Сон в осеннюю ночь, или Ускользающий сон злодея

      В тёмной, пропахшей сыростью комнате послышалось тихое шуршание. В щель между досок протиснулся маленький зверёк, затем ненадолго замер, прислушиваясь, но, не обнаружив опасность, начал обегать территорию в поисках чего-нибудь съестного. Осмотрев дальний угол, он быстро прошмыгнул к другой стене, но так ничего и не обнаружив вблизи выхода, начал продвигаться вглубь комнаты.       Человеческая фигура, восседавшая на кровати, резко открыла глаза. В темноте на долю секунды мелькнул яркий голубой блеск. Острый взгляд зафиксировал бегущую мышь, заставив ту резко остановиться и в страхе задрожать. Седьмой ощупал окружение своей ци на наличие затаившейся опасности и лишь убедившись, что в комнату прокрался только маленький грызун, расслабился. Мышь громко пискнула, прежде чем развернуться, убегая к щели в стене.       Мастер потянулся, разминая мышцы: сейчас он с трудом мог контролировать духовную энергию по сравнению с тем, что было раньше. Казалось, будто по меридианам тёк жидкий раскалённый металл, причиняя жгучую боль. Вредоносная звериная ци медленно просачивалась сквозь созданный мастером духовный барьер в дантьяне, продолжая отравлять тело. Но на безразличном лице не дрогнул ни один мускул, прекрасно скрывая недомогание своего владельца. Седьмой подошёл к окну, раскрывая ставни и впуская в комнату свежий ночной воздух. На дворе стояла тишина. Местные жители уже давно спали в своих кроватях, вместе с ними, казалось, уснул и ветер, не желая тревожить листву, даже насекомые лениво стрекотали, будто из последних сил боролись со сном. Над мирной деревушкой висела полная луна, серебристыми лучами освещая ночную тьму в сопровождении мириад звёзд. Мастер окинул красоту природы безразличным взглядом, прикидывая время и практически сразу же заметил движение в конце улицы. Сощурив взгляд, он опознал в ночном гуляке человеческую фигуру, после чего выпрыгнул в окно, стараясь тихо и быстро сократить расстояние. Юноша шёл размеренным шагом, словно просто вышел на прогулку, а Седьмой следовал за ним на расстоянии трех чжанов, стараясь остаться незамеченным. Сяо Фу вышел из деревни на тропинку в направлении холма, где с их позиции уже можно было рассмотреть очертания огромного древа. О чём-то подумав, Седьмой внимательно осмотрел фигуру юноши издалека, после чего перестал скрывать своё присутствие. Всё так же не издавая шума, мастер быстро нагнал парня, поравнявшись с ним в одну линию. В карих глазах, полных жизни днём, сейчас отражался только холод луны. Розовые улыбчивые губы ранее, сейчас прямой линией сливались в один тон с белой кожей, а озорные руки, не желающие ни секунды покоя, безвольно свисали вдоль тела.       Смотря на такого Сяо Фу, Седьмой вдруг понял, что за эмоция скрывалась ранее днём в глубине его глаз. Это была тоска по жизни. Мастер отступил назад на три шага, смотря на одинокую спину юной души, позволяя вести его вперёд. Они шли не спеша, будто прогуливались тёплой ночью, наслаждаясь тишиной и покоем. Миновав поляну, они начали подниматься на холм, усыпанный могильными плитами. Под холодным светом луны на камнях вяло загорались крохотные голубые огоньки. Это не были духи или неупокоенные души, а необычное явление, под названием Частичка Сердца. Когда люди мирно умирают, их души уходят в подземный мир, но на теле остаётся слабый отпечаток той самой души, давая себе и близким возможность проститься в последний раз. При обычных обстоятельствах он рассеивается спустя несколько дней, но если похоронить человека в богатом духовной энергией месте, то он может сохраниться на несколько лет. Однако здесь было слишком много могил, настолько, что невозможно, чтобы все они были созданы в последние годы.       Маленькие огоньки словно отражали собой на земле звёзды. Зрелище слишком прекрасное, но от того ещё печальнее, ведь столько людей не могли сделать свой последний вздох и слиться с природой. Из-за этого где-то в подземном царстве они не способны перестать тосковать по ушедшей жизни и переродиться, застыв в неопределённом ожидании.       Маленькие огоньки слабо горели, освещая собой путь, и то ли ветер на холме тихо гонял сквозняки, то ли они скорбно пели о жизни.       Сяо Фу под тоскливый звук замедлил шаг, поднимаясь на холм так медленно, будто пытался услышать зов совершенно каждой частички чьего-то сердца. Седьмой терпеливо шёл следом, ощущая, как его душа резонировала с местным песнопением. Он тоже тосковал по жизни — странно и неприемлемо, что дышащий человек скорбит о себе, как о мёртвом. Он правда слишком жалок, но лишь понимание этого позволяет не сдаваться, проявить упорство и бороться до конца. В будущем ещё будет возможность потосковать о жизни, оплакать смерть и смириться с неизбежным, а сейчас не время для всего этого. Пока он дышит, пока в груди бьётся сердце, пока душа привязана к этому телу, всегда будет шанс побороться за право жить. Седьмой окинул холодным взглядом горящие огоньки, а затем толкнул тяжёлую ци по меридианам, сосредотачивая всё внимание на боли.       Словно почувствовав, что живой человек отвергает их, отпечатки душ в последний раз завыли, после чего затихли. Сяо Фу продолжил подъём в том же темпе, чуть передвигая ноги, будто совсем не хотел подниматься, но даже в этом случае конец пути был достигнут. Вблизи плакучая ива выглядела ещё внушительнее, чем издалека, полностью перекрывая вид за ней. Длинные ветви стелились по земле, подобно непослушным волосам молодой леди, но стоило Сяо Фу подойти к ним, как под дуновение ветра разомкнулись, создавая проход. Седьмой скользнул внутрь ветвей, продолжая следовать за юношей. Пространство напоминало небольшую комнатку, но не тёмную, как представлялось со стороны. В самом верху ветви росли так, что открывали маленькое окошко, пропуская внутрь свет луны, плотным лучом освещая гнилую верёвку, завязанную кольцом на шее вытянувшегося скелета в потрёпанном сером ханьфу.       Седьмой застыл на месте, не смея отвести глаз от юной души, бесстрашно подошедшей к своему давно сгнившему телу. Стоило луне немного сместиться на небе, луч света полностью осветил скелет. На груди блеснул серый огонёк, словно давая сигнал к началу представления, после чего юную душу втянуло в тело. Жёлтая сморщенная кожа на лице разгладилась, ханьфу просветлело, а чёрные волосы уплотнились. Скелет обрёл внешность знакомого юноши, а затем под светом луны ожил, начав барахтаться в воздухе, пытаясь пальцами содрать с шеи тугую верёвку. Из быстро бледнеющих губ срывались отчаянные хрипы, а карие блестящие глаза в панике метались по сторонам, словно ища помощи, но даже стоя прямо перед юношей, старейшина Северной Лань Хэпин никак не мог попасть под его взгляд. Сяо Фу было суждено умирать в этом месте снова и снова под холодным взглядом безжалостной луны, никогда больше не почувствовав тепла жизни.       Жалкая душа переживала смерть ещё несколько минут, после чего безвольно повисла в ожидании рассвета. Ли Сяолун присел на землю рядом, достал из пространственного кольца кувшин вина и две пиалы. Хорошо, что его душа не была сейчас плотно связана с телом, иначе боль от увиденного не ограничилась бы только слабым уколом где-то в районе сердца.       Седьмой откинул голову назад, смотря в маленькое окошко между ветвей на прелестницу луну. Ему всё так же не жалко людей, он всё так же не испытывал к ним сочувствия, любви или сострадания, потому что не хотел, не имел права и желания испытывать нечто подобное. Люди приходили в жизнь одни и уходили из неё одни, это нормально ни к чему не привязываться, ведь тогда не будет сожалений, боли. И всё же сейчас он немного посочувствовал юноше, находя в нём частичку себя.       — Поднимается ветер холодный над поляной пустой, одинокой, где годами стоял несвободный, дуб большой в высоту, и широкий, — Седьмой пригубил вино, читая строки вспомнившегося стихотворения. — Поднимается ветер и воет одинокую песню юнца, сердце болью которого ноет, пропадая в объятиях кольца, что так крепко и сильно замкнуто, заставляя проклятье ожить и в тот день его сердце откинуто, чтобы снова его погубить. Вот и ночь наступает жестоко, и луна воззрится с небес, как фонарь озарит одиноко, обращённого виселицей вниз. Парень грустно смотрит на ветку, где повесил когда-то петлю, вот он снова играет в рулетку, где победа достанется злу. День за днём, а из года всё в год, проигравшим он будет всегда, ведь на жизнь нам даётся лишь ход, а потом ничего — темнота. Парень ближе подходит к концу, что свисает с большой толстой ветки, надевает на шею петлю, зажимает, и уходят попытки его грешной души, неизменной. День за днём, а из года всё в год, под луною седой, безразличной, будет делать он снова свой ход…       Произнеся последнее слово, Седьмой, не сменяя позы, просидел у повисшего тела до самого утра, словно сопровождая одинокую душу в последний путь. С рассветом труп юного мальчугана преобразился обратно в потрёпанный скелет, а душа вернулась в деревню, продолжая верить, что живёт. В карих глазах плескалось озорство, веселость и любопытство, так присущие юному возрасту их владельца, но под этими прекрасными волнами затаилось отчаяние, которое возвращается каждую ночь. Седьмой наконец-то понял, почему Сяо Фу не помог ребенку в реке, понял, почему жители не отвечали на его приветствия, понял почему старик поставил на стол только две чаши чая. Юноша навсегда застрял в дне своей смерти, он продолжал жить как обычный человек днём, ночью умирал, а утром возрождался. Взрослые не видят его, потому что их время не пересекается, а дети видят, потому что их души ещё слишком слабы и чисты к потусторонним вещам. Однако одной смерти недостаточно, чтобы душа могла ходить под солнцем, как обычный человек, при этом излучая энергию жизни. Именно это никак не давало Седьмому покоя, ведь он довольно сильный заклинатель, который легко может отличать энергию мёртвых и живых.       Мастер немного понаблюдал за беспечной душой, гуляющей по деревне, после чего вернулся на холм. Всегда и всему есть объяснение, жизнь и смерть всегда взаимосвязаны, а раз проблема не может быть в душе, значит нужно решение искать в том, к чему душа привязана. Старейшина окинул взглядом скелет, ему даже не пришлось прикладывать усилия в поиске источника всего происходящего. На потрёпанной верёвочке на шее трупа висел белый осколок. Седьмой осторожно снял его, рассматривая со всех сторон.       — Как интересно, — ухмыльнулся уголками губ мужчина, но глаза продолжали хранить молчание, — а самое главное — вовремя.       Старейшина вновь сел рядом со скелетом, продолжая крутить осколок в ожидании ночи. Время бежало своим медленным, размеренным ходом, но мужчина был настолько терпелив, что совсем не заметил, как пришёл полуночный час. За пределами ивы послышалось печальное пение отпечатков огоньков душ, которые не могли перестать тосковать по жизни, каждую ночь выражая свою печаль луне. Вскоре Сяо Фу предстал перед глазами мастера, но на этот раз он не последовал к своему телу, а застыл перед мужчиной. В тусклых глазах, казалось, мелькнуло замешательство. Ли Сяолун скрыл силу осколка своей ци, после чего юноша растерянно замотал головой.       — Сегодня тебе не нужно умирать. Присаживайся, ночь только началась, у нас есть достаточно времени, чтобы послушать твою историю, — Седьмой разлил духовное вино по чашам, пододвигая одну юноше.       — Что происходит? — Сяо Фу медленно приходил в сознание. — Где я? Что я тут делаю? Как я сюда попал? А-а!       Увидев скелет, повисший в воздухе, парень неистово закричал, а затем в панике попытался убежать, но ивовые ветви, словно железные решётки, намертво перекрыли путь.       — П-призрак! Господин, возле вас призрак! — не в состоянии сбежать, парнишка замахал рукой в сторону скелета, пытаясь предупредить заклинателя.       — Это всего лишь скелет. Не бойся, он не встанет и не побежит, тем более за самим собой, — лениво произнёс мастер, отпивая из пиалы. — Разве ты ещё не вспомнил?       — Ч-что я должен вспомнить? О чём вы говорите! — закричал парнишка, в панике пытаясь прижаться к ветвям ивы вплотную.       — Думай, Сяо Фу, думай. Кто ты, когда родился, кто твои родители, где они, как ты рос, почему жители деревни не разговаривают с тобой, почему ты не можешь ни к кому прикоснуться и о чём ты постоянно тоскуешь?       — Разве сейчас подходящее время для разговора? У вас над головой призрак висит!       — Присмотрись, разве он тебе никого не напоминает? — продолжал давить Ли Сяолун.       — Кого может напоминать скелет! Только… — юноша резко оборвал предложение. — П-подождите, п-почему у призрака моя лента для волос?       — Почему же?       — Я, я, я умер? Точно, это ведь я, — Сяо Фу схватился за голову, ошарашенно уставившись на собственный скелет. — Но тогда почему я продолжаю жить? Неужели это я призрак деревни?       — Раз ты понял, подойти и выпей вина, оно поможет тебе прояснить сознание.       Сяо Фу с опаской приблизился, всё ещё с настороженностью поглядывая на труп, но чем больше он на него смотрел, тем больше находил сходства. В конце концов юноша выпил вино под пристальным взглядом заклинателя, а как только духовная энергия проникла в его душу, то ему стало очень тепло, вместе с тем воспоминания начали возвращаться намного быстрее и к концу четвертой пиалы подросток совсем расслабился.       — Я родился и вырос в этой деревне, знаю каждый камень на дороге. У меня не было ровесников, чтобы играть, а взрослые всегда были заняты. Приходилось искать способы, чтобы развлечься, но я никогда не считал свою жизнь скучной, потому что ждал пока вырасту, чтобы уйти в путешествие. Четыре года назад мне исполнилось шестнадцать лет, самое время для странствия, но родители были уже не молоды, поэтому я решил задержаться ещё на год, чтобы помочь им к зиме запастись большим урожаем. Иногда мы с отцом ходили к морю, чтобы наловить рыбы или добыть соли, тогда-то на берегу меня и привлекло сияние. Это был обычный заострённый осколок, но он так красиво сиял под лучами солнца, что я ненароком принял его за сокровище. У нас не было в деревне ничего подобного, поэтому я с удовольствием сделал из него украшение на шею. Сначала ничего необычного не происходило, а потом мне начало бесконечно везти. Я то найду редкие травы, то большую рыбу выловлю из воды, то медяк за деревней отыщу, маленькие мелочи постепенно складывались, и я начал верить, что это хороший знак для моего путешествия, но это так же ослепило меня. Я перестал слушать старших, постоянно спорил с ними, зачастил убегать на холм, прячась в ветвях ивы, а затем в какой-то момент в моей голове появился голос. Он ободрял меня, поддерживал и всегда соглашался со всем, что я скажу. Через год, наперекор всем уговорам родителей, я собрал вещи и ушёл. В тот день я умер.       Юноша замолчал, уставившись на пиалу в руке, а Седьмой не намеревался подгонять. На самом деле он уже представлял, что произошло, но жаждал услышать историю из первых уст.       — В тот день голос сказал, что может помочь мне стать таким же, как те великие бессмертные из легенд. Я сомневался, но не долго. Его речи были слишком сладки, даже если в них были какие-то несостыковки, как мог такой как я понять. Мне было очень легко принять убеждение, что я особенный. Голос сказал мне подняться ночью на холм, что я и сделал. В ту ночь луна светила как никогда ярко, а кладбище усыпали голубые огоньки подобно звёздам. Меня зачаровало зрелище настолько, что я отринул все сомнения из сердца, полностью доверившись всему, что говорил голос. Я поднялся на холм и передо мной ветви ивы расступились, как перед особенным человеком, потом я завязал верёвку на широкой ветви, после чего её осветила луна своим серебром. Я не сомневался ни на мгновение, ведь голос убеждал, что это специальный ритуал для становления божеством и было столько чудес вокруг, что невозможно было не поверить. Когда верёвка была плотно завязана, я смело просунул в неё голову, а потом стало слишком поздно. Голос стих, но вместо него я услышал скорбные крики голубых огоньков, они плакали за меня, за мою глупость, за мою безнадёжно утерянную жизнь. Когда я проснулся, то помнил только своё имя и название деревни. Я не мог уйти и не мог ничего вспомнить, но внутри меня навсегда поселилась отчаянная тоска о забытом. Лишь ночью я всё вспоминал, когда повторял ритуал повешения. Не так я себе представлял жизнь бессмертного, — из карих глаз скатилась одинокая слеза, каплей разбившись о дно пустой пиалы.       — В тот день на берегу моря тебе не посчастливилось найти осколок от божественного сокровища. Он не несёт в себе зла и в руках волевого человека мог стать безграничным источником удачи. Осколок показал тебе короткий путь к самому заветному желанию твоего сердца, но выбирать мог только ты. Шестнадцать лет хороший возраст, чтобы стать на путь бессмертия, а раз ты слышал зов божественного отпечатка в сокровище, значит талант твой был велик. Но уже поздно скорбеть о выбранном. Этот мастер похоронит твоё тело, проведёт ритуал упокоения и направит душу в загробный мир. В следующей жизни больше полагайся на себя, нежели слушай сладкие речи посторонних.       — Я, я хочу увидеть своих родителей напоследок, можно мне?       — Они в маленькой рыбацкой лачуге у моря. У тебя есть время до восхода солнца, поторопись, иначе твоя душа рассеется без возможности на перерождение.       — Благодарю, уважаемый бессмертный, клянусь, в следующей жизни я обязательно отплачу вам долг, — юноша прижался к земле, выражая искреннюю благодарность, а затем прошёл сквозь ветви ивы, со всех ног рванув к морю.       Призраки не уставали, да и расстояние не такое уж большое, поэтому, если Сяо Фу не задержит прощание, то вполне успеет к утру вернуться. Ли Сяолун тем временем допил вино в пиале, обдумывая, как будет копать могилу. В этот момент он вдруг вспомнил, что с момента пробуждения не видел свой меч. Он снова потерял Лёгкий Снег, но ещё хуже, что он про него даже не вспомнил, пока не приспичило выкопать ямку. Седьмой тупо уставился в пустоту: кажется, его немного мучает совесть перед своим несчастным духовным клинком. Надеясь, что Лёгкий Снег не затаит на него обиду, Ли Сяолун вышел за ветви ивы и сложил печать призыва, пытаясь уловить тонкую связующую духовную нить со своим мечом. Но то ли связь между ними утончилась, то ли Лёгкий Снег находился слишком далеко, первая попытка оказалась провальной, однако сейчас у мастера терпение было безграничным, он мог повторять одно и то же действие пока позволяли силы. Вторая, третья и четвертая попытки так же не принесли результатов, а вот на пятый раз мастер сумел ощутить слабый отклик. Проследив за чуть ощутимой нитью, он понял, что его меч мокнет в морской воде не очень далеко от берега. Кажется, Лёгкий Снег всё же затаил обиду и первые несколько попыток мастера найти его отвергались самим мечом. Пятая попытка тоже оказалась провальной — как только Ли Сяолун намеревался призвать своего товарища, клинок оборвал связь с явным презрением к своего хозяину. Мастер застыл на несколько секунд, сконфуженный ответной реакцией меча. Довольно интересное ощущение, когда неспособное чувствовать сердце получает заряд эмоций через духовную связь. Седьмой даже сказал бы, что это приятно, словно тёплые объятия, согревающие замёрзшее тело. Спустя ещё несколько попыток Лёгкий Снег всё же отозвался, хотя всё ещё чувствовалась обида, явного отторжения больше не было. Затем, пролетев несколько ли, клинок радостно лёг в руку мастера практически отпустив все обиды, но это длилось до тех пор, пока Седьмой не принялся копать им землю. В ту ночь он понял, почему нельзя злить духовное оружие.       Похоронив тело, мастер выгравировал на камне лишь два иероглифа, после чего сел рядом, допивая оставшееся вино.       В то же время Сяо Фу рыдал в объятиях своих родителей, которые ни капли не сдерживали своего горя в ответ.       — Мама, папа, простите своего нерадивого сына!       — Сяо Фу, Сяо Фу, сыночек мой, ты так исхудал, где же ты пропадал эти годы, мы с отцом себе место не находили, — скрипела в ответ старуха, а от её голоса у юноши разрывалось сердце.       — Хватит, старая, не реви, наш сын вернулся. Наш Сяо Фу наконец-то вернулся, теперь мы можем уйти спокойно, — вытирал грязной ладонью морщинистые щёки от влаги старик.       Юноша взглянул на отца и слёзы полились с новой силой. Его родителям было всего сорок лет, но за каких-то жалких три года его отсутствия, они постарели лет на пятнадцать.       — Простите, простите меня, этот сын не должен был оставлять вас одних, простите.       — Всё хорошо, сынок, главное, что ты жив и здоров, совсем не изменился. Расскажи, где ты путешествовал, встретил ли хороших товарищей, а возлюбленная есть? — положив руку на плечо сына, спросил старик с доброй улыбкой.       — Я, я, я… я хорошо живу, у меня есть хорошие товарищи, а возлюбленная нежная и добрая девушка, она вам обязательно понравится, — стиснув зубы, соврал подросток.       — Это хорошо, очень хорошо. Мы с мамой можем быть за тебя спокойны.       — Сяо Фу, ты должен жить хорошо в будущем, живи своей жизнью, мама с папой будут в сердце поддерживать тебя, а теперь тебе пора уходить, — неожиданно поддержала мужа старая.       — Нет, я хочу ещё побыть с вами, позвольте мне ещё немного побыть с вами, — вцепившись в руку женщины, свозь слёзы проговорил юноша.       — Уходи, — вытолкнул старик его из дома.       — Никогда больше не возвращайся, сынок, — прикрывая дверь, проговорила старая.       — Мы тебя любим, Сяо Фу, будь счастлив, — дверь вплотную закрылась, после чего только громкий плач юноши остался разрывать тишину ночи.       Подросток плакал навзрыд, сотрясаясь всем телом от разрывающей душу боли, но как бы плохо ему сейчас не было, он всё ещё помнил, что должен вернуться до восхода солнца. Поджав губы и вытерев глаза, юноша обошёл дом, заходя в маленький дворик, заросший травой по пояс. У стены дома валялся проржавевший серп, взяв его, Сяо Фу начал быстро срезать траву, практически срывая её и отбрасывая в сторону. Время поджимало, поэтому он не смел медлить, но даже так старался делать всё аккуратно. Спустя две палочки благовоний, юноша очистил дворик, открывая взгляду два каменных надгробия с именами родителей.       Ли Сяолун вышел за ветви ивы, бросая взгляд на горизонт. Скоро начнёт светать, но юноша всё ещё не вернулся. Седьмой сел на землю, скрестив ноги и подперев голову рукой. Он знал с чем столкнётся Сяо Фу в рыбацкой лачуге, но не стал предупреждать или давать намёки. Юноша должен сам столкнуться с последствиями своего выбора. В тот день, когда он открыл глаза, лёжа на влажной соломе, то каким бы ослабленным не был, не смог бы не заметить присутствие рядом живых людей. Именно поэтому, услышав звук шагов, мастер притворился спящим — у него не было желания ввязываться в чужие проблемы, но в тоже время ему необходимо было знать, почему кто-то из мёртвых помогал живому. Оказалось, что пара призраков не питала злобы, поэтому не было необходимости защищаться от них. Однако, он не мог понять, почему призраки были способны прикасаться к нему, как будто имели тела. Лишь после встречи с Сяо Фу мастер догадался, что такая возможность появилась из-за его необычного состояния, когда тело не было в гармонии с душой. Именно эта тонкая прослойка связывала его как с миром живых, так и с миром мёртвых. Хотя это не точно, вполне может быть и то, что его тело заклинателя больше наполнено энергией Инь, близкой к мёртвым. В любом случае его не касались дела пожилых призраков, не настроенных к нему негативно, он просто позволил им остаться там в ожидании сына. Кто ж знал, что их семья давно мертва. Встретив юношу у берега реки и узнав его имя, мастер сразу же подумал, что они как-то связаны, но поведение подростка показалось странным, поэтому он принял приглашение в деревню, намереваясь понаблюдать немного. Подозрения продолжали расти, но чем больше было странностей, тем больше он запутывался, не в состоянии найти ответ. Однако, всё легко разрешилось в ту же ночь, ему даже делать ничего не пришлось, но именно с этого момента начинаются секреты, переплетённые уже с его будущим.       Прожив в этом мире достаточно долго, Седьмой больше не верил в случайности. Как могло быть несколько совпадений подряд? Он очнулся в доме призраков, потом пошёл по единственной дороге к горе Бедствие Двух Элементов, наткнулся на юношу, который привёл его в деревню, а в конце преподнёс осколок божественного сокровища, способного запечатывать души. Между всем этим уже самой большой странностью было то, что он, лишившись всех своих эмоций, захотел узнать про ничем не привлекающего его призрака. Здесь может быть только два объяснения. Либо таинственная сила способна предсказывать судьбу, либо его аккуратно вели в этом направлении с самого начала. Сложно сказать, что есть правильный вариант, но всё же Седьмой склонен больше ко второму варианту из-за той силы, которая незаметно пытается управлять им. Если это так, тогда шансы, что именно Небеса создавали ему проблемы с самого начала, сводятся к нулю. В таком случае сила, идущая против Небес, пытается использовать его, как двойного агента, да так, что Они этого не заметили.       Седьмой постучал пальцем по подбородку, замечая холодным взглядом слегка просветлевший горизонт.       — Скоро совсем рассветет, юной душе стоило бы поспешить, — задумчиво проговорил заклинатель, продолжая размышлять.       Если он мыслит в правильном направлении, тогда получается, что враг Небес способен просчитывать ходы намного вперёд. Такая способность ужасает, ведь на этом уровне недостаточно быть первоклассным гением, скорее всего он даже знает, как работают законы Небес. От этого осознания Седьмой не смог сдержать дрожь, которая шла прямо из глубины души. Перспективы на светлое будущее уже давно растаяли, но сейчас он даже не мог с уверенностью сказать, что его оставят в покое и после смерти. Причины для выживания увеличились со скоростью света, он не может умереть в этом мире, где душу могут достать даже с того света и творить с ней всевозможные ужасы. Седьмой даже не смел сейчас подумать об уничтожении своей души, чтобы окончательно освободиться от оков, потому что Небеса правят всем, Они наверняка сумеют собрать его по кусочкам, если захотят.       Седьмой сложил руки в замок, прижав к губам, он чувствовал, как его душа дрожит от ужаса, волнами затрагивая сердце. Просто выжить недостаточно, он должен переиграть всех и выйти в этой игре победителем, но как сделать нечто подобное, когда твои враги хитрее, сильнее и располагают большей информацией? Седьмой не знал, сейчас он был не более букашки, которую могут растоптать в любой момент. Однако хорошая новость всё же есть — его личность полезна для двух враждующих сторон. Именно этим он просто обязан воспользоваться, чтобы отыскать для себя шанс. Небеса — это всего лишь свод законов для всех живых существ, если у них есть враг с которым Они не в состоянии справиться, значит законы можно обойти. Да, это и есть его шанс, на каждую силу всегда найдётся что-то сильнее. Возможно ли, что враг хочет завладеть этой мощью, а Небеса пытаются остановить это безумие? Если так, тогда многое объясняется. Ли Сяолун встал на ноги, замечая вдалеке фигуру юноши, со всех ног стремящегося к нему. Лучи солнца быстро поднимались из-за горизонта, словно пытаясь затопить землю золотым потопом. Мастер холодно смотрел, как волна неумолимо приближалась к отчаянно убегающей душе. Стоит солнечным лучам коснуться призрака, как он превратится в лёгкий дымок, навсегда растворяясь в этом мире — таков результат прерывания ритуала. Так же, как Сяо Фу сейчас отчаянно борется за своё существование, Седьмой в будущем будет бороться за своё. Холодные серые глаза пристально смотрели за происходящим, но они видели только как свет беспощадно нагонял свою жертву, шансов на успех нет, золотая волна накроет юношу раньше, нежели его ослабленные ноги доберутся до него.       Седьмой безжалостно предсказал исход, причин оставаться больше не было, чтобы проводить душу в загробный мир. Заклинатель развернулся, собираясь уйти. Его больше ничего не удерживает в этом месте, пора продолжить свой путь, но сделав только один шаг, его по лицу хлестнула ветвь ивы. Завыл ветер, дёргая широкие рукава ханьфу, а насекомые застрекотали с такой громкостью, будто никогда в жизни не смогут больше покричать, если упустят момент.       Седьмой в недоумении схватил ветвь ивы, не понимая, как она могла ударить его по лицу. Им снова пытаются незаметно управлять? Мастер окинул дерево взглядом, прислушиваясь к своему внутреннему состоянию и мыслям. Нет, сейчас он ничего не чувствует, у него нет никаких навязчивых идей или желаний, значит им не пытаются манипулировать. Седьмой опустил взгляд к надгробиям. Маленькие огоньки уже начинали тухнуть, не в силах противостоять дневному времени, но почему-то они отчаянно пытались гореть хоть на мгновение дольше, словно это было важнее их существования. Мастер окинул холм взглядом, отмечая, что они дрожат в унисон, будто все просят об одном и том же, но о чём отпечатки душ без осознания могут просить? Так подумать может только сумасшедший, но Седьмой уже давно не считал себя нормальным, поэтому склонил к ним голову.       — Чего вы хотите?       Словно получив заряд энергии, огоньки задрожали пуще прежнего, пытаясь донести до заклинателя нечто важное, но Седьмой не понимал их, он просто продолжал смотреть, как на холме их становилось с каждым вдохом меньше. Ветер вновь всколыхнул широкие рукава мастера, дуя вниз с холма, словно прося посмотреть туда, и заклинатель посмотрел. Сяо Фу находился всего в нескольких секундах от рассеивания, но даже со столь далёкого расстояния Ли Сяолун увидел в карих глазах надежду.       — Так вы просите спасти его? — вдруг понял мастер, замечая, как огоньки успокаиваются. — Вы готовы пожертвовать своим существованием, чтобы только просить за него? Разве не глупо?       Огоньки плавно закачались в такт ветру, показывая умиротворение от собственного решения. Они были всего лишь отпечатками настоящих душ, даже рассеявшись сейчас, они всё равно смогут переродиться в будущем. Для них было совершенно ясно, какой выбор правильный, чего не скажешь о Седьмом. Он не привык полагаться на других, не умел просить о помощи, и за него никто никогда не говорил, но по крайней мере, Седьмой мог прислушиваться к чужим просьбам, особенно если они шли от чистого сердца, а за юношу сейчас искренне просило более ста светлых сердец.       — Ладно, я помогу ему ещё один раз, но запомните мою услугу, когда-нибудь вы должны мне её вернуть.       Огоньки качнулись в последний раз, соглашаясь с заклинателем, а затем один за другим начали быстро потухать, но Ли Сяолун этого уже не видел, он запрыгнул на Лёгкий Снег, за секунду преодолевая расстояние до юноши и в последнее мгновение подхватывая того на руки.       — Господин, мы летим, летим! — радостно завопил юноша, повиснув на руке заклинателя и наблюдая за тем, как отдаляется от земли.       — Разве я не говорил тебе вернуться до рассвета?       — Ах, я так и собирался сделать, — очаровательные карие глаза наполнились слезами. — Господин, вы ведь знали, что мои родители умерли и ждали меня в виде призраков?       — Хм.       — Почему вы мне не сказали?       — Есть разница между услышать и увидеть, — коротко ответил мастер, опуская душу внутри ивовой комнатки.       — Я не понимаю, какая может быть разница для мёртвого, — юноша подошёл к собственной могиле, осматривая теперь уже его надгробие.       — Скажи я тебе заранее, ты бы начал сомневаться, а у тебя не было времени на сомнения, — спокойно ответил мужчина.       — Только поэтому?       — Увидев своими глазами, ты почувствовал боль раза в три сильнее, чем если бы я сказал тебе заранее. После перерождения ты всё забудешь, но отпечаток на душе останется. В следующей жизни ты будешь больше ценить близких тебе людей и станешь осторожнее в принятии важных решений.       — Вот значит как… Благодарю господина за урок, теперь я готов уйти.       — Что ж, стань в стороне, я проведу обряд упокоения.       В тот день Седьмой спустился с другой стороны холма, направившись к своей первостепенной цели. Этот случай с Сяо Фу помог не только юноше, но и сам заклинатель получил много выгоды. Он сумел коснуться занавеса тайны своего перерождения, заодно всерьёз задумался о своём последнем действии. На самом деле он мог помочь Сяо Фу и без просьбы отпечатков душ, но не сделал этого, ведь даже не подумал о том, что может протянуть руку помощи. Так было всегда, и если в прошлой жизни никому не нужна была его помощь, да он собственно был не в том положении, чтобы оказывать кому-то помощь, то в этом мире он никогда никому не помогал, а ведь мог. "Маленький театр" (дополнение МТ 25 главы 1 тома) Северный Лань Хэпин. Ха Жун. Сегодня я снова видел, как глава Хи прятал старейшину Линь в шкафу. Ли Сяолун. (°ロ°) !... Ли Сяолун. (￢‿￢ ) ... Тем же днём. Цзылюцзинь. Ли Сяолун (врываясь в кабинет). Слушай сюда! Хи Шанг. (´｡• ᵕ •｡`)? Ли Сяолун. Женщина, будь решительной! Понравился мужчина — веди домой, нарежь хлебушка, налей борщика, к нему сто граммов. И сразу спрашивай: —" Что будешь на завтрак?" Не нужно прятать по шкафам! Хи Шанг. Я мужчина (°◡°") Ли Сяолун. Не это сейчас важно! ლ(ಠ_ಠ ლ) Хи Шанг. … (;´༎ຶٹ༎ຶ`)