Глава 6
22 июня 2021 г., 12:58
Я лежу в постели, не могу заснуть, поэтому плачу. Не только из-за боли в спине, но и из-за моего будущего. Мой отец всё распланировал для меня. Он позаботится о том, чтобы я никогда не смог освободиться от него. Он найдёт мне работу, где сможет присматривать за мной; выберет для меня жену, которая отчитается перед ним. Я думаю о своих результатах и задаюсь вопросом, что именно внутри меня могло бы вписаться в Бесстрашие. Ничего такого. Они съедят меня заживо. Я всегда мог избавиться от фракции. Но поскольку Отречение — единственная фракция, которая имеет дело с ними, я уверен, что мой отец найдет способ контролировать меня и там. Я глубоко вздыхаю, желая перевернуться. Я знаю по опыту, что лежать на спине — большая ошибка. Я зарываюсь лицом в подушки и пытаюсь немного поспать. Завтра очень важный день.
***
Мы приходим в Хаб ровно в 4:30. Мы собираемся вместе с другими Отреченными и совершаем долгий безмолвный путь вверх по лестнице. Когда мы достигаем вершины, мой отец обнимает меня и желает удачи, прежде чем занять своё место. Когда я смотрю, как он уходит, глубоко внутри меня горит чувство. Ненависть. Я ненавижу своего отца. Нет. Отец слишком хорош для него. Он не отец. Он чудовище. Пора нам выстроиться внутри. Я благодарен за то, что мы стоим спиной к публике. К трибуне подходит мужчина в чёрном: — Я хотел бы поприветствовать всех на этой церемонии выбора года. Меня зовут Макс, и если вы еще не знаете, я из Бесстрашных. Бесстрашные в толпе испускают огромный рёв, размахивая кулаками и топая ногами. Это то, что они там делают? Я представляю себя участником Бесстрашия на короткое время, топающим ногами и аплодирующим только потому, что кто-то сказал слово «Бесстрашие». Смех Макса возвращает меня к реальности. — Хорошо, хорошо! Мы не славимся модными речами, так что я сразу перейду к делу! Сегодня ваш день выбора. Мы надеемся, что вы проявите храбрость и поддержите свой выбор. Фракция важнее крови, церемония начинается! — Когда Макс кричит: — Зерн, Уиллоу, раздаются хлопки и слова поддержки. На сцену нервно подходит очень высокая и темнокожая девушка из «Дружелюбия». Макс протягивает ей нож, и она занимает своё место перед полукругом больших металлических чаш. Каждая чаша заполнена элементом, представляющим каждую фракцию. Почва для Дружелюбия, камень для Отречения, стекло для Искренности, зажженные угли для Бесстрашных и вода для Эрудитов. Она поднимает нож и осторожно вжимает его в другую руку, делая небольшой надрез. Она делает шаг вперед и позволяет крови упасть на землю, отдавая свою жизнь выбранной фракции. Я стараюсь делать медленные глубокие вдохи, потому что каждое имя звучит на шаг ближе к моему. Роджерс, Мелисса. Искренность. Поттс, Мэтью. Эрудиция. Монро, Эрик. Бесстрашие. Большинство фракций тихо поздравляют каждого нового члена, который присоединяется к выбранной фракции. Не Бесстрашие. Каждый новый или вернувшийся член получает изумительные аплодисменты, приветствия и сердечные приветствия. Я никогда не думал о Бесстрашных так. Их всегда изображают жестокими, холодными и безразличными. На моём лице появляется лёгкая улыбка при мысли о том, что они — одна гигантская семья, как и все мы. Я теряюсь в тот момент, когда наблюдаю, как все выбирают свою новую жизнь, когда я схожу с ума. Итон, Тобиас. Я пробираюсь на сцену. Макс протягивает мне новый нож и желает удачи, когда я занимаю свое место перед мисками. Я смотрю налево на раздел «Отречение» и сразу замечаю своего отца. Отсюда его глаза выглядят как чёрные, пустые бездонные ямы, но я знаю, что они не пусты. Если бы я присмотрелся немного внимательнее, я мог бы увидеть ненависть, которая наполняет их здесь всю дорогу. Я прижимаю нож к руке, но все движение справа отвлекает меня. Я вижу их там: беззаботные, даже дикие. Все, чем я не являюсь. Все, чем я никогда не мог быть. Я оглядываюсь на своего отца, и мне больше не нужно усердно искать эту ненависть. Осознание того, что я потратил больше времени, чем кто-либо другой, чтобы не только выбрать, но и сделать начальный разрез, наступает. Я вижу, как его челюсти сжимаются и разжимаются; как его глаза сужаются. Они переходят от моей к чаше Отречения и обратно. Я стою, не двигаясь, приставив нож к руке. Он снова смотрит на чашу Отречения, на этот раз сжимая кулаки, когда его глаза возвращаются к моим. Я чувствую боль от ударов по спине, которую я получил прошлой ночью, и моя нервозность переходит в ярость. Я глубоко вонзаю нож в руку и закрываю глаза. Я знаю, что чаша Отречения находится слева от меня, как и моя фракция, поэтому я держу глаза закрытыми. Я протягиваю руку и позволяю своей крови отдать мою жизнь, как это сделали другие до меня. Я слышу рев, доносящийся справа от меня, когда открываю глаза и смотрю, как моя кровь капает на горящие угли. Макс с улыбкой берёт нож и поздравляет меня с присоединением к моей новой фракции. Моя новая фракция. Я подхожу к ним, и меня засыпают аплодисментами и шлепками по плечу. Боль невыносимая, но мне всё равно. Адреналина курсируется через меня сейчас достаточно, чтобы снять остроту. Я прохожу в глубину толпы и смотрю на отца. Я вижу, как он сидит там с недоверчивым выражением лица, в то время как некоторые из других Отреченных дают ему слова утешения, и это заставляет меня улыбаться. Я не только освободился от него, но и, наконец, смог причинить ему вред самым худшим из возможных способов. Переход из Отречения почти не происходит, но переход в Бесстрашные? Неслыханно. Наконец мой отец смотрит на меня. Я могу сказать по выражению его лица, если бы в этой комнате больше никого не было, я был бы мёртв прямо сейчас. Я улыбаюсь ещё шире, зная, что он не может меня трогать, и думаю о том, что сказал Макс. Фракция превыше крови. Я смотрю на окружающее меня чёрное море: теперь это моя семья. Он мёртв для меня. Маркус — ничто. Я больше не подчиняюсь ему. Я делаю свой собственный выбор. Как только Церемония Выбора закончится, Бесстрашные бросятся бежать. Я понятия не имею, что происходит, но знаю, что не хочу отставать. Я бегу так быстро, как позволяют мои ноги, лишь слегка отставая от толпы. Они проталкиваются через другие фракции, чтобы подняться по железнодорожным путям. Мое воспитание в Отречении доказывает, что это трудно, но я борюсь с желанием извиниться перед каждым человеком, с которым сталкиваюсь. Я помню порез на руке, когда пришла моя очередь подниматься по металлическим балкам, ведущим к рельсам. Я знаю, что Бесстрашные — искатели острых ощущений, но что плохого в том, чтобы подняться по лестнице? Стоя и глядя на платформу, я слышу знакомый голос позади себя. — Не такой уже Отречённый? — О, Тори, верно? — Да, и тебе лучше заняться скалолазанием, если ты хочешь пройти свой первый тест, — говорит она, подмигивая, когда начинает лазать. Я делаю глубокий вдох и поднимаюсь, не обращая внимания на боль. На самом деле это проще, чем я думал. Я стою вместе с остальными и жду, когда приближается поезд. — Инициированные! Следуйте за мной! — Макс кричит, бегая по рельсам. Мы выстраиваемся в очередь и один за другим прыгаем в открытые машины; это было проще, чем я ожидал. В машине дует сильный ветер; это похоже на свободу. Я думаю о своей жизни в Отречении, пока мы приближаемся к резиденции Бесстрашных. Для меня там не было абсолютно ничего. Я рад, что ушёл. Единственное, ради чего стоило остаться, — это Беатрис. Беатрис. Моё сердце так сильно бьётся при мысли о её имени, что мне больно. Что она подумает? Отречённые скоро прибудут домой, и меня среди них не будет. Я закрываю глаза и надеюсь, что она поймёт. Я мысленно представляю её в последний раз и пытаюсь забыть свои воспоминания о ней. Нет возврата к ней, нет возврата к моему выбору. Фракция превыше крови. Теперь я Бесстрашный.***
Беатрис Любой желающий может добровольно оказаться там, чтобы помочь, когда новые люди прибудут после дня Выбора. Инициация Отречения очень проста. Старшие члены будут омывать ноги посвященным, очищая их от всех поступков, сделанных в прошлом. Затем посвящённых мужского и женского пола доставляют в их общежития, где они будут оставаться в течение тридцати дней, пока будут выполнять общественные работы с Убогими. После этого они будут встречены во фракцию на большой церемонии ужина, на которой все будут присутствовать. Сегодня я вместе с мамой вызвалась помочь собрать воду в надежде, что смогу быть там, чтобы увидеть посвящение Тобиаса. Я смотрю на воду и думаю о нашем приключении, пока мы ждем их прибытия. Первые входящие в дверь — это старейшины, которые занимают свои места перед деревянными скамейками. Они становятся на колени, и я смотрю, как входят новые участники. Один за другим они занимают свои места на скамейке, а старейшины снимают обувь. Все уже Отречённые, кроме одной девушки Дружелюбия; дверь закрывается за ней. Моё сердце замирает, когда я понимаю, что она была последней посвященной. Я осматриваю скамейку, думая, что как-то пропустила Тобиаса, но я этого не сделала. Моя мама слегка подталкивает меня локтем, и я начинаю действовать. Я кланяюсь девушке из «Дружелюбия» и наливаю воду ей в миску. Мои руки слегка дрожат, когда я ставлю пустой кувшин на место. Я нахожу глаза своей матери, и она одаривает меня лёгкой улыбкой. Мы молча идём домой. Я должна была помочь Калебу приготовить ужин, но вместо этого мама берёт меня за руку и проводит в мою комнату: — Беатрис, мне очень жаль. Я знаю, как сильно ты заботилась о Тобиасе. Я знаю, что это эгоистично с моей стороны, но я всё равно её спрашиваю: — Как ты думаешь, возможно ли узнать, что произошло? Она вздыхает: — Наверное, потребуется много времени, чтобы выяснить это наверняка, но я обещаю вам, что я постараюсь, хорошо? — Хорошо. Она собирается уходить, но я её останавливаю: — Мама? Могу я тебя кое о чём спросить? — Конечно, милая. Что угодно. — Почему ты солгала мистеру Итону в тот день? Я никогда не видела, чтобы моя мама была грустной, но по тому, как её лицо смотрит на мой вопрос, я думаю, что уже знаю ответ. Она слегка целует меня в лоб и долго смотрит на меня, прежде чем сказать: — Иногда ты просто знаешь, что это правильнее. — Она сжимает мои руки. — Выдели минутку, прежде чем ты спустишься. Я сижу на кровати и думаю об Отречении. О Тобиасе и его отце. Пруде Дружелюбия в ту ночь. Но больше всего я думаю о том обещании, которое он мне дал. Я обещаю, что никогда не сделаю ничего, чтобы причинить тебе боль. Я была эгоисткой, поверив ему. Я больше никогда не буду эгоистичной.
