А что Лукаш? А Лукаш ничего...

Очнулся Воронин уже в каком-то помещении. «Черт… Где я?» — пронеслось в несчастной голове генерала. Вояка моментально пожалел, что эта часть тела у него есть. Немного проморгавшись и придя в себя, Воронин обнаружил, что он голый (!), со связанными за спиной руками (!), стоит раком (!) на широкой кровати. Мордой в матрас, естественно, что ещё больше возмутило генерала. Сомневаться в том, что в таком положении его как минимум увидит вся «Свобода», не приходилось, однако Воронин продолжал лихорадочно соображать, как ему лучше выкрутиться. Придумать ничего путного он не успел — в голову лез один идиотизм, да и прибавил настроения Лукаш, появившийся откуда-то сзади. — Ой, — свободовец восхищенно присвистнул, любуясь задницей генерала. — Какие виды! И не стыдно было тебе такое от меня прятать, Воронин? — Иди ты, — выдохнул долговец, дергаясь. — Отпусти меня! — Отпустить? — удивленно протянул Лукаш, обходя кровать. — Ещё чего! Я уже давно мечтаю отыметь тебя, и уж точно не упущу возможности. Воронин фыркнул, страдальчески морщась. План побега с треском провалился, не успев даже появиться. Шансы оставались только на то, что свободный обойдётся с ним поаккуратнее. Лукаш же тем временем взял в руки фотоаппарат. — Ну же, генерал, улыбнитесь, а то некрасиво получится, — пробормотал он, кружа около Воронина и фотографируя его со всех сторон. — Вот говнюк… — для полного счастья генералу ещё фотосессии не хватало. Воронин пошевелился было, приняв бесплодную попытку освободиться, как вдруг замер, заметив приличный стояк свободовца. — Да твою же мать… — простонал он едва слышно перед тем, как уткнуться носом в матрас. — А может, не надо? — улыбнулся должанин без тени веселья. — Надо, Воронин, надо! — посмеиваясь, лидер «Свободы» отложил фотоаппарат. «А что, если… — в голову Лукашу постучалась замечательная идея. — А почему бы и нет…» С этими мыслями Лукаш достал невесть откуда плеть. — Чё?! — вырвалось у Воронина. - Ну, прям привет из прошлого… И, пока Воронин продолжал извиваться что было сил, Лукаш отложил на время плеть и, смочив слюной пальцы, подошел к нему сзади. — Ну, не дёргайтесь, генерал, а то больнее будет, — с деланной заботой в голосе произнёс свободовец, положив одну руку Воронину на спину, с силой прижимая к кровати, а пальцы другой руки плавно переместились к ложбинке меж ягодиц, с лёгким нажатием поглаживая сжатое колечко мышц. — Расслабься, — шепнул он. Воронин тихо ахнул, сжимаясь и пытаясь остановить медленно проникающий в него палец. Генерал никогда бы не подумал, что окажется в пассивной роли. — Ну ты и уёбок, конечно, — долговец мастерски сочетал нецензурщину, от которой у окружающих глаза на лоб лезли, и трогательные тихие всхлипы. А всё потому, что даже в такой ситуации нельзя было ударить в грязь лицом, пусть он в этой грязи уже искупался с достатком. — И редкостный хмырь, — Воронин ойкнул, когда пальцы внутри задели простату. — Да заткнись ты уже! — с внезапной злостью рявкнул Лукаш, отстраняясь и вынимая пальцы из ануса генерала. Воронин вздрогнул, подняв голову. Злить Лукаша сейчас было не самой лучшей идеей. Однако какой из него тогда долговец, если он не сумеет довести фримена до белого каления? На несчастную задницу генерала посыпались обжигающие болью удары. Хоть Воронин и старался не издавать ни звука, получалось из рук вон плохо. Он привык пороть, а не сам подставляться под плеть. Вдруг всё прекратилось. Донельзя довольный Лукаш свободной рукой погладил, легонько сжимая, покрасневшую ягодицу, а другой начал ме-эдленно вводить рукоять плетки в анал жертвы. С уст пленного сорвался стон одновременно наслаждения и боли. «Ну, началось…» — думал про себя Воронин, пытаясь расслабиться, чтобы не было так больно.  — Не напрягайся так, — хрипло пробормотал Лукаш, размеренно двигая рукой.  — А я что, по-твоему, делаю? — шикнул генерал, кое-как зыркнув через плечо.  — Я так посмотрю, ты у нас опытный? — выдал Лукаш, наполовину вынимая плеть из мужчины. — Тем лучше…  — А теперь… улыбочку! — быстро достал фотоаппарат и сфотографировал пятую точку пребывающего в шоке Воронина, — и ещё разок… — подошел поближе.  — Сука ты… — даже как-то обиженно хмыкнул должанин. — Посмотрим, что ты запоёшь, когда я освобожусь…  — Не матерись, это только мне можно. Да и вообще, — лидер «Свободы» усмехнулся, — тебе это нравится.  — Серьёзно, что ли? — если бы не его положение, генерал бы победно вскинулся. Он всегда знал, что свободные слегка туповаты. — А-а-ах… — Лукаш скользнул рукой меж широко разведенных в стороны ног генерала, касаясь стоящего колом члена. Воронин и не отрицал того, что действия свободного его возбудили. Однако, когда Лукаш убрал руку, генералу стоило огромных усилий не начать разочарованно материться. Анархист, к ещё большему огорчению должанина, появился у последнего перед лицом. Подняв голову насколько это было возможно, Воронин увидел, как свободовец расстегивает штаны, обнажая нехилую такую эрекцию. Генерал закатил глаза. «Ну, вот и докатились… — обреченно вздохнул вояка, чувствуя, как головка чужого члена уткнулась ему в губы. — А не сделать ли мне Лукашку немного женственнее?» Гениальный, по мнению Воронина, план, оборвался: — Только попробуй сжать зубы, — свободовец потянул генерала за волосы, заставляя разомкнуть губы, — иначе без них останешься, — и с силой толкнулся в открытый рот генерала, начиная размашисто двигаться. «А так хотелось… — должанин искренне сожалел о несбывшихся мечтах. — Ну погоди, скотина, ботинки я тебе сегодня точно обхаркаю…»  — Погоди-ка… — подал голос Лукаш и на некоторое время перестал вколачиваться в рот долговца. Генерал и моргнуть не успел, как вновь услышал уже ненавистный щелчок фотоаппарата.  — Молодец! — Лукаш, чувствуя себя победителем по жизни, не без усмешки посмотрел на получившуюся фотографию, ибо что может быть лучше, чем враг, навеки запечатленный нехитрым устройством с твоим же членом во рту? И убрал камеру, вновь начиная издеваться над генералом. Воронин тем временем вовсю радовался подступившей к горлу тошноте. Ещё немного — и вкус победы фримену точно будет испорчен. Но продолжалось это недолго — перевозбужденный Лукаш кончил в рот генерала буквально через несколько минут и отошёл, с довольным видом осматривая результаты своих трудов.  — Классно выглядишь, — издал смешок анархист. Да, по мнению свободовца выглядел генерал действительно здорово — покрасневшее лицо, непроизвольно текущие ручьями слёзы, слюна, стекающая по подбородку вперемешку со спермой. Воронин обессилено опустил голову, тихо, но чертовски ехидно охнув — его начало рвать. Но и тут генерала ждал облом, ведь за последние два дня он не съел ровным счётом ничего, и утопить ботинки Лукаша в потоке праведного гнева не вышло. Тем временем внимание свободного вновь переключилось на многострадальную задницу генерала. «А вот и самое главное. Терпи, Воронин», — подумал Лукаш, резко вынув плеть из ануса мужчины. От внезапности действия Воронин вскрикнул, словно очнувшись.  — Чего тебе ещё… — Воронин ойкнул, почувствовав, как головка члена свободовца касается входа в его тело, — надо… «Вот курва… — вот теперь генерал был действительно зол. — Доиграешься ведь…», — лидер «Долга» стиснул зубы, ощущая нарастающую боль в заднем проходе.  — Расслабьтесь, генерал, — послышался слегка хриплый от возбуждения голос Лукаша.  — С каких пор такая забота? — не удержался от подъёба Воронин, морщась.  — Поговори мне тут, — свободовец весьма неслабо шлепнул генерала по заду.  — Пиздец тебе… — Воронин не сдержал стона, когда Лукаш полностью в него вошел. Сам же Лукаш в этот момент шумно выдохнул от наслаждения. Воронин вцепился зубами в край матраса, стараясь не стонать, чувствуя движение внутри себя. Вот только полностью самозаткнуться у него не получилось — несмотря на все усилия у него вырывалось сдавленное мычание, которое приходилось Лукашу очень даже по душе. Свободовец двигался всё быстрее, не заботясь об ощущениях генерала. Через несколько минут подобной пытки Воронин забыл о всякой вредности и во весь голос кричал, выгибаясь.  — Урод… — временами постанывал Воронин, вспоминая о том, что надо бы вести себя тихо. Сколько времени это длилось, Воронин не знал — ему было, мягко говоря, немного не до этого. Подумав уже, что это никогда не закончится, и он попал в ад, потому что кровосос таки сожрал его, генерал ощутил, как его заполняет горячее семя, делая боль ещё сильнее (хотя казалось, что куда уж там). Кончив, удовлетворенный Лукаш вытащил член из несчастного и надел штаны, снова хватая фотоаппарат.  — Да не боись, фоткать не буду, — сказал он, увидев медленно офигевающие щи Воронина. — Я же не настолько извращенец.  И, проигнорировав язвительное «Ну да, конечно» присел перед генералом на корточки.  — Значит, что я, собственно, сказать-то хотел? Каждую ночь ты будешь приходить сюда и желательно слушаться меня. На карте в твоем КПК место отмечено, так что предлог «не нашёл» не считается. И, разумеется, без оружия и каких-либо ребят…  — Вот ещё, — Воронин перебил свободовца. Только пресмыкаться перед ним в качестве девочки по вызову генералу не хватало для полного счастья.  — Конечно, ты можешь не приходить, твоё право. Но если эти фотки, — Лукаш показал генералу экран фотоаппарата, на котором последний был запечатлён не в лучшем виде, — увидит вся Зона, знай — я ни при чём! — с выражением закончил речь лидер «Свободы». В ответном шипении Воронина приличными были только предлоги. Лукаш, запомнив для себя пару новых выражений, поднялся и, пряча фотик, остановил поток праведного гнева:  — Помолчал бы, а то связанным оставлю, — и тут же убедился, что шантаж — лучший способ подчинить себе строптивого генерала. Воронин послушно умолк, зная, что этот гад сможет так сделать, и что лучше до поры — до времени строить из себя паиньку, но только для того, чтобы закопать фримена живьём.  — Быстро смекаешь. Не зря я тебя выбрал, — Лукаш с мыслями а-ля «Живи пока что» принялся развязывать долговцу порядком затекшие руки.  — Смерть ты свою выбрал… — Воронин скорчил рожу в уже фирменном стиле а-ля «Вы издеваетесь?», тихо шипя себе под нос.  — Блин, не получается…  — Лучше бы у мамки твоей тебя родить не получилось… – Эй! Это обидно! А я, между прочим, пошутил! Лукаш освободил генерала и ушёл, напоследок глянув на истерзанную задницу.  — Не забывай — каждую ночь! — бросил он, сваливая в неизвестность. Оставшись один, генерал первым делом сменил позу, ибо колени болели чуть ли не ощутимее задницы, а руки затекли и ныли ужасно. — Вот говнюк, — сказал в пустоту Воронин, осторожно ложась на бок и размышляя на самую популярную для него в последнее время тему — что делать и как выкрутиться? Генерал вздохнул, в который раз осознав, что ничего хорошего он придумать не может. «Нет, других людей я точно замешивать не стану. Мало ли…. Сам во всём разберусь», — подумав так и приняв решение прийти на следующую встречу вооруженным (хорошо вооруженным, а не как всегда), Воронин поднялся и, вскрикнув, еле-еле подавил желание упасть обратно. Да-а-а-а, хорошо потерял заднюю девственность генерал, браво! А ведь привык только лишать её остальных… Ну, не суть. Мало того, так ещё и личной шлюхой у этого придурка работает! Оставлять всё вот так Воронин не будет — он уверенно кивнул самому себе — пиздец свободовцу. Воронин оделся и достал КПК. Опа! А база «Долга» совсем недалеко. «И ведь незамеченным прошёл, засранец! — фыркнул генерал. — Надо сейчас бойцам нагоняй устроить, а то расслабились, юродивые мои…», — и вышел из помещения, направляясь в сторону базы.