Сон в осеннюю ночь, или Ускользающий сон злодея

      Солнечные лучи этим летом были бессердечно палящими. Жители Поднебесной Юйлун спасались кто как мог. Ученики на стадии Золотого ядра и выше, а также учителя и старейшины без угрызения совести использовали духовную энергию, чтобы не чувствовать удушающую жару, но даже это не спасало от зноя и сухого воздуха, нещадно прорывающегося в лёгкие и терзающего слизистую.       Во всей секте единственным местом, которое являлось словно оазисом в пустыне, была вершина Северной Лань Хэпин. Узнав, что только здесь можно спастись от пекла, наиболее наглые жители Поднебесной Юйлун, пользуясь своим положением, начали переселяться.       Ли Сяолун прикладывал немало усилий, создавая вокруг своей хижины глыбы льда, однако жара была столь обжигающей, что долго они не могли продержаться. Нужно было постоянно поддерживать сохранность льдин на своей территории, восстанавливать их, отслеживать необходимый градус мороза – всё это адски утомляло ленивого старейшину.       Ха Жун, как только понял, что жара не собирается спадать, а становится всё сильнее, первым воспользовался своим преимуществом и быстро переехал в кабинет в доме старейшины, аргументируя всё тем, что накопилось слишком много работы. Ли Сяолун ничего не имел против, ведь Ха Жун всё равно практически жил у него, вечно трудясь сверхурочно, – ничего страшного, если он будет и ночи тут проводить.       Что касалось Яо Юншэна, то у него и так уже была самая лучшая позиция: маленький ученик просто жил возле мастера, пользуясь всеми привилегиями. Тем не менее жара действовала даже на него: перестав брать деревянный меч в руки, он только медитировал и читал книги. Находиться нос к носу с ребёнком сначала раздражало Ли Сяолуна, но потом он сжалился и позволил ученику быть ближе, даже пошёл на уступки, поставив для него небольшую софу под навесом. Постоянно пребывая в непосредственной близости друг к другу, они выглядели как настоящие учитель и ученик.       Хозяин дома понимал, почему не выносит пекла, ведь он имеет духовный корень льда, что несовместимо с жарой. Но оказалось, что Яо Юншэн, с духовным корнем молнии, тоже плохо переносит зной. А вот почему? Молния, по сути, тот же огонь, только в более мощном проявлении. Это ставило Ли Сяолуна в тупик. Впрочем, он не стал слишком сильно заморачиваться над вопросом, который его не касается.       Что больше всего удивляло старейшину, так это с каким усердием Ха Жун и Яо Юншэн пили теперь его «отвратительный» чай. Да, они всегда морщили свои мордашки, но никогда не отказывались от предложения составить ему компанию, иногда даже сами просили заварить им напиток. Поначалу Ли Сяолун думал, что это затевалось для того, чтобы он не прогонял их, но позже понял: всё дело в кубиках льда, добавляемых в чай, а также в его охладительном и освежающем эффекте.       В общем, время проходило неплохо до того самого момента, пока на вершину не ступила нога Хи Шанга.       — Шиди, ты столь безжалостен, как и сама жара в этом году! Если у тебя здесь так хорошо, почему ты меня раньше не позвал?! — негодовал он.       Ли Сяолун отпил охлаждающий напиток, а затем лениво повернул голову в сторону незваного гостя.       — Шисюн, хочешь чая?       Подобный ответ ошеломил главу, а потом и разозлил.       — Шиди, мы друзья или нет?!       — Ааа, жарко. Не хочешь чай, тогда не буду предлагать.       Такое явное пренебрежение со стороны друга ещё больше разозлило главу. В тот день он приказал перенести все документы из своего кабинета на Пик Северный Лань Хэпин. Как бы сильно ни возмущался Ли Сяолун, а в итоге пришлось смириться, что возле его дома был сооружён ещё один навес. Конечно же, вместе с этим прибавилось и шума, который, впрочем, он ещё сумел бы стерпеть, хотя постоянно и ворчал, однако дальше стало только хуже.       Прознав, что Хи Шанг переехал на Северную Лань Хэпин, все жители секты превратились в стрекочущих сорок. Главный вопрос сплетен заключался в том, какие отношения связывают главу Хи и старейшину Ли? Не выдержав натиска со стороны остальных, учитель Лу Шан был вынужден отправиться разведать обстановку. Как только взобрался на вершину, он почувствовал, что попал в рай. Здесь оказалось настолько свежо и прохладно, что цель его визита не только сразу же забылась, но тут же и поменялась.       — Старейшина Ли, моё уважение к вам столь сильно, что я не сумел справиться со своими чувствами и захотел выразить их действиями. — Ли Сяолун с подозрением покосился на учителя, но решил подождать и выслушать его. Лу Шан осторожно подбирал слова, чтобы не обидеть старейшину, но вместе с тем и суметь заинтересовать: — Недавно я много думал и понял, что ваш ученик очень разумен. Мне хотелось бы преподнести ему подарок в виде редких исторических книг и собственного времени для углубления знаний вашего ученика. При́мете ли вы мои искренние чувства?       Старейшина взглянул на Яо Юншэна, который приподнял голову и заинтересованно слушал учителя Лу. Ударяя указательным пальцем о стол, мастер сопоставлял все «за» и «против» его предложения. В итоге он не нашёл в нем ничего странного, решив, что для Яо Юншэна будет хорошо позаниматься с кем-то, ведь сам он мало того ничего не смыслил в истории, так ещё и не горел желанием исполнять роль наставника. Вот только если бы он знал, к каким последствиям приведёт его решение, то выгнал бы учителя Лу пинками с пожеланием никогда не возвращаться.       — Хорошо.       Услышав утвердительный ответ, Лу Шан просиял от счастья.       — Тогда я мигом сбегаю за книгами и сразу же вернусь!       Ли Сяолун впервые видел, как тот бежал во всю прыть, и, неловко коснувшись кончика носа, подумал: «Не знал, что Лу Шан столь сильно меня уважает». Спустя треть часа учитель вернулся с кипой книг. С того момента возле хижины старейшины появился ещё один навес и ещё один постоялец…       Лу Шан проявлял такое рвение, показывая всю страсть и ответственность своих слов, что превратился в настоящего учёного тирана, нещадно вбивающего знания в голову маленького ученика. С рассвета и до заката он выпускал Яо Юншэна из-за стола, только чтобы поесть, всё остальное время заставляя заниматься. А после захода солнца, освободив малыша от занятий, стелил на землю покрывало и тихо нежился, наслаждаясь прохладой. Сначала Ли Сяолун думал, что наставник одержим своей работой, но спустя пару дней понял, что и его, и его подопечного просто использовали. Когда старейшина пытался отправить его со своей территории, тот жаловался, что обучение Яо Юншэна забирает много энергии и он не в состоянии спуститься с вершины, поэтому ему ничего не остаётся, кроме как отдыхать на этом самом месте. Даже зная, что это всё оправдания наглого учителя, Ли Сяолун ничего не мог с этим поделать. В итоге, чтобы не тратить на него силы, он решил игнорировать присутствие Лу Шана. Всё же, хоть тот и использовал столь низкий способ, чтобы спрятаться от жары, он хорошо старался в роли учителя истории, поэтому старейшина был ему даже немного благодарен и надумал закрыть глаза на его скрытый мотив.       Пропажа учителя Лу произвела в школе Северной Лань Хэпин очередную вспышку слухов. Уроки истории отменили на неопределённый срок, и по этому поводу ученики испытывали как радость, так и злость. Радовались, потому что теперь, в такую жару, им не приходилось тесниться в душном классе и у них появилось больше свободного времени, а злились оттого, что учитель Лу уделял всё своё внимание новому личному ученику старейшины Ли Сяолуна, вообще не спускаясь с вершины, даже ночью. Их распирало от злости, зависти и негодования. До сих пор все считали, что Яо Юншэн слишком бездарен, чтобы быть единственным личным учеником талантливого Ли Сяолуна, а теперь ещё и учитель Лу Шан занимался с ним персонально.       Обстановка усугубилась настолько, что воздух, казалось, накалился ещё больше и вышел на новый уровень жары, способный трещать и взорваться в любой момент. Жалобы сыпались со всех сторон, и под новый натиск возмущений попал Юй Вэйдун. Сначала управляющий вежливо отправлял из своего дома и учеников, и учителей – подобное поведение жителей Северной Лань Хэпин было для него ново, – но далее человек, привыкший всё держать под контролем, начал терять терпение. Однажды в определённый день у дома Юй Вэйдуна собралось больше десяти учителей, требуя, чтобы управляющий дал им отпуск. Но кто таким был управляющий? Даже глава секты и старейшины работали – так как могли позволить себе отпуск обычные учителя? Это было вне власти управляющего. Однако учителя не сдавались, поэтому Юй Вэйдуну пришлось пойти на уступки.       Немного посовещавшись, учителя решили, что им жизненно необходимо получить от старейшины согласие на отпуск, а затем бежать с горы. Для этого им придётся переступить через себя и подготовить для Ли Сяолуна достаточно хороший подарок – проще говоря, они решили подкупить его (но, конечно же, никто этого не призна́ет – репутация превыше всего!). Ещё немного посовещавшись, они добыли с чёрного рынка чай «Нефритовая ледяная пыль», за который выложили около двадцати духовных камней среднего уровня. Цена хорошенько ударила по карману бедных учителей, но в сравнении с жизнью они не посчитали, что это расточительно.       И вот Юй Вэйдун отправлен на переговоры. Стоило управляющему подняться на вершину, как он достиг просветления. На территории у хижины стояло три навеса: под одним нежился глава, лениво пересматривая бумаги, под вторым в размякшей позе возлежал старейшина Ли, медленно попивая чай и томно обмахиваясь веером, а под третьим расположились Яо Юншэн и Лу Шан. Пожалуй, только последние выглядели более-менее занятыми, но даже это не могло успокоить гнев управляющего. Он, неделями мучась от жары, пытался выполнять работу, а ещё терпел жалобы, в то время как человек, от которого у него возникло столько проблем, используя своё положение, спокойно наслаждался прохладой. Впрочем, хоть Юй Вэйдун и злился, но понимал, что на месте учителя Лу поступил бы так же.       — Старейшина Ли Сяолун, я к вам по делу. Выслушайте меня.       Ли Сяолун сразу же заметил управляющего, но не выказал никакого жеста приветствия, он просто хотел закрыть глаза и уснуть. Видя, что старейшина и бровью не повёл, Юй Вэйдун решил сразу перейти к делу.       — Учителя Северной Лань Хэпин просят старейшину Ли Сяолуна проявить понимание и отпустить их в отпуск.       Тот слегка промычал, но не более – ему вообще было безразлично, что там от него хотят. Юй Вэйдун ожидал подобной реакции – всё же старейшина не мог их так легко освободить от работы, ведь тогда он подвергнется критике со стороны других лордов.       — Учителя просили передать вам подарок, взгляните. — Управляющий поставил на низкий столик шкатулку с красивой резьбой.       Ли Сяолун приоткрыл один глаз и равнодушно моргнул на подношение. Что там внутри, ему было всё равно – никакие сокровища мира не заставят его шевелиться в данный момент. Так он думал, но после следующих слов управляющего резко сел, а вялость как рукой сняло.       — Это чай «Нефритовая ледяная пыль».       — О-о-о, я согласен. Отпуск – очень хорошая идея, пусть отдохнут. Отдых необходим, а знания всегда можно успеть нагнать.       Юй Вэйдун чуть приподнял уголки тонких бесцветных губ в довольной полуулыбке: «Как и ожидалось, у всех есть своя слабость». Думая в этом направлении, он решил немного понаглеть.       — Старейшина Ли, я передам ваши слова учителям. Кстати, не сочтите за грубость, но недавно ваш помощник Ха Жун сделал ошибку в расчётных документах. Боюсь, я вынужден некоторое время присматривать за ним.       Ли Сяолун, со сверкающим взглядом рассматривая содержимое шкатулки, слушал управляющего вполуха. Он получил отменный подарок, поэтому до всего остального ему и дела не было. Единственное, чего он хотел бы прямо сейчас, так это попробовать столь редкий чай.       — Да-да, можете поступать, как считаете нужным.       В тот же день Северная Лань Хэпин опустела на две трети, а Юй Вэйдун перебрался на вершину. Таким образом, возле хижины старейшины образовался ещё один навес – уже четвёртый.       Когда Ли Сяолун немного успокоился, он понял: что-то было не так. Впрочем, управляющий преподнёс столь превосходный подарок, что у старейшины не хватило наглости предъявить ему какие-то претензии. Осмотревшись по сторонам, Сяолун нахмурился: люди слетались к его хижине как пчёлы на мёд. Однако, хоть посторонних в его дворе стало намного больше, пока они не влияли на его покой, он решил не придавать этому большого значения.       Ученики и учителя бежали с Северной Лань Хэпин будто от пожара. Подобная оживлённость заставила других лордов насторожиться. Не понимая, что происходит, они отправились на Цзылюцзинь искать главу, но там сообщили, что Хи Шанг временно перенёс своё рабочее место в дом старейшины Ли Сяолуна. Эта новость ещё больше обескуражила всех и заставила волноваться. Пытаясь выяснить, что происходит, старейшины выдвинули Ли Цзиньхуа как посредника. Девушка очень не хотела видеть своего геге, но под натиском остальных ей пришлось смириться и навестить брата.       Пока лорды оставались в главном зале Цзылюцзинь, ожидая вестей от своего посыльного, Ли Цзиньхуа, в нежелании, явилась на Северную Лань Хэпин и была поражена, насколько весь Пик опустел. Прогуливаясь по главной дороге, она не встретила ни одного человека, будто в одночасье вся школа вымерла. Недоумевая, девушка начала переживать и ускорила свой шаг. Как только она поднялась на вершину, сразу же бросилась к брату и с беспокойством в голосе спросила:       — Геге, что происходит? Почему твой Пик пуст?       Ли Сяолун перестал обмахиваться веером и лениво проговорил:       — Цзецзе, не суетись. От одного вида на тебя мне становится жарко.       — Геге, сейчас не время прохлаждаться! Где все ученики и учителя?       — Они в отпуске.       — В отпуске? Как это?       — Ох, так жарко. Выпей чая и отдохни.       Ли Цзиньхуа приподняла бровь. Видя невозмутимость брата, она тоже успокоилась, села на стул и приняла пиалу. Сделав глоток освежающей холодной жидкости, девушка почувствовала, будто заново родилась. Благодаря благодушному поведению Сяолуна, а также чаю, она наконец-то расслабилась и осмотрелась. Сцена перед ней поразила её до глубины души: пропавший глава тихо лежал в стороне под навесом и похрапывал, недалеко от него, под другим навесом, сидели Юй Вэйдун и Ха Жун, перебирая документы и попивая чай, с другой стороны Яо Юншэн и Лу Шан читали книги. Везде на вершине валялись куски льда, а воздух был прохладным и влажным. Через пару минут Ли Цзиньхуа пришла к пониманию происходящего, глаза её засверкали и она перестала злиться на брата, решив временно забыть причину их ссоры.       — Геге, мы с тобой слишком редко видимся и практически не проводим вместе время, поэтому я останусь с тобой на некоторый срок.       Ли Сяолун нахмурился.       — Не думаю, что это необходимо.       — Я думаю, что это необходимо! И не пытайся спорить со мной! Я не уйду отсюда, даже если ты пообещаешь забить меня до смерти!       Ли Сяолун ещё больше нахмурился. Кажется, в последнее время у него слишком много постояльцев. С чего бы это? Неужели что-то происходит в секте, а он не знает?       Сомнения Ли Сяолуна были обоснованны, ведь он создал свой маленький оазис довольно рано, так как обладатель духовного корня льда хуже всех переносил жару. В то время высокая температура только начинала набирать обороты, такого невыносимого пекла ещё не было. Однако прошли уже недели, так откуда он мог знать, что воздух и земля стали настолько раскалёнными, что даже старейшины терпели с трудом? Прохладный мирок, созданный им для своего лучшего самочувствия, теперь оказался спасительным кругом для тех, кому уже невмоготу было жариться под солнцем.       Ли Цзяньхуа не стала, как остальные, создавать новый навес, она извлекла из своего пространственного кольца лёгкую софу и потеснилась под навес брата. Ли Сяолун пытался выпроводить цзецзе со своей территории, даже угрожал ей, но она была столь решительна и непреклонна, будто смерть от руки брата была намного лучше, чем жизнь без него. В итоге он устал спорить и смирился. Утратив весь свой пыл, решил её игнорировать, так же как и всех остальных гостей. Из-за того что ему постоянно приходилось поглощать духовную энергию, а потом перенаправлять её и поддерживать лёд во дворе, он чувствовал себя достаточно утомлённым.       В то время как Ли Цзяньхуа забыла о цели визита, старейшины всё ещё ждали возвращения своего посланника с новостями. Прошёл час, потом два, а на третьем часу кто-то не выдержал.       — Это не может больше продолжаться!       — Точно! На Пике Северный Лань Хэпин определённо что-то происходит, мы обязаны выяснить всё сами!       — Именно!       С особым рвением, злые и нетерпеливые от пекла, старейшины объединились и наведались в гости к Ли Сяолуну. Когда он увидел у себя пятерых ворчливых старейшин, то поперхнулся чаем и ошарашенно захлопал глазами.       — Эм… старейшины? Я чем-то могу помочь?       Лишь только эти слова сорвались с губ, он сразу же пожалел, что произнёс их: все пять старейшин, включая Сюй Айминь, с которой они были врагами до и после смерти, высказали свои жалобы, обвинения и обиды, а после нагло переехали к нему на вершину со своими помощниками, документами и оборудованием.       Ли Сяолун глядел на всё это с потерянным видом, и тут до него наконец-то дошло: ничто так не сближает людей, как общий враг. В их случае врагом стала жара… Сейчас он уже ничего не мог сделать, даже если и был недоволен, однако на будущее урок выучил. В следующий раз, чтобы всё не дошло до точки невозврата, он закроет свой дом на тысячу замков, а если точнее – установит барьер!