Сон в осеннюю ночь, или Ускользающий сон злодея

      Седьмому хотелось обругать мальчишку-заклинателя, такого невинного с виду, да ещё требующего похвалы за послушание. Сдержав порыв словесного поноса, он помял шею, вынуждая себя расслабиться. Будь он в своём изначальном теле, то от стресса умер бы уже с десяток раз!       — Может, у тебя есть идеи? — немного горько поинтересовался, особо ни на что не надеясь.       — Этот младший не ведает ничего об урбаросе…       — Уроборос.       — Именно так. Но я слышал о закрытых массивах и артефактах. Решение столь же просто и сложно, как и с урбаросом…       — Уроборос.       — Да, именно так. Мастер наверняка знает, что в любом из вариантов стоит искать основание, после чего разрушить или разобрать его в зависимости от метода возведения.       Седьмой надавил на глаза пальцами – у него определённо скакнуло давление. Чего вообще ждать от этого парня, который практически повторил его же слова? Нет, такой наивный дурачок точно не может быть главным героем! Хотелось побить себя за собственное наращивание личных страхов, но он быстро выдал сам себе помилование, ведь в любом случае с Шэн Яо стоит быть настороже.       — Я тебя понял. Давай для начала осмотрим комнату.       Не дожидаясь ответа, Ли Сяолун подошёл к ближайшей ширме. Обычная древняя рисовая бумага, натянутая на раму из бамбука. Приподняв за угол, оглядел пол, ничего необычного не замечая. В то же время Яо Юншэн всё повторял за учителем, осматривая ширмы и пол с другой стороны. Закончив, они переглянулись, медленно покачивая головами. Удивительно, но мастер обнаружил, что у них неплохо согласовано молчаливое понимание, из-за чего стал меньше раздражаться, попутно снисходительно сняв с юноши ярлык «бесполезный», вместе с тем решив использовать если не его голову, то хотя бы тело.       — Проверь одеяла.       Дав указание, Седьмой предусмотрительно отошёл в сторону, наступив на раму ширмы, чтобы в случае чего не позволить сформироваться странной коробке. Он всякого в книгах начитался, а вкупе с недоверчивым характером, опасаясь, подозревал даже столь безобидные на вид вещи.       Юный заклинатель слой за слоем обследовал ткани, после чего скрутил их вместе, оголяя пол.       — Осмотрим стены и фонари, — вновь распорядился Ли Сяолун, ожидая, пока Шэн Яо покинет центр, сам же принялся действовать в соответствии с собственной указкой.       Спустя некоторое время они вновь собрались у двери. В мастере уже полностью погасли раздражение и злость, на смену которым пришла неохота.       — Остаются только два варианта. Первый: открыть все двери и посмотреть, что из этого выйдет. Второй: идти в стан врага. Как думаешь, какой из вариантов безопаснее?       — Открыть все двери?       — Хорошо. Как показывает практика: послушай, что сказала женщина, и сделай всё наоборот. Идём в стан врага.       — Э-э, мастер, я мужчина!       — Чем отличается красивый мужчина от женщины? Правильный ответ – ничем. Ещё вопросы?       С такой логикой Яо Юншэн не знал, как бороться, его способность находить аргументы в словесной борьбе с учителем всегда подавлялась. Он должен признать, что наставник – не тот соперник, с кем он может состязаться, лучше всего быть послушным.       — Этот младший сделает, как велит старший.       — Хорошо. План действий следующий: я иду внутрь, ты крепко держишь дверь, пока я не вернусь. Только позволь ей закрыться и тогда я буду преследовать тебя в виде злобного призрака до конца твоих дней! Усёк?!       — Мастер, может лучше я пойду внутрь?       Такое предложение Седьмому грело душу лишь первые две секунды, после чего накатила угрюмость. Если двери́ суждено будет закрыться, то какая разница, на какой стороне он останется? Обычно самое безопасное место – самое опасное. А хуже всего, что в пустой комнате брачное ложе свободно. Вдруг его страхи сбудутся? Тогда лучше уж находиться подальше от этого места, пусть даже и придётся делить комнату с призраками.       Заглянув за спину юноши, Седьмой чуть не вскрикнул: скрученные в клубок одеяла вновь аккуратно лежали в центре комнаты. Обливаясь холодным потом, он окинул комнату взглядом, быстро повернулся и открыл дверь.       — Знаешь, если вдруг… я говорю, вдруг не хватит сил удержать дверь, лучше тебе оказаться со мной в одной комнате. Это я на всякий случай, а так не смей её отпускать!       — Не переживайте, мастер, я ни в коем случае не позволю двери закрыться.       Ли Сяолун сдержал два порыва: один – обернуться к ложу, второй – с болью взглянуть на мальчишку. Тот правда не понимает, в какое дерьмо они влипли? Быть тупым – благословение или наказание? Стерев с уголка глаз воображаемую скупую слезу, он затаил дыхание и смело шагнул вперёд.       Переступив порог, будто очутился в другом пространственном цикле, окунаясь в вязкую субстанцию: воздух противными душными тисками обволок всё тело, заставляя сжаться в дискомфорте, появились неприятные звуки, а свет стал ярче. Красивые серебристые глаза, в большинстве случаев выражавшие равнодушие или холод, трусливо задрожали, уставившись на ясную, чёткую картину теней, где две человеческие фигуры страстно переплетались меж собой, издавая пошлые звуки, которые, казалось, исходили со всех сторон, безжалостно врываясь в уши, пытаясь вторгнуться в травмированный разум.       В обычной ситуации Седьмой смутился бы от столь пошлой сцены, разворачивающейся у него на глазах, а его маленький друг вполне возможно поднял бы свою головку, воспользовавшись возможностью напомнить о себе. Но это лишь в обычных условиях, сейчас же для страсти не то место и не то время: на улице идёт дождь Инь, в тело ранее проник паразит Амэ, застрял с подозреваемым в роли протагониста парнем в циклически замкнутом пространстве, брачное ложе само собой разложилось, а в придачу ещё и порнушка. Он отказывается во всём этом участвовать!       Резко развернувшись, Ли Сяолун выскочил из комнаты, отпихнул Шэн Яо в сторону и закрыл дверь.       — Ты это видел? — нервно спросил его.       — Я видел всё то же самое, что и раньше, разница только в присутствии мастера. Старший, вы напуганы? Что там было?       Тот бросил недоверчивый взгляд на встревоженного парня, после чего принялся постукивать грудь кулаком. «Жуть, эта сцена точно создана для… главного героя». Немного погодя взял себя в руки, быстро проводя анализ. Чтобы получить больше точных деталей, достал из пространственного кольца белую тетрадь, беспощадно пролистывая до определённой страницы.       В каждом уважающем себя гаремнике всегда есть сцена с афродизиаком, история «Этому герою в любом случае суждено почернеть» не стала исключением, вот только сам Седьмой никогда не рассчитывал поучаствовать в подобном! Время, место, обстоятельства, возраст протагониста – всё это неизвестно, слабому уму попаданца не получилось выдавить ни капли необходимой информации. Однако разве сейчас это имеет какое-то значение? Он уже влип, и теперь его интересует лишь одно: как не окунуться в ещё большее дерьмо? Проблема серьёзнее, чем может показаться, по крайней мере для него как злодея и левого парня, который ни в коем случае не должен присутствовать в этой сцене.       Если следовать оригиналу, то суть вот в чём: главный герой попадает с несколькими сестричками в комнату, из которой нет выхода. Помещение довольно странное, со множеством дверей, которые ведут в одно и то же место – точно такую же комнату. Как там что завертелось – непонятно, но покои начал наполнять сладкий аромат. Впоследствии выяснилось, что это был афродизиак, правда, уже после того, как случился трах-тибитох и свершилось чудо. Главный герой лишился девственности самым тривиальным способом – проще говоря, протагонист прекрасно отыграл сцену группового секса, показав своё могущество и вознеся сестричек в рай! На этом конец? А вот и нет! Самое интересное было впереди: после того, как они сношались без перерыва день-ночь, потом опять день-ночь – и так месяц! – бедные сестрички не выдержали, а главному герою всё ни по чём, подавай ещё…       Седьмой, читая записанные в тетради воспоминания об этом эпизоде из новеллы, громко икнул, а его глаза ещё больше задрожали. При всём том собственный его комментарий к сцене, оставленный между строк, был таков: «Спасибо автору за эту белиберду: будь текст более реалистичным, наверняка ни слова не запомнил бы. Но мужик крут – месяц продержался без остановки!.. хотя поберёг бы лучше своего малыша – не дай бог отвалится, тогда же сам девочкой станет. Вознесём же богу плодородия молитву, аминь. Хе-хе». Как тут не сдержать усмешки? Сразу после этого продолжил чтение.       По истечении месяца афродизиак начал заканчиваться, из-за чего появилась хозяйка сего места – по закону жанра сногсшибательная красотка с пятым размером! Ну а дальше вместо драки продолжился трах-тибитох с её участием… Босс повержен, сестрички удовлетворены, титул жеребца оправдан…       Седьмой захлопнул тетрадь, со злостью бросая на пол, начиная с ненавистью топтать. «Чёртов автор! Чёртов мир! Чёртов главный герой! Да что б вы все сдохли!» Наконец-то понятно, почему его с самого начала не отпускала тревога: он же как идиот думал, что на горизонте замелькал жанр ужасов, готовился охранять свою маленькую жизнь, терпя боль и преодолевая страхи, а сейчас ему велят поучаствовать в порнухе?! Ему? Главному злодею?! Вместо кого – главного героя? С кем? С подозрительным парнем?! Он отказывается трахать мужика в течение месяца! Нет, не так: он вообще отказывается трахаться по чьей-либо указке! У него всё ещё имеется мечта жениться, завести детишек и увидеть внуков. Даже если его запытают до смерти, он не прогнётся! Призраки? Седьмой их больше не боялся, хоть и был уверен в их наличии. Гнев вышел совершенно на новый уровень – жаль, что, кроме тетради, в данный момент не на кого больше выплеснуть его, а кидаться с кулаками на Шэн Яо даже во время приступа злости он не решился.       Спустя полторы палочки ладана, всё же сдулся, несчастно пристроившись спиной к стене, поджав под себя ноги. После чрезмерного негодования у него скакнуло давление, в висках и затылке болезненно пульсировало. Открытие, что даже культиваторы страдают от гипертензии, немного повеселило, позволив опомниться.       Мысля рационально, он не верил, что из этого места есть только один путь отхода. Пусть в книге сцена и написана автором специально для главного героя, всё же сейчас они вроде как в реальности, да и Шэн Яо не обязательно главный герой. Даже если он напрочь потеряет свою совесть и закинет парня к подругам, сношающимся в соседней комнате (да, Седьмой уже понял, кто представляет пару теней за ширмой!), нет никакой гарантии, что тот продержится месяц, – на это никто, кроме главного героя, сына Небес, не способен, только зря погубит парнишку.       Так же маловероятно, что это место не существовало до появления главного героя. Любая сцена требует предыстории. Значит, вполне возможно, что его сюда привлёк собственный ореол злодея, – всё же это вторая вещь по могуществу в этом мире, исключая ореол протагониста. Теория не подтверждённая, но в большинстве историй именно так и происходит. На данный момент он встревал только в две опасные для жизни ситуации, из которых выбрался не собственными силами, а благодаря удаче: скорее всего либо это действие ореола, либо мировой линии, где ему ещё рано умирать. В любом случае впервые его должны были прихлопнуть в деревне Та Ся, вот только демон там повёл себя неестественно, проявляя интерес вопреки установленному автором характеру персонажа, а затем быстро свалил по какому-то важному делу. Второй случай связан с Собранием Союза Клинков. Не говоря уже про падение со скалы, когда реально сложно было выжить в его состоянии, он даже сбежать из Райского замка сумел, не понеся практически никаких существенных потерь, – страдания не в счёт. Как же вовремя тогда демон в гости заявился! А дождь из клинков? Итак, происходит много диковинных ситуаций, которым не суждено было явить себя при обычных обстоятельствах.       Седьмой практически уверен: будь он простым пушечным мясомили соевым соусом, откинул бы ноги ещё в самом начале из-за своей беспечности. В каком-то смысле быть главным злодеем и иметь ореол злодея очень даже круто. Пока он может уговорить протагониста отпустить его или забыть, шанс прожить долгую жизнь довольно высок. Хотя, если сюжет решит, что он больше не нужен, возможно, от него станет проще избавиться. Седьмой приподнял голову, задумчиво потирая подбородок. «Стоп! По закону жанра, главный злодей обязан отыгрывать свою роль полноценно, но я отказываюсь это делать… тогда разве не должна произойти замена? В свою очередь, если существует такая вещь, как «ореол», разве возможна смена персонажа? Нет, я не должен об этом думать – всё равно никакого шанса проверить… Единственное, в чём я сейчас убежден, что до сих пор являюсь злодеем этой истории. Однако на ореол нельзя возлагать никаких надежд, ведь если смена персонажа возможна, то я в любой момент могу лишиться предполагаемого бессмертного бонуса. В таком случае смерть станет разочарованием…»       Немного поразмыслив о своём неоднозначном положении, он вернулся мыслями к насущной проблеме.       Вариант закинуть парня к девушкам казался самым заманчивым и практичным, но Седьмой решил повременить с этим, сначала поискав другой выход. Как насчёт пожертвовать собой ради общего блага? Нельзя отрицать, что такая мысль не приходила к нему в голову, однако, кроме холода в позвоночнике, ничего не вызывала: уж извините, но, если по окончании процесса дай бог он останется в живых и не переутомится до смерти, девчата навряд ли скажут ему спасибо, скорее кастрируют, а потом забьют. И это не говоря уже о том, что ему нужно скрывать лицо, а ведь маска слетит после утраты им последней крупицы внутренней энергии! К новой встрече с Шо Цзяном он ещё не готов… И потом, разве он животное – на подростков бросаться? Молодое мясо для молодых, ему же нравятся постарше. Ко всему прочему первый опыт половой жизни предпочтительнее испытать в здравом уме, а не под воздействием наркотических средств – процесс всё же важнее результата.       В общем, стоит действовать по изначальному плану: найти сердцевину формации, разрушить её и сбежать. Только вот больше не хотелось идти в соседнюю комнату искать улики, лучше с призраком остаться…       Приняв окончательное решение, Седьмой поспешил вернуться в реальность и сразу заметил сидящего в одном чи от него юношу, что заставило замереть, затаив дыхание. «Слишком близко! Слишком жутко! Пожалуйста, парень, держись от меня подальше, пока мы не закончим эту арку!» — мысленно взревел, вслух же достаточно холодно произнёс:       — На что уставился?       — Ой, мастер, вы пришли в себя? Вы не отзывались, поэтому я переживал и не знал, что делать.       — Мог просто потрясти меня.       — Так вы не реагировали, — Шэн Яо развёл руками, качая головой. — Что вы увидели по ту сторону двери?       — О, боюсь, не смогу описать словами. Как насчёт того, чтобы самому посмотреть? В этот раз дверь держать буду я.       — Может, подсказку дадите?       — Я её уже давал. Пока делаешь так, как я говорил ранее, опасностей нет, — умеренным, внушающим доверие тоном произнёс Ли Сяолун, мысленно же ехидно добавляя «…для твоего целомудрия». После этого встал, открыл дверь и жестом пригласил юнца внутрь, наслаждаясь его растерянной мордашкой. «Я дам тебе пять минут, по истечении срока буду считать, что ты проверку не прошёл. Таким образом встретимся через месяц. Хе-хе».       Яо Юншэн смотрел в прищуренные глаза – на стальной глади играли подозрительные искорки, от которых ничего хорошего не жди. Впрочем, такие глаза ему нравились гораздо больше несущих холод, равнодушие или пустоту, словно эта предательская рябь смывала все воздвигнутые учителем стены, позволяя приблизиться. Как бы наставник на него не смотрел, всё будет лучше, нежели игнорирование, будто отрицающее само существование. С трудом отведя взгляд, юный заклинатель лёгким шагом переступил порог.       Ли Сяолун не сводил глаз со стройной спины, сразу же улавливая перемены. Натяжение мышц, слегка приподнятые плечи и лёгкое движение головы назад с лихвой выдали напряжение Шэн Яо. Конечно же, Седьмой не рассчитывал, что мальчишка испытает такую же бурную реакцию, как и он сам, ведь больше всего его вывело из себя знание об этом месте из новеллы. Что касается парня, то вполне достаточно его смутить. Как говорится: сделай гадость себе в радость.       Секунды тикали, превращаясь в минуты, а вошедший не спешил выходить. Его спутник неловко почесал затылок, продолжая подпирать дверь спиной, заодно размышляя, стоит ли юнца поторопить. Даже если афродизиак не вдыхать, то через некоторое время он начнёт проникать через поры и слизистые, тогда уже здравый смысл не сработает, инстинкты начнут брать своё. Нет, он конечно не против, чтобы мальчик почувствовал себя мужчиной, да и девушки к нему неравнодушны, наверняка только рады в итоге будут: и удовольствие получили, и спасение, и даже горячего жеребца захомутали. Вот только сможет ли он продержаться месяц, пока не исчерпает весь запас афродизиака, – вопрос ещё тот.       Сложив руки на груди, Седьмой продолжал наблюдать. Прошло уже больше пяти минут, после чего начал позевывать. Нет, он тоже любил в интернете иногда посматривать лёгкую эротику, когда тело находилось в стабильном состоянии, но наблюдать вживую и не присоединяться – тут уж попахивает извращением. Он не совсем понимал смысл простого наблюдения. Если пацан боится присоединиться из-за неуверенности в себе, может, стоит посоветовать ему воспользоваться левой или правой рукой? Идея мелькнула в голове и сразу же получила отказ – юнец точно смутится ещё больше. «Ладно, сам молодой, всё понимаю. Пусть наслаждается эстетической красотой – вдруг это поможет быстрее повзрослеть. Ух, кажется я знаю песню под настроение, как же там начиналось?..» От скуки Седьмой решил больше не наблюдать за парнем, его работа заключалась только в присмотре за дверью, а выслушивать звуки из пространства комнаты в обязанность не входит.       Ли Сяолун удобнее расположился на полу, достал из пространственного кольца две пиалы и кувшин крепкого вина. Чтобы не совсем грустно было, наполнил две чаши, стянул капюшон к подбородку, снял маску, после чего осушил пиалу, наполняя её вновь.       — А теперь спою! В шумном зале ресторана, средь веселья и обмана пристань загулявшего поэта. Возле столика напротив ты сидишь вполоборота, вся в луче ночного света, — с лёгкой меланхолией во взгляде он прервал пение, стукнулся пиалами, вновь осушая свою. — Так само случилось вдруг, что слова сорвались с губ, закружило голову хмельную. Ах, какая женщина… Ой, кажется, я немного ошибся, думал: песня про мужчину… Хм, стоит ли другую подыскать? Может, спеть про лейтенанта? — начал бубнить себе под нос, смотря через прозрачную жидкость на дно пиалы, украшенное рисунком пуха одуванчика.       — Почему перестал петь?       Мастер вздрогнул, вскинув голову на соблазнительный, глубокий женский голос. Вот только низко натянутая плотная ткань плаща не позволяла не только другим увидеть его лицо, но и ему самому – окружающее. Нервно схватив маску с колен, он умело прикрепил её, после чего стянул капюшон.       Рядом с ним стояла сексуальная женская фигура в обтягивающем атласном чёрном платье в пол. От бедра шёл разрез, оголяя белоснежную кожу стройной длинной ножки, на лодыжке которой лентой был закреплен маленький красный колокольчик. Уже хватало этого минимума, чтобы мужчины всех возрастов начали пускать слюни, но когда Седьмой поднял взгляд сначала к осиной талии, а затем на открытый вырез груди по меньшей мере пятого размера, он готов был жениться прямо сейчас! Жаль только, что на эту даму уже повешен ярлык главного героя.       — Взгрустнулось немного. Леди, вы же здесь не для того, чтобы забрать жизнь этого маленького путешественника?       — Хм, почему ты так думаешь?       — Ох, красивые женщины всегда требуют чьей-то жизни. Впрочем, можем ли мы отложить моё время? Как насчёт составить компанию этому скромному мастеру за чашей вина?       — Ты смелый. Мне нравится. Хорошо, эта дама составит компанию скромному мастеру, но только если споёшь.       — Неужели моё слабое пение смогло достучаться до вашего сердца?       — Пение так себе, но вот сама песня достаточно хороша. Пой. Если постараешься от всего сердца и порадуешь, то эта дама сделает тебе подарок.       Пришелец не стал уточнять, какое вознаграждение ему светит, в любом случае намереваясь обменять его на свою маленькую жалкую жизнь. Ну а если его простое пение способно снискать её расположение, спасая от сражения или сношения, то он всеми недрами души только за.       — Кхе, тогда продолжу с того места, где остановился. Ах, какая женщина, какая женщина, мне б такую! Ах, какая женщина, какая женщина, мне б такую! Пол не чуя под собою, между небом и землёю как во сне с тобой танцую, аромат духов так манит, опьяняет и дурманит, ах, как сладко в нём тону я…       Хоть Седьмой продолжил петь уже вынужденно, всё же очень быстро вернулся к своему сердцу. Может, повлиял выпитый алкоголь, который немного опьянил из-за остановившейся циркуляции внутренней Ци; может, повлияла ностальгия по одиночеству в прошлом, когда он слушал эту песню, перенося очередной приступ сердечной боли и тихо подпевая; может, всё дело в компании красивой женщины, первой и единственной в его долгой скучной жизни, которая от всей души слушала его; а может, повлияло всё вместе взятое. В любом случае он пел от всей души, мягко глядя на пух одуванчика, умело нарисованный на дне пиалы, пел не спеша, растягивая мелодию, поэтому понадобилось несколько минут, прежде чем подошёл конец.       — Ах, какая женщина, какая женщина, мне б такую…       При последнем выдохе приоткрыл маску, орошая полость рта терпким вином.       — Оказывается, мужчины тоже умеют страдать. Кто же та женщина, которая сумела запасть мастеру в душу и беспощадно уйти с другим, вынуждая боль глушить в вине?       Ли Сяолун поднял слегка мутный взгляд на даму, лицо которой скрывала маска, столь же темная, как её наряд, волосы и глаза, лишь приоткрывая соблазнительные полные губы цвета спелой вишни да острый изящный подбородок. А после его взгляд скользнул к глубокому вырезу декольте…       — У вас красивые глаза, ещё никогда таких не видел. — «Ах, ладно, я согласен победить этого босса, как сделал протагонист! Если даже этого не смогу, тогда нет смысла носить титул главного злодея!»       Незнакомка тихонько засмеялась, посчитав попытку мастера ускользнуть от ответа довольно милой.       — Хорошо, если не хочешь, можешь не отвечать. Что ж, как и обещала, держи подарок. В скором времени дождь закончится, так что можешь уйти и друзей своих забрать.       — Ах, ты уходишь? — огорченно спросил Седьмой, с сожалением следя, как красавица встаёт, – он ведь только настроился «победить».       — Какой забавный! Впервые кто-то неохотно расстаётся со мной. Жаль прощаться, но я не могу позволить тебе остаться. Если судьба соблаговолит, мы встретимся вновь, тогда спой для меня ещё раз.       — Ах, какая женщина… — печально проговорил вслед округлым, соблазнительно качающимся ягодицам.       — Принимаю за согласие.       Вот так в глазах Седьмого босс этой арки отвергла главного злодея истории, присвоив ему ярлык «хорошего парня» в ожидании протагониста с его «мечом» для сюжетного «поражения», оставив в знак утешения красный колокольчик на чёрной ленточке…