Сон в осеннюю ночь, или Ускользающий сон злодея

      Приняв предложение Шэн Яо, Ли Сяолун отринул идею о путешествии ночью. К ужину состоялось знакомство с остальными спутниками юного заклинателя. Ими оказались две молодые девушки: одна была обычной смертной, не имеющей способности культивировать духовную энергию, звали её Лун Ли – молодая травница; второй оказалась дочка главаря Полосатых Тигров из Пинъяо – таланта в ней не наблюдалось, но она усердно старалась закладывать основу, а для обычных людей, практикующих самосовершенствование вне духовных школ, сформировать Ядро уже считалось великим делом. В общем, стали понятны переживания юноши о своей компании: две симпатичных, слабых и проблемных девчонки – тут действительно стоит опасаться.       Как только они поужинали, Шэн Яо предложил собраться и отправиться в путь ночью. Седьмой изрядно удивился такому предложению: не беря в расчёт собственные причуды, для обычных граждан сего мира путешествие в темноте считалось чем-то глупым. Но так как ему это играло только на руку, он мудро промолчал. Когда солнце начало заходить за горизонт, группа покинула город.       Провожатый немного задержался, заставляя себя ждать. Три человека и две лошади укоризненно смотрели на расслабленно шагающего к ним мужчину.       — Мастер, а где ваша лошадь? Не собираетесь же вы идти пешком? — дерзко выпятив пухлую грудь, поинтересовалась Цзюнь Юнмо.       Её осуждающий взгляд так и буравил, будто пытаясь проделать в старшем дырку, ей явно претила мысль находиться с ним рядом.       — Юной леди не стоит переживать за этого мастера, он ни в коем случае не позволит себе отстать.       Седьмой умело пропускал мимо ушей все колкости девушки. По факту он сам виноват, что на его счёт у неё сложилось плохое впечатление. Главное сейчас – добраться до Шэнь Цэ Цинь, получить обещанный духовный плод Янги, после чего забыть о существовании такой личности, как Цзюнь Юнмо, никогда более не встречаясь. Конечно же, у Седьмого, как и у любого человека, имелась гордость, а также границы, которые он не позволит пересекать другим, однако в сравнении с настоящими китайцами он более толстокож. Она хочет унизить или вывести его из себя? Тогда ей придётся хорошенько постараться.       — Мастер Сяо, вы правда собираетесь путешествовать пешком? Даже если ваш уровень совершенствования довольно высок, разве это не будет перебором? — стараясь не задеть гордость мастера и отвлечь его внимание от дерзости Цзюнь Юнмо, осторожно поинтересовался Шэн Яо.       — Эх, дети, — показушно-тяжело вздохнул Ли Сяолун, покачивая головой.       Это действие заставило Цзюнь Юнмо надуться от негодования ещё больше, скрежеща зубами. Мастер, бросив на неё взгляд, снова вздохнул, качнув головой ещё раз: её столь легко вывести из себя, что даже не смешно. Под скрип девичьих зубов он снял с пояса меч, обмотанный чёрной тканью, которая скрывала сияющий голубой вид прекрасных ножен, и быстрыми умелыми движениями создал печать. Ножны воспарили, подхватили хозяина под ягодицы, вознеся его на чжан над землёй. Всё произошло столь стремительно, что молодёжь не сразу успела понять происходящее. Смотря на юнцов сверху, Ли Сяолун безэмоционально произнёс:       — Теперь вы понимаете. Этому мастеру нужен только меч, чтобы путешествовать с удобствами. Можете спокойно ехать вперёд, я присмотрю за вами.       После этих слов он извлёк книжку по ботанике, продолжив обучение.       Юнцы зарделись, молча садясь на лошадей. Лун Ли единственная не умела ездить верхом, поэтому товарищи по очереди поддерживали её с обеих сторон.       Взгляд Яо Юншэна метнулся к небу, черная гладь прекрасных глаз слегка задрожала, выдавая возбуждение их обладателя. Этот человек, назвавшийся Сяо Мином, заставлял его сердце попеременно прыгать то вверх, то вниз, сначала давая надежду, а затем растаптывая. Великий мастер обладал многими чертами Ли Сяолуна, но в то же время казался совершенно иной личностью. Ещё днём он говорил о старейшине Северной Лань Хэпин как о старом знакомом, а вечером демонстрирует привычку полёта на мече того же старейшины. Чем больше юный заклинатель общался с Сяо Мином, тем больше сомнений у него появлялось. Он должен любой ценой увидеть лицо под маской – только это поможет узнать правду! А пока Яо Юншэн решил относиться к мастеру как к Ли Сяолуну, ведь всё его существо призывало признать в нём учителя.       Седьмой не знал, какие мысли преследуют красавца-наездника, даже не подозревал о том, что его новая личность подверглась серьёзному сомнению. Спокойно усваивая новую информацию о растениях, он изредка кидал взгляд вниз. Раньше на такой высоте у него всегда кружилась голова, но после недели мучений он наконец-то привык. Теперь один чжан над землёй считался чем-то незначительным. Добившись результатов в борьбе с собственной фобией, Седьмой до безумия гордился собой. Не будь здесь молодых людей, в этом путешествии он постарался бы покорить просторы высоты в полтора чжана!       Вскоре стемнело. Ли Сяолун убрал книгу в космическое пространство, ожидая восхода полумесяца. Хотя в темноте он видел достаточно хорошо, всё же отсутствие света при чтении напрягало глаза, а рисковать, проверяя, могут ли заклинатели терять зрение, он не желал. В отсутствие занятия мастер начал осматриваться. Они всё так же двигались вдоль дороги по равнинной местности. Вдалеке виднелись размытые очертания деревьев и гор, а на свободном пространстве колыхалась высокая трава да местами поднимались заросли кустарников. Небо, полное ярких звёзд, постепенно застилали тяжёлые тучи, а откуда-то издалека дули прохладные ветра, всё больше усиливаясь. Ли Сяолун оглянулся в направлении ветра, прищуривая глаза. Пахло солью. Задумавшись, он припомнил, что там простиралось море. Если двигаться против бриза в течение недели, то можно попасть в рыбацкую деревушку, а немного севернее находился торговый водный порт.       Седьмой никогда не видел настоящего моря, только по телевизору да на картинках. Раньше даже не смел мечтать о лицезрении его вживую, а сейчас постоянно в бегах от создаваемых сюжетом проблем. Хоть многое изменилось с его новой жизнью, в то же время сам способ существования не поменялся, и лишь в такие неспешные моменты он мог мирно подумать о своих истинных желаниях. Долго глядя вдаль, Седьмой принял решение: «Когда всё закончится, обустроюсь в какой-нибудь маленькой деревушке у моря, возьму в жёны простую, немного глуповатую девушку, заведу собаку, кота и десяток кур. Потом появятся детишки, лучше мальчик и девочка. Брат, конечно же, будет оберегать сестрёнку. Если не получится зачать, просто усыновим. Найду им хорошую пару, после чего сыграем свадьбу, а там и внуки не за горами. На старости лет вместе с женой будем сидеть на берегу моря, встречая рассвет и провожая закат, умрём в один день, а наши могилки расположат рядышком. Прекрасная мечта… вот только, блин, я идиот! Бессмертный же! Ладно, похороню жену и уйду в странствие… Самое главное дожить до мечты».       Настроение довольно быстро поднялось, но в тот же миг на шею старейшины упала капля, затем другая – не просто так небо обложил толстый слой грузных низких туч. Поравнявшись с лошадьми, провожатый привлёк к своей персоне внимание:       — Скоро ливанёт как из ведра, укрытие бы поискать.       Юнцы вскинули брови в ответ: они поняли, что старший хотел им сказать, но его способ выражаться всё ещё шокировал.       — Мастер, можете взглянуть с высоты, есть ли где поблизости подходящее место?       Ли Сяолун недовольно цокнул, но всё же направил меч вверх. Слишком высоко не рискнул подниматься, боясь, что схватит очередной приступ фобии, поэтому остановился на двух чжанах, приступая к осмотру окружности. Каково же было его удивление, когда в двадцати ли приметил расплывчатые очертания домов и слабые огни. На карте деревня в этом месте не обозначена, да и расстояние от Шэймень они проделали небольшое. «Так, надо обдумать ситуацию. По сути, ничего необычного, что мелкой деревушки на карте нет, – в старину такие часто ютились вблизи городов». Поскольку после Пинъяо и до сего момента путешествие было достаточно спокойным, без неприятностей в виде нежити, монстров или бандитов (даже малюсенького зверя не попалось на пути), Седьмой начал верить, что избавился от своего злосчастного злодейского ореола, сеющего неприятности. Совсем недолго лицезрев на горизонте огни, он пожал плечами, решая провести остаток ночи с удобствами. Вернувшись к юным спутникам, спокойно рассказал о находке. Те даже капли подозрительности не проявили, ещё больше убедив его в нормальности расположения неизвестной деревеньки.       Понадобилось две палочки ладана, чтобы добраться до её окраин, а за это время начался нешуточный дождь, застеливший белым полотном видимость дороги. Мастер предусмотрительно сложил печать, создавая плотный защитный купол, но вскоре, к его удивлению, капли начали пробивать насквозь. Когда процессия ступила на территорию деревушки, он выглядел не многим лучше своих временных товарищей. Столь сильная пробивная мощь капель поразила Ли Сяолуна, однако он быстро успокоился: созданный барьер предназначался для защиты от ветреных потоков, во время дождя мастер никогда раньше его не применял, поэтому вполне нормально, что его действия не возымели эффекта.       Чтобы не пугать обычный люд, Седьмой натянул капюшон пониже, скрывая белую маску, способную в такую ночь вселить ужас кому угодно. Переговоры же оставил молодым.       Из-за сильного дождя невозможно было ничего рассмотреть дальше одного чжана, поэтому размер поселения оставался неизвестен. Пройдя немного вглубь, путники направились к довольно большому для деревеньки домику, где в бумажных окнах горел свет. Шэн Яо постучал в калитку, но из-за перебивающего шума дождя, стук был почти не слышим. В новой попытке юноша приложил больше сил, тем не менее этого тоже оказалось недостаточно. Переглянувшись с Цзюнь Юнмо, он отворил вход на территорию двора, после чего молодежь гуськом прошла к двери дома. Вновь постучав, они сразу же услышали мягкий женский голос.       — Кто там в столь поздний час?       — Госпожа, прошу простить за грубость. Эти путники проезжали мимо вашей деревушки, когда нагрянул дождь. Не будете ли вы столь добры, чтобы позволить нам переждать непогоду? — заговорила Цзюнь Юнмо нежным смиренным голоском, отчего Седьмой чуть не подавился отвращением от её притворства.       — Ох, я не знаю. Муж и сын в отъезде, они велели никого не впускать.       — Госпожа, мы не несём с собой зла. Позвольте остаться, пока дождь не закончится, мы сполна отблагодарим вас и больше не побеспокоим.       — Значит, вы не плохие люди?       — Уверяю вас в этом.       — Хорошо, сейчас открою.       Седьмой внимательно вслушивался в разговор, перебиваемый дождём. Из-за резко бьющихся оземь капель к концу разговора начало мерещиться, что голос за дверью слегка скрипел, однако эта мысль быстро сбилась абсурдностью самого диалога. Ему так и хотелось закричать: «Женщина, ты что творишь? Слушайся своего мужа и сына! Кого ты внутрь пускаешь? А что, если мы бандиты?»       Вскоре послышался звук засова, после чего дверь со скрипом отворилась, являя глазам симпатичную кареглазую девушку, на вид лет двадцати пяти, в светло-розовом одеянии, с аккуратно зачёсанными в высокий пучок волосами, закреплёнными простой серебряной шпилькой.       — Ой, почему вас так много? — выпучив в удивлении глаза, молодка отпрянула назад.       В этот момент Седьмой закатил глаза к небу. «Эй, девица-красавица, а не поздно ли ты спрашиваешь? Будь мы плохой группой, твой конец уже был бы предрешён».       — Госпожа, пожалуйста, не пугайтесь. Клянусь, мы не несём дурных намерений.       — Хорошо-хорошо, я вам верю! Ну же, проходите быстрее в дом. Погода совсем разбушевалась – надо же, дождь как льёт! Если пробудете под ним дольше, простудитесь.       Вскоре четверо промокших до нитки человек прошли внутрь дома, образовывая под собой лужи. Сказать по правде, зрелище весьма жалкое – ну для троих из них точно! – и лишь Шэн Яо даже в таком виде будто бы светился. Седьмой, глядя на него, почувствовал одновременно зависть, ревность и умиление.       Хозяйка начала суетиться вокруг них, предоставляя ткань для вытирания, потом убежала на кухню подогреть горячей воды. Не успела она скрыться за стенкой, как две девушки последовали за ней. Поскольку они обычные люди, шанс заболеть у них намного выше – нужно быстро переодеться в сухое, а делать это, деля с мужчинами одну комнату, было неприемлемым. Впрочем, Седьмой увидел по их глазам, что неприемлемой девушки считали только его персону, а вот на компанию Шэн Яо они явно были согласны. Мысленно пощёлкав языком, он пожаловался про себя, как же несправедлива жизнь: «Моё личико вообще-то ненамного хуже, чем у этого юнца, просто обстоятельства не позволяют им пользоваться, понятно?»       — Мастер, нам тоже следует переодеться. У вас имеется сменная одежда?       Ли Сяолун с презрением глянул на Шэн Яо, после чего сложил ручную печать, намереваясь вытянуть из одежды всю влагу… вот только его ждал непредвиденный облом.       — Не понял, — пробубнил, переводя взгляд с одежды на руки и обратно.       Недоумевая, вновь сложил ручную печать, намного точнее проделывая движения, однако и второй раз ничего не вышло.       — Мастер, что-то не так?       Ли Сяолун ничего не ответил, опасливо потыкав в Сяомин.       — Леди, что происходит? Ручная печать не работает, я не могу вытянуть влагу из одежды.       Сяомин вяло приоткрыла глаза, выглядела она сейчас очень сонной и уставшей, будто неделю не отдыхала. Лениво зевнув, она начала было шипеть ответ: «Дождь, богатый духовной энергией…», но, не договорив до конца, вновь вырубилась.       Видя столь странное состояние змеи, Седьмой глупо захлопал глазами. У него не было достаточно теоретических и практических знаний, правда, Сяомин ничего не сказала про опасность – значит ли это, что переживать не о чем? Решив, что так оно и есть, он отринул в сторону опасения, решив расспросить её позже. Вот только теперь придётся переодеваться! Седьмой не сильно смущался взгляда другого мужчины, но его немного тревожило, что тот сможет увидеть цвет его волос. Последний месяц мастер прекрасно справлялся, чтобы не выставлять на всеобщее обозрение свою макушку, единственные, кто видел его перемены, это Сяомин и Павший Доктор. Увидит его волосы Шэн Яо, узнает и Шо Цзян… И тут ему на ум пришла одна занятная идея: конечно, рискованно показывать то, что заставит других подозревать в нём сущность духовного зверя, вместе с тем это на корню пресечёт все подозрения, связывающие его с личностью старейшины Ли Сяолуна. В общем, как говорится у него на родине: кто не рискует, тот не пьёт шампанское.       Только Седьмой решился снять плащ, как в комнату вошла хозяйка, застав двух застывших мокрых мужчин.       — Господа, если вы не против, как насчёт посетить умывальню?       Седьмой перевёл взгляд на девушку, удивляясь не только её гостеприимству, но и неожиданному предложению искупаться. Как ему известно, в эти времена нагреть воду обычным людям не так-то просто. Словно уловив немой вопрос, девушка пояснила:       — Эта хозяйка разжигала камни до вашего прихода.       Мастер бросил взгляд на Шэн Яо, намекая, чтобы тот сам с ней разговаривал. Он опасался, что может ляпнуть какую-нибудь ересь, чем обидит простушку, а там и до ночёвки на улице под дождём недалеко.       — Примите нашу благодарность. Тогда пусть леди, прибывшие с нами, пойдут первыми.       — Ох, да они уже закончили.       Что уж говорить про Седьмого, привыкшего часами нежиться в воде, даже местный обитатель в роли Шэн Яо удивился: с того момента, как они вошли в дом, не успела прогореть и одна палочка ладана – неужели девушки в эти времена не любят принимать ванны?       — Иди первым, — выдал Ли Сяолун, сам же намереваясь в спокойствии быть последним.       — Нет, мастер, вам стоит пойти первому, я не смею.       — Умывальня большая, вы можете пойти вместе, — прервала намечающийся спор хозяйка.       Старшему такое предложение совершенно не понравилось, он считал, что и младший согласится с его недовольством: где это видано, чтобы два незнакомых заклинателя мылись вместе? Увы, но Седьмой переоценил собственные познания или же недооценил смелость молодёжи: Шэн Яо не поддержал его, подтолкнув в спину в направлении хозяйки.       Пройдя кухню, они вышли через заднюю дверь во двор, затем вдоль стены, завернули за угол и нырнули под навес соседнего здания. Глазам открылось средней величины помещение, а в центре широкая и довольно глубокая бочка-бассейн, из которой исходил густой пар, под ней же можно было рассмотреть множество раскалённых камней. Столь шикарная умывальня вообще не вязалась с домиком в маленькой деревушке, скорее больше подходила богатым или знатным людям. Молодая владелица и в этот раз дала ответ на опережение вопроса:       — Муж этой хозяйки любит комфорт и чистоту, поэтому потратил много сил на постройку этого места, которое считается в нашей деревне достопримечательностью.       — О… — только и мог выдавить Ли Сяолун. Повернув голову, он заметил не менее растерянное личико юноши.       Как бы то ни было, старейшина не очень-то желал принимать ванну с кем-то другим…       — Тогда эта хозяйка оставит вас.       — Мастер, прошу прощения за бестактность, — проговорил Шэн Яо, начиная развязывать пояс.       Седьмому только и оставалось, что вздыхать. После трёх таких заходов он мысленно отвесил себе пощёчину: «Мужчина я или кто?! Чего ломаться как молодая деви́ца на выданье!» — но, даже отругав себя, прыти не прибавил, всё так же развязывая узлы со скоростью улитки. Пока он справлялся с поясом, Шэн Яо уже снял плащ, верхнее и среднее платье, ботинки, носки и штаны, после чего в нижних одеждах забрался в бассейн. Седьмой, скосив на него неодобрительный взгляд, ощутил себя настоящим идиотом. «Это же Древний Китай, мать вашу! В общественных местах никто не моется голым!» Взяв себя в руки, он довольно быстро начал снимать одежды. Дойдя до штанов, призадумался. В полный комплект одеяний входили три халата и двое штанов. Седьмой для облегчения ноши обычно пропускал средний слой платья, а нижние штаны обреза́л, превращая их в подобие шорт. Если сейчас покажет их, тогда новый знакомый посчитает его полностью поехавшим. Он не готов опуститься настолько низко! В итоге верхние штаны остались, после чего мастер направился к бассейну, краем глаза наблюдая за реакцией юноши на цвет его волос.       Яо Юншэн находился в нетерпении, намереваясь найти ещё одно подтверждение, что этот человек в белой маске является его учителем. Совершенно не скрываясь, он сразу же поднял глаза от воды… да так и застыл: длинные волосы струились серебристым шёлком, открытые участки кожи белели словно снег, и в завершении эту тонкую стройную фигуру обвивала голубыми кольцами прекрасная духовная змея. Яо Юншэн настолько заворожился, что совершенно не заметил острого стального взгляда.       — Долго собираешься пялиться?       Юноша зарделся от резких слов, тут же опустив ресницы.       — Мастер, прошу простить этого невежественного юношу.       Быстро собравшись, Яо Юншэн отверг мысли о странной ворожбе, а дальше пришло сожаление: форма тела определённо похожа, вот только даже в умывальне мастер не снял маску. Впрочем, с этим он быстро смирился. На самом деле слишком глупо ожидать, что человек, скрывающий своё лицо, легко покажет его только из-за принятия ванны.       Седьмой подивился наглости юнца – тот слишком дерзко рассматривал его фигуру. По правде говоря, изначально он не мужского внимания стеснялся, а пыжился из-за комплекса неполноценности. Да, его нынешнее тело довольно красивое, вот только недостаточно подходящее для настоящего мужчины, который, по мнению Седьмого, должен быть крепким, широкоплечим, плотным и волосатым. Здесь же ни одного попадания! Конечно внимание юноши воспринялось негативно, поэтому мастер в отместку начал столь же нагло рассматривать тело парня, о чем довольно быстро пожалел. Если в одеждах Шэн Яо казался худощавым, как и сам Ли Сяолун, то сейчас мокрый нижний наряд облегал мускулистые руки, ноги и торс. Идеальное тело! Идеальное лицо! Идеальный характер! В этот момент Седьмой понял, насколько, оказывается, он был завидущим человеком.       — М-мастер, — позвал юный заклинатель, выводя старшего из глубокого созерцания.       Переведя взгляд с кубиков на животе к лицу, Ли Сяолун заметил покрасневшие от стеснения очаровательные скулы. Поняв, что именно его наглые гляделки стали тому причиной, тихо кашлянул, прикрывая рот рукой и поворачивая голову в сторону. Мысленно же причитал: «Ну и чего краснеть-то? Я ведь не смутился от твоего взгляда, а ведь стоило…» Решив на время забыть о своём спутнике да заодно развеять неловкость, мастер извлёк мыльный корень, намереваясь помыть волосы, и вдруг застыл, уставившись на серебряную прядь в руке. Сейчас цвет его волос можно принять за обычный седой – никакого сине-голубого оттенка! Это заставило Седьмого серьёзно задуматься. Почему они вдруг стали обычными? Могло ли послужить причиной то, что эмоции не выходили из-под контроля достаточно долгое время, отсюда и замедлилось прогрессирование звериной сущности внутри тела? Другого на ум не пришло, но и этого хватило, чтобы почувствовать себя лучше, ведь теперь будет проще скрывать от других собственную слабость.       — Мастер, ваши волосы белые. Есть ли этому причина? — юношеский голос в очередной раз вывел его из раздумий.       — Бестактно задавать подобные вопросы малознакомым людям – когда-нибудь тебя за это побьют, — как ни в чём не бывало ответил Ли Сяолун, начав натирать волосы мыльным корнем.       — Прошу простить за грубость, этот юноша не подумал, прежде чем спросить. Но, мастер, почему вы в перчатках?       Седьмому хотелось закатить глаза от очередного любопытства, мысленно задаваясь вопросом, был ли парень реально таким глупым или всего лишь наивным? Когда-нибудь его взаправду побьют…       — Только что извинился за грубость и вновь грубишь. Твой учитель тебя плохо воспитал. Если когда-нибудь нам посчастливится встретиться, я ему на тебя нажалуюсь.       Яо Юншэн, наблюдая за человеком в белой маске, равнодушно растирающим волосы, с некой жалостью перевёл взгляд на холодные стальные глаза. «Учитель, неужели вы наконец-то поняли, что нужно было заниматься воспитанием своего ученика?»       — Хорошо, когда мастер Сяо встретится с моим учителем, пожалуйста, не забудьте свои слова.       На этот раз уже Седьмому пришлось переводить взгляд, чтобы посмотреть на странного юношу. Прежде он не обращал особого внимания, однако спустя несколько случайных встреч начал замечать, что Шэн Яо обладал своеобразным характером, не присущим людям этого мира. Если бы пришлось дать сравнение, то юноша чем-то похож на него самого… или скорее на того, кто привык к общению с ним? «У него высокий уровень приспособляемости, что ли? Он вроде и не грубит в ответ на грубость, но жутко раздражает своими словами и покладистым нравом».       Вскоре они помылись. Мастер отправил юношу первым и лишь после его ухода вылез из воды, быстро переодеваясь. Странным образом, хоть Седьмой и не сразу заметил это после пробуждения на скале, у него не только зажили все раны, но и исчезли старые травмы. То же касалось и отвратительного шрама над пахом. Во время переодевания ему пришлось изрядно потрудиться, чтобы сдвинуть Сяомин с места. Эта змеюка будто в спячку впала, заставляя недоумевать. На попытки разбудить её или разговорить никак не реагировала.       Укутавшись в очередной толстый слой одежд, полностью спрятавшись под тёмным плащом, Ли Сяолун вышел из здания под навес, да так и застыл на месте: дождь за это время усилился, скрыв под белым полотном очертания дома, – стало сложно рассмотреть что-либо даже на расстоянии вытянутой руки. Не желая ещё раз вымокнуть, он нашёл на земле возле стены дощечку, прикрылся ею, после чего быстро перебежал к дому. Войдя внутрь, окунулся в теплоту, резко контрастирующую с температурой на улице. С полшага его повело в сторону, заставив ухватиться рукой о косяк. Не обратив внимания на эту странность, он мотнул головой и прошёл на кухню, где его глазам предстала умиротворённая картина: молодая хозяйка во всю суетилась, накрывая на стол, две девушки весело переговаривались, а рядом с ними сидел юноша, листая страницы какой-то книги. На приход мастера никто не обратил внимание, заставляя Седьмого некомфортно поёжиться. В столь гармоничную домашнюю сцену он не вписывался ни внешним видом, ни внутренним миром: всё казалось чужим, неестественным и неподходящим, включая его собственные депрессивные эмоции, взявшиеся практически с пустого места.       Вновь мотнув головой, стараясь скинуть наваждение, Седьмой быстрыми шагами пересёк кухню, входя в соседнюю комнату, где тихо-мирно горела тонкая свеча, развеивая сгустившийся мрак. С улицы доносился несмолкаемый шум дождя, иногда заставляющий думать, будто между бьющимися оземь каплями слышится неестественный скрип. Осмотрев комнату, он опять прошёл к входной двери и открыл её. Глазам предстала всё та же картина плотного белого холста, будто дождь не только не собирался униматься, но становился с каждой минутой всё сильнее. «Тц, странно, почему мне так неспокойно?..» — пробурчал, затворяясь.       Вернувшись в комнату, мастер направился в дальний угол – подальше от дверей и окон. Сложив одну ногу под себя, на колено второй опустил подбородок. Готовый в любой момент вскочить с места и ринуться в бой, он для собственного успокоения в правой руке сжимал Лёгкий Снег. Ещё несколько раз потыкав в Сяомин и не получив ответа, уставился на плавно горящий фитиль. Постепенно его начало морить, глаза медленно закрылись, заставляя провалиться в сон…