Сон в осеннюю ночь, или Ускользающий сон злодея

      Как Ха Жун и говорил, их компания добралась до северной деревушки на пятый день. За это время Ли Сяолун успел не только сполна налюбоваться пейзажами, но и испытать на собственной заднице все прелести путешествия: ощущения, которые передавали кочки, ямки, трава, земля и многое другое, были незабываемыми. Ежедневно он прикладывал массу усилий, чтобы сохранить невозмутимый вид, и ему казалось, что у него это неплохо получается, однако на самом деле лицо его с каждым часом превращалось во всё более напряжённую маску. К концу путешествия на губах мастера застыла полностью искусственная улыбка, а взгляд перестал мерцать.       Ха Жун, хоть и проводил с ним бо́льшую часть времени, ещё никогда не видел у старейшины подобного выражения, из-за чего осознал, что совсем не понимает его чувств. Впрочем, благодаря интуиции одно он знал точно: старика ни в коем случае нельзя раздражать. Поэтому первым делом славный юноша скоренько ретировался, оправдываясь тем, что нужно предупредить деревенских об их прибытии.       Подозрительного поведения помощника Ли Сяолун не заметил. Покинув карету, он старался размять ноющие кости, болящие ягодицы, затекшие спину и шею. Ему понадобилась всего одна поездка, чтобы определиться: он ненавидит подобные путешествия. Зато теперь у него появилась новая мотивация для преодоления страха высоты. В данный момент старейшина даже начал верить, что не так уж и страшно парить над землёй.       На его необычное состояние обратил внимание и Яо Юншэн, который старался держаться от учителя чуть поодаль, чтобы не провоцировать того и сохранить некоторое подобие мира между ними. Но вот остальные семеро ничего особенного не приметили, продолжая вести себя оживлённо и немного дико. Подростковый период во все времена считался самым проблематичным. Человек в этот период уже не имел детской наивности и чистоты, но ещё и не приобрёл взрослую рациональность, поэтому подростки часто совершают глупые и жестокие поступки.       Выходя из кареты, Юй Линьлинь и Цзэн Жуго продолжали ругаться друг с другом, благо до кулачных склок не доходило. В какой-то момент Цзэн Жуго заметил странную растерянность Яо Юншэна и хитро подмигнул Юй Линьлинь. Девочка вмиг перестала препираться и улыбнулась, понимая намёк мальчика.       — Цзэн Жуго, не обвиняй меня в грубости! — громко крикнула девочка, толкая мальчика в грудь.       Тот возмущённо огрызнулся:       — Юй Линьлинь, ты мерзавка! — а на лице его появилась ехидная улыбочка, которую мальчишка поспешил скрыть.       Цзэн Жуго сделал три шага назад, якобы стараясь сохранить равновесие, в то же время он «случайно» наступил на край длинного халата Яо Юншэна и также «случайно» пихнул того в спину. Яо Юншэн, не ожидая подлого нападения со спины, особенно в присутствии старейшины, попытался сделать шаг, но натянутый сзади халат не позволил ему этого. Неуклюже шатаясь, он почувствовал, как его одежду резко отпускают, ухудшая его и так неустойчивое положение. Яо Юншэн знал, что не сможет удержаться на ногах, но страшнее было совсем не это, а то, что перед ним стоял Ли Сяолун, в которого он вот-вот врежется.       — Учитель! — крикнул мальчик, пытаясь предупредить его.       Ли Сяолун успел повернуть верхнюю часть корпуса, как почувствовал будто на него налетел мощный мускулистый леонбе́ргер (печально, что в голову пришло именно это сравнение, но ведь у Седьмого уже был подобный горький опыт). Старейшина был откинут на три шага назад и завален на землю. У него и до этого всё болело, а тут ещё и копчик хрустнул, хорошо хоть затылком не сильно ударился. Приподняв голову, Седьмой увидел перед собой пару больших чёрных глаз, испуганно взирающих на него, и сразу же догадался, что произошло. Нужно быть совсем тупым, чтобы не понять, почему главный герой находился в столь глупом положении, а ещё лежал на его груди, не смея пошевелиться. Ли Сяолун перевёл взгляд на остальных детей, которые ошарашенно смотрели на их неловкую позу. Ему было одновременно и больно, и стыдно, но, заметив лёгкие смешки в глазах Цзэн Жуго и Юй Линьлинь, его охватила обида, сменившаяся негодованием, а затем и злостью.       — Встань, — тихо бросил учитель.       Яо Юншэн поспешил исполнить приказ, только от страха у него дрожали руки и ноги. Спустя несколько попыток он всё же выпрямился, вжав опущенную голову в плечи. Старейшина важно поднялся следом, легко применил заклинание очищения и разгладил складки на халате. Весь его вид говорил о божественности, будто всего минуту назад это не он постыдно лежал на земле под своим учеником. Мастер заложил руки за спину, глядя на учеников перед собой.       — Чжу Мэн, Сюй Сяочен, Чжан Синхо, Фэн Юнлэ. Соберите свои вещи и отправляйтесь вслед за Ха Жуном, он даст вам задание. Юй Линьлинь, Цзэн Жуго и Тан Яояо, вы знаете, что если в армии один человек провинился, то наказание получает весь отряд? — Он достал из пространственного кольца книгу в триста страниц и бросил Цзэн Жуго. — Каждый чтобы переписал книгу дважды и предоставил мне на проверку.       — Старейшина, но…       — Ты смеешь спорить со мной? Разве у тебя есть такое право? В этой миссии я ваш шисюн, шифу, учитель и мастер, не говоря уже о том, что я один из восьми старейшин Поднебесной Юйлун. Так вы готовы оспаривать мои решения?       — Нет, старейшина, — дети поджали губы и опустили головы.       — А ты, — Ли Сяолун взглянул на Яо Юншэна. — Хм, полагаю, как твой лаоши, я обязан лично тебя наказать. За мной.       Яо Юншэн вздрогнул: учитель ещё ни разу его не наказывал. Мальчик боялся, что в этот раз сильно задел его гордость.       Шагая по улице, они привлекали много внимания. Местные жители в почтении склоняли свои головы, приветствуя и восхваляя их как бессмертных. Понадобилось пройти несколько переулков, прежде чем Ли Сяолун и Яо Юншэн дошли до центра, где стоял самый лучший дом — дом старосты. У входа их уже ждал Ха Жун, дети и сам староста, мужчина лет пятидесяти, в простом сером халате, с густой чёрной бородой, крепкого телосложения.       — Седьмой Господь Поднебесной Юйлун, для этого старика честь приветствовать вас в нашей скромной деревне. Моё имя Ти Шон, — он низко поклонился.       — Не стоит быть столь вежливым, обращайтесь ко мне сянь-шэн, этого будет достаточно, староста. Мы побеспокоим вас некоторое время.       — Нет, нет, вы ни в коем случае не беспокоите нас! Прошу, проходите. Жилище этого старика теперь и ваше жилище. Мы окажем вам любую помощь.       — Вы уже познакомились с моим помощником Ха Жуном? Введите его в суть дела. Где моя комната?       — Сяо Ти, проводи достопочтенного сянь-шэна.       Вперёд вышла симпатичная рыжеволосая девушка с яркими изумрудными глазами и множеством веснушек. Седьмой подумал, что она миленькая. А ещё у неё была внешность, не свойственная здешним, — вполне возможно, она или её родители родом с другого континента. Ли Сяолун не считал это чем-то необычным, но вот его ученики смотрели на неё со странным любопытством, будто никогда в жизни не видели людей с цветом волос или глаз, отличным от чёрного. Это не укрылось и от старосты. Нервничая, он добавил:       — Мать Ти Ха родом с западных земель, дочери передались некоторые её черты.       — Господин Ти Шон, всё хорошо, не волнуйтесь. Мои ученики ещё ни разу не покидали своего дома и своей школы, они плохо знают мир. Но не стоит беспокоиться, они не доставят проблем. Я ведь прав? — Ли Сяолун окинул детей пронзительным взглядом, и те быстро закивали головами, отводя глаза. — Вот видите, староста.       Ти Шон с облегчением вздохнул, с благодарностью глядя на Ли Сяолуна. Он и так думал, что человек перед ним был словно божество, а теперь и вовсе убедился в этом.       — Леди Ти Ха, прошу, показывайте дорогу.       — Сюда, пожалуйста, сянь-шэн, — девушка лишь единожды подняла взор на Ли Сяолуна и быстро отвернулась. Она казалась застенчивой юной девой, у которой даже розовый румянец появился на бледных щеках.       Сяо Ти провела почтенного гостя на второй этаж и предложила небольшую, но аккуратную комнатку. Оставшись с Яо Юншэном вдвоём, старейшина сел на деревянный стул и принялся готовить чай. Он не знал, как ему наказать ребёнка и стоит ли вообще это делать. Злость немного поубавилась, а желание пропало. Малец был невиновен в произошедшем, да и как Седьмой посмел бы наказать главного персонажа? Немного подумав, он проронил:       — И чего ты пошёл за мной? Я не горю желанием разделять с тобой комнату.       — Простите, учитель. Как вы накажете меня?       Седьмой чуть не поперхнулся. Теперь главный герой всегда будет извиняться перед ним?! Он испугался, что от нервного шока помрёт раньше, нежели тот доберётся до него. И что он теперь должен сказать? «У меня нет для тебя наказания, можешь быть свободен»? Это глупо и неловко, а если у того ещё с десяток вопросов появится? Или ещё хуже — он начнёт умолять о наказании? От главного героя можно чего угодно ожидать! Седьмой не был уверен, что сможет адекватно пережить подобный опыт. Он тяжело вздохнул и решил идти по уже известному пути: достал из пространственного кольца очередной противный, но очень полезный чай, заварил его и по старинке предложил Яо Юншэну. Рядом с пиалой тем не менее поставил вазочку с сахарными конфетками.       — Сядь и пей.       Мальчик слегка улыбнулся. Кажется, теперь он догадывался, какие наказания его ждут в будущем — мастер не отличался изобретательностью.       Дождавшись, пока Яо Юншэн допьёт чай, Ли Сяолун затем выгнал его за дверь. Спустя некоторое время к нему пожаловал Ха Жун. Старейшина поленился сделать ещё один чай, поэтому предложил помощнику то, что пил сам. Юноша некоторое время воротил нос, но всё же выпил предложенное ему «угощение».       — По словам старосты, молодые мужчины начали пропадать два месяца назад. Сгинуло уже одиннадцать в возрасте от пятнадцати до тридцати лет. Их семьи рассказывали, что перед тем как пропасть, они начинали себя странно вести: находились в задумчивости и летали в облаках будто влюблённые. А затем неожиданно исчезали. Местные считают, что они сбега́ли, потому что их родственники были против того, чтобы они покидали деревню. Сами же родственники заверяют, что всё совсем не так. Некоторые из них были против, но другие, наоборот, поддерживали желания своих сыновей.       — Я это уже знаю. Есть ли что-нибудь ещё?       — Мужчины пропадают каждые три дня. Сегодня третий день.       — И ещё никто не пропал?       — Нет.       — М-м. Возьми учеников и сходи в места, где видели в последний раз пропавших. Посмотри, нет ли там чего странного.       — А вы, старейшина?       — Я останусь тут. Всё же это обучающая миссия. Если я буду в ней участвовать, тогда какой в ней толк?       — Сказали бы прямо, что вам лень.       — О, Ха Жун, а ты оказывается хорошо меня знаешь. Будь ты женщиной, я бы женился на тебе.       Ассистент подавился чаем и закашлялся. Старик всегда странно шутил, но в этот раз шутка зашла слишком далеко. Она была бесстыдна настолько, что юноша сконфузился и сильно покраснел.       Ли Сяолун широко улыбнулся. Он знал, что Ха Жун не равнодушен к Ли Цзиньхуа, как две капли воды похожей на него, поэтому любил дразнить своего маленького помощника.       — Ха Жун, почему ты краснеешь? Я тебе так сильно симпатичен, что мои слова показались тебе соблазнительными?       — Старейшина!       — Не стесняйся, я понимаю — я очень красивый. Но мы оба мужчины, нам будет сложно пожениться.       Застенчивый юноша подскочил на ноги и ударил ладонью по столу:       — Старейшина, вы отвратительны! — Он поспешно выбежал из комнаты, хлопнув за собой дверью.       Ли Сяолун, с интересом наблюдавший за его действиями, в охотку рассмеялся:       — Ох, Ха Жун! Ты слишком милый. Дразнить тебя — одно удовольствие.

***

      До вечера оставалось чуть больше часа. Решив, что не стоит бродить по темноте, Ха Жун тут же собрал всех учеников и направился к небольшой цветочной лавке, в пяти минутах ходьбы от здания старосты.       В группе ощущалась негативная атмосфера. Четверо детей, которых Ли Сяолун с самого начала отправил к помощнику, держались с левой стороны от юноши, соблюдая некоторую дистанцию с провинившейся стороной.       Яо Юншэн, делая вид, будто ранее ничего не произошло, следовал рядом с Ха Жуном, обсуждая с ним ситуацию в деревне. Цзэн Жуго и Юй Линьлинь шли немного в стороне, искоса бросая недружелюбные взгляды друг на друга, а также на Яо Юншэна.       Тан Яояо казалась самой отрешённой из всех, но она была свидетелем произошедшего и не сумела смириться с тем, что её наказали вместе с Цзэн Жуго и Юй Линьлинь. Девочка с самого поступления в секту Поднебесный Юйлун вела себя прилежно, получала хорошие отзывы, её никогда не ругали, а также не наказывали. Это был первый раз, и вина была не её. Тан Яояо считала подобное несправедливым и унизительным, однако не могла злиться на старейшину, поэтому затаила обиду на истинных виновников.       Ха Жун же был занят собственными мыслями, которые крутились вокруг Ли Сяолуна. Он иногда отвечал на вопросы Яо Юншэна, но постоянно думал о том, что сказал старейшина. Ха Жун не любил мужчин, да и Дао наставлял на путь совместного Инь и Ян. Тем не менее путь Дао у каждого разнился и Небеса не запрещали однополую любовь. Они учили: «Люби ближнего своего так, как возлюбили Небеса мир». Славный юноша начал путаться в собственных мыслях и убеждениях. Если бы Ли Сяолун знал, к чему привели его невинные шутки, он бы задохнулся от абсурдности подобных доводов.       Компания из одного старшего и восьми младших учеников дошла до цветочной лавки. Ха Жун поприветствовал полного мужчину лет шестидесяти и начал расспрашивать. Его сын пропал шесть дней назад, а последний раз его видели на этом месте.       — Всё было как обычно. Уже темнело, поэтому мы готовились к закрытию. Я отлучился на минуту, занося в дом скамейки, а когда вернулся, сына уже нигде не было. Я звал, искал, но он исчез без следа, никто его так больше и не видел.       — А какие-нибудь странности заметили?       — Нет, ничего.       — Господин, позвольте осмотреть это место.       — Конечно. Я займусь работой, если будут вопросы — спрашивайте.       — Хорошо.       Ха Жун подозвал к себе детишек.       — У кого есть идеи? Что в подобной ситуации стоит сделать?       — Сначала нужно использовать талисманы, — сказал кто-то из детей.       — Хорошо. Но какие талисманы? Не собираетесь же вы просидеть тут несколько дней, тратя безбожно талисманы?       — Мой учитель говорил, что в первую очередь мы должны подтвердить или опровергнуть наличие демонической Ци на месте преступления, — в беседу вступила Тан Яояо.       — Молодец. После того как опро́сите свидетелей, обязательно используйте жёлтую бумагу с заклинанием, написанным красной киноварью, проверяющим демоническую Ци. Это несложно сделать: станьте на место, где было совершено преступление, затем достаньте соответствующий талисман и вдохните в него свою Ци.       Ха Жун показал на практике, как это делается. Дети внимательно слушали и следили за всеми действиями старшего ученика. Для них это был первый опыт в качестве практикующих, поэтому им было и интересно, и захватывающе. Жёлтая бумага держалась двумя тонкими пальцами юноши, лёгкое сияние осветило красную киноварь. Спустя несколько секунд бумага покрылась лёгким тёмно-серым налётом. Ха Жун, наблюдая за изменениями, слегка поджал губы, а после строго произнёс:       — Мы возвращаемся!       Младшие переглянулись и нервно сглотнули.       — Шисюн, талисман изменился, это значит…       — Нет. Мы пока не можем наверняка знать. Сначала нужно доложить старейшине. Держитесь вместе и не отходите от меня. Идём.       Группа учеников быстро вернулась в дом старосты. Ха Жун приказал всем разойтись по комнатам и не выходить из них, а сам направился к Ли Сяолуну.       — Старейшина.       — Ха Жун, ты наглеешь с каждым днём всё больше и сильнее. Хоть постучался бы, вдруг я раздетым стою.       Молодой помощник на мгновение застыл, скулы полыхнули нежным румянцем, но он быстро отогнал неловкие мысли и подошёл к мастеру, который сидел на небольшой кровати и медитировал.       — Старейшина, взгляните, — юноша протянул использованный талисман.       — М-м, — Ли Сяолун взял бумагу и внимательно осмотрел. — Что ты думаешь?       — Это талисман с заклинанием на определение демонической Ци.       — Я вижу, Ха Жун. Я спрашиваю, что ты думаешь о его изменении?       — Старейшина, я не уверен, ведь у меня мало практического опыта, а с таким я ещё не сталкивался. Если бы концы обуглились или начали гнить, тогда можно было бы твердо сказать, что это влияние демонической Ци, но тут только тёмно-серый налёт.       — И?..       — Думаю, что это всё же влияние демонической Ци, хотя эффект и немного иной. Но талисман же отреагировал!       — Я тоже так думаю. Сколько дней назад на том месте пропал мужчина?       — Шесть дней.       — Вот тебе и ответ.       — Старейшина, вы хотите сказать, что талисман отреагировал на слабую остаточную энергию в том месте?       — Ты уже сам всё сказал. Умница, Ха Жун, иди сюда, наклонись, я тебя награжу, — Ли Сяолун помахал рукой, подзывая к себе.       Ассистент, странно посмотрев на него, с опаской подошёл ближе, пригнулся и почувствовал на своей голове чужую руку, которая взлохматила его волосы.       — Старейшина!       — Хи-хи… тебе ведь понравилось – почему надулся?       — Не хочу ничего слышать, я ухожу отдыхать!       — Пока-пока, мой маленький помощник, увидимся завтра!       Обескураженный, юноша вновь покинул комнату с хлопком двери – в последнее время это у него начало входить в привычку.       Ли Сяолун, тихонько хихикая, смотрел на свою ладонь.       — А это приятнее, чем я думал…       В последние несколько дней Седьмой постоянно задавался вопросом, почему попаданцы часто соблазняются затылками главных героев? После того дня, когда Яо Юншэн попросил прощения, он начал спокойнее относиться к хитрому мальчугану. Сердце уже не чувствовало обиды, а в голове постоянно всплывало воспоминание о его густой иссиня-черной макушке. Это не давало покоя, казалось, если он не утолит своё любопытство, то не сможет спать нормально. Седьмой не смел испытывать свою удачу на главном герое, но был довольно смел в отношении наивного ассистента, который нравился ему с каждым днём всё больше и больше. Будь это Ха Жун, он не отказался бы иметь такого интересного мальца своим учеником.       Ли Сяолун ещё немного посидел, а потом встал и, взяв меч, вышел за дверь.       — Лёгкий Снег, давай прогуляемся немного.       Сегодня в селении должен пропасть ещё один мужчина, а если они с Ха Жуном не ошибались, тогда преступником был демонический зверь. Седьмой испытывал слишком жгучее любопытство, чтобы отсиживаться в комнате, пропустив всё веселье. Он отличался от других попаданцев, потому что не верил в реальность этого мира, оттого-то и не было у него серьёзного страха перед опасностью или смертью и вёл он себя так, будто просто играл в компьютерную игру с полным в неё погружением. В этой игре Ха Жун с детьми были «неписи», которые легко могли умереть, поэтому и брать с собой их не хотел. Столь странный образ мыслей, а какая-то совесть у него всё же присутствовала.       Ли Сяолун спустился по лестнице и наткнулся на старосту.       — Господин, не стоит выходить на улицу ночью.       — Староста Ти Шон, не беспокойтесь, со мной мой надёжный напарник, с этим парнем я не проиграю даже демонам, — Ли Сяолун ободряюще улыбнулся, показывая меч.       — И всё же я попрошу свою внучку вас сопровождать – ночью в деревне легко заблудиться. Ти Ха!       Гость не успел отказаться от предложения хозяина, пришлось дождаться рыжеволосую девушку, прежде чем попытаться отклонить его.       — Господин Ти Шон, боюсь, я не могу согласиться. Девушкам опасно гулять по ночам, особенно в сопровождении незнакомых мужчин.       — Я бы переживал, будь это кто другой, но вам, Седьмой Господь Поднебесной Юйлун, полностью доверяю.       Ли Сяолун слегка поджал губы: так легко доверить свою внучку неизвестному человеку? Обвиняюще посмотрев на старосту, он однако не стал далее отказываться, чтобы не испортить свою репутацию – гордый и высокомерный совершенствующийся не мог себе позволить празднословия.       — Тогда благодарю вас.       Девушка с опущенной головой вышла из дома, следуя за Ли Сяолуном. Тот мягко ей улыбнулся и неспешно пошёл вверх по переулку.       Солнце уже село, на улице никого не было видно. Ночную темноту освещала луна вместе с небольшими огоньками, пробивающимися сквозь редкие щели штор в плотно занавешенных окнах домов. Ещё пара часов – и единственным светом на дороге станет лишь лёгкий серебристый оттенок полумесяца да холодных далёких звёзд.       Седьмой с улыбкой на устах осматривался по сторонам, ему было интересно, как пойдёт развитие местного сценария. Обычно в такие моменты всё происходит до жути банально. Читая подобное, невольно закатываешь глаза со словами «очередное клише». Он оглянулся на девушку, которая тихо плелась за ним, и улыбнулся ещё шире, думая при этом: «Первый выезд главного героя чаще всего заканчивается тем, что незначительное происшествие превращается в горячее приключение. К примеру, как сейчас: ехали на академическую практику с целью научиться детективному чутью, использовать пару стандартных талисманов и заклинаний, после написать с десяток страниц о своих впечатлениях да отправиться обратно в секту – так сказать туристическое мероприятие, – но благодаря ауре главного героя всё перевернулось с ног на голову и появилась демоническая Ци. Если следовать клише, тогда похищать молодых мужчин может милая неприметная девушка, постоянно мелькающая в сюжетной линии. Разве эта рыжеволосая милашка не подходит на роль мужененавистницы?»       — Столь юная и прелестная леди в деревне, полной множества молодых и сильных мужчин, всё ещё не замужем. Ти Ха, почему же так вышло?       Красавица дёрнулась и ещё ниже опустила голову.       — Господин, не шутите так.       — Разве я шучу? Мне на самом деле интересно.       — Люди боятся моей внешности, никто не хочет брать в жёны такую, как я.       — Неужели из-за этого вы похищаете мужчин? Я не верю, что всё так просто, — Ли Сяолун остановился и усмехнулся.       — Господин, что вы такое говорите?!       Спутник развернулся, легонько схватил девушку за подбородок, а затем запрокинул её голову, чтобы всмотреться в два ярких изумрудных глаза. Он чувствовал, как Ти Ха дрожит, и его улыбка стала шире.       — Может, покажешь мне уже свой истинный облик? Или будем продолжать играть в прятки? У меня слабое терпение, боюсь, не смогу с тобой долго играть.       Деви́ца попыталась вырваться, но её сильно схватили за руку и потянули вверх. Ли Сяолун был удивлён столь реалистичной игрой зверя, даже страх на лице казался настоящим.       — Пожалуйста, господин, не надо! Отпустите меня! Я ничего не сделала!       Седьмой почувствовал, как его уверенность испаряется. Неужели он был неправ? Ти Ха выглядела жалкой и напуганной. Он ещё раз схватил её за подбородок и внимательнее всмотрелся в лицо.       — Стой. Не шевелись. Ты так хорошо играешь, что я уже начинаю верить.       Перепуганная девушка после его слов застыла. Убивать её нельзя, пока нет уверенности в наличии демонической сущности, но она не желала сознаваться, да и играла отлично. Седьмой нахмурился, понимая, что поспешил: сначала ведь нужно было проверить её с помощью талисмана и лишь потом действовать. Он ощутил себя идиотом – всегда же ругался на тупость попаданцев, а теперь и сам был не лучше. Может, не поздно ещё всё исправить? Впрочем, самая неловкая ситуация оказалась совсем не та, что он напал на девушку, прежде чем проверить её…       — Учитель?.. — Недалеко от парочки остановились Яо Юншэн, Цзэн Жуго, Юй Линьлинь и Тан Яояо. Голос главного героя был спокоен, но Седьмому показалось, что тон его слегка ниже обычного.       Мастер покосился на детей и ощутил неловкость: они смотрели на него, будто застукали своего родителя на измене. Особенно ярко это прослеживалось в пронзительно чёрных глазах Яо Юншэна.       — Зачем вы здесь? Разве Ха Жун не просил вас не покидать своих комнат? — Ли Сяолун тяжело вздохнул.       — Учитель, шисюн пропал!       — Что?       — Старейшина, я случайно увидел, как вы выходите из дома, после чего мы с Яо Юншэном поспешили в комнату к шисюну, а его там не оказалось, — начал объяснять Цзэн Жуго.       — Мы начали его искать, но в доме были только ученики. Даже староста пропал. После этого мы разделились. Одна группа осталась дома, вторая пошла искать вас. Но… что вы тут делаете? — добавил Яо Юншэн.       — Я работаю, неужели не видно?       Ничего не ответив, ребятня странно наморщила носики. Старейшине пришлось улыбнуться ещё шире. Не хотелось, чтобы его подозрения оказались верны, но разве дети не подумали нечто плохое? Скажем, взрослый мужчина с юной девой одни на пустынной улице, он хватает её за руку и подбородок, находясь при этом в непочтительной близости. Да тут к гадалке не ходи, а уже невесть что в голову лезет! Он и сам бы так подумал… Ли Сяолун решил, что в этот момент станет толстокожим, достал из пространственного кольца талисман и активировал его. Киноварь светилась с минуту, а потом потухла. Мастер нахмурился. Даже в темноте можно было понять, что бумага не изменила своего цвета. Это могло означать только одно: зеленоглазая девушка не была демоническим существом. Он выпустил её руку и, отойдя на шаг, склонил голову.       — Леди, прошу простить меня за грубость. Это моя ошибка, — Седьмому было стыдно за свои самоуверенные действия, поэтому он счел нужным извиниться.       Ти Ха поспешила отойти на несколько шагов от пугающего её чужака, не смея на него смотреть. Молча стоя в стороне и не шевелясь, извинения она не приняла, но и не отклонила.       — Давайте вернёмся в дом старосты. Поспешим. — Ли Сяолун развернулся и быстро пошёл назад.       Переглянувшись, дети побежали следом.       По возвращении первым делом его встретили оставшиеся ученики.       — Все на месте? — спросил мастер, считая их по головам.       — Старейшина, шисюн Ха Жун пропал. Мы всё обыскали, но его нигде нет.       — И староста пропал…       — Ладно, я понял. Так, держитесь все вместе, больше не разделяйтесь и не покидайте эту комнату. Я найду Ха Жуна и вернусь.       — Учитель, я пойду с вами!       Ли Сяолун взглянул на Яо Юншэна, желая дать тому по глупой головушке, но, встретив решительный взгляд бездонных глаз, сумел лишь ещё шире улыбнуться, сдерживая этим нервное продёргивание уголков губ.       — Будь хорошим мальчиком, слушайся учителя.       — Учитель…       В этот момент Седьмой понял, насколько тяжело приходилось попаданцам с главными героями в тех историях, которыми он зачитывался. «Они же никогда не слушаются, упорствуют, делают что хотят! Читая, я, конечно, не был против подобного, но сам не люблю вольностей. С одной стороны, может, было бы и неплохо взять с собой Яо Юншэна, ведь его аура примагничивает всякие неприятности – там, смотришь, и похитителя, и Ха Жуна нашли бы быстро. Но с другой стороны, каким образом получилось бы их найти? Это ж главный герой, привлекающий несчастья! Мы можем попасть в ловушку, или нас поймают, или ещё хуже меня, как не самого важного персонажа, вообще убьют». Седьмой не хотел испытать неудачу главного героя на себе, лучше заставить того посидеть в сторонке, а самому пойти развлечься. С таким раскладом, даже если его самого и поймают, есть шанс, что юный герой придёт на помощь.       Ли Сяолун, слегка взъерошив волосы на затылке ребёнка, произнёс строгим, не требующим возражения голосом:       — Слушайся.       Яо Юншэну ничего не оставалось, как подчиниться. Ему было одновременно и тревожно, и радостно, и досадно. Этот учитель умел заставить его сердце чувствовать себя в противоречии: даже в самых смелых мечтах он не мог представить, что лаоши будет не только добр к нему, а ещё заботлив и так нежен. Стоило мастеру убрать ладонь, Яо Юншэн не сдержался и коснулся своей головы. Мысленно погружаясь в новые ощущения, он проводил взглядом его спину.       Седьмой, поднимаясь по лестнице в комнату Ха Жуна, успел несколько раз потереть пальцами ладонь. Волосы главного героя реально были особенными: казалось, он гладил не человеческие пряди, а мягкий волшебный шёлк. Он попытался сравнить ощущения от прикосновений к затылкам Ха Жуна и Яо Юншэна. Немного подумав, дотронулся до своих волос, после чего сделал уничтожающий вывод: главный герой вне конкуренции. Седьмой принял шокирующее решение: вернувшись в свой мир, он больше никогда не будет оставлять негативные комментарии автору, если тот включит попаданцу очередной фетиш на макушку главного героя.       Зайдя в комнату к Ха Жуну Ли Сяолун быстро осмотрелся – никаких признаков сопротивления не было. Он заглянул в каждый тёмный угол, а затем достал из пространственного кармана несколько талисманов на определение демонической Ци. Один из них активировал. Выждав три десятка секунд, выкинул талисман. Как он и думал, в этой комнате ничего не происходило. Ли Сяолун вышел, тихо прикрыв дверь, затем использовал ещё один талисман в коридоре и хитро улыбнулся. Углы жёлтой бумаги слегка обуглились. Стало интересно, приходил ли сюда незваный гость только сегодня или же был постояльцем в этом доме? Появилась здравая идея. Вернувшись к себе в комнату, Ли Сяолун активировал ещё один талисман, который также обуглился, – кто-то наведывался в гости, пока его не было. Он погладил свой подбородок и вновь осмотрелся. Не обнаружив ничего подозрительного в своих покоях, следом он осмотрел все комнаты на этаже. Нигде талисман не изменил себя, даже комната главного героя была чиста, что немало удивило старейшину. «Может, стоит подвал осмотреть?» — подумал он, но быстро откинул эту мысль: глупая идея, тем более что ученики уже осмотрели весь дом.       Ещё раз пройдясь по коридору второго этажа, Ли Сяолун остановился у окна, выходившего на задний двор, легонько толкнул створки, и они без сопротивления распахнулись. «Хех, а в детектива забавно играть». Без труда вскочив на подоконник, он спрыгнул вниз. На земле виднелись два свежих глубоких следа, значит, кто-то совсем недавно прыгал так же, как и он, – со второго этажа дома. Ли Сяолун осмотрелся, нашел слабый след, что вёл в соседний двор, легко перепрыгнул высокий, в два метра, забор и оказался в заросшем саду, конца которому не было видно, как не наблюдалось и живых застроек. Старейшина активировал свою духовную энергию и распространил на несколько метров вокруг себя. Слишком далеко не рискнул её отпустить, опасаясь быть обнаруженным, ведь если демоническое существо его заметит, то шанс, что Ха Жун пострадает, увеличится. Этот юноша ему нравился, да и с работой справлялся хорошо, было бы досадно потерять столь перспективного молодого помощника.       Ли Сяолун заметил небольшую вытоптанную дорожку и пошёл по ней, внимательно глядя под ноги и вокруг, не забывая прислушиваться к различным звукам. Преодолев с дюжину метров, резко остановился. Затылок онемел от осознания, что он только что чуть не облажался, сердце забилось во всю прыть, а затем силой воли успокоилось. Ещё раз осмотревшись, он сконцентрировался на слухе и подтвердил, что не слышит ничего, совершенно ничего – лишь слабое завывание ночного сквозняка. Пропали голоса птиц, шуршание мелких грызунов или насекомых, даже лай собак не доносился из соседних дворов.       Седьмой начал искать догадки. Тут либо резко вся деревня заглохла, что маловероятно, либо он попал в иллюзию или находится под барьером. Он очень надеялся на третий вариант. Сейчас он не был готов бороться против иллюзий или же с демоном, способным управлять целой деревней, в этом случае шансы на выживание остаются только у главного героя с его бессмертным ореолом. Ощутив дрожь в руках, Седьмой сильно сжал кулаки. Даже если он и считал, что этот мир лишь часть его воображения (а точнее сон), всё же он не любил и боялся кошмаров. «Вдруг из-за углов сейчас начнут выпрыгивать монстры? Главное, с непривычки не испугаться и не наделать в штаны, иначе после пробуждения этот момент станет для меня психологической травмой на всю жизнь». Седьмой широко улыбнулся своим мыслям и почувствовал облегчение – в любой страшный или критический момент лучше всего шутить, это расслабляет.       Он решил не испытывать судьбу и оголил Лёгкий Снег. С обнажённым клинком, наполнившись бодростью, возобновил шаг. Осматриваясь по сторонам, он не знал, что ждет его в конце пути – может, гора трупов или же орда монстров? Фантазия Седьмого могла вообразить бессчетное количество мерзких сцен, но чего он никак не ожидал, так это увидеть большую кровать с белоснежными простынями и балдахином. В центре этого роскошного светлого ложа, освещённого множеством тусклых ламп, лежал прекрасный юноша в прозрачных одеждах.       Ли Сяолун поджал губы, чтобы одновременно не засмеяться и не заплакать от абсурдности картины… этим красивым юношей, который не спешил приходить в сознание, был Ха Жун…