Глава 7
4 июня 2026 г., 22:17
Два года спустя — Беатрис
Я сижу за столом со своим братом и пытаюсь позавтракать. Калеб жуёт тост и одновременно читает газету. Я никогда не понимала, почему ему нравится читать обо всех этих ужасных вещах, о которых там пишут.
— Ты нервничаешь? — спрашивает мама.
— Нет, — вру я.
— Хорошо. И не стоит. Калеб?
— А? Что? О, прости, мам. Нет, я не нервничаю. — Я ему верю.
Он складывает газету, и мой взгляд падает на фотографию. Маркус Итон. Калеб замечает, что я смотрю.
— В этой статье опять пишут про Тобиаса, — говорит он. — Эрудиты утверждают, что Маркус Итон не годится в лидеры нашего правительства, раз он не может справиться даже со своим собственным ребёнком. И то, что Тобиас выбрал Бесстрашных, — достаточное тому доказательство.
Нам не потребовалось много времени, чтобы узнать, что случилось с Тобиасом. Через несколько дней эрудиты начали публиковать статьи, критикующие Маркуса Итона и его неспособность контролировать Тобиаса. Похоже, они ни на секунду не останавливаются.
— Не стоит совать нос в чужие дела, Калеб, — говорю я. — В этих газетах полно лжи и сплетен. — Я опускаю голову и сосредотачиваюсь на тосте.
— Не всё там ложь и сплетни. К тому же мне нравится быть в курсе того, что происходит в разных фракциях. Например, ты знала, что эрудиты недавно нашли более эффективный способ выращивания урожая? К следующему году наш объём производства еды может удвоиться — а это значит, что у лишенных фракции будет больше еды.
— О, это замечательно, — говорит мама. У неё всегда была особая симпатия к лишенным фракции.
Лицо Калеба сияет от гордости.
— Пойдём, Калеб, — говорю я. — Мы не хотим опоздать.
Мы молча идём в Центр тестирования склонностей. Хотя мы и родились с разницей в 11 месяцев, день рождения Калеба позволяет нам учиться в одном классе. Он никогда не даёт мне забыть, что он старший, хотя в глазах общества мы равны. Когда мы приходим, нас сажают вместе с остальными из Отречения, и мы молча ждём.
Через некоторое время женщина выкрикивает:
— Прайор, Калеб?
Я не вижу её оттуда, где мы сидим, но узнаю голос — он принадлежит той, кто вызывал всех представителей Отречения.
— Я подожду тебя снаружи, — говорит Калеб.
— Хорошо.
Я думаю о том, каким может быть тест. В школе нам почти ничего не рассказывали о нём, кроме того, что к нему нужно относиться очень серьёзно. Единственное, в чём я уверена, — он довольно быстрый. Люди возвращаются не дольше чем через десять минут.
Я оглядываюсь на представителей разных фракций, которые ждут своей очереди. Дружелюбные делятся едой и смеются. Большинство эрудитов взяли с собой книги, чтобы почитать в ожидании. Искренние, как обычно, шумные: смеются и играют в какую‑то игру, похоже связанную с попытками солгать. Бесстрашные — самые громкие из всех: рассказывают шутки, прыгают через стулья, толкают друг друга в плечо или ногу. «Неужели Тобиас теперь так же себя ведёт?» — думаю я. Как только он приходит мне на ум, я тут же отгоняю эти мысли. Сейчас я не могу об этом думать.
— Прайор, Беатрис? — теперь женщина зовёт меня. Я встаю и иду на звук её голоса. — Беатрис? Сюда, пожалуйста.
Я вижу её чёрную одежду, татуировки и растрёпанные волосы и немного удивляюсь, что кто‑то из Бесстрашных проводит тесты для Отречения.
— Пожалуйста, садитесь, — говорит она, когда я вхожу в комнату. — Меня зовут Тори. — Она протягивает руку, и я понимаю, что это приветствие Бесстрашных. Я слишком нервничаю, чтобы повторить его, поэтому просто киваю ей.
— Очень хорошо. Начнём? Я наложу на вашу голову электроды. Не волнуйтесь, это не больно. Затем вы выпьете вот эту жидкость, и тест начнётся через тридцать секунд. Всё очень просто и безопасно. Симуляция продлится не дольше пяти минут. После вам понадобится около минуты, чтобы прийти в себя и осознать, что симуляция закончилась. Вы почти ничего не будете помнить из симуляции. Я прочитаю, что покажет компьютер, и сообщу вам результаты. У вас есть какие‑нибудь вопросы?
— Нет, мэм.
Она смеётся, накладывая электроды на мою голову.
— Ценю вашу вежливость, но можете называть меня Тори. — Она подаёт мне жидкость. — Пейте до дна, — улыбается она.
«Она очень дружелюбна для Бесстрашной», — думаю я, когда симуляция начинает действовать.
— Беатрис?
— Да, — отвечаю я довольно резко.
— Вы что‑нибудь помните из теста?
Я не знаю, хочу ли отвечать честно. Я помню всё, но выражение её лица подсказывает мне, что это плохо. Думаю, она чувствует, что я не собираюсь быть с ней полностью откровенной.
— Всё в порядке. Здесь безопасно. Вы можете мне доверять.
— Я помню всё, — выпаливаю я. — Нож и сыр. Собака, которая появилась, когда я не выбрала ни то ни другое. То, что мне пришлось спасать девочку. Мужчина в автобусе с обожжённым лицом.
— Тсс, хорошо, хорошо. Беатрис, послушай. Твои результаты крайне необычны, — говорит она, наклоняясь ко мне ближе.
— Необычны как?
Она на мгновение колеблется, прежде чем сказать:
— Ты показала соответствие трём фракциям.
— Трём? — запинаюсь я. — Но… как?
— Это называют «дивергентность». Почти все показывают соответствие одной фракции, но есть люди, которые соответствуют двум. — Она немного отводит взгляд. Она явно нервничает. — Думаю, с тремя такого ещё не было, так что слушай внимательно: у нас всего несколько минут. Я могу изменить твои результаты, чтобы показать только одну фракцию, но ты должна выбрать, какую. Быть дивергентом очень опасно, поэтому ты должна держать это в секрете. Ты меня понимаешь?
Я киваю.
— Твои результаты — Отречение, Эрудиция и Бесстрашие. Отречение будет самым безопасным местом для кого‑то вроде тебя, но я дам тебе выбрать, какой результат теста я укажу. Только быстро. У нас мало времени.
Я обдумываю её слова. Эрудиция? Бесстрашие? Времени на размышления почти нет, так что я должна выбрать то, что поможет мне остаться в безопасности.
— Отречение.
— Хорошо. Дай мне минуту, а потом мы продолжим как обычно.
Она вводит что‑то в компьютер перед собой, затем встаёт и открывает дверь, спрятанную в стене. Я оглядываюсь и думаю, что ещё здесь может быть скрыто.
— Помните, мисс Прайор, не обсуждайте свои результаты ни с кем. Используйте это время, чтобы подумать о своём выборе завтра. Пожалуйста, будьте в Хабе не позже 16:30, церемония начинается в 17:00.
Я встаю и благодарю её. Выходя из комнаты, я замечаю Калеба.
— Казалось, ты была там целую вечность, — говорит он, подходя ко мне.
«Замолчи, Калеб. Замолчи».
Мужчина в синем костюме отрывается от своего планшета, сначала смотрит на Калеба, потом на меня. Я вижу, как Тори подходит к нему, и первым моим порывом становится бегство. Что, если она расскажет этому человеку о моих результатах? Она сказала, что это опасно. Что, если меня заберут куда‑то, и я больше никогда не увижу свою семью? Я опускаю голову и иду, стараясь сохранять спокойствие. Рискуя бросить взгляд назад на мужчину, я вижу, что он уже занят следующим человеком, завершившим тест. Я облегчённо вздыхаю. Всё, чего я хочу, — это пойти домой.
Ровно в 16:30 мы начинаем долгий подъём по лестнице. После двадцати пролётов все задыхаются, но никто не жалуется.
Мама поворачивается к нам с братом и говорит:
— Удачи вам обоим. Ваш выбор — ваш собственный, так что гордитесь им. — Она слегка целует меня в щёку и сжимает руку брата, прежде чем долго посмотреть на нас обоих. Затем она присоединяется к отцу, который держит дверь для остальных, и они занимают места среди зрителей.
— Нервничаешь? — спрашивает меня Калеб.
— Нет. А ты?
— Совсем нет. — Мы стоим рядом в молчании какое‑то время, прежде чем он говорит: — Пора.
Аудитория достаточно большая, чтобы вместить по меньшей мере несколько сотен человек. Когда мы занимаем свои места в очереди, я оглядываю разные фракции. Отречение слева. Они сидят тихо, сложив руки, — море серого, ничего не делающее. Рядом с ними — Эрудиция. Я смотрю на фракцию, к которой могла бы присоединиться, и думаю, как бы я вписалась туда. Вижу, как они читают книги, передают друг другу бумаги и с энтузиазмом обсуждают их содержание. Я представляю себя в синем, лихорадочно строчащей заметки и сравнивающей их с записями сверстников, прежде чем двигаться дальше.
