Various Storms and Saints/Грозы и Святые

На следующее утро Гермиона проснулась с ужасной мигренью и полыхающей от боли рукой. В последнее время она постоянно чувствовала себя плохо и не могла понять почему: то ли из-за погоды, то ли из-за руки, которая уже по всему телу разносила хаос. Она перевернулась в кровати, встретившись с крепкой грудью, и прижалась к ней, в ответ на что Драко обнял её, поцеловав в макушку. — Доброе утро, — прошептал он. — М-м, нет, возвращайся ко сну, — пробубнила она, натягивая одеяло выше. Он усмехнулся и обнял её сильнее, невесомо поглаживая голую спину. Драко зарылся носом в кудрявые волосы, осыпая Гермиону поцелуями, и она зажмурилась в попытке заглушить головную боль прикосновениями его губ. — У нас урок. — Мне всё равно, — ответила Гермиона. — Это заметно, но мне нужно идти. — Не нужно. — По закону нужно. Гермиона вскинула голову, уперевшись подбородком в его грудь и удерживая взгляд серебристых глаз. — Когда закончится твой испытательный срок? — Когда мы выпустимся, но мне всё равно придётся видеться с Фейрером в течение шести месяцев после этого. — М-м, отстой. Он улыбнулся. — Как точно подмечено. — Заткнись. Драко вновь рассмеялся, а затем притянул её для поцелуя. Гермиона счастливо промычала в его губы, осознавая, что получила именно то, чего желала. Теперь ничто не сможет встать между ними, по крайней мере, больше она этого не допустит. — Так ты останешься? — прошептала она. Он нахмурился. — У меня урок, Грейнджер. — Нет же, я знаю. Я имею в виду, потом, ты останешься? — Да. Она кивнула, поджав губы. — Есть что-то ещё? — уточнил Драко, уловив её реакцию. Гермиона пожала плечами. — Грейнджер. Она поправила его волосы, чмокнув в челюсть. — Я не хочу, чтобы ты уходил. Никогда. Хочу видеть тебя рядом каждую ночь, в этой кровати, со мной. Не в слизеринском общежитии и не в подземельях. Только ты, — её руки скользнули по его груди, пальцами выводя узоры вдоль подтянутых мышц, спускаясь ниже. Он вздрогнул от прикосновения, шумно сглатывая. — Только ты, здесь, со мной. Вновь встретившись с ним взглядом, она заметила, как его полузакрытые глаза сверкнули белым. — Ты просишь меня переехать сюда? — Я предлагаю тебе спать в одной кровати с твоей потенциально голой каждую ночь девушкой, а ты недоволен? Драко притянул её ближе, и она оседлала его бедра, прижимаясь к нему всем телом, пытаясь не скорчиться от боли. Опершись на подушку, она возвысилась над ним, и её волосы создали подобие занавеса вокруг их лиц. — Ты недоволен, Малфой? Его взгляд скользнул по ней, к голой груди, касающейся его. Драко провел языком по нижней губе, прежде чем прикусить. — Мерлин, как же я тебя люблю. Гермиона вглядывалась в его красивое лицо, чувствуя, как сердце наполняется теплом. — Ты останешься? — тихо спросила она. — Разумеется, — ответил он, целуя её в нос. — Ты в порядке? — Я просто не хочу снова быть так далеко от тебя. Он обхватил её лицо, с нежностью разглядывая. — Я никуда не уйду, слышишь? Я с тобой. Смотри, — он поднял руку, легонько постучав по кольцу, — ты чувствуешь это? Она ощутила резкое покалывание в пальце, на котором было кольцо. — Как ты это сделал? — Я второй по успеваемости на курсе, Грейнджер, — ухмыльнулся он. — Когда я буду тебе нужен, можешь постучать по кольцу. Подняв руку, Гермиона прикоснулась к холодному металлу и ощутила покалывание в районе бедра — там, где лежала его ладонь. — Чего же ты хочешь, любовь моя? Не отрывая от его взгляда, она раздумывала над ответом. Пусть Гермиона и чувствовала себя абсолютно и безукоризненно счастливой от принятого решения, покидать безопасное пространство, эту комнату, она боялась. В какой-то момент ей придётся выйти в свет. Придётся столкнуться со всеми, кто бездействовал, веря Рону, пока тот оскорблял её. Ей придётся столкнуться с Роном. Внезапно высвободившись, она слезла с кровати, подошла к комоду и, взяв школьную форму, начала одеваться, но Драко, ухватившись за расстёгнутую рубашку, потянул Гермиону к подножью кровати. — Я сделал что-то не так? — Нет-нет, — поспешила заверить она, сцепив руки у него на затылке. — Ты чудо, просто я напугана. Или обеспокоена будет более подходящим словом. Взволнована. Драко притянул её ближе за край блузки, начав застегивать пуговицы. — Поговори со мной. — Я не хочу, чтобы с Роном что-то произошло, когда он увидит нас. Он не разговаривал со мной с тех пор, но, и я говорю это со всей любовью, ты склонен к гиперопеке. — Он посмотрел на неё, выгнув бровь. — Я не хочу, чтобы ты натворил глупостей, если он ляпнет что-нибудь. — Глупости? Никогда о таком не слышал, — ответил он, поправляя её воротник. — Малфой, я серьёзно. Ты нужен мне здесь, а не в Азкабане, — она повернулась обратно к комоду и натянула юбку. Драко наблюдал, задержавшись взглядом на бёдрах. — Ты вообще слушаешь меня? Он ухмыльнулся. — Слушаю и созерцаю. Я не виноват, что ты дьявольски прекрасна. Гермиона закатила глаза, надев гольфы и туфли. — Я лично прибью тебя, если будешь вести себя как идиот. Драко поднялся с кровати, натягивая брюки. Он оглянулся в поисках своего джемпера, как вдруг Гермиона схватила его за руку, заставив посмотреть на неё. — Пообещай, что не натворишь глупостей, — попросила она, хмуро глядя на него. Он провел ладонью вдоль её руки и коснулся щеки. — Я не стану молчать, если он вновь решит открыть свой ёбаный рот. — В таком случае я вполне способна воспользоваться палочкой. — Знаю, но… Прежде, чем он успел договорить, она прижала кончик палочки к его шее и, приподнявшись на цыпочках, вжала древко ещё сильнее, не отрывая от Драко взгляда. — Так что ты там говорил? Ухмыльнувшись, он поймал её губы в поцелуе, застав врасплох. — Это было чертовски сексуально. Гермиона рассмеялась, и он ухватился за палочку, опуская. — Я знаю, что ты можешь постоять за себя, но мне также известно, насколько большое у тебя сердце. Я не хочу, чтобы он снова ранил тебя. Я беспокоюсь о тебе, пусть и знаю, что всё будет в порядке. Ничего не могу с этим поделать. Тебе не нужен лишний стресс, и я пытался уберечь тебя от него, так что уж прости меня за гиперопеку, но ты — самое важное и, будь я проклят, если не смогу защитить тебя. Её сердце растаяло от его слов. — Я люблю тебя. Драко обнял её, целуя в лоб. Прошептав что-то на французском, он проложил дорожку из поцелуев и слов о любви до её губ. Чмокнув его напоследок, Гермиона направилась в ванную. Зайдя на кухню, она увидела Живоглота, сидящего на стойке, и погладила его маленькую мордочку, целуя. Кот счастливо замурчал, и внутри разлилась радость от того, что оба её любимых мальчика снова с ней. Живоглот привстал, и она положила его передние лапы себе на плечи, пока он потягивался. Затем она взяла его на руки, чтобы забрать к себе комнату, как вдруг из коридора вышел Тео. — Доброе утро, — поздоровалась Гермиона, на что слизеринец фыркнул, закатив глаза и протолкнувшись мимо, чтобы взять чашку. — Ты когда-нибудь перестанешь себя так вести? — А сама-то? — Тео… — Нет, уж прости, но ведёшь ты себя просто, блять, нелепо. Почему тебя так волнует, что подумает бывший? Да все они? Он любит тебя, а ты ведешь себя как последняя сука без какой-либо на то причины. Гермиона сильнее прижала к себе кота от его колючих слов. — Не говори так со мной. Злиться можешь сколько угодно, но ты не вправе называть меня сукой. Тео усмехнулся, качая головой. — Я лишь говорю правду. Если ведёшь себя как сука — я не собираюсь молчать. Дверь в спальню громко открылась, и она увидела за спиной Тео полностью одетого Драко. Нотт обернулся, метая между ними взгляд. Он попытался пробормотать какое-то извинение, но его тут же перебили. — Нет, давай, прошу, назови мою девушку сукой ещё раз, Нотт. И увидишь, что, блять, из этого выйдет, — произнес он, поправляя запонки. Она знала, что всего пару минут назад просила его не совершать глупостей, но Драко выглядел слишком привлекательно, когда злился, и, Боже, прости её за такие мысли. Малфой шагнул вперёд, слегка возвышаясь над своим другом, и посмотрел на него убийственным взглядом. — Мы это уже обсуждали, Нотт, но скажи, как мне сейчас не думать о том, что ещё ты мог ей наговорить в моё отсутствие? Часто ли такое происходит? Тебе доставляет невъебенное удовольствие оскорблять того, кто и без этого, как тебе прекрасно известно, страдает? Или решил уподобиться своему папаше? — Следи за своим блядским языком, Малфой. Драко рассмеялся, но веселья в этом смехе не было. — Хотя нет, даже твой отец мог ответить за свои слова. Считаешь нормальным так разговаривать с женщиной? Что ещё ты ей наговорил? Думаешь, что исполняешь роль моего лучшего друга, но при этом задеваешь её. Так что если не хочешь закончить как этот бесхребетный урод, ты ответишь мне. Ответа от Тео не последовало. Гермиона чувствовала, как воздух накаляется. Она опустила Живоглота на пол, когда тишина нарушилась вновь: — Отвечай же! — проорал Малфой. Обойдя Тео, она прижала руки к груди Драко. — Любовь моя, помнишь, что мы только что обсуждали? Он даже не посмотрел на неё — его взгляд был целиком сосредоточен на Тео. Казалось, он даже не дышал. — Драко, — тихо произнесла она. Его глаза на секунду метнулись к ней, и суровость в них на миг приуменьшилась. Гермиона осторожно прикоснулась к его подбородку, заставив посмотреть на себя. — Мы только что говорили об этом. Думаю, он уже всё понял. Уверена, он сожалеет. Не так ли, Тео? — Ага, да. Да, — пробормотал он из-за её спины. — Ты нужен мне здесь, помнишь? — прошептала она. — Со мной всё в порядке, и это самое главное, да? — Съебись, Нотт, — сказал Драко, глядя в медовые глаза. Она услышала удаляющиеся шаги, не отводя от него взгляда. — Я люблю тебя, но тебе нужно держать себя в руках. Ты ведёшь себя так, потому что думаешь, что защищаешь меня. А Тео, потому что думает, что защищает тебя. Я знаю, — продолжила она, не давая ему возможности перебить, — тебе так не кажется, но это правда. Вам потом стоит поговорить, цивильно. А сейчас, я хочу пойти на завтрак, и рядом мне нужен мой спокойный, уравновешенный парень. Так что, прошу тебя… Он прижал Гермиону к себе, уткнувшись головой в плечо, и она притянула его ближе, зарывшись пальцами в волосы и оставив нежный поцелуй на шее, когда он испустил тяжелый вздох. — Прости меня, — приглушенно пробормотал он. — Всё в порядке. Их лбы соприкоснулись, когда она обхватила его голову руками и несколько раз потерлась своим носом о его, пока он не улыбнулся. — Что это ты делаешь? — Целую тебя по-эскимосски. Мы с папой делали так, когда я была младше. — Затем она чмокнула его в губы и взяла за руку. — Давай, идём есть.

***

Тревожность от похода на завтрак этим утром перевешивала непрекращающаяся головная боль, пульсирующая перед глазами, и вялость, клонившая Гермиону в сон. Они решили сесть за столом Слизерина и, несмотря на запоздалое начало утра, на завтрак пришли достаточно рано: ни Рона, ни Пэнси не было в зале. Гермиона прикрыла глаза, потирая веки, в попытке унять беспрерывную боль. Здоровье не входило в её приоритеты в течение последних двух недель, хотя после рвоты с кровью и постоянной мигрени, ей точно следовало обратить на это внимание. Стоило открыть глаза, как она обнаружила перед собой горячую чашку чая вместе с печенькой. Улыбнувшись, Гермиона посмотрела на Драко, смазывающего маслом черничную булочку, и сделала глоток, ощутив привкус ромашки с идеально отмеренным количеством молока и сахара. Тупая боль вспыхнула в области лба, и Гермиона снова зажмурилась, массируя его. — Ты в порядке? — Да, просто голова раскалывается. Она прилегла на плечо Драко, и он приобнял её за талию, целуя в макушку. — Вот, прими это. — Раскрыв глаза, Гермиона увидела, как он протягивает ей небольшой пузырёк с голубой жидкостью, и, взяв его, вопросительно взглянула на парня. — Успокаивающий эликсир. — Если ты не станешь целителем, то я буду злиться, — со смешком произнесла Гермиона. Драко улыбнулся и, по-прежнему приобнимая её, притянул ближе и поцеловал в висок. Она взяла его за руку, полностью обернув ту вокруг своей талии. Гермиона попивала чай, находясь в его объятиях, и наблюдала за тем, как Большой зал постепенно заполняется студентами, многие из которых смотрели в их сторону, активно перешёптываясь между собой. Отвернувшись, она увидела, что Драко достал их кожаный блокнот, перелистывая страницы. — Думаешь, у нас всё есть? — спросила она. — Рог драморога, антидот мортелиуса, нужно что-то ещё? — Я пытался изучать проклятия, но из-за того, что мадам Пинс не пускает меня в запретную секцию, ресурсы весьма ограничены, — он вздохнул. — Я могу протащить тебя туда. Как думаешь, с каким типом проклятия мы имеем дело? — Основываясь на ядах, нет ни единой причины, по которой ты бы всё ещё была жива. — Гермиона шумно втянула воздух; слова Драко задели её, пусть она и знала, что обидеть он не хотел. — Честно говоря, я рассчитываю на садистские наклонности Беллы. Она гордилась тем, что заставляла своих жертв страдать. Гермиона напряглась под его телом, пытаясь сфокусироваться на словах на странице, вместо тех, что были произнесены. Она отказывалась тратить время на мысли о женщине, которая сотворила с ней это. — Мы могли бы, эм, не говорить о ней, пожалуйста? — тихо попросила она. — Я знаю, что она часть твоей семьи и всё такое, но… — Эй, — он приподнял её лицо за подбородок, заставив посмотреть на себя. — Она не моя семья. Моя семья — это ты. Прости, я даже не подумал об этом, но больше не буду её упоминать. Его семья. Боже, какой же идиоткой она была, не замечая того, что находилось прямо у неё под носом. У него никого не осталось. Его семья умерла, как и её, а она даже не осознавала этого. Только она и Тео. И всё. Это вся его жизнь. — Я очень сильно люблю тебя. Хочу, чтобы ты это знал, — прошептала Гермиона. Драко коснулся её щеки и нежно поцеловал. Всё ещё трепетавшее от каждого его касания сердце говорило о том, что она никогда никуда не уйдет. Этот трепет — это любовь. — Знаю, — прошептал он в ответ, — и я тебя. Гермиона вновь опустила голову на его плечо, и уголки её губ приподнялись в лёгкой улыбке. Вдруг у входа в Большой зал она заметила толпу гриффиндорцев. Во рту пересохло при виде громко разговаривающих и смеющихся Симуса и Рона. Драко, должно быть, тоже увидел их, потому как его рука, покоящаяся на её талии, напряглась. К счастью, гриффиндорцы не смотрели в их сторону. В то же время показалась Джинни, идущая рядом с Невиллом. Уизли оживлённо что-то рассказывала, пока её взгляд не зацепился за стол слизеринцев в тот момент, когда Гермиона подняла голову, и, продолжая говорить с Невиллом, она не сводила глаз с подруги. Гермиона села прямо, наблюдая за тем, как Джинни шагает в сторону их стола. Драко закрыл блокнот, ловко убрав тот в сумку. — Доброе утро, — произнесла Джинни, садясь напротив пары. — Не передашь мне тыквенный сок? Драко невербально призвал кувшин, и девушка, наполнив стакан, сделала глоток, одновременно с этим с интересом поглядывая на них. — Как ты? — спросила она. — Уже лучше, — ответила Гермиона. — Это хорошо, — Джинни улыбнулась, затем, повернувшись к Драко, приподняла брови. — Полагаю, нам стоит познакомиться поближе. Сразу должна предупредить, я, пожалуй, самый безобидный вариант Уизли, с которым тебе предстоит иметь дело. Возможно, ещё Чарли, он немного суров, но вообще большой добряк. А вот мама, наверное, будет тебя ненавидеть. — Джинни, — предупредила Гермиона. — Что? Я просто говорю как есть. Она не из тех, кто легко прощает и забывает. Скорее, прощает она редко, а забывает — никогда. Поверь, уж я-то знаю. Папа не настолько непробиваемый, но у него личные счёты конкретно с твоим отцом, так что посмотрим. Остальные несомненно будут настроены скептически, вероятно, в полном замешательстве, но в основном это проявления чрезмерной заботы. Не то что Рон, грёбаный кретин. Тебя ждёт много всего интересного, Малфой. Или же Драко? — Малфой, — отрезал он, Гермиона различила нотки раздражения в его голосе. Она попыталась расслабить его, опустив руку на бедро. Джинни сделала ещё один глоток, наблюдая за ним, затем перевела взгляд на подругу. Гермиона ожидала, что та изменит своё мнение, признает, что ошиблась. — Ну так, Малфой, что мне стоит о тебе знать? — спросила Уизли. — Хотя я уже знаю, что ты, видимо, хорош в постели. — Джиневра Уизли! — воскликнула Гермиона, взглянув на подругу широко распахнутыми глазами. Драко накрыл рот свободной рукой, кашляя, дабы прикрыть смех. — Я же ничего тебе не рассказывала! — Нет, но я видела те засосы и примечательную походку, — уверенно заявила она. — Что? Неужели будешь отрицать это прямо перед ним? Как-то унизительно, на мой взгляд. Гермиона отказывалась смотреть на него, вместо этого с прищуром глядя на Уизли. — Честное слово, Джинни, я не понимаю, почему мы вообще говорим об этом. — Ты обещала, что расскажешь мне, если начнёшь трахаться с кем-то, а когда это произошло, так нихрена мне и не рассказала, — ответила она, схватив клюквенный кекс. — Я здесь, чтобы послушать об этом. — Я могу уйти, — предложил Драко. — Нет, — отрезала Гермиона, прижав руку к его груди. — Мы не будем говорить об этом ни сейчас, ни когда-либо. — Разумеется, — согласилась Джинни, наигранно преувеличенно подмигивая, на что Гермиона фыркнула. — Есть ли что-то, о чем ты действительно хотела поговорить? — Да не особо. — Она откусила кекс. — По большому счёту, я сижу здесь, чтобы Рон тебя не увидел. Откровенно говоря, понятия не имею, что происходит в его голове. Я упомянула, не пора ли ему наведаться к целителю разума, чтобы поговорить хоть с кем-то, но он лишь наорал на меня. Совсем сбрендил. Так что нам не нужна очередная ссора между вами. — Такого больше не повторится, — серьёзно заверил Драко. — Ну, вы так-то оба заводитесь с полоборота. Ты и сам гнев контролируешь с трудом, не так ли? Он напрягся, и Гермиона сжала его бедро, строго посмотрев на подругу, и покачала головой. — Джин, всё в порядке, ладно? Я не хочу задерживать тебя. Посмотрев ей за спину, Джинни поднялась со своего места. — Змеи как раз на подходе, намёк понят. Люблю тебя! Мы ведь скоро увидимся, да? — Конечно, — Гермиона улыбнулась. — Супер. А ты, — она обратилась к Драко, — не разбивай ей сердце. — И не собирался. — Ответ засчитан. Увидимся, дорогая. Джинни отчалила, и Гермиона обернулась, посмотрев на своего парня. На его губах играла лёгкая, глупая улыбка, на что она нахмурилась. — Хорош, значит? Она закатила глаза. — Я не говорила ничего подобного. — Он вскинул брови, и Гермиона добавила: — Ты середнячок, в лучшем случае. Драко склонился к её уху, обдавая горячим дыханием кожу, и, прикусив мочку, прошептал: — Скажешь мне это в следующий раз, когда я заставлю тебя кончить мне в рот одним лишь языком. Когда будешь извиваться подо мой и кричать, моля трахнуть тебя. Скажешь мне о том, какой я середнячок, Грейнджер. Тепло распространилось по её телу волнами желания. Она сжала бёдра, чувствуя, как сильно его голос влияет на неё. Отстранившись от неё и взглянув сверху вниз, Драко ухмыльнулся, погладив большим пальцем горячие щёки. — Люблю, когда ты краснеешь. — Я не краснею, — возразила она, на что он рассмеялся. — Как скажешь. Драко чмокнул её в губы и отпрянул ровно тогда, когда другие слизеринцы сели за стол. Тео тоже пришел, устроившись напротив Гермионы, но не глядя на неё. Она легонько пнула его под столом, и, когда он всё-таки поднял глаза, нагнулась к нему через стол. — Ты всё ещё ненавидишь меня? — Нет, — ответил он, бросив короткий взгляд на Драко. — Я спрашиваю тебя, не его, — мягко произнесла она. — Я не злюсь на тебя, Тео. Я знаю, что ты заботишься о нём и просто хочешь защитить, всё в порядке. — Прости. Я был несколько жесток с тобой, и ты этого не заслуживаешь, особенно, учитывая… — Прежде ты не относился ко мне иначе из-за этого, поэтому не начинай и сейчас. Я прощаю тебя, хорошо? Можем ли мы снова общаться нормально? — спросила она, улыбаясь. Тео также улыбнулся. — Да. — И что это за херня? Гермиона выпрямилась, прикусывая язык от визгливого голоса Пэнси. Драко прижал её ближе и откусил булочку, игнорируя Паркинсон. Та рухнула на скамейку между Тео и Блейзом, окинув Гермиону самым презрительным из своих взглядов. — Вы что, блять, издеваетесь надо мной? — воскликнула Пэнси. — Какого хрена эта грязнокровная пизда здесь забыла? Прежде, чем Гермиона успела среагировать, Драко, достав из её юбки палочку, угрожающе приставил кончик к шее Паркинсон. Он усилил давление, подавшись вперёд. — Прости, Пэнси, ты что-то сказала? — буднично спросил он. — Малфой, — предупредила Гермиона. — Прекрати. — Нет-нет, мне показалось, она что-то сказала. — Он вдавил древко сильнее. Подбородок Пэнси был вскинут, но, глядя на Драко, она не выглядела испуганной. — Давай, повтори-ка. — Ты не навредишь мне, — с вызовом произнесла она. — Я бы не стал проверять, будь я на твоем месте, — отрезал он. Гермиона посмотрела на Тео. Тот выглядел совершенно спокойным, будто происходящее было обычным делом. — Он чуть не прибил меня этим утром, так что я бы не стал полагаться на удачу, — произнес он, закидывая виноград в рот. — Ещё раз что-то скажешь про неё, хоть слово, и я, блять, не побоюсь прикончить тебя. Скажешь что-то за моей спиной — я узнаю об этом, поэтому следи за своим ёбаным языком, Паркинсон, — прошипел Драко сквозь зубы. — Ладно, — согласилась она. — Убери от меня эту хреновину. Гермиона потянула его за руку, убрав палочку в сумку, и, выбравшись из объятий, отодвинулась. — Не зря у тебя отобрали палочку, дружище, — прокомментировал Тео, — тебе такое нельзя доверить. — Отъебись. — Можешь, пожалуйста, дать мне блокнот? — прошептала Гермиона. Стоило кожаной обложке оказаться в руках, как Гермиона поднялась со скамьи, закидывая сумку на плечо, и развернулась, дабы уйти, но Драко схватил её за запястье, также поднимаясь с места. — Нет, ты доедай. Я пойду позанимаюсь, — сказала она, махнув блокнотом. Направившись к выходу, Гермиона успела сделать лишь пару шагов вдоль коридора, как Малфой догнал её. Она проигнорировала его замешательство, продолжая путь, пока он не затащил её в пустой коридор. — Что не так? — спросил он, разглядывая её лицо. Гермиона вздохнула, прижимая к себе блокнот. — Я ценю твою защиту, но ты же не можешь ходить и угрожать любому, кто скажет хоть одно нелестное слово. — Могу и буду. Она закатила глаза, отводя от него взгляд вглубь коридора. — У тебя забрали палочку, а ты готов убить каждого, кто скажет что-то плохое мне или обо мне. Ты не справляешься со своим гневом, и я понимаю, что в этом нет твоей вины, и пусть это не меняет моих чувств к тебе, но… — Но? — осторожно переспросил он, отступая на пару шагов. — По этой же причине я ушла от Рона. Среди прочего, конечно, но ему никогда не удавалось контролировать эмоции, что стало губительным для всех, кто его окружал и окружает, — ответила она, разглядывая туфли. — Это отразилось и на моём состоянии, отчего летом я пристрастилась к алкоголю. Ну и из-за… — она кивнула на свою руку. — Я не сравниваю вас, потому что ты не такой, но я не могу вновь пройти через подобное. Знаю, ты злишься, и у тебя есть на это полное право, учитывая, как сложилась твоя жизнь, но надо найти более гуманный способ справляться с эмоциями. Прикусывай язык, когда слышишь разговоры. Уходи, когда начинаешь заводиться. Не знаю! Я не знаю, Малфой, но я не смогу пережить такое ещё раз. — Гермиона подняла голову, заметив, как Драко отрешённо смотрит в сторону. — Можешь оберегать меня сколько угодно, но не нужно доводить всё до абсурда. Он ничего не ответил. Вместо этого помассировал глаза, сдавив переносицу, и, запустив руку в волосы, глубоко вздохнул. — Ты злишься на меня? — не выдержала она. — Нет. Нет, я просто… ты права. Я со всем справлялся. Пока не умерла мама. Тогда всё почти что пошло по пизде, но у меня была ты. Потом появился этот ёбаный Уизли, и ты ушла. Я разнёс тот туалет. Разнёс свою комнату и комнату Блейза, когда он сказал мне взять себя в руки. Я справлялся, но потом потерял тебя и… и, Мерлин, я облажался, да? Гермиона смягчилась, собираясь что-то сказать, но Драко прервал её, потянувшись к своей сумке: — Я неидеален. Я чертовски далёк от этого понятия, но я очень стараюсь. Фейрер заставил меня вести это, — произнёс он, достав из сумки маленький чёрный блокнот. — Я должен был писать в нём, вырывать страницы, сжигать их, делать всё что угодно, если покажется, что теряю контроль, — Драко подошёл ближе, протянув блокнот ей. — Я не хочу всё испортить, Гермиона. Я люблю тебя больше всего на свете и хочу становиться лучше ради тебя. Возьми его. — Он твой, ты не обязан показывать его мне. Это личное. — Пожалуйста, — прошептал он. — Возьми. Гермиона посмотрела на Драко, заметив, что он не мог поднять на неё взгляд. Маленький чёрный блокнот, интересовавший её в течение многих месяцев, сейчас находился прямо перед ней, и Драко позволял ей заглянуть внутрь. Она осторожно взяла блокнот: на обложке были выгравированы инициалы. Открыв его, на первой странице она увидела написанную от руки фразу:

Собственность Драко Малфоя

РУКИ ПРОЧЬ

Вновь покосившись на него, она увидела, как он следит за её руками. Сделав глубокий вдох, Гермиона перевернула страницу. Первая запись датировалась 19 сентября 1998 года. Её день рождения. На странице было всего пять слов. Она на вкус как добродетель. На следующей странице обнаружилось то, что заставило её приоткрыть рот. Рисунок. Её. За гриффиндорским столом, с книгой и чашкой в руке. Это была она. Портрет был красивым и поразительно реалистичным. Гермиона подумала, что выглядит привлекательно. Перевернув страницу, она обнаружила ещё один набросок. Уже в библиотеке. Опять же, прекрасный. Внезапно Гермиона осознала, что так, должно быть, он её и видит. Неужели она настолько вдохновляла его? Бегло пролистав блокнот, Гермиона обнаружила больше рисунков. Её, замка, холмов. Больше коротких записей, не длиннее пары строк. Затем, потянувшись, Драко направил её руки к последней странице, на которой находилась запись, датированная вчерашним днём.

28 января 1999

Она любит меня. Не хочу и дня жить без этого чувства. Мерлин, как же я её люблю. Думаю, что со мной всё будет хорошо. Гермиона перечитывала фразу. Это было не самым красноречивым из того, что он обычно говорил, но именно поэтому значило гораздо больше. Она лишила его способности мыслить здраво одной лишь своей любовью. Но последняя строчка… Мерлин, из-за этой строчки её глаза наполнились слезами. Когда она подняла от блокнота взгляд, Драко наконец посмотрел на неё. — Мне сказали сжечь его или писать о каждом плохом дне или плохой мысли. Я не хотел носить его с собой, поэтому писал только когда испытывал радость, пусть и на мгновение. — Гермиона пыталась не расплакаться под его взглядом, в котором не было ни стены, ни ненависти, ни дистанции. Был лишь он и нежный взор его серебристых глаз, изливающих ей свою душу. — Ты моя радость, Гермиона. Ты — причина, по которой я остался здесь, причина, по которой я просыпаюсь по утрам. Я не могу всё испортить, ведь если я потеряю свою радость, то никогда не смогу себя простить. Она закрыла блокнот, убрав его в карман. Драко настороженно наблюдал за ней, будто бы не дыша. — Ты ничего не испортил, — ответила Гермиона. — Я просто хочу, чтобы ты сжигал этот блокнот, а не мир. — Я пытаюсь. — Знаю. — Гермиона обвила руки вокруг его шеи, и он крепко обнял её, чуть приподняв над землей. Она подтолкнула его нос своим и нежно поцеловала. — Могу я сказать кое-что? — Что угодно, — ответил Драко. — Я тоже думаю, что с тобой всё будет хорошо.

***

Истекая потом, Гермиона сидела на полу ванной, оперевшись о стену. Неровное дыхание наполняло помещение параллельно с тем, как приходило понимание — состояние ухудшилось. Стоило вытереть рот тыльной стороной ладони, как к горлу подступил очередной порыв тошноты. В крови был весь туалет, плитка, волосы. Чувствительность в руке окончательно пропала. Не осталось ни жжения, ни боли, но каким-то образом стало хуже. Неизвестность была хуже. Не осталось ничего кроме трясущихся конечностей и бешено бьющегося сердца. Попытавшись навести порядок заклинанием, она не ощутила достаточно магии в венах — ничего не получалось. Гермиона подползла к раковине и, взяв свисающее полотенце, начала вытирать кровь, работая настолько эффективно, насколько могла. Было больно. Очень, очень больно. Закончив и попытавшись подняться, она почувствовала, как лёгкие начинают сжиматься, и внезапно закашляла в руку, обнаружив на коже ещё больше крови. Она вытерла нижнюю губу пальцем, и кровь пошла сильнее. Темная, почти фиолетовая, как яд. В спальне было темно, когда она с трудом подошла к прикроватной тумбочке за палочкой. Из последних сил направив исчезающее заклинание на руку и губы, Гермиона бросила древко на пол и забралась под одеяло. Драко пошевелился рядом с ней, открыв глаза в глубокой ночи. Притянув её к себе спиной, он уткнулся ей в шею, в то время как её рука зарылась в его волосы. — Всё хорошо? — пробормотал он. Она кивнула, не желая будить. — Да, я в порядке.