Лазутчики жизни

Путник постучался в двери постоялого двора поздно вечером, когда порядочные люди уже собираются ко сну, закончив свои дневные дела. Открыли ему не сразу, а когда открыли, за дверью оказался высокий детина, крепко сжимающий толстую бамбуковую жердь. Из-за плеча детины настороженно выглядывала пожилая упитанная женщина в простом платье. Увидев на пороге невысокого щуплого мужчину средних лет и совершенно безобидной наружности, она прикрикнула на детину, заставляя его уйти с дороги, и суетливо распахнула дверь, впуская гостя внутрь. — Мне нужны комната и еда, — негромко попросил он после положенных вежливых приветствий хозяйке и дому. — Конечно-конечно, — закивала та, — комнату можете выбрать любую, свободны почти все, а из еды могу предложить рагу с курицей, только вечером приготовила, теплое еще. Путник мимолетно улыбнулся и согласился и на комнату, и на рагу. Уже позже, сидя за широким деревянным столом и попивая поданный хозяйкой чай — от вина гость вежливо, но твердо отказался, — он спросил сидящую напротив женщину, отчего же так пусто в ее заведении в столь горячую пору, когда вот-вот грядет Праздник Середины Осени. — Так разбойники же, — тоскливо вздохнула хозяйка, наливая чаю и себе. Лицо гостя выражало вежливую сосредоточенность и готовность выслушать, и хозяйке подумалось, что она давно не видела столь благожелательного человека. Поэтому, вдохновленная чужим вниманием, она продолжила: — У нас в округе шайка завелась, обирают деревни, грабят путников. Говорят, что для благой цели, но мы пока никакой цели не видим, только поборы да бесчинства. Людей у них много, местные стражники даже связываться с ними боятся, а нам, простому люду, так и вовсе остается лишь терпеть и молчать. И куда только власть смотрит... — Может, не знают просто? — предположил гость, отхлебывая из своей чашки. Чай оказался хорошим, густым, с легким терпким привкусом, хозяйка явно заваривала как для себя. — Да как же они не знают, уездные-то точно должны были донесения получить, ведь не только мы, торговля страдает. Но молчат. Вся надежда, что наместник вмешается и отправит войска ловить этих лиходеев. — Может, и отправит, только их, наверное, еще найти надо, разбойников ваших, — гость отставил пустую чашку и покачал головой, когда хозяйка собралась было наполнить ее снова. — Зачем же искать? — искренне удивилась та. — У нас все местные знают — они в заброшенной крепости возле горы Шуй собираются. Лагерь у них там, оружие, ничего не боятся. Словно и не разбойники вовсе, а императорские войска, — и сама рассмеялась своей шутке. Гость тоже улыбнулся: скажете, мол. — А вы у нас по какому делу? — спохватилась хозяйка, которой явно не хватало общения в эту пору запустения и безделья. — Я скромный письмоводитель, еду в Тунцзин с поручением. — Долго вам еще добираться, — вздохнула хозяйка и, вспомнив о позднем времени, предложила: — Вы, наверное, устали с дороги, давайте провожу вас в вашу комнату. Гость сразу же согласился, не забыв поблагодарить за еду. Вежливый оказался. Заброшенная когда-то крепость у горы Шуй теперь больше всего напоминала военный гарнизон. Правильно укрепленный, с дозорными на стенах и крепкими въездными воротами, открытыми сейчас, посреди дня. В ворота эти длинной вереницей въезжали телеги, груженные провизией и еще чем-то, старательно укрытым соломой. Едва заехав на внутренний двор, обоз застопорился — лопнул деревянный обод колеса. Возница тут же соскочил с козел, к нему подошли несколько человек, сгрудились вокруг, прикидывая, как лучше передвинуть загородившую проход телегу. Кто-то предложил распрячь, разгрузить вручную и перетащить, кто-то тут же возразил, что проще так уволочь... За поднявшимся шумом никто не заметил, как из-под полотна, закрывавшего груз, выскользнула стремительная тень, метнулась к навесу у стены. Спустя несколько мгновений оттуда вышел невысокий щуплый мужчина совершенно незапоминающегося вида и тут же присоединился к толпе спорщиков. Вел он себя уверенно и свободно, словно так и надо, и никто из присутствующих не обратил на него никакого внимания. Не до того было, груз же. Да и мало ли кто ходит по крепости, может, новенький какой, из недавно прибившихся... К вечеру суета с телегами улеглась, груз старательно прибрали в кладовые, и разбойничий люд собрался в центральной зале за длинными деревянными столами. В отличие от настоящего гарнизона, народ вел себя шумно и вольно, а ближе к ночи появились и девушки, вид которых с головой выдавал род занятий. Впрочем, вся эта суета и шум совершенно не чувствовались в дальних покоях крепости. Несколько смежных комнат в северной башне теперь были тщательно убраны и приведены в порядок. Пожалуй, человек, обустраивавший их, не чурался даже некоторой роскоши, о чем говорили, например, расшитые ширмы у стен и нефритовые фигурки на полках. Сейчас, когда за окном уже стемнело, в комнате горели несколько масляных ламп. Двое мужчин, сидящих на подушках возле низкого столика, выглядели в их свете почти благородными мужами: сдержанные движения, негромкая речь, аккуратные глотки из крохотных чашек. Впрочем, одежда одного из них полностью разрушала облик, слишком уж незамысловата была, зато второму не хватало только фиолетовых одежд и золоченого пояса. — Подготовка почти закончилась, — сказал первый второму, и прозвучало это очень похоже на доклад. — Оружие доставлено, отряд наемников переправлен в северный лагерь. Мы собрали уже более пятнадцати тысяч человек. — Этого мало, — поморщился второй, — войско наместника насчитывает почти двенадцать тысяч. Если генерал У Цынь успеет вывести свои семь тысяч из гарнизона и прийти на помощь наместнику, то мы окажемся под двойным ударом. И тогда разве что небесное вмешательство поможет нам одержать победу. — Я не привык рассчитывать на помощь Небес, — покачал головой первый, — но опасность привлечь внимание наместника с каждым днем все больше. Начальник уезда пока сдерживает слухи и донесения, но время идет, и это становится все сложнее. Я бы предложил начать наступление в первый день следующего лунного месяца. — Две недели? — вскинулся вельможный. — Вы думаете, мы успеем? — Успеем. К тому же мне сообщили, что через десять дней генерал У Цынь отправится в столицу навестить Училище Сынов Отечества, как он это делает каждый год. Если мы перехватим его по дороге, то нам не стоит бояться северного гарнизона. Без генерала его семь тысяч окажутся обезглавлены и будут ждать высочайшего приказа. Вельможный помолчал, крутя чашечку с вином, потом поднял взгляд на своего собеседника. — Что ж, я полагаю, мы так и сделаем. Не напрасно вас называют гением тактики, досточтимый Хан Яо. — Вы преувеличиваете мои заслуги, господин Бо Лань. Будь они столь велики, как вы говорите, командующим гарнизона назначили бы меня, а не генерала У Цыня. — Ничего, — улыбнулся его собеседник, — когда мы закончим наше дело, я буду всячески ратовать за то, чтобы вы получили эту должность. И наконец отпил из своей чашечки. Густая тень в углу за дальней ширмой шевельнулась едва заметно, но сидящие за столом мужчины не обратили на нее никакого внимания. Гораздо позже, глубокой ночью, когда светлый лик луны скрылся за облаками, а в покоях давно стояла полная тишина, тень выскользнула из своей ниши, оказавшись невысоким мужчиной совершенно непримечательной наружности. Впрочем, разглядеть его было трудно, в такой-то темноте. Мужчина быстро осмотрелся и уверенно двинулся к западному углу покоев, где за еще одной расписной ширмой спал на удобной кровати господин Бо Лань, доверенное лицо начальника уезда. Незваный гость пересек комнату так быстро и беззвучно, что у спящего даже не сбилось дыхание, когда он склонился над ложем. Тонкое лезвие легко вошло в грудь, точно в сердце, прерывая чужое дыхание на вдохе — мгновенно и неотвратимо. Господин Бо Лань отправился к владыке Янло, так и не проснувшись. Убийца же подошел к двери, прислушался на мгновение и, быстро отодвинув внутренний засов, выскользнул в пустой коридор. Известие о смерти советника Бо Ланя, а также командующего Хана Яо начальник уезда получил только через четыре дня, потому что первый отправленный из крепости гонец исчез, так и не добравшись до столицы. Увы, было поздно: наместник провинции, предоставив неопровержимые доказательства готовящегося заговора, добился высочайшего указа об аресте мятежника. Об участии в этой истории лазутчика из семейства Цай так никто и не узнал. Кроме высокопоставленного заказчика, конечно, но такие люди не говорят лишнего о своих действиях.