Сон в осеннюю ночь, или Ускользающий сон злодея

      С трудом распрощавшись с Шэн Яо, Седьмой вернулся в свои покои. Его немного встревожила собственная болтливость, ведь не собирался ничего рассказывать о себе и тем более намекать на связь со старейшиной Северной Лань Хэпин. Впрочем, эта тревога быстро ушла: поскольку сейчас он играет роль свободного странствующего заклинателя уровня Цзиньдань, ему вполне нормально иметь одного или нескольких учеников – бо́льшую странность вызвало бы их полное отсутствие. На этот раз он не поленился вспомнить свои встречи и диалоги с того момента, как надел белую маску, и, достав лист бумаги, тщательно всё записал.       Ранее Седьмой думал, что достаточно следить за словами и действиями лишь в присутствии Шо Цзяна, но сейчас изменил мнение. В его мире имелась хорошая поговорка: «Кто сдержит свой язык, тот сохранит голову». Если не будет осторожен в словах, то постепенно сам себе проложит путь без возврата. Видимо, в нём поднялось старое доброе недоверие, но он не мог полагаться на других. По правде, даже использовать людей в собственных интересах не научился: всё что умел – это рассчитывать лишь на себя, не доверяя остальным, хотя прожил достаточно долго в тяжёлой жизненной обстановке. И к Павшему Доктору обратился от безнадёги, выбирая его кандидатуру из наименьших зол. Чувствовал ли он себя одиноким? Возможно, лишь иногда, причитая, как же мир несправедлив к нему, однако ничего не желая менять при этом, ведь сложно избавиться от образа жизни, пустившего корни давным-давно.       Записав на бумагу состоявшиеся диалоги, Ли Сяолун понял, что сказанные им за завтраком слова совсем не опасны: ещё при первой встрече с юным заклинателем в горах Пинъяо он проболтался ему о наличии ученика, а сейчас просто выдал немного больше. Заварив чай, начал обдумывать дальнейшие действия. Дорога к горе Бедствие Двух Элементов ведёт через Шань Цэ Цинь, обходить столицу стороной хоть и возможно, но не выход. В этом случае их пути с Шэн Яо временно пересекаются, а учитывая утреннее поведение мальчишки, тот наверняка придёт с предложением путешествовать вместе. В этом случае у мастера имелось два выхода. Первый заключался в том, чтобы скрыться от него в ночи, заметая следы. Второй – всё же принять предложение, когда наступит неизбежный момент. Вот только ни один из вариантов не позволит избежать столь нелюбимых Ли Сяолуном проблем: если уйдёт тихо, то заслужит более пристальное наблюдение со стороны Шо Цзяна и при этом даже не будет знать, кто за ним наблюдает, с какой позиции – что хуже всего; если же продолжит путь с Шэн Яо, тогда сумеет снизить бдительность к своей персоне, однако ограничит собственную свободу действий.       Долго размышляя о плюсах и минусах, Седьмой всё же счел верным придерживаться изначального плана, не спеша двигаясь по протоптанной дороге. Следовательно, он не станет излишне сопротивляться инициативе Шэн Яо, если она последует: так будет проще и ненужное внимание старых знакомых не привлечь, и подозрительность к себе понизить, создав видимость выполнения задания по присмотру за юношей. Держась близ него, Седьмой также сможет в меру своих возможностей подделывать информацию о своей личности.       После принятия решения Ли Сяолун не спешил действовать. Хоть время поджимало, однако спешка ни к чему хорошему не приведёт. Пока он достаточно собран, то может контролировать собственные эмоции, тем самым замедлив процесс по преображению человеческого тела в звериное, сохраняя рассудок.       До обеда мастер скоротал время за чтением, а после заказал блюда в комнату. Уже сидя за столом, полным мясных блюд, услышал стук в дверь. Тонкая полоска губ слегка скривилась, придавая чужому изуродованному лицу некое коварство. Осушив чарку вина, Ли Сяолун надел белую маску, спокойно подошёл к двери и медленно открыл её. Завидев на пороге прелестный лик гостя с идеальными чертами лица, громко усмехнулся, давая понять предсказуемость его действий.       — Так и знал, что юный заклинатель не оставит этого мастера в покое. Что ж, проходи, расскажи, чего на этот раз удумал.       Яо Юншэн, застыв в поклоне с приоткрытым ртом, растерялся будто неопытный юнец. Прокашлявшись, быстро взял себя в руки.       — Этот юноша приветствует почтенного мастера. Благодарю за приглашение.       Заходя в комнату, Яо Юншэн немного напрягся, не ожидая, что всё пройдёт столь просто. Будь этот мастер его учителем или же настоящим Сяо Мином, он уже успел понять, что с могущественным заклинателем совсем не просто иметь дело. Подходя к двери, юноша готовился получить нагоняй, но никак не приглашение войти. Столь необычное поведение могло означать только одно: мастер уже догадывался о его мыслях, поэтому ждал визита. Яо Юншэн не считал человека перед собой глупым, но всё же не понимал ход его мыслей и действий, точнее, не понимал, от чего те отталкиваются. Кто бы ни скрывался под маской, он не мог знать о чужих планах, ведь юный заклинатель совершенно не давал повода в чём-то себя заподозрить. Невозможно было предсказать его приход, только если учитель не раскусил в нём своего ученика. Однако и в этом случае Ли Сяолун скорее скроется с глаз, нежели проявит добродушие.       Ученик и учитель сели за стол, погружённые в собственные мысли, пытаясь разгадать цели и замыслы друг друга. Их теориям мог бы позавидовать любой стратег! Увы, но из-за разрозненной информации, а также извращённых дум одного попаданца о великом заговоре истинные цели двух человек с трудом могут быть поняты.       — В этот раз моя очередь приглашать на обед. Так что ешь – поговорить можно и после трапезы.       Бросив юнцу приглашение, Ли Сяолун принялся за кормёжку своей спутницы. Это действие происходило минимум два раза в день, поэтому мало сказать, что оно вошло в привычку, скорее, обернулось ежедневной рутиной – вот так благородный заклинатель медленно начал превращаться в слугу духовного зверя.       Яо Юншэн ревностно прострелил Сяомин взглядом, после чего опустил глаза. Он всё ещё не до конца уверовал в личность мастера как своего учителя, но даже это не мешало расти его неудовлетворённости: раньше ему хоть и не уделялось много внимания, всё же приёмы пищи всегда оставались их с учителем временем. Подавив нахлынувшие воспоминания, юноша принялся за еду, но из-за того, что кусок в горло не лез, спустя совсем немного времени отложил палочки, выглядывая в окно.       Седьмой усердно кормил змею, тем временем присматриваясь к гостю. Из-за вскользь бросаемых взглядов он всё ещё не мог спокойно, со всей внимательностью рассмотреть черты его лица, зато наконец-то задумался о возрасте Шэн Яо. Называть его ребёнком и юнцом он начал по привычке, на самом же деле вопрос о настоящих летах мог быть далёк от первого взгляда.       Не скрестив клинки или не проведя тщательный осмотр, заклинателям сложно определить истинный уровень совершенствования своего оппонента. Не стоит также забывать о специальных техниках сокрытия, артефактах, лекарствах и других вещах. В этом фантазийном мире крылось множество неизвестностей: даже местные знали недостаточно много, не говоря уже об иномирянах. Любая школа, будь то великая или совершенно незначительная, имела свои секреты.       Шэн Яо, свалившийся в прямом смысле с неба, не мог не скрывать пару-тройку козырей в рукаве. При их первой встрече Седьмой чётко ощутил, что юноша находится на пике Золотого ядра, но не прошло и недели, как он явил себя на пике Эликсира ядра. Перепрыгнуть уровень в невероятно короткие сроки невозможно: хоть мир и таит множество секретов, такой большой скачок равносилен действию против Небес. В этой вселенной разве что главному герою под силу свершать столь абсурдные поступки, однако маленький протагонист сейчас разбирается с навалившимися проблемами в Поднебесной Юйлун… «М-да, Шэн Яо вызывает множество вопросов и опасений. Если он сумел скрыть свой уровень от мастера Цзиньдань один раз, сумеет и второй… а ещё он член Семени Хаоса. Исходя только из этих деталей, я не смею его недооценивать, — думал Седьмой. Косясь на столь юное лицо, он пытался подсчитать истинный возраст парня. — Будь он даже гением из гениев, с его уровнем возраст наверняка перевалил за седьмой десяток – значит, передо мной сидит старик с лицом подростка…»       Безусловно, такой подсчёт лет ни в коем случае не считался верным в этом мире – Седьмой по привычке использовал понятия своей реальности. Что до Поднебесной, годы здесь играли роль лишь до поры до времени. Так как средний возраст заклинателей достигал семисот лет, первая сотня считалась практически младенческой и то скорее не из-за возраста, а из-за неопытности, поскольку именно в этот период больше всего погибало людей. Потом совершенствующиеся уже подвергались делению по достижениям. Ли Сяолун – яркий тому пример, ведь у него изначально имелся хороший старт. Приложив немного усилий, в дополнение – щепотку удачи, он поставил в Поднебесной рекорд по признанию его великим мастером (Седьмой узнал об этом из летописей, хранящихся в центральной библиотеке, – кто б знал, что даже такое записывается). В секту Ли Сяолун вступил в тринадцать лет под опеку прошлого лорда Лань Хэпин, в пятнадцать сформировал Золотое Ядро, в двадцать три – Эликсир ядра. С такой скоростью ему предрешали Цзиньдань к семидесяти, вот только в тридцать один год предыдущий лорд сложил свои полномочия, разделил Лань Хэпин на две части и ушёл в странствие. С одной стороны, читая это, Седьмой понимал, что ничего странного в поведении прежнего старейшины не было – очень многие уходили познавать мир, оставляя свои полномочия младшему поколению. Но с другой стороны, текст казался неполным, будто многое вырвано со страниц истории. То же касалось и записей об ученике антагониста: не упоминайся он в тексте оригинального произведения «Этому герою в любом случае суждено почернеть», Седьмой никогда бы и не узнал о его существовании. О предыдущем лорде Лань Хэпин также не было практически никакой информации, будто его личность ничего не значила.       В тридцать один год Ли Сяолун стал старейшиной, перевернув весь мир Поднебесной с ног на голову. Случай был беспрецедентный, тем не менее, как показала история, новый претенциозный лорд быстро взял бразды правления в свои руки, умело подчиняя мнение масс. В период следующих пятидесяти лет он искусно управлял разделенной Лань Хэпин, а в восьмидесятилетнем возрасте официально передал Южную Лань Хэпин в руки Ли Цзиньхуа. Во все эти годы он свершил достаточно великих дел во благо мира, которые и были записаны. Не знай Седьмой, что на самом деле представлял из себя истинный Ли Сяолун, ошибочно принял бы его за праведного святого. Лишь одно разочарование постигло секту Поднебесный Юйлун: старейшина так и не достиг уровня Цзиньдань даже к ста годам, намертво застряв на пике Эликсира ядра. Когда начали нагонять заклинатели его поколения, он решился на первый прорыв в возрасте ста пяти лет, получив в ответ неудачу. Вторая попытка не заставила себя ждать. Эта была очень свежая запись, оповещающая пришествие Седьмого. Третья попытка была свершена уже иномирянином, закрепив в истории запись о ещё одном довольно молодом заклинателе уровня Цзиньдань. Хоть Ли Сяолун так и не достиг рекорда в продвижении, всё же считался весьма талантливым мастером. Однако его имя, как особо одарённого ребёнка, гремело с пятнадцати лет, он стал самым молодым лордом на континенте, и если бы не это, то достижение им уровня Цзиньдань к ста десяти годам мало что значило бы.       После таких сведений Седьмой догадался: история о прошлом старейшины Ли что-то скрывает. Правда, вначале его не очень интересовало это прошлое, чего не скажешь о сегодняшней ситуации. Седьмой не оправдывал поступки Ли Сяолуна, но сейчас ему думалось, что если он подробнее узнает об антагонисте, то будет лучше подготовлен к своей завтрашней судьбе. Проблемы с его новым телом совсем не простые: скорее всего прежний Ли Сяолун столкнулся с чем-то, что уничтожило его будущее, и если бы не это нечто, скрытое от всеобщего обозрения, то настоящий Ли Сяолун сумел бы достичь Цзиньдань к семидесяти годам, как ему и предвещали. У Седьмого накопилось множество вопросов, вот только ответы получить негде, даже подсказок не имелось…       Возвращаясь к Шэн Яо, Седьмой установил ему минимальный возраст в семьдесят лет, после чего вновь задумался – так ли это? Не только внешность, а ещё и ребячливо-глупое поведение парня говорили об обратном. Если притворяется, можно вручить ему Оскар за игру, а если нет, то как дожил до своих годков? Неужели фраза «дуракам везёт» реально работает? Впрочем, что бы здесь ни было правдой, в любом случае необходимо проявлять бдительность. И всё же… глядя на прекрасное юное личико, Седьмой определённо не может относиться к Шэн Яо как к старшему, даже на равных говорить и то сложно…       Впихивая в зубастую пасть очередной кусочек мяса, он услышал шипение:       «Хватит, я наелась».       — А? Уже? Почему? Ты съела меньше обычного.       «Ты сейчас серьёзно?»       Приняв вопрос буквально, мастер опустил взгляд на стол, оценивая количество съеденного. Убедившись, что Сяомин ещё и две трети от обычного объёма не проглотила, вновь взглянул на змеюку.       «Я спать».       Так и не поняв, что произошло, Ли Сяолун удивлённо моргнул, но решил не заморачиваться: женщины – что с них взять? Положив палочки, наконец-то уделил внимание Шэн Яо.       — Юноша, теперь мы можем поговорить.       Тот слегка вскинул брови. Движение оказалось столь лёгким, что заметить было сложно, если не смотреть в упор.       На самом деле, хоть Седьмой и догадывался, вместе с тем до конца не понимал, как же трудно с ним вести беседы, а ещё сложнее сдерживаться во время разговора. Его манера выражаться, когда он не контролировал слова, была слишком наглой и грубой в понимании древних китайцев.       — Этот юноша пришёл просить мастера об услуге.       — О, даже так? Что ж, давай послушаем.       — Как мастер уже имел возможность понять, этот юноша и его товарищи держат путь в Шань Цэ Цинь. Одним опасно передвигаться, а в последние годы нечисть стала чаще себя проявлять. Этот юный мастер просит старшего сопровождать младших.       Ли Сяолун подпёр голову рукой, со снисхождением глядя на паренька. Всё так, как он и предполагал: за ним пришли. Тем не менее, хоть они и последуют одной дорогой, оказывать бесплатные услуги он не собирается. Если мальчишка желает следить за ним с близкого расстояния, мастер позволит, но за небольшое вознаграждение.       — Я похож на благочестивого бескорыстного человека?       — Что? — Яо Юншэн ошеломлённо запнулся.       Если говорить начистоту, тот, кто сейчас перед ним, больше на бандита смахивал, нежели на бессмертного… правда, это лишь внешне. Внутри же скорее всего скрывался его учитель, человек праведный, и подобный вопрос совершенно не соответствовал его личности.       — Я говорю: бесплатно не помогаю. Хочешь получить помощь, предложи нечто равноценное в ответ.       — Но тогда, в горах Пинъяо…       — …я помог тебе безвозмездно? Брось, ты практически с неба свалился. Думаешь, у меня имелось время на подумать? «А после этого почему ничего не потребовал?» — спросишь ты. Так что с тебя взять-то было, кроме тела? Я думал, ты сбежавший раб – весь щуплый, в грязи и обносках. Недоставало ещё с тобой связываться, — Седьмой небрежно махнул рукой.       Он вовсе не стремился к образу благочестивого бессмертного, ведь таковым не являлся. Если бы кто-то попросил описать себя вкратце, он дал бы весьма точный ответ: делаю что хочу. У него нет совершенно никаких обязательств перед этим миром, сектой и людьми. За столько лет у него даже товарищей не появилось, что говорить о друзьях? Вначале он, может, немного поддался сентиментальности, думая о Ли Цзиньхуа как о мерзкой, но верной девчонке. Вот только она боготворила и любила вовсе не его, а настоящего Ли Сяолуна. Сможет ли Седьмой вечно притворяться её братом? Нет, он не дурак, чтобы верить в такое. Да и, если его теория верна, вполне возможно скоро на место Ли Цзиньхуа придёт Восьмая – тогда и вовсе не на что надеяться. Что касается Хи Шанга, то Седьмой не мог отрицать того факта, что проник к главе добрыми чувствами. Вот только имеются догадки, что верный книжный друг уже давно не тот, за кого себя выдаёт. Как можно положиться на человека, который отправил его на Собрание Союза Клинков? Ха Жун… парень хороший, но непредсказуемый и, грубо говоря, бесполезный. О Яо Юншэне даже вспоминать не хочется: этот ребёнок скорее враг, нежели верный ученик. Итак, всем в этом мире, включая и сам мир, плевать на него, поэтому и ему плевать на них. Испокон веков лучшей защитой считалось нападение, а хорошие люди умирали первыми. Шо Цзян как товарищ – отвратителен, но как временное спасательное средство – идеален: пока Седьмой может скрывать личность Ли Сяолуна, они прекрасно смогут использовать друг друга, после чего разойтись. Сейчас именно Шэн Яо, как шпиону Семени Хаоса, выгоднее играть роль хорошего человека, для Сяо Мина же такая роль совершенно не подходит.       — Может ли этот юноша предложить старшему в оплату духовные камни?       — Скучное предложение.       — У этого заклинателя не столь большой выбор хороших вещей, но раз дело касается жизни моих товарищей, то не пожалею предложить духовный плод Янги.       Ли Сяолун вскинул бровь, на несколько секунд задумываясь. Кажется, он где-то слышал это название в прошлом. Не в состоянии вспомнить самостоятельно, мастер потыкал пальцем в Сяомин.       — Ты слышала что-нибудь о духовном плоде Янги?       Змея вяло зашевелилась, лениво зевнула, после чего медленно прошипела ответ:       «Фиолетовый сморщенный плод размером от одного до трёх цуней. Стебель растения чёрного цвета, обвивает деревья словно паутина. Прорастает в местах с гнилостной почвой. Любит тёмную энергетику, от этого считается ядовитым. Высоко ценится среди ядоваров, однако в умелых руках может стать первоклассным противоядием от многих ядов. Классифицируется как высшее редкое растение. Самостоятельно вырастить очень сложно».       — Ой, точно, теперь вспомнил, где вскользь видел. Спасибо, моя леди.       «Идиот», — фыркнув, Сяомин вновь закрыла глаза, практически сразу же заснув.       Наблюдая их со стороны, Яо Юншэн ещё больше уверился, что у мастера не всё в порядке с головой: не то чтобы странно было видеть общение заклинателя с духовным зверем, странность заключалась в том, что человек создавал впечатление, будто понимал шипение, ведь юноша не заметил между ними духовного обмена. Впрочем, если он не заметил, то скорее всего его духовное чутьё недостаточно развито.       — Такой плод не очень-то и полезен для меня, но если накинешь сверху ещё десять духовных высших камней, то я соглашусь.       — Мастер, это ж грабёж среди бела дня!       — Малыш, ты, видно, жил, не зная большого мира. К твоему сведению, услуги мастеров выше уровня Цзиньдань вообще не купишь, я же на серьезную уступку иду.       — Мастера сект оказывают помощь смертным и за медяки вне зависимости от уровня совершенствования.       — Потому что они благородные бессмертные, им необходимо поддерживать собственный благочестивый образ на своих землях. Сходи и попроси их об одолжении. Посмотришь: с тебя сдерут в три раза больше и отправят в помощь адептов Эликсира ядра. Скольких заклинателей уровня Цзиньдань и выше ты вообще видел? Даже в Поднебесной Юйлун, самой крупной и богатой секте, и то ни одного нет. Радуйся, что я вообще согласился.       — В Поднебесной Юйлун есть Седьмой лорд. Он никогда не отказывает нуждающимся!       Мастер подавился от такого заявления, ошеломлённо уставившись на нахмуренного юношу. Он специально завёл тему про секту Поднебесный Юйлун в надежде выведать немного информации и подтвердить свою личность затворника, ведь по его истории он пробыл в уединении более десяти лет, а Ли Сяолун прорвался в Цзиньдань именно в это время. Про лорда Северной Лань Хэпин он даже не думал услышать нечто хорошее от юного приспешника Семени Хаоса.       — Седьмой лорд? Ты про старейшину Ли Сяолуна, что ли? Неужели этот сноб всё же порвался в Цзиньдань? Парень, ты какого поколения? Может, Седьмой лорд и знаменитая личность, но ему гордость не позволит работать на кого-то за деньги. Да и зачем? Поднебесный Юйлун – самая богатая секта на континенте, и это не пустые слова. Может, им и не хватает сильных талантливых мастеров, однако в ресурсах им нет равных.       С каждым словом лицо юноши становилось жёстче, что не скрылось от Седьмого. Вообще, он мастак наговаривать на самого себя, когда это необходимо, вот только сейчас немного просчитался: кажется, его новый знакомый имел довольно хорошее мнение о лорде Северной Лань Хэпин… Ситуация в итоге обрела неудобное положение, с немного странным уклоном.       Мастер на несколько секунд замолчал, после чего решил быстро переобуться.       — Не злись. Я не имею ничего против Седьмого лорда, всё же он старый знакомый этого мастера.       Стоило этим словам сорваться с губ, как парнишка сразу же просветлел, а его взгляд загорелся. Седьмой от столь резкой перемены поёжился – был ли Шэн Яо фанатом антагониста?       — Вы знаете старейшину Северной Лань Хэпин? Можете рассказать о нём побольше?       — Не спрашивай. Этот мастер ничего хорошего не вспомнит об этом юнце.       — Мастер старше лорда Ли?       Седьмой прикрыл глаза рукой, не зная, что ответить. Он просто хотел немного разузнать про Поднебесную Юйлун – как так вышло, что ему теперь приходится самому себе перемывать кости?       — Не спрашивай, я тебе больше ничего не скажу. Если тебе так хочется разузнать про лорда Северной Лань Хэпин, то иди сплетничать в таверну. Уверен: сможешь многое услышать. А теперь вернёмся к делу. Скидок не будет. Либо соглашаешься на мои условия, либо дверь в той стороне.       Довольно быстро Седьмой обзавёлся работёнкой телохранителя, после чего выпроводил парня за дверь, продолжая выпивать вино под слабое сопение возле уха. Если не обращать внимание на момент, когда разговор ушёл в сторону его личности, то процесс общения прошёл довольно удовлетворительно. Шэн Яо совершенно не выглядел так, будто является шпионом, впрочем, это не изменило мнения о нём: где такое видано, чтобы шпион выглядел как шпион? А интерес мальчишки к старейшине Северной Лань Хэпин только укоренил изначальное подозрение.       В общем, мозг Седьмого наконец-то пробудился, хотя с такими крупномасштабно вырисованными в голове заговорами лучше бы он и дальше продолжал находиться в состоянии сна. Теперь же в его воображении каждый встречный человек являлся если не врагом, то потенциальным недругом.