Various Storms and Saints/Грозы и Святые

Он не мог уснуть. Это не было чем-то необычным, он не спал спокойно с 15 лет. Но в редких случаях, особенно подле неё, ему удавалось проспать около пяти или шести часов — за такие ночи он благодарил всех богов. Однако этой ночью царство Морфея отказывалось его принимать. Или, быть может, он сам не спешил растворяться в нём. Не мог, учитывая её состояние в последние дни. На вопросы она отвечала, что в порядке, и он изо всех сил сдерживался, чтобы не влезть к ней в разум. Слишком её уважал. Дело было не только в болезненном внешнем виде: она не ела. Гермиона ковырялась в еде, елозила ею по тарелке, едва ли отправляя что-то в рот. Она по-прежнему пила свой чай, и Драко сделал своей личной миссией каждый раз заваривать его идеально. Когда заканчивались занятия, он наблюдал, с каким трудом она поднимается по лестнице. Остальные не замечали этого, но не он. Гермиона всегда находилась в спешке, вне зависимости от того, куда направлялась. Она перепрыгивала через ступеньки, а вместе с тем подпрыгивали и её кудри. Но в последнее время она ступала неспешно, как и он. Впервые Драко не бежал за ней, а шёл рядом, и всей душой ненавидел это. Но что беспокоило его больше всего, так это её сон. После уроков она сбрасывала сумку на пол, забиралась под одеяло, не говоря ни слова, и не просыпалась до следующего утра. Драко взял на себя выполнение её домашней работы, заколдовав перо, чтобы оно писало её размашистым почерком. Порой он ощущал себя одержимой новоиспечённой мамочкой, сидящей у кровати своего младенца с целью убедиться, что он всё ещё дышит. Гермиона дышала всякий раз, стоило ему посмотреть на неё, но паника всё никак не отпускала. Никто ничего не замечал. Тео, пусть Драко так и находился с ним на ножах, ничего не говорил. Как и Джинни, насколько ему было известно. Он сидел в её комнате, когда маггловский телефон звонил чуть ли не каждый день. Он знал, что это Поттер. Отчасти ему хотелось разбудить её, заставить вновь стать Грейнджер. Она даже перестала видеться с Джинни, потому что постоянно спала, а редкие дни, когда оставалась в сознании, проводила с ним. Ему было необходимо, чтобы она поговорила с кем-то. Кто-то помимо него и Тео должен был узнать. Когда сумерки начали сгущаться, темнота стала мрачнее, а тишина длиннее, он так и сидел, оперевшись на комод, окружённый разбросанными книгами и пергаментами: волосы растрёпаны, руки измазаны чернилами, и ни одной идеи о том, что ещё с ней могло быть не так. Они нашли антидоты ко всем известным ядам, но здесь явно крылось что-то ещё, и Драко не мог избавиться от этого ощущения. Беллатриса ему никогда не нравилась. Он слышал от своих однокурсников о том, что она сотворила с родителями Долгопупса, и воспринимал её как кошмар, запертый в Азкабане, далеко-далеко. Затем она оказалась здесь, прямо в его доме. Даже у шестнадцатилетнего Драко она вызывала ужас. Забираясь в его разум. Заставляя поверить в то, чего там прежде не было. Смеясь, пока он кричал. Раньше он не встречал никого с настолько осязаемой магией. Настолько тёмной, хуже самого Тёмного Лорда. В этом и была суть подобной магии — в ощущениях. Острая на кончике языка, местами кисловатая и в общем неприятная — такой она была для Драко. Эта магия пробирала его до костей, поглощая изнутри. Он думал, что это чувство исходило от метки, но дело было в Белле. В ней крылось нечто большее, о чём никто не подозревал. Нечто куда более зловещее и убийственное, чем кто-либо мог предположить. Это чувство испарилось в тот же день, что и она, и только недавно вернулось. Его источник находился в Гермионе, Драко чувствовал это. Он поднял Живоглота с колен, аккуратно пересадив на пол, и, приготовившись встать, услышал резкую трель маггловского телефона. Гермиона пошевелилась в постели, когда Драко споткнулся о стопку книг по пути к источнику беспокойства на прикроватной тумбочке. Он нажал на зелёную кнопку, и девайс замолчал. — Мм, Драко? — пробормотала Гермиона. При звуке своего имени из её уст, Драко почувствовал, как сердце пропустило удар. И так случалось всякий раз, без исключения. Он присел рядом с кроватью, бережно поправив кудрявые волосы. Гермиона зарылась лицом в подушку, её веки задрожали: под глазами залегли тени, а веснушки на носу поблёкли, почти исчезли. Драко осторожно провёл пальцем от мягких щёк к побледневшим губам. От её вида у него внутри всё сжималось. Затем он поцеловал её в лоб и, слегка отодвинувшись, прошептал: — Я позабочусь о тебе. Обещаю. Сжимая в руке телефон, он тихонько вышел из комнаты. — Гермиона? Драко вскинул голову, осмотревшись по сторонам. — Ты здесь? Голос исходил от руки. Он поднял штуковину к уху и прислушался. — Миона? — Поттер? — Малфой? — удивлённо спросили на другом конце. — Что ж, кажется, это вполне логично. Гермиона спит? — Конечно нет, сейчас ведь не середина ночи. Чего тебе? — Я просто… да неважно. Не хотел будить вас, — ответил Гарри, в чьём голосе Драко распознал дрожь. Он вздохнул, устало проведя рукой по лицу. — Что заставило тебя позвонить в такой час, Поттер? — Забудь, Малфой. — Я сейчас как бы протягиваю руку помощи, — через силу произнёс он. Поттер выдавил смешок. — Ну да. Но всё в порядке. Э-э, спасибо, наверное. Драко зажмурился и вздохнул, а Поттер прочистил горло. Никто из них не вешал трубку, хотя Малфой попросту не знал как. — Тебе снятся кошмары? Он открыл глаза и оглядел помещение. На кухонной стойке лежала сумка Гермионы, и, засунув в неё руку, он ответил: — Да, бывало, — найдя палочку, Драко засунул её в карман и вышел из комнаты старост. Это вовсе не странно. Ты же протянул руку. — Они прекратились? Драко наложил на себя заглушающие чары, прежде чем выйти в коридор. — Нет. Они, м-м, так сказать, утихли. Бродя по замку, он услышал странный звук с другого конца провода. В этом году профессора почти не дежурили по ночам — это он обнаружил весьма рано. Оглянувшись по сторонам в поисках старост, Драко вспомнил, как Тео жаловался, что те плохо выполняют свои обязанности. — Почему? То есть, — Поттер прокашлялся, — что изменилось? Он ждал, пока движущаяся лестница не придёт в верное положение, нетерпеливо постукивая ногой. — У меня появилось то, ради чего просыпаться по утрам, — признался он. — Неважно, насколько жуткими они становились, я знал, что всего через несколько часов меня ждёт что-то хорошее. И спать рядом с кем-то тоже помогает. Между ними повисла затяжная пауза. Он понимал всю неловкость ситуации для них обоих, но мысленно напомнил себе, что Поттер был другом Гермионы и был важен для неё, так что, ради неё, Драко был готов приложить усилия. К тому же, он извинился, не могло же это быть зря. — Джинни не отвечала мне сегодня, — наконец произнёс Гарри, тяжело вздохнув. — Обычно в таких ситуациях, когда не получается успокоиться, я связываюсь с ней через камин. Она не ответила, вот я и подумал, может, Гермиона ещё не спит и занимается, или что-то вроде того. Драко кивнул, хотя собеседник не мог этого увидеть, и продолжил брести по коридору, как вдруг Гарри вновь заговорил: — Она была этим для меня. То есть, Гермионой, как ты описал. Тем, ради кого ты просыпаешься каждое утро. — Пауза. — Иногда думаю, что стоило вернуться в Хогвартс, тогда бы я был с ней каждый день. Он не знал, как утешить его. Да и что сказать ему в принципе. — Чай с парой капель сна без сновидений помогает, если хочешь лечь обратно. — Не особо. — Ты всё ещё летаешь? — Да, периодически. — Тогда полетай, — предложил Драко, проскользнув в библиотеку. — Холод ободрит тебя, и, скорее всего, получится забыть обо всём хотя бы до утра. Потом позвони на эту штуковину, и я передам её Уизли. — Ты серьёзно? — В этом нет ничего такого, Поттер, не придавай значения, — пробубнил Драко. — Да, разумеется. — Он расслышал улыбку. — Я позвоню позже. Джинни, конечно, не тебе. — Хотелось бы надеяться. — Спокойной, Малфой. — Спокойной ночи. Слава Салазару, Драко не пришлось разбираться с тем, как отключать девайс. Засунув его в карман, он замер перед запретной секцией. Только однажды ему пришлось пробраться сюда: на шестом курсе, при совершенно иных обстоятельствах. Он молился Мерлину, чтобы чары так и не поменяли. Достав обвитое рельефной лозой древко, он сделал несколько быстрых движений по периметру двери, пытаясь снять слои защиты. Один из них всё никак не хотел поддаваться, но Драко понимал, что осталось чуть-чуть. Он приложил немалые усилия, пока не раздался треск, и замок наконец не открылся. Путь в запретную секцию был свободен. При его появлении книги на стеллажах оживились. Предплечье начало гореть. Нет, они оживились не из-за самого Драко, а потому что приняли его за другого. Некоторые повскакивали с полок, окружив его, но он быстро вернул их на место и запер. Мадам Пинс не должна узнать о его визите. Такое проникновение выходило за рамки правил его испытательного срока: никакой магии без надзора, никаких прогулок в одиночку по замку, никакой запретной секции. Разумеется, касательно кражи и использования палочки его девушки не было чётко прописанных правил, но он мог предположить, что Фейрер вряд ли бы обрадовался. Завернув за угол, Драко начал поиски. После стольких часов, проведённых с Беллой, ему хотелось бы оказаться достаточно сильным, чтобы воспользоваться легилименцией против неё. Тогда бы он знал, что именно делать. Смог бы всё исправить, даже если казалось, что не получится. По пути Драко взял несколько книг. С каждого стеллажа доносился шёпот, взывающий к нему; голоса были сродни скрипу мела по доске. Он потёр ухо плечом и потряс головой. — Они ненастоящие, — прошептал он. — Драко. — Подойди сюда. Ну же, Драко. — Мой дракон. Он остановился. — Мама? Драко обернулся к полке, откуда упала одна из книг. Древнейший род Блэков, 1977. На открывшейся странице был портрет его матери, на нём ей всего 22 года. Она выглядела прекрасно, но в то же время иначе. Прежде он никогда не видел в её глазах столько света. Её блондинистые волосы мягко спадали на плечи, а круглые глаза загорелись при виде него, и он почувствовал, как рушится его решимость. — Мама, — прошептал Драко, поднимая книгу. — О, мой дракон. Ты выглядишь так, словно давно не спал, — произнесла Нарцисса. — В чём же дело? Он прочистил горло в попытке удержать эмоции под контролем. Слёзы бы ему сейчас не помогли. — Я устал, — признался он. — Стараюсь изо всех ёбаных сил, я ужасно устал. — Следи за языком, — пригрозила она. — Мне всё равно. Мерлин, мне просто, блять, плевать! Я из кожи вон лезу, и я вымотан, но я не могу, чёрт возьми, остановиться! — прокричал он. — Не могу. Я должен всё исправить. Я обещал ей. — Драко, тебе это не по силам, — спокойным голосом произнесла Нарцисса. — С этим ничего нельзя поделать. — Это не… погоди, как… как ты… ты ведь даже не знаешь. Я никогда тебе не рассказывал, — проговорил Драко. — Её рука… Ты не можешь знать. Я не… — Ты забываешь, что я тоже была там в ту ночь. — Нет, я помню, — огрызнулся он. — Я ничего не могла сделать. — Она бы убила меня, если бы я попытался остановить её, но ты… Белла заботилась о тебе. — Белле было плевать на всех. Даже на Тёмного Лорда, — Нарцисса горько улыбнулась, глядя на сына. — Когда я говорю, что тут ничем не помочь, я вовсе не хочу показаться жестокой. Магия, заключённая в её клинке, была уникальной. Он был отравлен и заколдован ещё во время нашего обучения в Хогвартсе одним студентом, который был весьма одарённым в тёмных искусствах. Поэтому обратное заклинание мне неизвестно. Его глаза потемнели. К горлу подступил ком. Нет, должно быть решение. Он самолично найдёт это блядское решение. — Кем? Кем был этот студент? Если он всё ещё жив, я мог бы найти его и… — Он мёртв. Сердце пропустило удар. — Кто это? — Драко, его имя тебе ничего не даст. Это… — Мама, просто скажи мне, кто это. Она вздохнула, отвернувшись. Магия в запретной секции давала о себе знать: его голова кружилась, дышать становилось тяжелее, предплечье горело. Нарцисса наконец ответила: — Северус Снейп.

***

Всё произошло слишком быстро. Словно в тумане. Драко сбросил книги, как только вошёл в комнату старост. В библиотеке время буквально ускользнуло от него. К тому моменту, как он оторвался от голосов, солнце уже начало восходить. Драко вломился в комнату Тео, пробудив того от шока. — Божечки! Какого хуя? — простонал он, вновь завалившись в постель. — Поднимайся, — Драко схватил одежду из шкафа и кинул в друга. — Вставай, блять. Сейчас же. Мы уходим. — Куда уходим? Который час? — Да блять, я не знаю! — прокричал он. — Малфой? — её слабый голос донёсся из коридора. Сердце рванулось ей навстречу, отозвавшись на эту уязвимость, когда он посмотрел в сторону коридора. Он повернулся к своему сонному другу: — Одевайся и жди меня у двери. Драко оказался возле её спальни и попытался усмирить колотящееся сердце. Он должен был выглядеть сдержанным, ради неё. Должен был сохранять спокойствие. Открыв дверь, он увидел её сидящей в постели: ноги свисали с края, а голова была низко опущена. Гермиона мёртвой хваткой вцепилась в матрас, медленно дыша. — Эй, — мягко окликнул Драко, опустившись перед ней на колени. Его руки опустились на её оголённые ноги, и он испытал шок от того, насколько горячей была её кожа. — Что случилось? Гермиона покачала головой. — Я нехорошо себя чувствую. Тыльной стороной ладони он прикоснулся к её лбу, изо всех сил попытавшись сразу же не отпрянуть. У неё был жар. — Давай отведём тебя к мадам Помфри. — Нет, — прошептала она. — Нет, она увидит меня и расскажет Макгонагалл. Тогда все узнают и… — Хорошо-хорошо. Чёрт… — Драко оглядел её комнату. — Ненавижу себя за то, что сейчас скажу, но мне нужно уйти. Зазвонил телефон. Он решил не обращать внимания. Гермиона взглянула на него, и эти глаза, словно мёд, были такими блестящими и тусклыми. Нахмуренные тёмные брови выделялись на болезненно бледном лице. — Пожалуйста, не уходи. И вот, снова, его сердце болезненно сжалось. Драко погладил её бёдра, а затем обхватил талию. Гермиона прижалась к нему; он слышал, как её неровное дыхание подрагивает от подступающих слёз. — Я скоро вернусь, обещаю. — Она обвила руки вокруг его плеч, и Драко заколебался. — С тобой всё будет хорошо, любовь моя. Хочешь, я позову Джинни, пока меня не будет? — Куда ты уходишь? — Мне нужно поговорить с моим надзирателем. Тео пойдёт со мной. Гермиона приподняла голову и посмотрела на него, полуприкрытыми глазами. — Ты попал в неприятности? Драко, я же говорила тебе не… — Нет-нет. Всё в порядке, — он обхватил её лицо обеими руками, в то же время стараясь сохранять видимое спокойствие. Призвав одну из её резинок, он собрал кудрявые волосы и закрепил их в подобие пучка, в надежде, что это поможет ей остыть. — Скажи мне, что тебе нужно. — Я не знаю, — её голос прозвучал напряжённо. Драко поцеловал её липкий от пота лоб, сказав подождать минутку. Выйдя из спальни, он увидел, как ожидающий возле двери Тео поедает банан. Драко вырвал из его рук фрукт и отбросил в сторону. — Постарайся не умничать сегодня. Я должен поговорить с Фейрером, и ты нужен мне там, — серьёзно предупредил Драко, на что Тео кивнул, расправив плечи. Достав из кармана телефон Гермионы и передав его Нотту, он продолжил: — Найди Джинни и приведи её сюда. Скажи, что Грейнджер заболела, больше ничего. Ничего про руку, просто заболела. По пути набери Поттеру и скажи, что идёшь за Джинни. Когда вы с Уизли вернётесь, мы уходим. Тео взял телефон и начал нажимать по громким кнопкам, после чего с обеспокоенностью посмотрел на друга. — Всё хорошо? Драко нервно провёл рукой по волосам и, наконец, выдохнул. — Не знаю, но, блять, должно быть в порядке. Иди, мне нужно позаботиться о ней. Как только Тео ушёл, Драко вновь попытался взять себя в руки. Он обнаружил Гермиону там же, где и оставил. Драко бережно обвил её руками, и она прижалась к нему, зарывшись в шею. Взяв её поудобнее, он поднялся на ноги. По пути в ванную он ощущал, как от неё исходит жар. Драко помог ей присесть на туалет, пока набирал холодную ванную. Как бы неприятно это ни было, ей было необходимо остыть. Звук наполняющей ванну воды повис между ними. Гермиона по-прежнему была одета во вчерашнюю школьную форму. Драко расстегнул её рубашку и помог отлепить материал от мокрого тела. Присев перед ней на колени, он снял с неё носки и юбку. Она потёрла глаза, и когда её взгляд встретился с его, злость и раздражение забурлили в Драко с новой силой, невиданной прежде. Эта девушка, совершенно идеальная девушка, сражавшаяся на войне и одержавшая победу, теперь находилась на грани смерти. Среди всех людей в этом проклятом мире она была последней, кто заслуживал это. — Прости, — прошептала она. Драко обхватил её лицо, пытаясь одним лишь взглядом дать понять, насколько любит её. — Тебе не за что извиняться. — Я чувствую себя обузой. — Болеть — не значит быть обузой. В течение стольких лет ты так много сделала, и я более, чем счастлив, быть сейчас здесь и помогать тебе. Знаю, это непросто, но ты будешь в порядке, — он нежно поцеловал её, и с её попыткой ответить на поцелуй, почувствовал, как плотину эмоций прорывает. Драко закрыл глаза, прижавшись своим лбом к её. — Я позабоусь о тебе, чего бы это ни стоило. Гермиона прислонилась головой к краю ванны и посмотрела на него. — Расскажи мне что-то хорошее. — Что-то хорошее? — переспросил Драко, и она кивнула. Он закончил перевязывать её руку, не забыв наложить дезиллюминационные чары. — В детстве мама превращала потолок в моей комнате в ночное небо. По вечерам она укладывала меня в постель и показывала звёзды. Она говорила, что, если мне вдруг станет страшно или одиноко, я могу взглянуть на небо. «В небе твоя семья. Звёзды — твой дом», — так она говорила. Уголки её губ приподнялись, и левая рука прикоснулась к его щеке. Он удерживал взгляд сонных глаз, наслаждаясь нежностью, сокрытой в них. — Ты мои звёзды, — шёпотом произнесла она. В его груди что-то ёкнуло, и он задумался, какой поворот судьбы привёл к тому, чтобы его так полюбили. Драко думал, что ему бы и за всю жизнь не представился такой шанс, что их путям никогда не суждено было пересечься, но, Боги, он был самым везучим человеком на свете, потому что мог сказать, что был любим ею. — А ты моё небо, — ответил он, целуя её ладонь. — Драко! — позвал Тео. — Сейчас вернусь. Выйдя из ванной, он увидел Джинни, разговаривающую по телефону в гостиной, и ожидающего у двери Тео. Уизли кивала, в то время как её губы беззвучно шевелились; должно быть, заглушающие чары. Она быстро сбросила звонок и повернулась к Драко, нахмурившись. — Она в порядке? — спросила Джинни. Его взгляд на секунду скользнул к Тео, но этого было достаточно, чтобы она заметила. — Что вы мне не договариваете? — Она больна, — начал Драко, — ей нужно оставаться здесь. Мне плевать, если она начнёт жаловаться на то, что пропускает уроки — ей нужен отдых. Мне нужно разобраться кое с чем вместе с Тео, так что останься с ней. Если тебе несложно. — Мне несложно, но почему ей нужна помощь? — Джинни не унималась. Драко запустил руку в волосы, размышляя над тем, стоит ли ей рассказать. — Не лги мне, Малфой. Я выросла с шестью братьями и могу с лёгкостью распознать враньё. — Это не мой секрет, не мне его рассказывать. — Но ты тоже его скрывал. — Как будто ты не стала бы молчать о секрете Поттера, даже если бы знала, что должна поступить иначе. Ведь когда он умоляет тебя не рассказывать, ты, так чертовски сильно любя его, несмотря ни на что, хранишь этот блядский секрет, — грозно проговорил он. — Так ответь, как бы ты поступила? — Это другое. — Разве? — рявкнул он. — Почему? Я не могу так же сильно переживать о ней? Потому что я не твой паршивый братец? — Нет, я просто… — она перевела взгляд на Тео, как будто тот мог что-то посоветовать. — Прости, я всё ещё привыкаю к этому и к тебе. Он кивнул, мысленно благодаря Мерлина за то, что у неё, по-видимому, оказалось больше здравого смысла, чем у остальных Уизли. — Пусть она сама решает, рассказывать тебе или нет. Сейчас она в ванной, и ей нужно поесть. Заставь её съесть что-нибудь, держи подальше от домашней работы и постарайся не волновать. Мне нужно идти, — он жестом указал себе за спину. Гермиона выглядела вполне расслабленной в ванной, и этого было достаточно, чтобы немного расслабить и его. Она открыла глаза, уловив его присутствие, и слабо улыбнулась. Драко опустился рядом с ней и убрал с лица выбившиеся пряди. — Джинни здесь. Она останется с тобой, пока нас с Тео не будет. Сегодня ты не пойдёшь на уроки, я предупрежу Макгонагалл, и, пожалуйста, постарайся поесть и поспать, если сможешь, тебе лишь нужно… — Любовь моя, — перебила Гермиона, положив мокрую руку поверх его, — выдохни. Он послушался. — Я ухожу ненадолго, обещаю. Она кивнула. — Я верю тебе. Только вернись в целости. — Обещаю, — он выдавил улыбку. Гермиона прикоснулась к его щеке, приближаясь для короткого поцелуя. — Я люблю тебя. — А я сильнее, — ответила она. Совершенно невозможно.

***

— Так ты расскажешь, что происходит? — спросил Тео, пока они бежали по лестничным пролётам. Драко проигнорировал его, всё, о чём он мог думать, это как можно скорее добраться до кабинета директрисы, пока не начался завтрак. В его голове творился полный беспорядок: мысли перескакивали от Гермионы к яду, затем к матери, к Беллатрисе, а после к Снейпу и вновь по кругу. Он не мог смириться со словами Нарциссы. Должно существовать решение, в противном же случае это означало, что Гермиона могла… Нет. Нет. Нет. С ней всё будет хорошо. Он пообещал. И не планировал нарушать данное обещание. Тело потряхивало от нервов, пока он чуть ли не бежал по коридорам, в то время как Тео еле поспевал за ним. Макгонагалл следует пойти навстречу, несмотря на всё совершённое им за год. Она должна довериться ему. Он почти рассмеялся от мысли попросить директрису о доверии, но ничто не могло рассмешить его. Не сейчас. — Драко! — Что?! — выкрикнул он, поворачиваясь к Тео. — Может ты расскажешь мне, к чему такая спешка? — потребовал он. Драко вздохнул и, схватив его за руку, потянул за собой. Тео попытался вырваться, но тот был слишком беспощаден. — Ещё чуть-чуть, и я просто, блять, взорвусь. Ты можешь просто довериться мне? — Я и так тебе беспрекословно доверяю, но мне нужно понимать, на что я подписываюсь. Они дошли до статуи горгульи, и Драко постучал по стене рядом. Тео произнёс пароль, и перед ними расстелились ступени. Он так и не ответил на вопрос друга, взбегая вверх по лестнице, и ворвался в кабинет. Макгонагалл разговаривала с плачущей студенткой, гораздо младше его, и её глаза округлились, сменив понимание и сочувствие на ярость. — Мистер Малфой, сейчас крайне… — Ты, на выход, — приказал он расстроенной девчушке. Та подскочила, глядя на него со страхом, до которого ему не было никакого дела. — Сейчас же. Она выбежала, и Тео чуть не пошёл за ней, чтобы утешить, но всё-таки передумал. Макгонагалл встала из-за стола; её костлявые пальцы вжались в деревянную поверхность, а угрожающий взгляд заскользил по слизеринцам. Если бы Драко по-прежнему был второкурсником, то, вероятно, задрожал бы от страха. — Вы не в том положении, чтобы врываться в мой кабинет, мистер Малфой, — проговорила она. — Что до вас, мистер Нотт, я крайне разочарована. Тео лишь пожал плечами. — Ну, бывает. — Мне нужно увидеться с Фейрером. Немедленно, — произнёс Драко. Директриса вскинула подбородок, пытаясь казаться выше. — Я не обязана потакать вашим желаниям, особенно после устроенной сцены. Он шагнул вперёд, удерживая с ведьмой зрительный контакт. — Мне позволено связываться с моим аврором-надзирателем, когда это покажется мне необходимым. Вы пытаетесь отказать мне, когда я прошу о непреложной помощи, профессор? Мерлин, он прекрасно осознавал, что вёл себя как последний мерзавец, но это было важно. Ради неё. Макгонагалл скрестила руки на груди. — В чём же заключается причина? — Я не обязан рассказывать вам. Она с прищуром посмотрела на него. — Расскажете, если собираетесь воспользоваться камином в моём кабинете, мистер Малфой. — Я был бы более чем рад призвать свой контракт по испытательному сроку, чтобы вы смогли перечитать его, профессор, но не могу. В нём чётко прописано: если я нуждаюсь в помощи своего аврора-надзирателя по личным или же семейным обстоятельствам, то я не обязан отчитываться перед директором школы. Драко балансировал на краю обрыва, и если бы упал, директриса почувствовала бы его сдерживаемую ярость. Но он держался, и был чертовски горд собой. Сжигай блокнот. — И почему же вам необходим мистер Нотт? — Это входит в условия отъезда из замка: если возникает необходимость покинуть Хогвартс, меня должно сопровождать доверенное лицо, — процитировал он. — Учитывая тот факт, что вы сделали его главным старостой, он попадает под эту категорию. Я ответил на все ваши вопросы? Макгонагалл задумалась, переводя взгляд с него на Тео. Вздохнув после недолгой паузы, она ответила, потирая переносицу: — Я ожидаю вашего возвращения в замок до ужина. От этого ответа беспокойство Драко лишь возросло. — Спасибо, профессор, — ответил за него Тео. Схватив друга за руку, Нотт затянул его в камин и зачерпнул горсть летучего пороха, но Драко внезапно вспомнил ещё кое-что. — Грейндж… Гермионы сегодня не будет на уроках. — И почему же? — Она слишком много занимается, я посоветовал ей отдохнуть. Макгонагалл кивнула. — В первый раз, мистер Малфой, я соглашусь с вами. На этих словах камин озарило зелёное пламя.