Сон в осеннюю ночь, или Ускользающий сон злодея

      Завораживающее зрелище для тех, кто любит сказки и красивые картины: среди густых тёмных зарослей в самом центре пугающего мрака создана сцена словно из снов – правда, грёзы тут находились в рейтинге восемнадцать плюс…       Седьмой провёл рукой по лицу, думая о том, что немного недооценил возможности авторов придумывать. Он хотел поспешить и забрать Ха Жуна, но у него не хватило смелости дико броситься в гущу событий. Будучи тормозом, когда дело доходило до каких-либо эксцессов, Седьмой всегда осторожничал и сдерживал себя, чтобы не влипать в ситуации, из которых сложно выбраться, – в таких случаях он просто замирал, осматриваясь по сторонам. Только вот вечно стоять и пялиться невозможно – даже он понимал, насколько нелепой была пастораль перед ним. Прижав кулак к груди, он успокоился, задал себе стимул: «Что ж, любые приключения начинаются с действий – немного безумия не помешает» — и смело зашагал к кровати.       Ха Жун мирно спал, словно его вовсе и не похищали. Единственное, что смущало, так это обнажённое тело юноши. Конечно же, Ли Сяолун уговаривал себя, что это мужское тело и чего он там не видел раньше, однако эти уговоры слабо срабатывали, ведь тело Ха Жуна было вовсе не столь отвратительным, как он мог предположить. Ли Сяолун не хотел этого, но его глаза сами осматривали гладкие юношеские изгибы, светлую кожу, на которой даже волосинок не было.       Седьмому показалось, что он раскрыл очередную тайну фантастических рассказов о культивации. Его новое тело также не хвалилось наличием волос. Сначала он думал, что это только его особенность, но, засматриваясь на гладкие места Ха Жуна, понял, что эта болезнь распространяется и на других. Видимо, все волосы уходили на голову и культивация как-то связана с их отсутствием на теле. Не сказать, что подобный дефицит был плох, но для Седьмого это стало небольшим комплексом: в его понимании мужчины без пышной волосатости вообще мужчинами не могли считаться. Правда, если смотреть со стороны, выглядело весьма неплохо.       Седьмой ошеломлённо тряхнул головой: «О чём я только думаю?!» Этот мир дурно на него влиял. Он был прямым мужчиной – засматриваться, а ещё хуже, думать о мужском теле подобным образом, неестественно, необходимо придерживаться правильного менталитета. Однако, хотя и не осознавал этого, правильным он никогда не был: нормальные мужчины не читают истории, где главные герои из лиги сексуальных меньшинств, даже при том что интересовали его не отношения такого рода, а интересные и сбалансированные сюжеты. Решив, что, пока окончательно не сбрендил, нужно прекращать думать о подобном, Седьмой сжал зубы и потянулся, чтобы поднять Ха Жуна.       Плотно прижав юношу к груди, Ли Сяолун намеревался быстро отступить. Сейчас ситуация складывалась не самым лучшим образом: один был без сознания, идеально подходя на роль обузы и заложника, а второй являлся героем-неудачником, пышущим самоуверенностью, но толком не знающим даже собственных возможностей. Старейшина поспешил убраться со своей ношей, но, по закону подлости, злодей этой арки объявился в самый наихудший момент.       — Седьмой Господь, вы уже уходите?       Ли Сяолун вздрогнул и обернулся, улыбка застыла на его лице.       — Староста Ти Шон, я немного удивлён.       — Чему же? Неужели вы думаете, я слишком стар для подобных дел?       Сяолун чуть не поперхнулся от вопроса: «Неужели это то, о чём я подумал? Нет, нет, нет, не желаю слышать!» Достав из рукава талисман, он активировал его. Жёлтая бумага начала гнить – демоническое присутствие превзошло все самые смелые ожидания.       — Ох, теперь вы знаете. Да, моя сила достаточна велика, чтобы попробовать посоревноваться с вами. Вы уже догадались, что уйти с детьми будет проблематично, но я могу быть щедрым. Оставьте мне юношу, и я отпущу всех вас.       — Какая-то нечестная сделка: обмениваться моим учеником на моих же учеников. Мне не нравится такое предложение.       — Хех, не будьте жадным. Впрочем, я не против, если останетесь только вы.       — Староста, не продолжайте. Я предпочитаю решать проблемы силой.       — Тогда я исполню ваше желание, Седьмой Господь. Познакомьтесь с моими детками.       Со всех сторон начали выходить юноши и мужчины в светлых прозрачных одеяниях. Ли Сяолун почувствовал, как его глаза загорелись. Он старался не смотреть ниже пояса, по непонятным причинам это зрелище смущало его.       — Они под гипнозом?       — Не совсем.       — Староста, я не хочу знать, но не могу не спросить. Почему они все так одеты? Для моих глаз это больно.       — Ах-ах, а у вас неплохо с чувством юмора, старейшина. Они прекрасны, так зачем скрывать подобную красоту за многочисленными тканями?       — Ах, всё, не продолжайте! — «Моё первое приключение, а уже наткнулся на извращенца. Боюсь представить, что будет дальше». — Я не буду их жалеть. — Ли Сяолун направил на Ти Шона Лёгкий Снег.       — Они живы. Вы же не убьёте невинных и беззащитных людей?       Седьмой вновь взглянул на приближающихся парней. «Будет ли меня мучить совесть, если убью их? А кровь будет?» Он не думал, что станет переживать за их смерть, однако не был уверен, что сможет спокойно смотреть на фонтаны крови.       — Не хотелось бы их убивать, но мои ученики важнее. Как думаете, староста, что я выберу?       — Разве не всё и сразу?       — Это слишком хорошо звучит. Я предпочитаю не быть жадным.       Староста неловко почесал макушку, а затем громко рассмеялся.       — Седьмой Господь, вы довольно необычная личность. Я передумал, хочу лично о вас позаботиться.       — Староста, не стоит. Боюсь, вы не мой типаж.       — Хм, а если так?       Ти Шон щёлкнул пальцами, после чего его кожа начала трескаться. Потребовалось несколько секунд, чтобы мужчина лет пятидесяти превратился в прелестного юношу. Рост его был под метр девяносто, лицо украшали ярко-красные глаза с хитро приподнятыми уголками, столь же красные губы и сияющая белая кожа. Его внешность завораживала и приковывала взгляд. Ли Сяолун сглотнул, признавая демоническую красоту этого человека.       — Седьмой Господь, вам нравится моя внешность?       «Демон?» — Седьмой был ошеломлён. Почему первое приключение закончилось встречей с демоном? Это неправильно. Если быть подробным, то в данной истории должно было пройти ещё минимум лет пять, прежде чем покажется первый демон, и только после того, как главный герой будет приговорён к заточению в Холодной Пустыне.       Демоны – особенные персонажи, они страшные враги, особенно чистокровные. Численность их мала, но своей силой они могли погрузить весь мир в хаос. Чистокровные демоны отличались ошеломляющей внешностью и красными глазами, склера и радужка которых имели фиолетовый оттенок. Остальных монстров, обладающих демонической Ци, тоже называют демонами, но они всего лишь жалкая подделка.       — Столь удивлённое лицо? Старейшина, меня это заводит.       — Прекрати. Это отвратительно!       — Ха-ха, зачем же вы врёте? В ваших глазах, движениях и голосе нет ни капли отвращения. Скорее, вы удивлены и заинтересованы.       — Не говори глупостей!       — Хм, мы перешли на неформальное обращение? Мне нравится.       — Почему чистокровный демон объявился в этом захолустье?       — Не знаю, поверишь ли ты мне, но наша встреча – чистая случайность и твоего милого помощника я не собирался похищать.       — Ты прав, мало верится. Если не собирался, так зачем похитил?       — Всё потому, что он оказался не в том месте и не в то время. Мне пришлось принять меры. Но разве Седьмой Господь не должен быть мне благодарен?       — Что ты имеешь в виду?       — Твой помощник не пострадал. Собираешься ли ты отблагодарить меня за любезность?       — Хах. Демон, а шутить изволишь. Хорошо, как насчёт такого: ты отпускаешь невинных людей, а я не стану тебя убивать?       — Мы так не договоримся. Мне нужны эти мальчики, не зря же я потратил на них столько времени и усилий.       — Тогда я освобожу их от участи служения демону.       — Седьмой Господь, в твоём положении защитить помощника уже будет подвигом. А не переоцениваешь ли ты свои силы?       — А кто сказал, что я буду их спасать?       Положив Ха Жуна в сторону, Ли Сяолун хищно улыбнулся. Он не любил много говорить, но в этот раз ему пришлось это делать. Старейшина пытался вникнуть в ситуацию и выиграть больше времени, но сколько бы он ни думал, а выход был только один: сражаться. Он не мог сбежать с Ха Жуном на руках – враг этого не позволит. Отпустить демона он также не мог – узнай кто о таком, и его непременно ждёт наказание. Взмахнув единожды мечом, он резанул воздух, направляя волну плотной духовной энергии в сторону демона. Послышался скрип, вслед за ним слабая вспышка.       Противник вскинул перед грудью тёмно-серый клинок.       — Седьмой Господь, ты же не думаешь, что сможешь одолеть меня?       — Пока не попробую, не узнаю.       — Что ж, я не против развлечься, тем более у меня есть ещё немного времени.       Демон щёлкнул пальцами, и мужчины со всех сторон бросились на Ли Сяолуна, намереваясь то ли схватить, то ли атаковать его. Он попытался увернуться, при этом не подвергая Ха Жуна опасности, а всё ж таки вечно уклоняться, защищаясь, не мог – это понимал и демон. Слабо хихикая, Ти Шон обошёл своих подручных и направил меч в спину преследователя. Ли Сяолун, почувствовав враждебную энергию, без промедления отбил её своим клинком, но в тот же момент кто-то крепко обхватил его сзади.       — Я же говорил: плохо быть жадным, старейшина.       Седьмой прикрыл глаза, осознавая всю ничтожность собственной силы. Очевидно, он ничего не сможет сделать в подобной ситуации, потому что был обычным человеком, никогда ни с кем не сражавшимся, – только смотрел фильмы и читал об этом. Подумаешь, выучил пару фокусов по прибытии в этот мир, но ведь мир этот – всего лишь его сон, в котором существует свой сюжет, играющий не в пользу его злодейского персонажа. Странно признавать, что собственный сон настроен против тебя.       Ли Сяолун не любил, когда другие были правы, но имел храбрость прислушиваться к чужим словам. А сейчас демон был прав: он был жаден. Правда, жадность его относилась не к желанию защитить всех, а к неготовности собственноручно пролить чужую кровь.       — Ты прав. Тогда я перестану жадничать.       Сяолун открыл глаза, вместе с тем занося меч за спину и резко вонзая его в чужую плоть. Это было слишком легко и сопровождалось только мягким скользящим звуком, будто нож входил в масло. Хватка на его животе тотчас ослабла. Старейшина вынул лезвие и лёгким движением смахнул с него кровь. Сцена на мгновение застыла… во всей этой ситуации самым удивлённым оказался демон.       — Седьмой Господь, а ты интереснее, чем я смел предполагать. Я ведь не врал, говоря, что они живы.       — Знаю.       Ли Сяолун отпихнул труп незнакомого юноши, а затем стал безжалостно орудовать мечом, расправляясь со всеми желающими на него напасть. Наблюдая за безумным кровавым зрелищем, демон вкушал удовольствие. Эти люди нужны были ему для другого дела, но теперь он совершенно не жалел, что потратил время и силы для подобного представления. В последний раз взмахнув клинком, Ли Сяолун почувствовал, как по его лицу стекает тёплая жидкость, не задумываясь, облизал губы и ощутил во рту солоновато-медный вкус. Он скривился, осознавая, что это чужая кровь, и сплюнул на землю. Послышались хлопки и возбуждённый голос демона:       — Я впечатлён! Хах, Седьмой Господь! Так безжалостно убивать беззащитных и невинных людей? Разве ты не считаешь, что заслуживаешь не меньше моего звания «демон»?       — Что за бред? Они даже не существуют. Почему же не убрать декорации, если они мешают?       — Что? — Ти Шон с подозрением посмотрел на залитого кровью заклинателя.       — Забудь. Сразимся!       Ли Сяолун занёс перед грудью окровавленный Лёгкий Снег и начал атаковать демона, тот отбивался играючи. Слышался лязг металла, однако усилия прикладывал только старейшина, сам же демон развлекался.       — Седьмой Господь, ты ведь не сошёл с ума? — Ли Сяолун не отвечал, полностью сконцентрировавшись на атаках. — Интересно. Интересно… — Демон выпустил свою демоническую Ци и откинул соперника на белоснежную кровать, а потом запрыгнул на него сверху, прижимаясь к его телу и прочно захватывая руки. — Почему ты не использовал свою Ци, чтобы защититься? И мечом орудуешь, словно впервые его держишь. И меч… что это за меч такой? Я никогда о нём не слышал. Ты точно Седьмой Господь Поднебесной Юйлун Ли Сяолун?       — Что за бред ты несёшь? — пойманный разозлился и попытался скинуть с себя нечистого, на что тот лишь сильнее его придавил.       — Да, звучит бредово, но твои силы слабее, чем о них говорят. Что же могло так изменить старейшину? Неужели что-то случилось?       Седьмой напрягся, глядя в ярко-красные глаза заклятого врага. Даже в секте никто не заметил всех этих перемен, а ведь там прежнего Ли Сяолуна знали намного лучше. Так как же демон, который ни разу его не видел, мог точно указать на все несостыковки? Это было странно и очень пугало.       — Кажется, я угадал. Что-то произошло за последние годы. Сначала я подумал, что ты пережил одержимость, но непохоже: энергия в твоём теле стабильна, да и в секте ни от кого не скроешь подобное. Значит, дело не в одержимости. Тогда, может, проблема тут? — демон надавил пальцем на область сердца.       — Заткнись! Ты меня бесишь, — головой Ли Сяолун резко ударил Ти Шона в лицо.       Послышался сочный хруст, и того откинуло в сторону. Из его носа потекла тоненькая алая струйка, но вместо того чтобы разозлиться, демон начал громко смеяться.       — Я не стану тебя убивать. Давай ещё встретимся и поиграем! — Он взмахнул рукой, а в следующий момент дымкой растворился в воздухе.       Ли Сяолун нахмурил брови, но обрадовался, что Ти Шон решил отступить. Он был уверен: попадись ему сегодня другой демон, и на этом его сон закончился бы.       Седьмой выучил техники меча и гордился этим до сегодняшнего дня, но сейчас он понимал, что у него нет таланта в сражениях, как нет и достаточной практики. Поднявшись с кровати, он осмотрел трупы на земле. Это было мерзкое зрелище. Почувствовав прилив тошноты, Седьмой сжал губы и сглотнул. «Всё это нереально. Я никого не убивал. Они неживые, они не существуют», — повторив про себя эти фразы несколько раз, ощутил, как ему становится лучше. Он подошёл к лежащему Ха Жуну и взял его на руки. Юноша зашевелился, приоткрывая глаза.       — Проснулся, спящая красавица?       Ха Жун, заслыша знакомый голос, сначала расслабился, но, когда в нос ударил сильный запах крови, рывком поднял голову. Перед ним всё плыло и кружилось.       — Старейшина… — слабо позвал он.       — М-м?       — Пахнет кровью…       Ли Сяолун оглянулся на целый ряд трупов, а затем со своей ношей на руках быстро пошёл вверх по узкой тропинке.       — Всё уже позади, ты можешь отдохнуть.       Ха Жун чувствовал, как его крепко обнимают, и хотел поддаться заманчивому предложению, но запах крови никак не уменьшался, сколько бы шагов старейшина ни делал. Юноша начал разгонять Ци по меридианам. Недавно его чем-то одурманили, поэтому он ощущал слабость и недомогание, однако процедура с разгоном духовной энергии помогла ему восстановить некоторые силы. Ха Жун немного поморгал, а потом взглянул вверх: лицо перед ним было залито кровью, на губах играла неуловимая улыбка, хотя глаза выглядели отрешённо и задумчиво. Образ Ли Сяолуна был пугающим, и тем не менее Ха Жун в первую очередь подумал: «Он прекрасен». Наивному юноше показалось, что сейчас старейшина обладает прямо-таки демонической красотой, а не той возвышенно-божественной, как обычно. Ха Жун, словно зачарованный, не мог отвести взгляда от лица напротив.       — Старейшина, почему на вашем лице кровь?       Ли Сяолун притормозил на месте.       — Ха Жун, сейчас ты должен переживать не о том, что у меня на лице кровь, а о том, в какие постыдные одеяния ты облачён, — не стесняясь, мастер опустил взгляд, ухмыльнулся, затем вновь зашагал.       Потребовалось некоторое время, прежде чем до помощника дошел смысл сказанного. Посмотрев на себя, он застыл:       — С-с-старейшина! Что это?       — Ха Жун, не дёргайся, иначе я опять увижу то, на что уже успел налюбоваться.       Юноша залился алым цветом и сильно сжался, плотнее прилипая к спасителю, будто боясь, что тот его отпустит. Ли Сяолуну пришлось потрудиться, чтобы с грузом на руках перепрыгнуть через двухметровую стену. Небольшая тряска напомнила Ха Жуну о кровавом запахе.       — Старейшина, вы ранены?       — Царапины.       — Что произошло?       — Хм. Если вкратце, то староста оказался демоном, который похитил тебя, переодел и хотел сделать кое-что неприличное. Мне продолжать?       — Старейшина!       — Что такое? Мой милый маленький помощник стесняется?       — Старейшина, хватит!       — Ха-ха, ты же уже взрослый мальчик. Почему каждый раз так бурно реагируешь на поддразнивания?       — Неправда.       — Не переживай, я спас твоё целомудрие, теперь тебе не о чем беспокоиться.       — Если продолжите, я не буду с вами разговаривать!       — Мы уже пришли.       Приближаясь к дому, Ли Сяолун думал, как лучше будет вернуться: через дверь или же через окно?       — Старейшина, почему вы остановились?       — Вряд ли получится войти через окно.       — А почему в окно? Не лучше ли в дверь?       — Ха Жун, ты умный мальчик, но иногда бываешь очень глупым. В таком виде тебе разве не будет стыдно показаться другим на глаза?       Ха Жун поджал губы и зарылся лицом в грудь мужчины. Тот лишь усмехнулся, но мог представить стыд и неловкость юнца. Мягко похлопав его по спине, Ли Сяолун прошептал:       — Не волнуйся, я не позволю тебе опозориться, — а затем, перехватив ношу одной рукой, достал из пространственного кольца тёмный халат и накинул его на тело помощника.       — Старейшина, вы специально издеваетесь надо мной? — в голосе спасенного послышались нотки злости.       — Прости, Ха Жун, но у меня правда вылетело из головы.       Тот недоверчиво посмотрел на своего благодетеля.       — Опустите меня на землю, я сам пойду.       — Ты уверен? Твоё тело ещё ослаблено.       — Всё нормально.       Ли Сяолун, пожав плечами, исполнил просьбу помощника – носить юношу на руках ему тоже не доставляло удовольствия. Едва коснувшись земли, ноги Ха Жуна подкосились, и старейшина, ожидая подобное, быстро подхватил его, удерживая. Со стороны поза казалась двусмысленной, но странным было то, что эту неловкую ситуацию вновь застал Яо Юншэн.       — Учитель?..       Мастер нахмурился, посмотрев в глаза ученика. «Его взгляд… разочарование, осуждение, недовольство… чувствую себя подлецом». Тяжело выдохнув, перекинул взгляд на жалкого юнца, до сих пор без всяких успехов пытавшегося устоять на ногах. Чёрный халат сполз, открывая плечо и грудь, – Ли Сяолун не мог позволить Ха Жуну опозориться перед своим шиди. Он вновь тяжело выдохнул и подхватил его на руки.       — Старейшина!       — Да я уже сто лет как старейшина. Хватит постоянно кричать и напоминать об этом. Сиди тихо!       Крепче обхватив бессильного, Ли Сяолун направился к двери, где во все глаза на него смотрел Яо Юншэн, хмурый, с недовольно поджатыми губами – его вновь проигнорировали. Мальчику ничего не оставалось, как молча последовать за прибывшими. В доме их окружили остальные дети, с беспокойством оглядывая и крича наперебой:       — Старейшина!       — Так, никаких вопросов. Идите отдыхать, из комнат не выходить до утра.       Пройдя мимо остолбеневшей детворы, Ли Сяолун поднялся на второй этаж и сразу же устремился в свою комнату. Там он аккуратно уложил Ха Жуна на кровать, а сам поспешил приготовить чай – сейчас ему нужно было срочно расслабиться.       — Старейшина, может, правильнее мне уйти к себе?       — Ха Жун, надеюсь, ты не думаешь, что я хочу ночевать с тобой в одной комнате?       — Тогда я лучше пойду.       — Я был бы рад этому, но, если тебя вновь похитят, боюсь, найти повторно будет проблематично. Сейчас выпьешь чай и ляжешь отдыхать, а утром отправимся обратно в секту.       — Хорошо.       — Яо Юншэн, разве я не сказал идти в свою комнату? — Ли Сяолун оглянулся на вошедшего.       — Учитель, ваши раны…       — Царапины.       — Тогда почему вы весь в крови?       — Это не моя кровь.       — Позвольте помочь обработать ваши раны.       — Хааа, — старейшина, мрачно выдохнув, щёлкнул пальцами, избавляясь от всей грязи на одежде, после чего тихо прошептал: — Одежду испортил. Вот козлина!       В нескольких местах его чёрный халат был рассечен, и через разрезы просачивалась свежая кровь. Он оглянулся на детей. Те, разобрав его ворчание, в недоумении уставились на него. Должен ли он был раздеться и позволить одному из них обработать его раны? Седьмой долго думал, но в итоге решил, что не стоит: у этого тела был один нелицеприятный шрам, который лучше никому и никогда не показывать.       — Я сам. Яо Юншэн, присмотри за Ха Жуном немного, я скоро вернусь.       Не дав времени на ответ, Ли Сяолун стремительно вышел, направился в комнату помощника, где торопливо смазал царапины кровоостанавливающей мазью и переоделся. Вернувшись, он застал Яо Юншэна тихо сидящим за столом, а Ха Жуна – лежащим на кровати в напряжённой позе. Старейшина сделал чай из ромашки и каждому вручил по пиале.       — Пейте и отдыхать.       — Учитель, можно я сегодня останусь тут?       Мастер взглянул на обеспокоенного ребёнка и не смог отказать.       — Кровать только одна.       — Я займусь медитацией.       — Тогда как хочешь.       После этого Ли Сяолун попросил его не беспокоить, полностью уходя в свои мысли, при этом делая вид, что занят медитацией.       Спустя час на комнату опустилась мёртвая тишина. Седьмой этой ночью много о чём успел передумать, а также многое выкинуть из головы. Среди этих мыслей была одна вещь, от которой он легко отмахнулся, но которая в будущем станет его долгим ночным кошмаром…