Сон в осеннюю ночь, или Ускользающий сон злодея

      Эта ночь прошла быстро, сменив себя лучезарным утром. Настроение Ли Сяолуна не подходило столь хорошей погоде, ему хотелось закрыться в комнате вплоть до того момента, как пора было бы идти к месту собрания Союза Клинков. Но с его желаниями, конечно же, никто не изволил считаться – стоило подойти времени завтрака, как в его комнату постучались. Хмуро окинув дверь взглядом, он не стал ничего говорить, а молча встал и пошёл к выходу. Ха Жун с Яо Юншэном, оба весёлые и энергичные, ожидали его в коридоре, заставляя задуматься: не приснился ли Седьмому вчерашний разговор с маленьким главным героем?       Спустившись вниз, они встретились с детьми из Свежих Ветров. Завтрак проходил в оживлённой атмосфере, но старейшина не был в настроении принимать в нём участие. Когда дети доели, они устремили на него свои живые глаза в ожидании распоряжений.       — Ха Жун, позаботься о детях.       — Старейшина, вы и сегодня останетесь взаперти? Так и плесенью покроетесь.       — Не беспокойся, это произойдёт не раньше, чем состаришься ты. — Обменявшись с помощником несколькими колкими фразами, мастер пожелал им удачных поисков и вышел из-за стола. Сделав несколько шагов к лестнице, он остановился и, не оборачиваясь, спросил: — Яо Юншэн, почему ты не уходишь?       — Учитель, я думаю, что вам слишком скучно оставаться одному, поэтому сегодня останусь с вами.       Ли Сяолун слегка нахмурился, но это еле заметное движение сложно было уловить.       — Учителю не будет скучно, можешь идти.       — Всё хорошо. Мне не очень хочется гулять, лучше останусь и попрактикуюсь.       Тут Седьмой понял: что бы он сейчас ни сказал или ни сделал, Яо Юншэн вцепится в него как пиявка и будет высасывать энергию весь день. Даже закройся он в комнате, мальчишка обязательно будет к нему стучаться сутки напролёт по разным причинам. Понимая, что в этой ситуации он уже проигравшая сторона, Ли Сяолун безнадёжно выдохнул:       — Погода неплохая. Думаю, можно немного и прогуляться.       — Да, учитель!       Выйдя во двор, старейшина заметил, что дети и Ха Жун не удивились его внезапному появлению.       — Пошли! — дал распоряжение молодой помощник.       Ли Сяолун многозначительно посмотрел на него, будто спрашивая: «Это нормально?» — но, заметив в ответном взгляде насмешку, тут же понял, что его провели: то был изначально коварный план злобного юноши. Настроение мастера упало ещё ниже.       Покинув двор, они отправились вверх по улице. Старейшина, полностью окутанный своим несчастьем, не проявлял интереса к местным достопримечательностям, чего не скажешь о детях. Кинув на них еле заметный взгляд, Ли Сяолун увидел, что те наслаждаются времяпровождением, излучая лёгкую и непринуждённую атмосферу. Понаблюдав за детворой и обнаружив, что всегда отрешенный и замкнутый Яо Юншэн очень неплохо ладит с ребятами своего возраста, мастер почувствовал лёгкое тепло в груди. Некоторое время он наслаждался этим чувством, настроение незаметно улучшилось, однако потом он вздрогнул и прижал руку к груди. «Что это такое? Откуда это тепло? Неужели из-за главного героя? Плохо, очень плохо! Нельзя привязываться к персонажам! Обычно подобное плачевно заканчивается». Отругав себя, он подавил неожиданно нахлынувшие чувства. Седьмой не желал быть втянутым во всё это: мир вокруг нереален, ненужные привязанности в итоге причинят ему только боль. Словно мантру прочитав про себя эти слова, Ли Сяолун вернул себе обычное равнодушие.       — О, смотрите – магазин сладостей! Давайте зайдём, — предложил Ха Жун, и детвора ринулась в магазин.       Старейшина проводил пустым взглядом эту маленькую стаю саранчи. «А где же благородство и достоинство бессмертных? Хотя… они же дети. Ха Жун, похоже, тоже ещё ребёнок…» — подумал он и направился следом за всеми. Магазинчик оказался небольшим, но выбор сладостей внушал уважение: здесь продавались засахаренные фрукты, пирожные, конфеты и многое другое. В воздухе витал притягательно сладкий запах. Окинув помещение взглядом, Ли Сяолун подошёл к прилавку справа, где находилось меньше всего посетителей. Его внимание сразу привлекло печенье в форме зверушек. «А хозяин явно знает толк в менеджменте, — хмыкнул про себя Седьмой. — Дети любят милые вещички, поэтому они лучше всего покупаются». Однако цена на это печенье была в три раза выше, чем на другие сладости, – обычные люди явно не могли себе позволить подобное.       Продавец заметил любопытство посетителя и подошёл к нему.       — Хо-хо-хо, молодой господин, должно быть, вам любопытно, почему цена на этот товар настолько отличается?       — Думаю, я знаю причину.       Старик на секунду замер, удивившись ответу, но быстро взял себя в руки и продолжил разговор:       — Тогда позвольте узнать ваше мнение.       — В него добавлена духовная трава. Хм, если не ошибаюсь – низшая духовная трава, которую способны усваивать даже обычные люди. Снежная Мята?       — Ах, как вы узнали?.. Это тайный рецепт моей семьи! Неужели… вы заклинатель? Ох, простите меня за грубость, почтенный мастер!       Старик быстро поклонился. На его памяти заклинатели редко заходили в магазин сладостей, их мало интересовали дела обычных людей.       — Не стоит формальностей, я всего лишь посетитель, — Ли Сяолун скромно отмахнулся – было неловко, что перед ним раскланивается пожилой человек преклонных лет.       Самому Седьмому, хоть он и находился в теле столетнего культиватора, стукнуло лишь тридцать. Все, кто встречался до текущего момента в этом иллюзорном мире, выглядели молодо, поэтому он не сильно волновался об их возрасте, но такая большая разница в количестве морщин его смущала.       — Этот старый и дряхлый не посмеет!       — Шицзунь?       Ли Сяолун услышал голос Яо Юншэна и повернулся к нему, решив не обращать внимания на старика, иначе эта ситуация станет ещё более неловкой.       — Почему ты зовёшь меня шицзунь?       — Ха Жун сказал, что если я буду звать вас шицзунь, то это поможет нам стать ближе.       Ли Сяолун пару раз моргнул, глядя в чистые глаза ребёнка, не понимая, шутит тот или говорит серьёзно. Раньше Яо Юншэн никогда не называл его шицзунь, только учителем или иногда лаоши. Но всё это официальные обращения. Если лаоши было редким и малопривычным словом для Седьмого, а учитель – слишком распространённым, то шицзунь – как раз таким обращением, которое вызывало у него реальный дискомфорт, потому что было самым почтенным. Ха Жун, без сомнения, хорошо знает Ли Сяолуна, раз умудряется давать такие точные советы и легко манипулирует им. Неожиданно Седьмой задался вопросом: уж не имеет ли этот юноша какие-то дурные мотивы против него?       — Не нужно, зови меня учителем.       — Шицзунь, Ха Жун просил позвать продавца. Можно его увести?       — Учитель!       — Да, шицзунь.       Ли Сяолун недовольно сверкнул глазами, а затем отвернулся, махнув рукой: этот ребёнок становится неуправляемым и совершенно его не слушает. Такими темпами от недовольства он умрёт раньше, чем будет прирезан. Продолжая смотреть на прилавок, старейшина не заметил слабую ухмылку на лице мальчика.       — Мистер продавец, подойдите к кассе.       — Юный мастер, говорите, пожалуйста, со мной неформально.       — Хорошо, тогда подойди к кассе, там тебя ожидают.       — Понимаю, тогда откланяюсь.       Старик поклонился и ушёл. Весь этот разговор был странным и непривычным для Седьмого: младший обращается к старшему на «ты», а старший к младшему на «вы», но он понимал, что в этом мире возраст ничего не значит. Мысленно прищёлкнув языком, он решил просто принять это и смириться.       — Шицзунь, на что вы так усердно смотрите?       — Ни на что.       — Хм, печенье в форме зверушек. Вам такое нравится?       — Нет.       — Я думаю, здесь нет ничего зазорного, вам не стоит отрицать – они и правда довольно милые.       — ...       Седьмой застыл, не в силах отвести взгляда от печенья. «С каких пор он стал ценителем милого? Нет, не это сейчас важно… с каких пор Яо Юншэн стал столь наглым?! Раньше он и подходил-то ко мне с трудом и еле говорил, а сейчас даже спорит! Слишком быстрая смена позиций, я не успеваю адаптироваться».       — Шицзунь, если вам нравится, то я могу купить их для вас.       — Я же сказал: мне не нравится.       — Продавец, упакуйте печенье в форме зверушек.       — ...       Дети покидали магазин, счастливо обмениваясь отзывами о покупках, их звонкие голоса не скрывали радости и возбуждения. Замыкал такую шумную процессию мужчина с замороженным лицом и пустым взглядом.       Продолжая гулять по улицам, они иногда задерживались у прилавков и, рассматривая товары, спрашивали о Божественном Докторе. Некоторое время спустя на их пути попался магазин духовных артефактов. Оглядевшись по сторонам, Ли Сяолун понял, что они приблизились к центру города, – здесь начинали появляться магазины для заклинателей.       — Шицзунь, не отставайте!       — Этот старик немного устал. Вы ступайте, а я зайду в заведение напротив, выпью чаю.       — Тогда этот ученик составит вам компанию!       Ли Сяолун уже не удивлялся: после стольких попыток уйти он понял, что Яо Юншэн решил намертво к нему приклеиться. Это было смешно до абсурда, но ничего не работало: был ли он груб, холоден или агрессивен – всё легко разбивалось о наглую улыбку ученика, ведь Яо Юншэн слышал лишь то, что хотел услышать. Оставался только один вариант – применить силу, но Седьмой считал себя интеллигентным человеком и уж точно не желал бить или убивать ребёнка. Хотя насчёт второго… даже если бы и решился, всё равно не смог бы. Ему ничего не оставалось, кроме как подчиниться и смириться.       — Дай спокойно выпить чаю.       — Этот ученик тоже хочет выпить чай, приготовленный учителем.       Ли Сяолун бросил на мальчика опустошённый взгляд и безэмоционально проговорил:       — Я никуда не уйду.       — Хорошо. Тогда я оставлю учителя ненадолго. Отдохните.       Наблюдая за тем, как мальчишка оживлённо забегает в магазин, Седьмой понял одну страшную истину: спасения нет. Зайдя в ресторан, он сел у окна, чтобы видеть магазин артефактов.       — Господин, чего желаете?       — Чай.       — Сию минуту.       Со своим улучшенным зрением, мастер легко наблюдал за тем, как дети ходят по магазину; периодически замечал, что Яо Юншэн поворачивает голову и смотрит в его сторону, видимо проверяя, ушёл учитель или нет. От такого явного недоверия Ли Сяолун сощурил взгляд. Сейчас он мог спокойно уйти, но понимал, что тогда нарушит своё слово. Впрочем, его не это беспокоило – люди на то и люди, чтобы забирать свои слова обратно и не сдерживать обещания, он не был правильным человеком, чтобы переживать о подобном. Сдерживало Седьмого совершенно другое: если сейчас он уйдёт, то Яо Юншэн больше никогда ему не поверит, а если упрямство главного героя продолжится, то это грозит утратой не только спокойствия, но и личного пространства Ли Сяолуна. Самое страшное из всего этого то, что они жили в одном доме! От подобных мыслей Седьмой почувствовал озноб: «Хуже кошмара не придумаешь».       Официант принёс чай и пожелал хорошего отдыха. Мастер наконец-то отвлёкся от магазина на противоположной стороне дороги и наполнил пиалу. Поднеся тёмно-коричневый напиток к носу, он слегка вдохнул и нахмурился: запах был сильным, но недостаточно насыщенным. Пригубив, он почувствовал отвращение. Впервые за время пребывания в этом мире Седьмой понял, что значит отвратительный напиток. Покрутив пиалу в руке, он решил, что чай обычных людей больше не удовлетворяет его вкусам.       — Слуга.       — Да, господин?       — У вас есть в наличии духовный чай?       — Да! Прошу прощения, почтенный мастер, за ошибку этого неразумного слуги! — поняв, что перед ним находится не обычный человек, юноша покрылся холодным потом и быстро склонился в пояс.       — Всё нормально, неси чай из духовных листьев.       — Да!       Официант быстро убежал, а Ли Сяолун коснулся своего лица. Это было странно – почему его принимают за обыкновенного человека? разве не видно, что он культиватор? Ли Сяолун немного подумал, а затем понял причину недоразумений. Для начала, он не носил меч на поясе, его волосы коротко острижены, а потом – чёрные одеяния и скрытая духовная аура. Он так не хотел выделяться, что сам и создал эти недоразумения. Где вообще встретишь бессмертного, выглядящего столь жалко, как он? Отвесив глупую шутку и посмеявшись над собой, Седьмой прикрыл глаза, наслаждаясь тишиной и покоем.       Спустя всего несколько минут официант принёс фарфоровый чайный набор с золотыми узорами и, низко кланяясь, удалился. В этот раз чай был сносным. Не столь хорош, как из духовных листьев высшего качества, но от заведения, предназначенного для обычных людей, большего ожидать глупо. Немного посмаковав принесенный напиток, Седьмой понял, насколько стал привередливым. Некоторое время он сидел, полностью погрузившись в тишину, отринув всякие мысли.       Когда чай был допит, а он удовлетворён, Ли Сяолун вновь выглянул в окно. Улицу покрывали огненные лучи заката, люди оживлённо двигались в разных направлениях. Он не сразу понял, что не так с видом наружу, но постепенно в голове начинали крутиться шестерёнки. «Вечер?» — с губ сорвался тихий вздох. На улице определённо уже был вечер, но он заходил в ресторан ещё до обеда. Ли Сяолун был обескуражен собственной небрежностью. «Значит, вот оно каково, когда твоё время течёт не как у обычных людей?» — Седьмой поразился открытию. Раньше он проводил всё своё время на вершине Северной Лань Хэпин, полностью отдавшись плавному и однообразному течению времени, и не особо замечал, как быстро сменялось утро вечером, как один день превращался в неделю. Теперь же было сложно не заметить столь стремительного изменения.       Седьмой был сбит с толку, для осознания ему понадобилось некоторое время, но потом он вдруг вспомнил о детях и его непонимание усилилось. Взглянув на магазин духовных артефактов, он попытался найти в окнах знакомые фигуры, но так и не увидел их. «Они ушли без меня?» Не веря, он слегка склонил голову набок, а затем нахмурился: Яо Юншэн был слишком настойчив, а Ха Жун ответственен, только дурак мог поверить в то, что они ушли, оставив его здесь, – этот вариант даже не рассматривался. А раз они не могли уйти без него, значит, что-то случилось. Если брать в расчёт тот факт, что Яо Юншэн – герой, притягивающий неприятности, тогда второй вариант в самую точку.       Бросив золотую монету на стол, Ли Сяолун стремительно направился к магазину духовных артефактов. Внутри было немного посетителей, а само заведение делилось на три комнаты. Осмотрев первую, Ли Сяолун пошёл ко второй, потом к третьей – детей нигде не было. Его предположение становилось крепче. Недолго думая он подошёл к продавцу.       — Четыре ребёнка и один юноша – где они?       — Что? — продавец растерялся от заданного вопроса.       — Три мальчика и одна девочка, лет двенадцати на вид, с ними был юноша лет двадцати, я оставил их в магазине около полудня. Где они?       — Эм, дайте подумать. — Человек, что-то соображая, растерянным взглядом оценил Ли Сяолуна, а затем произнёс: — Ах да, припоминаю таких! Они ничего не покупали и ушли спустя час, кажется.       — Куда?       — Господин, я не знаю.       — Ты уверен?       — Конечно, я ведь всего лишь продавец.       Ли Сяолун внимательно наблюдал за выражением лица мужчины, но не заметил ничего необычного. Либо он говорил правду, либо умело врал. Но что тогда делать? где их искать? Мастер вновь окинул взглядом помещение, а затем выпустил духовную энергию, просканировав здание и несколько метров вокруг него. Ничего странного не обнаружив, он вышел на улицу. «Если в итоге окажется, что они ушли без меня, я их жестоко накажу». С тёмным, как туча, лицом влил духовную энергию в ноги и стремительно рванул в сторону постоялого двора, где они остановились.       Понадобилось чуть больше пяти минут, чтобы добраться до места. Проверив комнаты и не обнаружив присутствия детей, Ли Сяолун спросил у слуг, но те тоже дали отрицательный ответ. Он остановился посреди двора, не обращая внимания на мельтешащих туда-сюда постояльцев, и поднял голову к небу. Красный горизонт постепенно начинал темнеть, что могло означать только одно: скоро наступит ночь. Эта новость была неутешительной, наравне с тем что он не знал, где искать детей.       Простояв так некоторое время, Ли Сяолун резко рванул обратно. На душе было тревожно, но он не успел подумать о своих необычных чувствах и действиях. Произойди подобное год назад, он махнул бы на эту ситуацию рукой и спокойно лёг спать, но сейчас внутри него всё бурлило, будто нечто прорастало и тянулось ввысь.       Снова оказавшись возле магазина артефактов, Ли Сяолун глубоко вздохнул и выпустил большое количество духовной энергии, преобразуя её в масштабное зондирующее заклинание. Подобное действие потребовало две трети всей его духовной энергии, разом покидающей даньтьян, из-за чего мастера накрыло лёгкое головокружение. Не обращая внимания на дискомфорт, он начал тщательно сканировать каждый уголок, попадающий под диапазон заклинания. Город был слишком большой, чтобы охватить его полностью, но одну десятую часть он мог себе позволить просмотреть досконально. В некоторых местах стояли барьеры, блокирующие его духовное восприятие, однако Ли Сяолун не был обескуражен. Запомнив эти участки, он продолжил проверять доступные точки. Если дети не найдутся, нужно будет лично заявиться в места с барьерами и всё проверить.       Прошла минута, две, треть часа… Оставшаяся духовная энергия постепенно начала иссякать – поддерживать столь масштабное заклинание было нелёгким делом даже для совершенствующегося на уровне Цзиньдань. За это время Ли Сяолун смог осмотреть только пятую часть охваченной им территории. Тревога и нетерпение внутри начали нарастать. Он плотно сжал бледные губы, а его взгляд стал острым. Конечно, мастер не собирался сдаваться так просто – по крайней мере он сможет продержаться и осмотреть весь диапазон заклинания. Если же, приложив столько усилий, у него так ничего и не выйдет, тогда придётся смириться и полностью положиться на судьбу. Стоило подумать подобным образом, как его духовная энергия начала резонировать. «Нашёл!» — с неким облегчением и неверием прошептал Ли Сяолун.       Отменив заклинание, он на бешеной скорости рванул в нужном направлении. Пробегая улицу, потом переулки, подворотни, обгоняя всех людей на своём пути, он добрался до окраины небогатого района. Среди всех построек среднего класса была одна особо бедная: серые обшарпанные стены, слабо залатанная крыша и ветхая деревянная дверь. Разве у его учеников могут быть дела в подобном месте? Думая таким образом, Ли Сяолун сразу же представил себе сцену похищения, угроз и принуждения. Его энергия взбунтовалась, заставляя воздух вокруг резко похолодеть. С трудом он утихомирил её, всё это время сверля взглядом дом перед собой. Внутри обнаружились все пятеро детей, находящихся под его надзором, а также ещё три человека. Мастер внимательно прощупал их, но незнакомцы не излучали никакой духовной энергии, это были обычные люди.       Он недоумевал, как рядовые люди могли справиться с пятью культиваторами, хоть и слабыми? Их обманули? подсыпали что-то в еду? увели уговорами? Сам того не понимая, Седьмой начал мыслить нерационально, что совсем ему несвойственно. Благодаря тому что в его подсознании жил цивилизованный современный человек, он спокойно подошёл к двери и постучал в неё. С одной стороны, это действие странное для ситуации, но с другой – уверенное: ловушек он не почувствовал, а трёх смертных можно легко одолеть и с оставшимся количеством духовной энергии. Для начала он хотел посмотреть на этих смельчаков, у которых хватило дерзости связаться с главным героем.       Тут дверь медленно и со скрипом приоткрылась и в проёме показалось гнездо чёрных волос.       — Дядюшки-наставника сейчас нет. Приходите позже.       Голос говорившего был спокойным и ровным, в нём легко улавливались признаки подростка. Седьмой на секунду растерялся. «Ещё один ребёнок? Ну, дети в этом мире были не по годам развиты, они делали вещи и похуже, нежели участие в похищении… Нет, подождите… похищение? Почему я зациклился на этом? Может…»       — Я пришёл за своими учениками.       Из-под копны вороных волос выглянули два столь же чёрных блестящих глаза.       — Вы учитель младшего брата Яо?       — Да.       — Ах, великий мастер! Прошу, простите этого неразумного за грубость! Проходите, — паренёк открыл дверь, приглашая гостя войти.       Взору Ли Сяолуна предстала небольшая прихожая, где аккуратно стояли знакомые туфли. Минуя её, он ворвался в главную комнату. За столом в непринуждённой обстановке сидели все пятеро детей, на поиски которых он потратил уйму сил. Они выглядели небрежно и невредимо, заставив Ли Сяолуна почувствовать облегчение.       — Учитель!       — Старейшина?       — Дядюшка! — закричали они.       Кто-то был удивлён, а кто-то рад. Видя это, мастер на долю секунды полностью отдался в лапы спокойствия и умиротворения, но затем резко разозлился. Его злость была столь неожиданной, что на комнату снизошла лёгкая зима: температура понизилась на несколько градусов, заставляя детей выдыхать белый пар, а на окнах затанцевали ледяные узоры.       Быстрее всех опасность осознал Ха Жун – он уже сталкивался с подобным феноменом. Его реакция оказалась быстрее мыслей: схватив двух незнакомых детей, он отпрыгнул в дальний угол и прикрыл их своим телом.       — Старейшина, успокойтесь! Здесь обычные люди!       Холод постепенно отступил, но ледяной взгляд мастера морозил намного больше. Посмотрев на Яо Юншэна, а затем на Ха Жуна, Ли Сяолун наконец-то бросил взор на двух ягнят за спиной помощника, в ужасе прижимавшихся к стене.       — Учитель, вы злитесь? — тихо и нерешительно спросил Яо Юншэн.       Ли Сяолун с горечью взглянул в большие чёрные глаза, а губы растянул в привычно вежливую скупую улыбку.       — Похоже, что я злюсь?