек. И при этом, вспомни, он предпочитает действовать в одиночку. Думаю, даже мысль о какой бы то ни было зависимости, пусть и от эликсира, представлялась ему нестерпимой. Конечно, если бы это позволило избавиться от жуткой полужизни, на которую он был обречен после нападения на тебя, Волан-де-Морт готов был пить эликсир, но лишь для того, чтобы вновь обрести тело. В дальнейшем же он, я в этом не сомневаюсь, по-прежнему полагался бы на свои крестражи. Ничего другого ему, вернувшему себе человеческий облик, и не потребовалось бы. Поймите, он и без того уж бессмертен... или близок к бессмертию настолько, насколько это возможно для человека. — Так он создал семь крестражей? — в ужасе спросила Кэтрин, и несколько портретов на стенах также издали восклицания, полные гнева и страха. — Но он же мог разбросать их по всему свету — спрятать, зарыть, сделать невидимыми. — Я рад, что ты понимаешь размеры стоящей перед нами задачи, — спокойно сказал Дамблдор. — Но только Кэтрин, я не могу рисковать тобой и твоей безопасностью настолько сильно. Ты должна выйти из кабинета и подождать брата в коридоре. Когда летом ты будешь в доме Малфоев, Воландеморт проникнет в твою голову и услышит все, что мы здесь обсуждаем. — Я хочу знать, где моя книга? — сказала девушка, резко вскочив со стула. — Она найдена и ты ее получишь, как я и обещал. — Ответил Дамболдор и поднял усталые глаза на девушку. — Выполни мою просьбу… Кэтрин вскинула подбородок и вышла из кабинета, оставляя важную информацию прямо за своей спиной. Девушка выбежала из кабинета тяжело дыша. Воздуха в груди не хватало, а сердце бешено колотилось. Кэтрин вбежала в ближайшаю уборную. Она внимательно осмотрелась по сторонам, и убедившись, что никого нет, стянула с себя рубашку. В зеркале она видела, как черные узлы, которые забирали ее энергию каждый день, не стояли на месте, сплетая грудь, сжимая шею и уже коснулись сердца. Девушка болезненно прокашлялась, сгустки крови брызнули на белоснежную раковину. — Что с тобой происходит? Кэтрин обернулась, сердце пропустило несколько ударов, когда она увидела рядом с собой испуганные глаза Гермионы. — Это кровь? А это… — она подняла указательный палец на правую руку, которая уже была полностью черной. Тугие узлы крепче стали стягивать шею, не давая сделать голубой вдох. Кэтрин громко кричала, пытаясь разорвать тугие узлы. Но как это сделать, если они стягивались прямо под кожей. Гермиона, твердо понимая, что Кэт нужна помощь, достала свою волшебную палочку. Кэтрин не слышала, какое заклинание помогло ей наконец сделать глубокий вдох. Ей стало еще легче, когда она вспомнила, что метка туго спрятана под бинтом. — Что с тобой происходит? — встревоженно спросила Гермиона, помогая надеть рубашку. — Не твоего ума дела, — прошипела Кэтрин. Она встала с пола, стряхнула юбку и поправила зеленый галстук. — И, если Гарри об этом узнает, — тебе конец. Кэтрин выбежала из туалета, попутно поправляя тугой хвост. Как раз вовремя, чтобы встретить Гарри. — Вот ты где, — сказал брат и с силой прижал к себе сестру. — Мне надо тебе кое что сказать. — Идем отсюда, — сказала Кэтрин, хватая брата под руку и уводя, оставляя за спиной испуганную Гермиону. Солнце светило ярко, почти ослепляя. Гарри и Кэтрин сели под ближайшем обычном деревом. Кэтрин тяжело дышала, слегка поправляя воротник. — Все нормально? — спросил Гарри. — Да, говори скорее! — прорычала девушка. — Тебе надо оставить идею стать анимагом, — твердо добавил Гарри. — это совет Дамболдора. Если ты им станешь, то тебя будет проще отследить. — Вы об этом разговаривали, пока меня небыло? — громко спросила сестра. — Нет, ну… то есть… не только это, конечно. — испуганно и быстро пробормотал Гарри. — Остальное тебе нельзя знать. — Что значит, что за мной проследят? — За всеми анимагами следят. — Но Сириус, его не поймали в роли анимага! — Кэт, это не безопасно. Дамболдор сказал, что этим ты перечеркнешь свою судьбу. — Где моя книга?! — вспылила она. — Дамболдор сказал, что даст тебе ее когда придет время… — Анимагом не стать, книгу не дал. Что за черт? Как мне выжить? Что мне делать? — Кэтрин нервно дергала свой хвост и сжимала кулаки. Гарри молча обнял ее, позволяя ей обжигать. — У него надежный план, все будет хорошо. Я верю ему и ты поверь.