Сон в осеннюю ночь, или Ускользающий сон злодея

      Плотное скопление облаков, словно огромные шары воздушной белой ваты, слоями накладывались друг на друга скрывая внутри себя величественный лазурный замок, прорастающий из водных глубин и пронзающий небеса острыми штыками высоченных башен. В самом его центре, словно сердце этого места, пульсировал большой кокон вобравший в себя белые, серые и чёрные нити.       Невысокая фигура преодолела весь путь из мрачного леса, неся на руках холодное, грязное и израненное тело старейшины Ли Сяолуна, прошла сквозь водную завесу и вошла в зал. Стены лазурного цвета, покрытые потоками воды, переливались и отбрасывали серебристо-голубые блики на тёмные, совсем неподходящие этому святому месту фигуры. Минуя усыпанные вдоль всего пространства тонкие водянистые колонны, она прошла вглубь зала к грязно выглядящему кокону, уложила хрупкое тело на пол и склонила колено.       — Смиренно докладываю хозяину. Этот ничтожный выполнил приказ, — послышался мягкий мальчишеский голос с твёрдыми нотками.       В тот же миг нити затрепетали обращаясь в дымчатые струи и расступились в стороны, подобно монстру открывая уродливую пасть в которой находилась расплывчатая фигура мало чем отличающаяся от самого кокона. Нечто подобное ноге ступило на лазурную стеклянную гладь пола шаг за шагом сокращая расстояние.       — Душа упряма, разум слаб, а оболочка испорчена. Какое разочарование, — эхом разнёсся грубый потусторонний голос. Сгусток духовной материи в форме человеческой фигуры окинул незримым взглядом тело старейшины. — Ничтожество не оправдывающее потраченных на него усилий. Может отказаться…       — Хозяин, но ведь… — резко подняв голову, маленькая фигурка явила свету нежный подбородок, который в следующую секунду задрожал. — Этот ничтожный позволил себе лишнего, этот ничтожный просит хозяина наказать его, — склонился ниже, в раболепной позе касаясь лбом холодного пола.       Дымчатая фигура отступила на шаг, а взор скрытых глаз даже не коснулся маленького человека продолжая смотреть на старейшину. Будто его никто не прерывал, продолжил говорить, словно мыслил в голос.       — Отказаться… отказаться… нет, он ещё послужит, нужно только правильно направить. И всё же я возлагал на него большие надежды. Кто ж мог знать, что душа этого смертного окажется настолько некомпетентной. Столько лет возможностей, а всё чего он сумел достичь — это саморазрушения… Возьми Эликсир Жизни и иди на территорию нечисти, там ты отыщешь того, кто принял на себя судьбу Линь Цюши. Позаботься о его выживании, после чего я позволяю тебе действовать самостоятельно.       Часть дымчатой материи отделилась от общей массы, являя на чёрно-белой поверхности маленький пузырёк. Фигура в плаще осторожно взяла эликсир, после чего слабым голосом проговорила:       — Хозяин, этот ничтожный выполнит указ, но, простите за дерзость, этот ничтожный не понимает. Третий лорд ограничен в своих возможностях, даже с помощью Эликсира Жизни он не сумеет достичь Небес, тогда все ваши приготовления будут бессмысленными, почему же вы думаете отказаться от… — мягкий голос резко прервался, будто боясь переступить грань дозволенного и озвучить то, что ни в коем случае нельзя говорить вслух. — Почему именно старейшина Линь?       — Не болтай того, что заставит сожалеть о не вырванном языке. Такое ничтожество как ты не поймёт даже если этот сяньцзунь снизойдет до объяснений.       — Нижайше прошу прощения. Этот ничтожный запомнит урок сяньцзуня. Сгусток бело-чёрной материи в форме головы слегка сместился, устремив взгляд скрытых в дымке глаз на небольшую фигурку, затем на тонкую нить браслета на бледном хрупком запястьи.       — Ступай.       — Ничтожный повинуется, — человек, укутанный в плотную ткань плаща, отполз на некоторое расстояние назад, затем встал на ноги и быстро отступил к выходу спиной, не смея поднять головы.       Стоило ему скрыться из вида, как к чёрно-белой дымчатой фигуре вышел старец в плотной синей мантии, заговорив приятным, душевным голосом.       — Проход в замок открылся, скоро тут соберётся множество незваных гостей. Какие дальше действия?       — Открой проход к Камню Жизни. Как только они его заберут, погружай Лазурный Замок в сон, хранитель.       — Неужели ты не собираешься перемещать Кристаллы Души в другое место? — с сомнением переспросил старец.       — Нет надёжнее места, чем разграбленная сокровищница. Как только они заберут Камень Жизни, а замок начнёт погружаться в воду, никто и не подумает, что это место сохранит себя.       — Верно. Тогда что насчёт тебя?       — Я покину это место. Моё присутствие только подвергнет их души опасности.       — Ты собираешься принести себя в жертву?       — Жертва? — дымчатая фигура наконец оторвала взгляд от старейшины, переводя на старца. — Жертва — слишком громкое слово. Моя задача не настолько велика.       — Собираешься продолжать помогать этой слабой, разрушенной душе дальше?       Две фигуры одновременно посмотрели на старейшину Северной Лань Хэпин. Долгое время они молчали, думая о чём-то своём после чего сяньцзунь заговорил.       — Души формируются, растут и развиваются при накапливании воспоминаний, а создаются на основе законов вселенной. Именно в эту основу вкладывается судьба, вот только всё не так просто, как кажется на первый взгляд. Если докопаться до самой сути, то так называемая судьба — это непоколебимая сила сдерживания не позволяющая ослушаться. Вот только вселенная сильна, но не всемогуща, она тоже способна допускать ошибки или погрешности. Погрешности появляются периодически, но вот ошибки очень редки. Небеса — это та же вселенная, только в меньшем масштабе. Площадь её контроля намного уступает из-за чего количество погрешностей лишь единицы, а ошибки вообще отсутствуют. Однако, если Небеса всё же допускают ошибку, то она становится очень опасной для подконтрольного мира. Лаоши… Все кто соприкасался с ним в косвенной или прямой форме стали погрешностями. Он стал той самой ошибкой, которую вовремя не устранили и вся система мира начала рушиться, а всё потому, что погрешности начали становиться ошибками. Изначально созданный на шаткой подконтрольной основе мир уже имел предрешенную судьбу с установленным концом… Жалкое зрелище. Небеса пишут и управляют судьбами всей Поднебесной. Они всемогущи, велики и недоступны. Их все боятся, трепещут перед ними, преклоняются… И всё же, всего одна маленькая ошибка грозит Их уничтожению. Забавно. Они управляют всем сущим, великодушно делая вид, что справедливы ко всем, что каждый может бросить вызов судьбе, преодолеть её и добиться счастья, свободы… Какой бесстыдный обман! Счастье иллюзорно, а свободы как таковой не существует под Ними. Ведь те, кто преодолевает свою судьбу по логике должны стать погрешностями или ошибками для мира, но Они не могут подобного допустить. В итоге на самом деле отважные храбрецы страдают зазря, продолжая следовать заранее установленным законам, новой судьбе.       — И всё же ты стал на Их сторону, — вмешался старец, чем вновь привлёк взгляд сяньцзуня.       — Я ненавижу Их, но Его я ненавижу больше. Тем более, как бы смешно это не звучало, мне всё ещё есть что защищать. Если Они рухнут, то всему придёт конец.       — Ты ведь понимаешь, что Они держат души твоих товарищей в заложниках, хоть и пытаются преподнести всё так, будто защищают их?       — Хм, — дымчатая фигура слабо кивнула.       — И ты понимаешь, что как только тебя не станет, я не смогу своими силами защитить их?       — Хм, — вновь кивнул.       — Ты правда всё просчитал или надеешься на удачу? Сяньцзунь, не верь Их обещаниям, даже если Они говорят правду, то явно не всю. Они не хотят рухнуть, поэтому не логично, что они позволили душам из другого измерения попасть в Поднебесную.       — Им нужна достойная ошибка, чтобы справиться с ошибкой этого мира. Они не станут действовать необдуманно.       — Но Они не пожалеют сил, чтобы избавиться от инородных душ, когда достигнут своей цели. Они не посмеют держать под собой опасные для своего существования переменные. Когда этот момент настанет, то, что ты так отчаянно защищаешь будет беспощадно уничтожено, ведь какой способ не используй, а под Ними ничего нельзя скрыть.       — Я понимаю, — дымчатая фигура вновь кивнула.       — Правда? Почему ты возлагаешь на третьего и седьмого призванных все свои надежды? На тебя это не похоже. Третий недостаточно квалифицирован, чтобы сравниться с твоим лаоши, а про седьмого я даже говорить не хочу. Он начал с наилучшего старта, но суть его носит саморазрушительный характер. Менее чем за десять лет с лучшей позиции упал на самое дно. Душа отвергающая всё сущее, разум разбит, а оболочка доведена до того, что начала саморазрушаться. Хуже всего как-то умудрился привлечь внимание ложного избранного и углубить с ним связь. Для ошибки с украденной судьбой взаимодействие с вором — это наихудшее развитие событий, которое только возможно вообразить.       — Я понимаю, что ты имеешь в виду. Мы вместе наблюдали за призванными все эти годы. Седьмой принёс наибольшее разочарование, но в то же время моё бессмертное чувство вспыхивает каждый раз, когда он что-то вытворяет. У него нет целей, желаний, стремлений, даже примитивного желания жить. Всё его существование держится на ужасающем упрямстве. Может показаться, что в этом нет ничего такого, но мы-то знаем, подобное очень сложно осуществимо, когда ничего нет, даже будущего. А что, если ему дать цель? Если к ужасающему упрямству прибавить причину жить? Не просто инстинкт выживания, присущий всем живым, а именно чувство жизни? Он тогда точно станет кошмаром этого мира. Не только лаоши и Небеса не смогут ему противостоять, но и вселенная.       — Когда душа устанет быть душой, став безразличной к горести чужой. Когда твой мир покинет радость, а стыд и гордость примут ложь, то это означает, что ты умер, хотя считаешь, что живёшь…       — Всё не настолько плохо. В нём ещё живут истинные чувства, просто они слишком глубоко спрятаны.       — Как ты можешь быть в этом уверен?       — Мёртвые души не страдают и не способны трогать струны чужих душ. Как видишь, ему эти два пункта всё ещё присущи.       — Я не разделяю твоей уверенности, но сделать ничего не могу. Буду периодически благословлять его душу, ведь если он умрёт в Поднебесной, то не сможет спокойно уснуть в объятиях тьмы. Душа не принадлежащая этому миру, будет страдать от Их «справедливости» до скончания времён. Пока Они не рухнут.       Сгусток бело-чёрной материи в форме головы слегка сместился, устремив взгляд скрытых в дымке глаз на измученное тело старейшины.       — Самое удивительное, что я ведь оставил множество подсказок для него, как же он умудрился все их обойти? Хм, в самом деле — самая настоящая ошибка, действует вопреки всем предсказаниям. Мы не должны были пересекаться под Небесами, даже в такой ситуации, но уже ничего не поделаешь.       — Раз ты принял решение, тогда мне нет смысла тебя отговаривать. Прощай, друг, — хранитель сложил руки перед грудью в прощании, затем развернулся, скрываясь сначала в тени колонн, а затем вовсе покидая зал.       Сгусток матери в форме человека безразлично отвернулся от уходящей фигуры, склонился над старейшиной и коснулся точки инь-тан. Две нити, одна белая, вторая чёрная, словно маленькие вертлявые змейки, начали проникать через кожу внутрь черепной коробки. До сих пор не подающий признаков жизни лорд слабо застонал. Как только две нити исчезли, дымчатая фигура выпрямилась, бросила последний взгляд на старейшину и скрылась внутри кокона.       — Прощай, — раздался приглушенный голос, непонятно кому адресованный, вслед за ним красными линиями на потолке засветилась октаграмма, центром которой являлся дымчатый шар.       Поглощая бело-голубые и алые блики, отражающиеся от колонн, кокон ещё больше начал походить на огромное бьющееся сердце, спустя сотню ударов он вспыхнул тёмным огнём и растворился в воздухе не оставив после себя никаких следов.

***

      Кромешную тьму, пропитанную вонью разлагающейся плоти смешанной со свежей кровью, изредка разрывали могучие белые молнии, вслед за которыми всегда следовали ужасающие вопли из глубин тёмных небес. С земли не прекращая доносились человеческие крики, знаменуя чью-то последнюю отчаянную атаку, лязг металла о твёрдую окаменевшую поверхность или рёв негодующей нечисти.       Над быстро сокращающейся в сражении численности армии вели свою не менее ожесточённую битву два генерала. Демон и человек стояли на тонких лезвиях мечей на расстоянии одного ли друг от друга, пальцы рук постоянно создавали различные печати, атакуя врага новой мощной духовной техникой или строя стены защиты. Ю Чон широко улыбался, а во взгляде тёмных глаз блестело безумие, когда он складывал левой рукой очередную печать защиты, а правой готовил духовную атаку.       Юн Шэнли выглядела не менее безумно нежели противник, вот только в уголках губ пузырились капли крови, говорившие о некоторых внутренних повреждения. Демоница не колеблясь складывала ручные печати, раз за разом отправляя духовные лезвия в сторону своего врага, которые с глухим треском разбивались о быстро воздвигаемые барьеры или пролетали мимо человека в маске, ловко двигая меч в сторону, вовремя уклоняясь от безрассудной атаки. Закончив составлять печать, Ю Чон обрушил всю её силу на демона.       — Правосудие Света: Тысяча Святых Игл!       На тёмной небесной глади начали вспыхивать белые точки, словно множество звёзд прорвалось через полотно тьмы, обрушиваясь на грешную землю. Юн Шэнли взмахом руки извлекла из пространственного хранилища маленький колокольчик.       — Колокол Багряной Луны! — алый купол вспыхнул, окутывая демоницу в плотный кровавый шар.       Сотни тонких белых игл искрами разбились о купол, а остальные обрушились на землю пронзая тела демонических и человеческих созданий. Ю Чон не стал терять времени зря, подбросил в воздух стопку талисманов, складывая очередную печать. Жёлтые прямоугольные бумажки вихрем закружились вокруг него, зажигаясь золотым светом. Лёгкий взмах руки и они в считанные секунды волной преодолели расстояние в один ли облепив алый купол, затем щелчок пальцев и небо озарила вспышка золотого света, сопровождаемая ошеломляющим грохотом.       Защитный купол треснул, разлетаясь алыми осколками в разные стороны. Послышался влажный кашель, за ним злобный скрип зубов.       — Жалкий человечишка, думаешь я не знаю чего ты добиваешься? Моей крови ты не получишь!       Яркая вспышка быстро растворилась в ночной темноте, являя побледневшую демоницу с небольшими ожогами от взрыва и порезами от осколков, разбросанных разбившимся куполом. Из уголка губ скатилась тоненькая алая струйка, под воздействием демонической энергии быстро иссушивая себя.       — Жаль, мы ведь могли бы договориться. Пузырёк твоей крови я готов обменять на тысячу человеческих душ. Разве не щедрое предложение? Мы могли бы заключить союз, — Ю Чон развёл руки, всем своим видом изображая сожаление.       — Союз с монстром вроде тебя? Я, демон, и то не настолько бесстыдна во лжи!       — Столь юна, а недоверия на весь мир хватит. Я ведь честный человек, своё слово всегда держу. Как насчёт обменять пузырёк крови на один долг? Если пожелаешь, я могу и Дьявольский трон помочь заполучить.       — Какой самоуверенный человечишка! С твоими силёнками ты даже мне не противник в моей истинной форме, а говоришь столь дерзкие слова! Мозун уже на пороге к бессмертию, совсем скоро всё под Небесами будет в его власти!       — Благодарю за информацию. Люблю вести беседы с общительными личностями, — Ю Чон искривил губы в ломаной улыбке.       — Взаимно, ублюдок! — Юн Шэнли поднесла чёрный шарик зажатый между указательным и средним пальцем к лицу, нахально улыбнулась, оголяя залитые кровью жемчужины зубов, затем раздавила его. — Ты вновь на шаг позади и всегда будешь плестись вслед!       Чёрная дамка поглотила фигуру демоницы, растворяясь в воздухе и ничего не оставляя после себя. Ю Чон пожал плечами, затем в миг преодолел расстояние в один ли и остановился в месте, где до этого находилась Юн Шэнли. Человек в маске вытянул руку и нарисовал в воздухе печать, после чего у кончика пальца начали собираться тёмные капли. Спустя несколько секунд он извлёк из пространственного хранилища прозрачную склянку на дне которой хранилась густая тёмная жидкость, откупорил крышку и влил собранную кровь внутрь. Флакон едва заполнился на треть.       — Всё ещё недостаточно. Что ж, в следующий раз я тебя не отпущу так просто.       В тоже время Юн Шэнли выбросило в комнату брачного ложа, где её поджидала Чёрная Вдова.       — Артефакт принудительного перемещения практически активирован, но из-за того, что он находится внутри пространственного хранилища могут возникнуть проблемы.       — Чего ты трусишь? Даже если нам оторвёт конечности, пока голова на месте бояться нечего.       — Приятного всё равно мало. Почему пахнет кровью? Ты ранена?       — Царапины. Поспешим. Слуги Хаоса уже здесь, ещё немного и Лазурная Жемчужина Жизни будет в моих руках! Столько лет подготовки, я не могу её упустить по глупости.       Чёрная Вдова кивнула головой, затем извлекла из пространственного хранилища кисть и баночку с чернилами.       — Освободи шею, необходимо закончить руническую цепь.       Пока Юн Шэнли и Чёрная Вдова доделывали последние штрихи своего плана, Ю Чон помог своим подчинённым разбить остатки армии нечисти, после чего ступил за границы живого мира в Клетку Нежити, где всё ещё горели яростные языки огненного заклинания. Прикрыв нос рукавом, человек в маске осмотрелся, затем запрыгнул на меч и взметнул ввысь, возвышаясь над бушующим морем огня. Более четырёх десятков заклинателей, следовавших за ним, взлетели рядом.       — Мощное заклинание, способное любого из вас сжечь до основания. Лучше держитесь от огня подальше.       — Да, господин!       Ю Чон осмотрелся. На некоторое время его взгляд задержался на небольшом участке земли не поглощённом морем огня, казалось он что-то там заметил, но иссиня-черные глаза не выразили каких-либо эмоций, безразлично переместившись на другую область. Подняв руки к груди, человек в маске сложил печать. Духовная энергия лёгкими волнами рассеялась по всей площади пространства, ища нечто ведомое только хозяину. Секунды тикали, а заклинатели подобно курицам на гриле, медленно коптились над палящими языками пламени. Под хання градом стекали капли пота, чёрные костюмы не успевали пропитываться, моментально иссыхая и накаливая ткань. Ю Чон держался лучше, но даже у него к подбородку стекла одна капля и быстро испарилась. Через долгую минуту, длившуюся вечность, человек в маске переместил взгляд чуть левее от участка земли не затронутым огнём.       — Проход в той стороне.       Группа заклинателей во главе с Ю Чоном полетела вперёд, преодолевая расстояние и превозмогая палящий жар.       В это же время Сяомин поборола кошмар прошлого, вяло сев на землю. Под грозными ударами капель дождя, змейка осмотрелась. Рядом с ней лежала сумка в которой Ли Сяолун носил шкатулку с яйцами Небесного зверя, но самого человека не наблюдалось. Сяомин поднялась на ноги, шаткой походкой доковыляла до сумки, затем проверила содержимое, после чего повесила её на шею. Справа от неё находился лес с могущественной сущностью, способной подчинять разум, слева — стена плотного белого тумана, скрывающая Кошмары. Отсутствие двуногого её печалило не меньше, чем страшили окружающие опасности. Змейка вздохнула. «Жалкий человек, хоть ты и был очень глупым, этот драконий потомок пытался помочь тебе до самого конца, но кому суждено умереть, тому не выжить. Если Небеса соблаговолят, мы обязательно встретимся, тогда я отплачу за всё добро, а сейчас нам не по пути».       Сяомин подняла палку с земли, используя для поддержки тела и направилась вдоль белой стены в том направлении, куда указывало звериное чутьё.       Спустя две палочки ладана к этому месту подбежал Яо Юншэн, столкнувшись со стеной белого тумана от которой исходило очень сильное чувство опасности.       — Если углублюсь внутрь, то умру. Все клеточки тела кричат об этом, но есть ли другой выход?       Юный заклинатель сделал вперёд пару неуверенных шагов, внимательно наблюдая за реакцией стены. Стоило в белой дымке показаться затемнению, как Яо Юншэн быстро отбежал назад к лесу, прищуривая глаза. Внутри тумана скрывалось нечто жуткое, даже более ужасное, чем та разумная сущность внутри леса. Уровень совершенствования Яо Юншэна находился близко к Цзиньдань, поэтому он неохотно сделал выводы, что его учитель, идя этим путём, был бы не в силах справиться со скрытым врагом. Находясь в напряжённом состоянии, готовый в любой момент к отступлению, Яо Юншэн заметил остаточные следы на земле, ещё не успевшие смыться дождём. В груди затрепетало от радости. Уверенный, что кроме учителя больше некому оставлять следы в пустынном лесе, юный заклинатель осторожно отправился по следам.

***

      Внутри Лазурного Замка у тела Седьмого лорда затрещал, затем закружился в вихре воздух, искривляя пространство. Из него вышла Юн Шэнли, а за ней Чёрная Вдова. Как только они оказались в помещении, воронка сжалась до размеров горошины и с хлопком исчезла, в этот же момент внутри пространственного кольца колокольчик треснул, разделившись на две части.       Ю Чон потянулась, не упуская возможности осмотреться.       — Нас переместило во внутреннюю часть Лазурного Замка? Хм, а человек оказался намного полезнее, стоит сохранить ему жизнь в качестве награды.       — Ах, как неприятно, всё-таки такое перемещение слишком хлопотное, — Чёрная Вдова откинула прядь волос за спину, открывая залитую кровью шею.       — Оторванное ухо — это мелочи за столь быструю и комфортную поездку.       — Тебе хорошо говорить, у самой все участники тела на месте.       Юн Шэнли вскинула бровь, после чего подняла левую руку, где отсутствовали указательный и средний пальцы.       — Мой маникюр испорчен и ты ещё смеешь жаловаться на оторванное ухо?       — Кхе, — Чёрная Вдова прикрыла рот рукавом и поспешила сменить тему.       — Как ты собираешься искать Лазурную Жемчужину Жизни? Если не… о-о, а этот мужчина красив. Такую внешность грешно скрывать под маской! — Юн Шэнли, услышав слова Чёрной Вдовы, быстро обернулась не скрывая любопытства.       — Седьмой Господь? Тот странный тип в маске на самом деле Седьмой лорд Поднебесной Юйлун? Какой занимательный человек! Всё же мои глаза никогда меня не подводят! — Демоница рассмеялась звоном колокольчика, быстро подхваченным и эхом разнесённым по коридорам замка, но не прошло и двух секунд, как она подавилась и закашлялась, после чего с недоумением воззрилась на Ли Сяолуна. — Подожди, получается он всё ещё жив? Как жив? Почему жив?       Юн Шэнли начала растерянно загибать пальцы, пытаясь что-то подсчитать в уме, но не согнула и трёх, как взглянула на Чёрную Вдову.       — Сколько лет прошло с тестирования Дьявольского Иссушающего яда?       — Более пяти?       — Удивительно, тогда как он выжил? Я уверена, что кровь дарованная Восьмому лорду была использована Падшим Божественным Доктором для лечения маленьких крыс из уничтоженной секты…       — Разве сейчас это важно? Скоро слуги Хаоса явятся сюда, поспеши и забери Лазурную Жемчужину Жизни. Этот человек уже не жилец, его энергия жизни слишком быстро утекает, нет смысла тратить на него время.       — Точно! Жемчужина! Необходимо спуститься под воду. А его возьмём с собой.       — Только не говори, что очарована им. Личико симпатичное, но в остальном от него никакого проку. Энергия Ян практически отсутствует… Хотя, ты ведь можешь и энергией Инь культивировать…       — О чём ты думаешь? — Юн Шэнли закатила глаза. — Я не собираюсь использовать его в качестве человеческой печи.       — Тогда тем более не понимаю твоих мотивов.       — А тебе и не надо понимать! Возьми его на руки и смотри, чтобы ни один волосок с его головы не упал, иначе будешь расплачиваться собственными пальцами!       — Как прикажете, — Чёрная Вдова быстро склонила голову в знак смирения, понимая, что сейчас Юн Шэнли не в настроении и не станет терпеть её нахальное поведение. Прихватив с собой бессознательного Седьмого, они отправились на поиски лестницы, намереваясь спуститься в глубины Лазурного Замка.       Тем временем Ю Чон пересёк огненное поле, разрезал стену пространства Клетки Нечисти и через щель вышел к Лазурному Замку, где его отряд вступил в сражение со стражами водной расы.       Столкнувшись с вторженцами, рыбный дозорный сразу же ударил в колокол оповещая об опасности. Лазурный Замок задрожал, начав медленно погружаться под воду.       — Отряд Хання, задержите врагов, как только я проникну в замок, отступайте!       — Слушаемся, господин!       Ю Чон снял маску, надкусил палец и перечеркнул кровью печать лотоса на лбу. Мгновение спустя цветок поблек, а неистовая сила наполнила тело.       — Тираническое Подавление! — властно произнёс заклинатель, складывая ручную печать и высвобождая на водный народ удушающую духовную волну, заставившую большинство воинов с двух сторон пасть на колени.       Воспользовавшись моментом Ю Чон пролетел открытое пространство, вторгаясь в замок, где большая часть его духовных сил развеялась под неизвестным сковывающим влиянием. Спрыгнув с меча, он стёр кровь со лба и надел маску. На встречу ему сразу же выбежали гуманоидные рыбные стражи. Массивные тела облачённые в белые кольчуги, синяя кожа, покрытая прозрачной крупной чешуёй, выпуклые глаза и большой губастый рот. Тонкие ножки казалось едва поддерживали объёмное тело, а мускулистые руки цепкой хваткой держались за копья. Из их ртов выходили странные клокочущие звуки, которые способны понять только подобные им. Ю Чон игнорировал уродство гуманоидной рыбной расы, смотря на враждебно настроенных солдат только как на врагов. Пробегая вперёд и взмахивая мечом, он каждый раз забирал сразу по несколько жизней. Голубая кровь разбрызгивалась по стенам и полу, оставляя еле заметные кляксы на лазурной поверхности. Они не были соперниками человеку в маске, слишком легко расставаясь с жизнями не способные дать отпор.       Ю Чон пробирался вглубь замка, тем временем Юн Шэнли и Чёрная Вдова, нёсшая Ли Сяолуна, отыскали узкую лестницу, начав спуск к основанию. На их пути встречались скрытые ловушки, проливая тёмно-алую демоническую кровь, контрастными пятнами ложившуюся на стены и лестницу. Юн Шэнли прокладывала дорогу, беря основной урон на себя, но иногда ловушки с обширными атаками задевали и Чёрную Вдову, которой приходилось защищать бессознательное тело в своих руках.       Пока Ю Чон и Юн Шэнли наперегонки гнались за Лазурной Жемчужиной Жизни, Фань Юйлань успешно покинул замок, обошёл область сражения и вошёл в Клетку Нечисти. Опаляющий жар сразу же ударил в лицо, вынуждая затаить дыхание, чтобы не спалить лёгкие. Небольшая фигурка порылась в мешочке на поясе и вынула фарфоровую бутылочку, внутри которой хранились Холодные Пилюли. Фань Юйлань извлёк голубой шарик и проглотил, практически сразу же его дыхание начало испускать белые нити ледяного пара, а за ним кожа покрылась прозрачными чешуйками. Внутренности сжались и покалывали, готовые от любого неловкого удара разлететься в дребезги. Фань Юйлань стиснул челюсти в попытке остановить нахлынувшую неконтролируемую дрожь и шагнул в горящее пламя, желающее сожрать всё на своём пути. Внешнее и внутреннее противостояние жара и холода началось. Ступая по углям сгоревшей гнилой плоти, он бежал в направлении одного единственного незатронутого огнём участка земли. Спустя полтора ли действие Холодной Пилюли начало ослабевать и огонь медленно, но уверенно пробивался сквозь хрупкую защиту нанося небольшой вред. Фань Юйлань принял второю пилюлю, которая ещё больше сковала внутренности, вынуждая застонать от боли. Одна такая пилюля приносила вред телу, но частое применение за короткое время могло убить, однако ему ничего не оставалось, кроме как продолжать их пить, ведь последний приказ хозяина должен быть приведён в исполнение даже ценой жизни.       После приёма третьей пилюли, Фань Юйлань достиг своей цели. На небольшом клочке земли не затронутом морем огня, находился практически сотлевший свиток и грубо закопанная могила. Фань Юйлань не медля подбежал к горке на которой возлежал человеческий скелет облепленный сгнившей плотью, больше похожей на дёготь. Прикрыв нос рукавом, Фань Юйлань побрезговал прикасаться к человеческим остаткам от которых смердело хуже, чем от сгнившего мертвеца. Подняв ногу, он попытался отбросить скелет в сторону, но пришедший в брюшную область удар разорвал тонкую тканевую защиту, вывалив наружу жидкую чёрную субстанцию, принёсшую с собой омерзительную вонь. Фань Юйлань отпрыгнул в сторону, но желудок с трудом держащийся от эффекта Холодных Пилюль продемонстрировал протест против ещё и вони, в итоге выворачивая содержимое наружу.       С трудом подавив рвоту, Фань Юйлань протёр глаза от выступивших слёз и принялся копать яму, довольно быстро извлекая из неё еле живого Линь Цюши, после чего застывшим взглядом уставился на него.       — Сяньцзунь, и вот это я должен спасти? — из-под капюшона послышался недовольный голосок. — Чем он лучше шифу?       Взгляд тёмных глаз прошёлся по ожогам, трещинам, кровоподтёкам на лице и руках, после чего синюшные губы плотно сжались, а брови нахмурились.       — Меридианы практически разрушены, ядро повреждено, почки уже не работают, кровь отравлена трупным ядом, лёгкие обожжены, а сердце еле бьётся… ещё несколько минут и могилу можно было бы не выкапывать. И всё же, какое разочарование, тратить на это Эликсир Жизни, но последний приказ хозяина обязан быть исполнен. Фань Юйлань разочарованно вздохнул, неохотно достал золотого цвета пузырёк и вылил содержимое в рот Линь Цюши.       — На этом моя служба окончена! Дальше ты сам по себе, а мне нужно поспешить к шифу!       Фань Юйлань бросил старейшине напоследок три Холодные Пилюли, выпил одну сам и бросился в огненное море. На этот раз рвения во всех его движениях было намного больше.