Сон в осеннюю ночь, или Ускользающий сон злодея

      Пять дней прошли довольно скучно и тихо, группа без происшествий добралась до Пинъяо. Горы, штыками усыпанные вдоль горизонта, хорошо защищали город, поэтому не удивительно было видеть его процветающим. Многие путешественники, наёмники и культиваторы останавливались в Пинъяо, чтобы передохнуть.       Стража возле городских ворот проверяла всех новоприбывших, которые, чтобы войти в город, выстроились в длинную очередь. Ли Сяолун, лениво приоткрыв занавеску, выглянул наружу. Лишь показав свою табличку, он мог бы легко пройти, миновав растянутую колонну, но решил этого не делать, так как в прошлом сам очень не любил, когда люди из-за своего статуса влезали без очереди. Впрочем, он не спешил – до начала собрания оставалось ещё два дня.       Хоть дорога и выдалась спокойной, но это не значило, что и следующие два дня пройдут так же хорошо, ведь не зря говорят: затишье наступает перед бурей. Седьмому было интересно, какая буря разрастётся на этот раз, но всё же он немного опасался. В мире культивации есть одно заключение: чем ближе ты к постижению Дао, тем сильнее развито предчувствие. Его шестое чувство всегда было хорошим, и он смело ему доверял, а в этом мире стал ещё больше к нему прислушиваться, ведь от этого зависело, сколько времени он сможет наслаждаться здоровым телом. Чем ближе группа приближалась к Пинъяо, тем чётче Седьмой ощущал, что произойдёт нечто неприятное или даже опасное. Сейчас, глядя на огромные ворота перед собой, он не желал ускорять процесс и прыгать в омут с головой, а старался быть более внимательным и собранным, чтобы контролировать ситуацию да не лишиться жизни раньше назначенного ему времени.       Насмотревшись на длинную очередь, Ли Сяолун небрежно перевёл взгляд на помощника и ученика, которые сверкающими глазами оценивали высокие стены, скрывавшие великолепный город.       — Старейшина, мы собираемся стоять в очереди? — с подозрением спросил Ха Жун, отводя взор со стен на медленно движущуюся колонну.       — Мг.       — Да ладно, вы же никогда не любили ждать! С чего бы?       — Ха Жун, ты много болтаешь. Умолкни уже, дай этому старику покоя.       — Что это значит? Я не говорил много, чтобы вы меня затыкали!       Больше тишины Седьмой любил только чай, поэтому для него было большим ударом узнать, что Ха Жун как раз не жаловал тишину, из-за чего всеми способами старался её нарушить, оказавшись тем ещё болтуном.       — Ох, — Ли Сяолун тяжело вздохнул, прикрывая глаза, – всю дорогу только и слышался назойливый стрекот этого юнца.       Продолжая что-то щебетать, ассистент недовольным взглядом сверлил старейшину, будто пытался проделать в нём дыру. Хорошо, что тот во время поездки научился блокировать внутренней духовной энергией ушные каналы, иначе кое-кому пришлось бы всю дорогу бежать за каретой следом.       — Старейшина! Старейшина? Он опять заблокировал слуховые точки? Да что ж за человек! О, великие божества, за кем я только следую…       — Шисюн, не стоит беспокоить учителя, он, наверное, устал.       — Ах, шиди, ты слишком добр к этому старикашке! Если будешь ему во всём потакать, то сам не заметишь, как он сядет тебе на плечи и свесит ножки. У него ж ни стыда ни совести!       — Эм, учитель не похож на такого человека.       — Ты просто ещё слишком юн, чтобы осознать всю его гадкую душонку. Вот подрастёшь немного и попомнишь мои слова! Ах, эта очередь огромна, мы тут весь день простоим. Ну почему ему именно сегодня нужно было показать свою сдержанность? Достань он только именную табличку и мы б уже прошли в город!       Как и предсказывал Ха Жун, только спустя пару часов они продвинулись к воротам. Перед ними оставались три группы, и минут через двадцать они смогли бы ступить на территорию города, однако по закону жанра именно в это время перед воротами возник конфликт. Шум и крики разносились по округе, заставляя скучающих путешественников повылазить из карет.       — Да как вы можете не пропустить нас? Мы из секты Свежие Ветра, вот наши идентификационные таблички!       — Ваши таблички не действительны, они разбиты, а сами вы больше похожи на нищих, а не на культиваторов. Либо платите пять золотых за вход, либо проваливайте!       Здоровенный страж в тяжёлой броне оттолкнул в сторону ребёнка в помятой грязной одежде. Детишки перед ним действительно больше походили на кучку оборвышей, пытающихся пробраться в город незаконным путём.       На воротах редко стояли практикующие, в основном это были обычные люди. И как же они могли определить, говорят дети правду или нет? Конечно, полагались только на внешний вид. Впрочем, даже если они и обидят каких-то мелких сошек из неизвестной секты, то запросто смогут прикрыть свои задницы оправданием о мерах безопасности – законы города легко менялись под сильных или властных.       — Что там происходит? — заинтересованно прошептал Ха Жун, высовывая голову из окошка и наблюдая сцену, как израненного ребёнка отшвыривают от ворот на несколько метров.       Яо Юншэн, тоже любопытствуя, попытался потеснить приятеля от окошка – во второе просунуться не рискнул, так как боялся тревожить учителя.       — Там драка?       — Не похоже. Кажется, маленькие нищие хотят попасть в город.       — Нищие? — Яо Юншэн всмотрелся в лица детей.       Мальчуган, которого откинули с дороги, выглядел худым и побитым, а его лицо напоминало гнилой чеснок. К нему подбежали девочка и мальчик. Одежда девочки, хотя была грязна и порвана в некоторых местах, но, по сравнению с изодранными одеяниями мальчишек, всё же казалась опрятнее. Её волосы спутались, а на лице виднелись свежие царапины. Второй мальчик, низкого роста и полный, также был измазан в крови, однако из-за грязи невозможно было определить степень его травм.       — Да, иногда такое бывает, что нищие перемещаются из неблагоприятных городов в более процветающие. Мы не должны обращать на них внимание.       — Почему?       — Потому что это жизнь смертных. Даже если мы поможем им сейчас, то как они станут справляться в будущем? Ты готов взять за них ответственность?       Яо Юншэн нахмурился, наблюдая за детьми. В словах Ха Жуна был смысл. Когда-то он сам проходил через подобное и не было никого, кто бы защитил его. А если кто-то и поддерживал, то лишь из корыстных целей. Если сейчас им помочь, то в дальнейшем эти дети всегда будут на кого-то надеяться и когда-нибудь ими воспользуются. Яо Юншэн, быстро переосмыслив ситуацию, вернулся в карету. Его никоим образом не должны волновать подобные люди, он больше не один из них, а сильнее и умнее, поэтому сумел изменить свою жалкую судьбу. Сжав кулаки, тёмным взглядом посмотрел на Ли Сяолуна – именно этот человек дал ему шанс на лучшую жизнь. Он должен быть хорошим учеником и не доставлять учителю проблем, ведь только так лаоши не бросит его. Яо Юншэн не мог позволить себе допускать ошибки сейчас, пока ещё слишком слаб. Необходимо держаться за мастера, чтобы в будущем получить бо́льшую прибыль. Закрыв глаза, он погрузился в мысли, стараясь не обращать внимания на то, что происходило снаружи.       Ха Жун же в свою очередь внимательно наблюдал за всем. Хоть он и объявил, что не стоит вмешиваться, тем не менее сердце юноши было слишком мягким. Он надеялся, что дети послушно уйдут, – так они не получат заметного ущерба. Увы, но отступать они не собирались.       Худой мальчик поднялся на ноги и вновь подошёл к стражу.       — Пропустите! Мы совершенствующиеся из секты Свежие Ветра, у нас важная миссия в городе, мы должны пройти!       — Эй, нищий, я сказал: либо плати, либо убирайся! Если не послушаешься, не вини меня за грубость!       — Цао Кун, давай заплатим, не нужно…       — Лей Хи, не говори глупостей! Мы не можем потратить деньги на вход. Как ты собираешься жить потом?       — Но, если мы их не отдадим, тогда мы вообще не сможем войти.       — Мы культиваторы из Свежих Ветров, они обязаны нас пропустить!       — Цао Кун…       — Эй ты, позови сюда управляющего! Он точно сможет признать нашу идентификационную табличку!       — Убирайся отсюда, нищий выродок! Не дорос ещё до того, чтобы управляющего к тебе звать! — Страж со всей силы пнул мальчугана в живот, заставляя того согнуться от боли.       Лей Хи при виде этого закричала со слезами на глазах:       — Нет! Не бейте Цао Куна, не бейте, он ведь умрёт!       Девочка бросилась вперёд, закрывая друга своим телом, но страж уже был разозлён и замахнулся ножнами, желая проучить маленьких проходимцев.       — Лей Хи! — в этот момент толстячок кинулся на стража, пытаясь защитить девочку, но сил оказалось недостаточно, и ему прилетело ножнами по полечу. Завыв от боли, он всё же не сдвинулся с места. — Цао Кун, Цао Кун, давай заплатим, ну давай…       — Агр, хорошо. Мы заплатим!       — Вот возьмите, здесь пять золотых. Пожалуйста, пропустите нас в город.       Страж, взяв маленький мешочек, высыпал на ладонь золотые и серебряные монеты.       — Маленькие нищие, оказывается, ещё и воришки. За воровство отрубают по правой кисти, теперь вы не уйдёте так просто. Схватить их!       Пятеро помощников выбежали из-за ворот и бросились к детям, удерживая их.       — Нет, мы не воры! Мы ученики Свежих Ветров!       — Пустите Лей Хи, не смейте её трогать!       — Держите их! Мы должны наказать воришек! — страж подошёл к худому мальчику и обнажил меч. — Сегодня ты лишишься своей правой кисти – будет напоминанием, чтобы никогда больше не смел воровать!       — Не-е-ет! Цао Кун!       Здоровяк беспощадно занёс клинок над рукой ребёнка.       Тем временем Ха Жун за всем наблюдал со стиснутыми зубами. Не в состоянии больше терпеть издевательств над детьми, он открыл дверцу кареты и выпрыгнул из неё.       — Шисюн! — воскликнул Яо Юншэн.       Как бы сильно он ни старался отстраниться от всего, что происходит снаружи, было не так-то просто это сделать. Выбегая вслед за старшим, он случайно задел Ли Сяолуна. Тот ничего не слышал благодаря перекрытию ушных каналов, однако из-за отсутствия слуха все остальные его чувства обострились: сначала он ощутил волнение, исходящее от ворот, затем слабый ветерок из открытой дверцы, а напоследок – лёгкий удар по ноге. Все эти мелочи заставили его понять, что снаружи что-то происходит и что его ученики не смогли это проигнорировать. Медленно открыв глаза, Ли Сяолун освободил слуховые каналы и тут же различил множество голосов.       — Эти нищие совсем обнаглели!       — Воры, воры, их надо наказать!       — Отрубить мелким поганцам руки!       — Какой беспредел…       — Это же дети. Нужно ли быть столь жестокими с ними?..       Старейшина составил картину происходящего из всех брошенных фраз, затем вышел из кареты. Раздался звон металла… и острый кончик меча вонзился в землю прямо перед его ногами.       — Что? Кто смеет?! — закричал грозный страж, понимая, что его прервали в самый разгар исполнения правосудия.       — Этот господин смеет! И что? — Ха Жун высокомерно поднял подбородок и с презрением посмотрел на него.       — Ты… ты заклинатель? Даже если и так, не имеешь права вмешиваться в дела Пинъяо!       — Обращайся ко мне вежливо, смертный! — Ха Жун обрушил на стражей духовное давление.       — Ах, — с приглушёнными стонами мужчины попадали на колени.       — Г-господин, даже если вы практикуете бессмертие, вы не имеете права вмешиваться в дела нашего города. Это нищие воришки! Они должны быть наказаны по закону!       — Мы не нищие!       — И мы не воришки!       — Мы ученики секты Свежие Ветра!       — Старший брат, помоги нам! Мы не виновны в том, в чём нас обвиняют!       — Старший брат, пожалуйста, поверьте нам!       Ха Жун посмотрел на ребят. Обычно дети, чистые и невинные создания, не могли контролировать и скрывать свои эмоции, так и здесь: на их лицах читалась тревога, надежда, злость, но лжи в глазах не было. И всё же, если эти дети являются юными культиваторами, разве он не должен почувствовать в них хоть каплю духовной силы?       — Шисюн, — Яо Юншэн тихонько дёрнул край одежды Ха Жуна, — не стоит вмешиваться. Ты забыл – мы не должны привлекать внимания! Учитель будет злиться.       Ха Жун повернулся к младшему. Неожиданно он понял, что, сказав тому не влезать, сам же сделал всё с точностью до наоборот. Стало стыдно: получается, он давал советы, которым не следовал. А ведь Яо Юншэн действительно говорил разумные вещи: они приехали сюда на тайное собрание и им не стоило ни перед кем отсвечиваться – видимо поэтому старейшина и проявил терпение, стоя более двух часов в очереди, хотя мог попасть внутрь за пару минут.       Пока Ха Жун находился в смятении, Ли Сяолун внимательно наблюдал за всем со стороны. Его прищуренный взгляд сосредоточился на двух учениках его школы.       Главный герой этого мира – определённо Яо Юншэн, но глазами Седьмого Ха Жуну эта роль подходила в разы больше, именно таким и должен быть настоящий главный герой: умный в науках и легкомысленный в подобных ситуациях.       Седьмому вся сцена перед ним казалась очень забавной. Тот, кому благоволили небеса, был до ужаса чёрств душой: даже в детстве, до почернения, он уже мыслил по-взрослому, не смотрел, что правильно, а что нет, лишь пытался получить наибольшую выгоду из ситуации. Даже он, считающий этот мир всего лишь сном, не сумел бы пройти мимо этих детей и позволить стражам искалечить их. Если бы он не перекрыл слуховые каналы, то определённо вмешался бы в происходящую драму раньше Ха Жуна. При всём том Седьмой не воспринимал их жизни всерьёз, что было нормальным в его понимании, ведь окружающий его мир нереален. Тем не менее для Яо Юншэна это вовсе не так. Допустим, сам главный герой – плод его воображения, всё равно он не должен быть таким бесчувственным и расчётливым в столь юном возрасте. Седьмой погладил рукоятку меча и тяжело вздохнул: «Наверное, я слишком многого жду от главного героя».       — Я… — Ха Жун был в растерянности. Он уже вмешался в это дело – разве правильно было отступать теперь?       — Шисюн, просто закрой глаза и уши. Никто не осудит тебя за это.       Яо Юншэн сильнее сжал одежды старшего и потянул его на себя. Ха Жун развеял духовное давление, что позволило блюстителям ворот подняться на ноги.       — Ах, господин… нет, мастер! Вы мудрый бессмертный! — с гнилой улыбкой здоровенный страж сделал грубый поклон. Его слова были льстивы, но движения жестки, выдавая лёгкую насмешку. — А теперь свершится правосудие. Меч мне!       Сподручный подбежал, вручая ему новый меч.       — Брат, старший брат, пожалуйста, не бросай нас! Мы правда из секты Свежие Ветра, мы не врали!       — Старший брат, прошу вас!       — Старший брат…       Дети плакали и молили о помощи, в них ещё секунду назад была надежда, но теперь её сменило отчаяние.       Ха Жун стиснул кулаки, не смея отвести глаз от того, что сейчас должно было произойти. Он должен всё увидеть и запомнить – это будет его наказанием и уроком на будущее никогда не вмешиваться в дела смертных.       — Я разочарован, — послышался тихий, но пронизывающий душу холодом голос.       Ха Жун и Яо Юншэн одновременно вздрогнули и повернули головы. В одном шаге от них стоял старейшина, осматривая своих юных спутников бездушным взглядом, заставившим их дрожать. Яо Юншэн уже видел подобный взгляд (тогда он был напуган незнакомцем до глубины души, хорошо, что он смотрел не на него), а вот сейчас этот до боли чуждый и пугающий взгляд был адресован и ему. Ребёнок не понимал, что сделал не так. Он ведь старался быть полезным, послушным и хорошим учеником, тогда где же он совершил ошибку? Долго ему над этим вопросом думать не пришлось.       В воздухе блеснул свет – в тот же миг раздался вопль боли.       — А-а-а-а!! — голосил страж, а его рука, зажимая меч, валялась в паре метров.       Всё это время Ли Сяолун не отрывал глаз со своих учеников, будто желая заточить их жалкие душонки в лёд.       — Моя рука! моя рука! Кто этот ублюдок, осмелившийся отрубить мою руку? Схватить его! убить его!       Ли Сяолун отвернулся от учеников своей школы и прошёл мимо, представая перед вопящим стражем.       — Жалкий смертный, как ты смеешь посягать на жизнь детей из божественной секты? Как смеет твой грязный язык осквернять будущих бессмертных? За свой страшный грех ты приговариваешься к лишению рук и языка.       Сразу после этих слов Ли Сяолун обрушил на стража духовное давление. В считаные секунды вторая рука, заливая землю кровью, была отсечена ярким блеском.       Седьмой никогда не думал, что может быть столь жесток, ведь он обычный человек из обычного мира. Люди из мирного времени, живущие в социуме с законом в ногу, всегда ограничены. Даже в собственном воображении или во сне они обычно боятся причинить вред себе подобным. Однако сейчас Седьмой удивлял самого себя: он шагнул на окровавленную землю, потянулся к мужчине и без особых усилий вырвал его язык. Глядя на тёплую скользкую плоть у себя на ладони, он почувствовал лишь омерзение – какие-либо признаки жалости отсутствовали напрочь. Как персонаж Ли Сяолун он понимал, что всё это правильно, но разум человека современного говорил обратное: «Неправильно. Всё это неправильно!» Пока Седьмой пытался анализировать произошедшее, из города посыпались остальные стражи, вслед за ними начали сбегаться и культиваторы. Однако это совсем его не заботило, а серьёзно волновал лишь вопрос: «Как я могу быть настолько жестоким?»       — Кто вы? Как посмели напасть на стражей Пинъяо?       Из-за ворот показался высокий мужчина средних лет, облачённый в дорогие шелка. Ли Сяолун перевёл на него равнодушные глаза, и взгляд, леденящий душу, заставил пришедшего подпрыгнуть на месте от страха.       — Этот сянь-шэн – Седьмой лорд Поднебесной Юйлун Ли Сяолун! Наказание было честным и справедливым! Если желаете его оспорить, у вас есть два выхода: первый – сразиться с этим мастером сейчас и умереть, второй – отправить жалобу в его секту. Однако оба эти варианта сделают Пинъяо врагом Поднебесной Юйлун.       — С-седьмое б-божество Поднебесной Юйлун?! Ах, великий мастер, простите грубость этих слуг! Не гневайтесь, пожалуйста! Город Пинъяо не желает вражды, наверняка у великого Седьмого лорда Ли была веская причина наказать этих слуг.       — Хм! — Ли Сяолун сделал легкий жест, избавляясь от языка в руке и очищаясь от пятен крови, после чего его взгляд смягчился, а на лице появилась привычная улыбка. — Представься.       — Ах да, прошу простить за грубость! Этого слугу зовут Чан Хао, главнокомандующий западного гарнизона.       Ли Сяолун смерил высокого мужчину взглядом, а после отвернулся и подошёл к сидевшим на земле детям, которые дрожали от страха.       — Ребятки, я слышал вы ученики Свежих Ветров. Как так получилось, что у всех троих иссушены меридианы и даньтьян? Вас отравили?       Дети, недавние свидетели ужасающей сцены, с недоверием смотрели на улыбающегося перед ними человека. Казалось, будто тот безжалостный демон и этот мягкий, нежный бессмертный были совершенно разными людьми. Никто после увиденного не смел даже шептаться, а стражи тихонько тряслись в сторонке, надеясь, что про них забудут. Тишина вокруг стояла кладбищенская…       Ли Сяолун терпеливо ждал ответа и не подгонял малышей, понимая, что они напуганы, им нужно время, поэтому с минуту стоял, а затем присел перед ними и постарался сделать выражение лица ещё нежнее, взгляд мягче, а улыбку как можно естественнее. Перед столь прекрасной, очаровывающей внешностью первой не устояла Лей Хи. Девочка очень быстро забыла, как зловеще выглядел этот человек некоторое время назад, теперь в её глазах он был божеством, пришедшим спасти их.       — Великий мастер, эта ученица всё расскажет, но сначала должна поблагодарить вас. — Она отцепила от себя руки мальчишек, встала и очень низко поклонилась. — Благодарим великого мастера за оказанную милость! В будущем эти ученики обязательно отплатят вам добром.       После этого Лей Хи по очереди пнула своих спутников. Те будто проснулись от глубоко сна, быстро подскочили на ноги и столь же низко поклонились.       — Благодарим, великий мастер! Эти ученики никогда не забудут вашу доброту!       — Какие вежливые детишки. Что ж, я уже помог вам один раз, теперь должен помогать до конца.       Ли Сяолун нарисовал в воздухе печать, одновременно произнося заклинание. Совсем недавно он узнал: если совместить печать с заклинанием, очищение становится в десять раз эффективнее, а также легко избавиться от запахов (эх, знай он об этом раньше, не пришлось бы вручную чистить ту адскую кухню!..). Малыши, очищенные от грязи и крови, приобрели более благородный вид, а ещё стали чётче видны их раны.       — Идёмте со мной. По дороге расскажете, что случилось.       Переглянувшись, детишки уверенно пошли за старейшиной. Именно он спас их от вечного позора и от ужасной участи превратиться в калек до конца своих дней. Такой человек не мог быть плохим, тем более им нужно было обязательно попасть в город, а этого мастера все боялись и уважали. С великим Седьмым лордом они во что бы то ни стало добьются своей цели!