Сон в осеннюю ночь, или Ускользающий сон злодея

      В ушах Седьмого заиграла барабанная дробь. Обычно в такие моменты он думал: «Ни фига себе сердечко шалит! Как бы не остановилось», вот только в этот момент озорной мозг пребывал в режиме загрузки. Где-то глубоко внутри произошло мягкое переключение, будто сменили свет тусклой лампочки на более яркую, после чего колотящиеся удары медленно пошли на убыль и наконец полностью исчезли. Опустевший от страха разум приходил в норму, окутываясь холодным равнодушием.       Седьмой, становясь самим собой, уже понимал, что схватил очередной звериный приступ. По словам Падшего Доктора, духовная гуманоидная раса Белых Принцесс имела исключительную особенность впадать в одну из крайностей: полное безразличие или безумную кровожадность. Любое из этих состояний Ли Сяолун всё ещё мог подавлять, но чем чаще они будут проявляться, тем быстрее он начнёт терять себя. Сейчас именно такая ситуация и произошла: в очередной раз его человеческое «я» заглушилось звериной сущностью и лишь благодаря своему упрямству он смог контролировать её своим самосознанием.       Страх унялся, позволяя с неким безразличием смотреть на жуткий белый глаз, так же внимательно наблюдавший за ним в широкую щель потолка. Седьмой быстро обдумывал, что же перед ним предстало и в какое приключение он вляпался на этот раз…       Яо Юншэн перестал рассматривать кровавое пятно у порога. Развернувшись к учителю, заметил его необычное поведение, проследив за линией взгляда, рассмотрел потолок, но с его позиции невозможно было увидеть ничего противоестественного. Понимая, что что-то не так, юноша решился окликнуть наставника:       — Мастер?       Ли Сяолун проигнорировал зов, одной из извилин надеясь, что спутник не решится на глупые поступки, сам же думал, как поступить и что он может сделать. Будь перед ним монстр, нежить, падшее божество или демоническое существо, вполне возможно положиться на силу, но появись призрак или нечто вроде подобного, то проблем не миновать – невозможно воевать с астральным телом только при помощи духовной энергии. Хотя есть исключение – энергия Ян. Проблема в том, что Ли Сяолун – обладатель ледяного корня и ему ближе энергия Инь.       В большинстве миров бессмертных, про которые Седьмой читал в своей предыдущей жизни, где есть Дао, считалось, что для правильного развития тела энергии Инь и Ян должны находиться в равном соотношении. Если же что-то одно преобладает над другим, тогда пора лечиться, поскольку такое приносит вред, сокращая жизнь. Автор же этой вселенной, куда занесло несчастного попаданца, по-видимому, решил выделиться, поэтому преобладание в теле заклинателя потока Инь или Ян не ухудшало здоровье, – скорее, чем чище твоя преобладающая энергия, тем легче и быстрее культивация. Существовали и те, кто рождался с одним видом потока, таких называли обладателями истинного тела Инь или Ян – идеальные партнёры для двойного совершенствования. Впрочем, хоть они и считались благословлёнными самими Небесами, судьбе их можно не только позавидовать, но и посочувствовать, ведь ещё их называют идеальной человеческой печью.       Седьмой мог поблагодарить Небеса хотя бы за этот маленький подарок, что ему не досталось истинное тело Инь, а лишь полуфабрикат. Он даже думать не хотел, чтобы в чьих-то глазах выглядеть как идеальная печь, особенно с его хрупкой внешностью. Но всё же из-за ледяного корня его энергия Инь была больше и плотнее энергии Ян, создавая огромный дисбаланс, из-за которого другие могут его неправильно понять. Именно поэтому тело Ли Сяолуна имело вечно пониженную температуру. С другой стороны, обладатели большей энергией Ян наоборот горячие, ну а у большинства Инь и Ян поддерживается в балансе.       Призраки и злые духи по своей природе являются сгустками тяжёлой Инь, или негативной мёртвой энергии, что кардинально отличается от живой. Исходя из этого, живые существа при долгом контакте с ними зачастую подвергаются отравлению. Правда, тут тоже есть свои нюансы: если разница в силе велика, то и человек может подавить влияние тёмного астрального тела. Вот только Седьмой не верил, что сию минуту находится в выигрышной позиции, – будь это так, он не попался бы в ловушку этого места.       Настороженно поддерживая зрительный контакт с белым глазом, Ли Сяолун заслышал шаги по правую руку. Понимая, что юнец не оправдал возложенных на него надежд, мастер плотнее сжал ножны. Если это нечто сможет каким-то образом напасть, то на первых этапах он сумеет отбиться, а сейчас лишь чувствовал, что ни в коем случае нельзя прерывать зрительный контакт.       К тому моменту, когда Яо Юншэн подошёл практически вплотную, способный спустя шаг рассмотреть скрытое за потолком, белый глаз исчез.       — Мастер, что-то не так?       Ли Сяолун слегка расслабился, отполз в сторону, скрываясь в слепой зоне щели, и лишь после этого медленно выдохнул, переводя взгляд на юношу.       — Чёрт, кажись мы влипли.       Звериная одержимость начала гаснуть, возвращая чувство затаившегося страха, но всё ещё помогала сохранить лицо и не впасть в истерику.       — Что вы видели?       — Только белый глаз, зрящий глубоко в душу, навевающий ужас, — пробормотал Седьмой, тем самым делясь наболевшим. Вдруг он всерьёз задумался: «А, собственно, почему я так боюсь? Сколь бы трусливым я ни был, разве это уже не перебор? Меня никогда не пугали ужастики, да и, если припомнить, в деревне Та Ся атмосфера до встречи с демоном тоже казалась мрачной, однако не вызывала содрогания внутренностей. Действительно ли причиной страха является моя трусость или здесь скрыто нечто большее?»       Пропустив мимо ушей ещё какие-то слова юноши, Ли Сяолун сел в позу лотоса, опустил веки и сконцентрировался на внутреннем состоянии.       Яо Юншэн понял, что учитель его не слушает, поэтому тихо пристроился рядом. Его преследовали странные эмоции, смешиваясь в кашу. Обстановка дома не вызывала никаких опасений, а все переживания крутились вокруг наставника. Давняя вина, беспомощность, сожаление постепенно сгущались в нити страха, что всё может повториться, как в прошлом. Яо Юншэн принимал подобные чувства естественно, ведь они соответствовали изначальным, просто обрушились слишком резко. Однако, пока учитель рядом, он мог ощущать себя спокойнее, не впадая в пучину невозврата.       Открыв глаза, Ли Сяолун принялся ощупывать себя, вот только этому мешал толстый слой одежды. Совершенно не обращая внимания на юношу, скинул с себя плащ и верхний халат. Торс с руками оставались чистыми, но спину и шею он не мог рассмотреть. Стрельнув в Шэн Яо взглядом, мастер проигнорировал удивление в обсидианах, а также проявившийся на коже румянец.       — Осмотри спину, есть ли там что-нибудь необычное? — бросив фразу, он быстро обернулся спиной.       Юноша не успел должным образом застесняться и отвести взгляд, как ему уже выдали поручение. Борясь с желанием отвернуться, он всё же начал рассматривать тонкую спину. Мастер был очень худым, что весьма поразило, чётко просматривались позвонки и рёбра, казалось, на ней не только отсутствовал жир, но и мышц не было. Разве тело заклинателя может выглядеть столь хрупким, будто в любой момент сломается? Яо Юншэн не понимал, как учитель мог довести себя до подобного состояния, вызывающего не благоговение, а жалость.       — Ну что там? — нетерпеливо поинтересовался мастер, видимо юноша слишком долго рассматривал спину.       — Кожа да кости, — тяжело вздохнул парень то ли с жалостью, то ли с сожалением, заставив Седьмого подавиться воздухом.       — Ты считаешь, я тебе показал спину, чтобы узнать твоё мнение о собственной фигуре? Бесстыжий мальчишка! Ищи странности!       Яо Юншэн прикусил губу от неловкости и желания ответить: «А разве это не странность?» Подойдя к ситуации серьёзнее, он всё же уделил внимание всему остальному, стараясь не зацикливаться на изгибах, игнорируя непотребности в собственных мыслях. Вот только в очередной заход по-прежнему ничего необычного не нашёл, однако снова вернулся к внимательному изучению изгибов.       Опять долго не получая ответа, Ли Сяолун начал терять терпение. Понимая, что вряд ли Шэн Яо что-то обнаружил, он резко накинул халаты, после чего неуверенно посмотрел вниз, бубня: «Неужели там?»       При медитации Седьмой не смог обнаружить в теле ничего необычного, но именно поэтому вспомнил одну запись из списка «необычных случаев», валявшегося в кабинете Северной Лань Хэпин. В ней имелось всего несколько строчек текста, одна из которых гласила: «Белый дождь, также именуемый дождём Инь, – место скопления различной нечисти, зачастую сопровождается паразитом Амэ». Конечно же, Седьмой не был уверен, что вдруг всплывшая в памяти давно прочитанная запись поможет, однако проверить стоило.       Этот паразит Амэ – редкое явление в Царстве людей, но не в Царстве демонов. Информации о нём мало, правда, не для Седьмого, который читал «Этому герою в любом случае суждено почернеть». В общем-то, он только поэтому и обратил внимание на несколько строчек из списка «необычных случаев», а сейчас вспомнил. Ведь в новелле девица из гарема, а именно чистокровная демоница, любила подсаживать этого червя, похожего на тонкую длинную чёрную нить, в различных людей, высасывая из них энергию Инь, после чего извлекала и создавала пилюли эмоций (название Седьмой не смог вспомнить, поэтому нарёк их в соответствии с эффектом). Эти пилюли отлично работали как инструмент пыток, а также средства «правды». Эффект пилюль намного превосходил изначальное влияние паразита на заражённого, но сходство имелось. Пока Амэ медленно высасывал из хозяина энергию Инь, выделяемые им токсины влияли на нервные окончания, при любом волнении вырабатывая адреналин, путая сознание и погружая несчастного в пучину неразберихи. Между тем худшее ожидало впереди. Иногда автор описывал, как в порыве ревности демоница уродовала следовавших за протагонистом красавиц. Если, подсадив в организм Амэ, вовремя его не извлечь, то червь начинает разрастаться и множиться, под кожей образуются тёмные трубки, прорастающие в ткани. В это время Амэ становится сложнее извлечь, но ещё возможно, вот только прежнюю красоту уже не вернуть: останутся в лучшем случае растяжки, а в худшем – шрамы. Но и это не самое ужасное, ведь если позволить паразитам дальше пребывать в теле, то разрушаются внутренние органы, а ещё раньше можно умереть от истощения энергии Инь.       Седьмому было плевать на красоту, но усиление эмоций, в его случае страха, на пользу не шло, поэтому он решил действовать до конца.       — Отвернись и ни в коем случае не поворачивайся, — строго наказал парню.       Убедившись, что Шэн Яо послушно отвернулся, не задавая лишних вопросов, Седьмой снял штаны. Тем не менее, сколь внимательно ни рассматривал, ничего обнаружить не мог. Оставалось проверить единственное место, а именно лицо. Опасаясь, что юнец всё же повернётся, Ли Сяолун отошёл подальше, после чего извлёк из пространственного кольца зеркало и ширму, которой отгородился. Сняв белую маску, с сожалением посмотрел на уродливое лицо в зеркале. Расставаться с последним слоем защиты не хотелось, однако ситуация требовала. Когда Седьмой аккуратно снял слой кожи, то ужаснулся: на правой щеке появилась небольшая выпуклость, простирающаяся до скулы, а затем к мочке уха. С трудом сдерживая тошноту, омерзение и страх, он смотрел на себя в зеркало. Собравшись с духом, извлёк из ножен Лёгкий Снег. С длинным лезвием тяжело было справиться, но другие варианты отсутствовали – это единственное оружие, которое могло прорезать кожу, напитанную Ци. Сделав пару глубоких вдохов, Седьмой воткнул кончик лезвия в щеку, ощутив тягучую боль. Резать самого себя – то ещё удовольствие, проверяющее человеческую решимость, а он такой чертой никогда не мог похвастаться, поэтому надолго застыл колеблясь.       — Мастер, что вы там делаете? Надеюсь, этот юноша сможет вам помочь?       — Не смей приближаться! — сквозь зубы процедил Ли Сяолун, понимая, что терпение Шэн Яо не безгранично: если не сделать надрез сейчас, то в скором времени рискует раскрыть свою личность.       Медленно выдохнув сквозь сжатые зубы, Седьмой ожесточил сердце и начал аккуратно двигать кончик лезвия по линии выпуклости. Порез удлинялся, переходя со щеки на скулу, затем на шею под мочкой уха. Алая кровь струйками стекала вниз, но Седьмой полностью сосредоточился на надрезе, не обращая на неё никакого внимания, боясь задеть паразита. Закончив, он натянул верхнюю часть кожи, облачая под ней чёрную трубочку. Подковырнув ногтем, ухватился за скользкое тельце, принявшись медленно вытягивать наружу вдоль всего надреза, и спустя пару минут полностью вытащил паразита. Радовало то, что в книге описывалось, как демоница справлялась с ними. Амэ – малоподвижный червь, пока он сыт, извлечь его не составляет труда. Впрочем, попасть в тело заклинателя для него тоже довольно сложно, обычно они обитали в телах мелких духовных животных. Седьмой понятия не имел, как мог подцепить эту гадость.       Убрав червя в маленькую мраморную склянку, мастер стёрт с лица кровь, затем обильно смазал рану светло-жёлтой мазью. В таком состоянии надеть человеческую маску становилось сложно, поэтому он спрятал её в пространственное кольцо вместе с мазью и паразитом, после чего надел белую маску. Вытирая шею платком, убрал зеркало с ширмой, наконец-то выходя к Шэн Яо.       — Осмотри своё тело на наличие необъяснимых выпуклостей.       Яо Юншэна жутко интересовало, что же мастер делает за ширмой. В ожидании учителя он не находил себе места, с трудом сдерживая порывы подсмотреть. Задержись Ли Сяолун ещё хоть на минуту, и терпение юноши иссякло бы.       Видя собранного мастера, Яо Юншэн почувствовал небольшое разочарование, но, услышав голос, быстро воспарил духом до того самого момента, пока не увидел пятна крови на шее.       — Мастер, откуда кровь? Вы ранены? — всполошился, подбегая к наставнику. Руки тряслись, не зная за что схватиться и стоит ли вообще хвататься, зависая в воздухе на уровне груди.       — Я уже разобрался с проблемой. Делай, что сказано, а я пока расскажу о напасти.       — Но, мастер, у вас кровь! Снимите маску, дайте посмотреть, вдруг всё серьёзно! — юноша протянул ладонь, за что тут же схлопотал по ней.       — Хватит действовать мне на нервы. Этот мастер прожил дольше твоего и уж лучше твоего знает собственное состояние. Поспеши осмотреть своё тело, иначе я тебя побью.       Яо Юншэн с грустью в глазах опустил руки. Его учитель с годами становится всё более невыносимым, но по крайней мере остаётся столь же добрым и внимательным, а главное – больше не игнорирует своего ученика. С выражением побитой собаки начал раздеваться, заставляя Ли Сяолуна цокать языком. «Вот же бесстыдник!» — мысленно отругав маленького пройдоху, мастер сам отвернулся, начав говорить.       — Знаешь, что такое белый дождь? Или ещё одно название – дождь Инь?       — Знаю. Это явление может быть естественным и искусственным. В первом случае возникает в местах с нарушенным фэншуй, когда энергия Инь слишком долго накапливается, не имея естественного оттока, из-за чего происходит выплеск в природу, порождая белый дождь. Однако обычно в местах, богатых энергией Инь, скапливается нечисть, постоянно поглощая её, из-за этого очень редко происходит естественный выброс. Во втором случае некто специально нарушает фэншуй, разгоняет нечисть и усиливает скопление энергии Инь. Правильно, мастер?       Седьмой подавил желание взглянуть на юношу. Его, что ли, окружают одни ходячие энциклопедии? Почему все всё всегда знают, один он идиот? Впрочем, благодаря Шэн Яо, Седьмой кое-что подчерпнул для себя.       — Ну да-ну да. А ты знаешь, кто больше всех любит такое явление?       — Амэ-онна и Амэ-онной. Правильно, мастер?       Седьмой всё же не удержался и взглянул на юнца, внимательно рассматривающего свои руки с торсом. Скользнув глазами по грудным мышцам, с завистью фыркнул, после чего с обидой отвернулся. Умный, красивый, талантливый, добрый, вежливый, весёлый… Грубиян в лице Седьмого немного застыдился.       — О, расскажи поподробнее.       — Амэ-онна и Амэ-онной – женский и мужской духи дождя. Источник гласит следующее: Бог плодородия, сошедший с горы Ушань и лишившийся своих божественных сил, стал злым духом. Днём является в облаках, а ночью с дождём. Если где-то начнётся белый дождь, то один из таких духов обязательно предстанет, возможно даже несколько. Любит гулять под дождём, попутно слизывая с рук воду. Если Амэ-онна или Амэ-онной забредёт в деревню, где в дождливую ночь рождается младенец, то обязательно его заберёт, чтобы высосать душу, а из ребёнка взрастёт ещё один дух дождя. Матери, лишившиеся своего дитя, могут также пасть под проклятие, если не сумеют побороть горе от утраты, становясь Амэ-онна с большим мешком в руках, путешествуя с дождём в поисках утраченного. Ещё этот дух ненавидит празднества, срывая свадьбы или ярмарки. Некоторые портят посевы. Внешне худые настолько, что напоминают скелет, обтянутый кожей. Растрёпанные волосы и длинные ногти, способные разрывать и резать. Правильно, мастер? Этот юноша мог что-то упустить, поправьте, пожалуйста.       Ли Сяолун так и застал с открытым ртом. Поправить? Извольте! Этот мастер вообще ничего не знает!       — Мне нечего добавить. А про паразитов Амэ тоже знаешь? — уныло поинтересовался, ожидая фатальный удар по самолюбию.       — Паразит Амэ? Простите, мастер, этот младший не знает. Будьте добры, просветите.       Не веря своим ушам, Седьмой сначала застыл, а после воспрял духом. Он небезнадёжен! Он тоже может быть полезен! Откашлявшись, с гордостью начал хвастаться знаниями:       — Паразит Амэ имеет тонкое длинное чёрное тело. В Царстве людей его практически невозможно встретить, но если попасть под белый дождь, то нужно быть внимательным. Обычно он слаб и малоподвижен, основные объекты его паразитирования – мелкие духовные звери. Что касается заклинателей, то единственная возможность заразиться – потерять бдительность во время сна или обморока. Они заползают под кожу, не принося никакого дискомфорта, поэтому их сложно обнаружить. Внутренняя проверка с помощью Ци не поможет, ведь, попав в организм, паразит начинает питаться энергией Инь хозяина. Быстро приспосабливаясь, начинает выделять токсины, воздействующие на нервы, из-за чего появляются необоснованные эмоции, чаще всего страх, может учащаться сердцебиение, а также ускоряться и утяжеляться дыхание. Если червя вовремя не извлечь, то постепенно он проникнет вглубь, поражая органы, или доводит владельца до гроба, иссушая энергию Инь. На начальных этапах от него очень просто избавиться, нужно лишь сделать надрез и вытянуть из-под кожи. Вот и всё. Вопросы?       — Хм, у этого младшего есть один вопрос.       — Говори.       — Мастер, является ли вот это признаком заражения паразитом?       Ли Сяолун повернулся к Шэн Яо, замечая, что его рука указывает на правый бок. Сощурив взгляд, он не получил долгожданного эффекта от обычной зрячести культиватора уровня Цзиньдань, да и свет падал неудачно.       — Подойти ближе к окну, мне нужно внимательнее рассмотреть.       Яо Юншэн послушно приблизился к указанному месту, позволяя учителю провести осмотр. Взгляд сверху вниз, а затем прикосновение к коже холодных пальцев взбудоражили в юноше странное ощущение трепета и… желания? Яо Юншэн сразу же уловил неправильность своего состояния, стремительно подавляя эмоции.       — Поздравляю тебя с приобретением личного Амэ. Ну что ж, придётся резать. Надеюсь, ты хорошо переносишь боль.       Ровный голос с лёгкой издёвкой вернул Яо Юншэна к реальности, а резкий пронзающий взгляд вогнал в стыд всё ещё невинную душу.       — Мастер поможет?       — Если ты не против, чтобы тебя резал малознакомый заклинатель, то почему бы и нет?       — Этот младший доверяет старшему.       — Ох, разве я тебя не предупреждал быть осторожным с чужаками? Чувство самосохранения напрочь отсутствует?       Яо Юншэн слабо улыбнулся на замечание – в его словаре не существует слова «доверие». Можно, конечно, заявить, что учитель – исключение, но юноша знал, что соврёт, если так скажет, – у него всегда будут сомнения, пока он не знает о чужих чувствах и мыслях. Однако Яо Юншэн вполне готов подставить спину своему лаоши даже без доверия. Если учитель когда-нибудь предаст его, то их счёт уравняется – это хорошая возможность избавиться от собственного чувства вины, а также получить один из рычагов давления на учителя. В этом случае он только выиграет.       — Этот младший верит в мастера.       Седьмой скептически окинул юнца взглядом, но спорить больше не пытался, прекрасно зная на собственном опыте, что словами человека не научить должным образом, – лучше всего обучают беды. Когда-нибудь этот парень столкнётся с человеческой порочностью, вот тогда-то вспомнит его слова.       — Я режу, сожми зубы.       Ли Сяолун вогнал кончик меча под кожу и начал резать вдоль выпуклости, начиная от живота, переходя на бок, а затем спину, после чего раздвинул рану, подковырнул чёрную трубочку и вытянул наружу.       — Вот, держи сувенир.       — Мастер, может, стоит его выкинуть?       — Разве не знаешь, что Амэ, напитавшегося энергией Инь, можно использовать как драгоценный ресурс? Ядовары или лекари с руками вырвут.       — Я не знал. Благодарю мастера за наставление.       Яо Юншэн извлёк небольшую склянку из пространственного кольца, предусмотрительно спрятанного в одежде, положил внутрь червя, а затем вновь спрятал.       Ли Сяолун в это время вытер кровь и обработал рану мазью. Закончив процедуру, с благоговением взглянул на баночку с бледно-жёлтой субстанцией, чуть ли не присвистнув: «Чёрт, эта штука слишком универсальна! Столько лет ей пользуюсь, а только теперь сполна осознал её полезность. Жаль, запасы подходят к концу. Знал бы, что так получится, сделал бы оптовый запрос старейшине Цжу Цзяньпину».       — Ладно, одного мы извлекли, но ты ещё не всё тело проверил. Давай помогу со спиной, а то, что ниже, сам осмотришь.       Не дожидаясь ответа, Седьмой развернул парня, быстро прошёлся взглядом по спине, после чего отошёл в сторону.       — Там порядок.       — Благодарю, мастер.       — Хватит благодарностей, уши вянут. Заканчивай побыстрее! Чует моя пятая точка, что нужно идти искать твоих спутниц да побыстрее выбираться, а то беды не миновать.       — Хорошо.       Пока Яо Юншэн проводил последующий осмотр, Седьмой опасливо заглянул в щель на потолке. Подтвердив, что странный гость на самом деле ушёл, он подкрался к двери. Лужа крови вытекла очень неестественно. По сути, с таким дождём в дом должна затекать и вода, но её отсутствие подтверждало, что порог хорошо подбит, поэтому и кровь не должна затечь. На это есть лишь два объяснения: либо кто-то специально её влил, либо убитый вплотную обнимался с дверью, истекая кровью. Желания проверять у Седьмого не было, да и страх, хоть стал меньше, но совсем не ушёл. Однако, наученный на просмотре фильмов ужасов, он выучил некоторые вещи: самое опасное место – самое безопасное, преступник не возвращается на место свершения преступления, заблокированное ужасным деянием место является выходом.       — Мастер, кажется, этому младшему не повезло.       Седьмой отвлёкся от своих дедуктивных мыслей, вновь обращая внимания на юношу.       — Ещё один Амэ?       — Да…       — Сам не справишься? — неуверенно спросил, глядя на оголённое бедро парня.       — Нет…       Горько вздохнув, подошёл к Шэн Яо, удобно устроившемуся в положении сидя. Седьмой решил молча оказать помощь, чтобы не смущать парня. Ему-то всё равно, он человек современного мира, видевший достаточно много голых людей в интернете, чего не скажешь о древних людях, особенно китайского происхождения, которые готовы скорее умереть, нежели оголиться.       Яо Юншэн на самом деле чувствовал себя так, как Седьмой и предполагал: будь в этой комнате кто-то другой, нежели его учитель, он ни за что не позволил бы увидеть себя раздетым и уж тем более «помочь». Пока юноша смущался, Седьмой спокойно прикоснулся к бедру, в очередной раз завидуя шикарным мышцам, – паразит обосновался на внутренней средней части. Хорошо хоть не возле паха, иначе Седьмому пришлось бы всё же постыдиться да проявить частичку своей гордости: куда-куда, а в мужские трусы он лезть не хотел. Прощупывая неровное уплотнение, немного выше приподнял штанину, после чего достал свой меч. Пока присматривался, как бы лучше прицелиться, Яо Юншэн наблюдал за ним сверху. Глядя на серьёзного учителя, он осязал нежные холодные касания, и к нему вновь вернулось необычное ощущение. Он пытался подавить эмоции, а заодно ни о чём не думать, чувствуя, что всё это неправильно. Однако, в отличие от первого раза, наставник не спешил делать надрез, давая юноше больше времени для борьбы, что сыграло во вред обоим.       Взгляд Яо Юншэна постепенно начал темнеть, а странное, непонятное желание возрастать. Сердце постепенно ускорило ритм, при этом внизу живота начал скапливаться жар. Яо Юншэн понимал, что его внутренний зверь чего-то хочет и это что-то связано с человеком между ног, но до конца старался его подавлять. В итоге перед глазами всплыл давний распутный образ учителя, с оголённой грудью, мутным от вожделения взглядом, растрёпанными волосами, произносящий его имя хриплым голосом… В голове взорвался фейерверк, проносящий его разум через поток смущения. Юноша в ужасе расширил глаза, совершенно не замечая, что Ли Сяолун уже начал резать кожу на ноге. Вместе с болью от надреза пришло нечто худшее, неприемлемое… Яо Юншэн перевёл взгляд на прикрытый тонкой тканью пах, где горячим жаром пульсировал набухающий мужской орган!.. Со страхом и паникой на лице он быстро взглянул на учителя, сосредоточенного на извлечении паразита и ничего не замечающего, после чего резким неаккуратным движением накинул больше ткани на объект преступления.       — Ай, не дёргайся! Даже если тебе больно – терпи! Я ведь так могу и паразита резануть, а это ничем хорошим не закончится! — рявкнул Седьмой, отдёргивая кончик лезвия и с упрёком бросая взгляд на юнца. Хотел ещё поругаться, да осёкся, заметив лицо, наполненное стыдом и ужасом. — Эм… всё хорошо, я вовремя убрал лезвие. Не стоит так пугаться, просто будь немного сдержаннее, скоро закончу.       Седьмой виновато опустил голову, собираясь продолжить операцию. Он не думал, что его слова столь сильно испугают юношу, и в знак раскаяния возобновил процедуру намного осторожнее и мягче.       В то же время Яо Юншэн совершенно не слышал слов наставника, ведь в его ушах отбивалась барабанная дробь, а разум штурмовали противоречивые эмоции. Когда червь был извлечен, рана залатана и обработана мазью, он всё ещё находился во власти внутренней борьбы, пытаясь отыскать логическое обоснование всему происходящему.       В свои девятнадцать лет герой этого мира впервые столкнулся с такой вещью, как порочное желание, правда так и не сумев осознать его…