Ты спасла меня

      Бесстрашные оживают с рёвом, когда я направляюсь к ним. Они хлопают, ликуют и топают ногами. Мне страшно, но я сжимаю кулак и вскидываю его в воздух. Они начинают шуметь ещё громче. Неужели всё это — ради меня? Адреналин бурлит в крови, пока я пробираюсь в заднюю часть толпы. Это то, что я искала? Это свобода?       После меня переводят ещё много людей. Мы все собираемся в задней части толпы, не зная, что делать. Браун, Клео — последняя, кого вызывают. Она делает надрез и выбирает Дружелюбие. Члены Бесстрашных издают громкий рёв и пускаются бежать ещё до того, как церемония заканчивается. Я широко раскрытыми глазами смотрю на девушку из Искренности рядом со мной. Она кричит: «Беги!» — и я бегу. Я мчусь так быстро, как только могут нести меня ноги, следуя за толпой вниз по лестнице и наружу через двери.             Девушка из Искренности, похоже, начинает отставать, поэтому я немного замедляюсь и кричу:                               «Железнодорожные пути!» — вспоминая, как дети из Бесстрашных каждое утро прибывают в школу. Она кивает и подстраивается под мой темп. Мы добираемся до платформы, и я изумлённо смотрю на открывшееся зрелище: чёрная масса людей карабкается по балкам наверх, к вершине платформы.       — Ну, похоже, лестница отпадает, — с усмешкой говорит девушка из Правды. Мы хватаемся за балки и начинаем подниматься.       Сначала это больно: балки намного толще, чем мои ладони. Не говоря уже о порезе, который я только что сделала на ладони. Но я удивляюсь, насколько легко становится, когда добираюсь до верха. Стоя на платформе, чувствуя, как вокруг меня свистит ветер, я закрываю глаза и широко раскидываю руки, позволяя куртке развеваться позади меня. Громкий голос прерывает этот момент.       — Так, новобранцы, слушайте внимательно! Меня зовут Макс, я лидер Бесстрашных. Вы последуете за нами в поезда и будете ждать дальнейших инструкций. Понятно? Мы все растерянно киваем.       — Простите, я невнятно говорю? Вы меня поняли?       — Да! — отвечаем мы хором.       — Хорошо. Собирайтесь здесь, возле меня. Поезд ни для кого не останавливается. В этот момент раздаётся свисток.       — Лучше всего разбежаться вдоль путей, — кричит Макс. — Если не успеете запрыгнуть в поезд, мы за вами не вернёмся.       Все нервно переглядываются, но как только Макс начинает бежать вдоль путей, я проталкиваюсь вперёд, чтобы последовать его примеру. Я не останусь позади. Девушка из Правды бежит прямо за мной, и мы вместе совершаем прыжок. Опять же, это оказывается намного проще, чем я думала.       — Ну, было весело. Привет, я Кристина, — говорит мне девушка из Правды.       — Привет, — нервно отвечаю я. За всю жизнь у меня было всего два друга, и ни один из них не был таким общительным, как она. Я не знаю, что делать и что говорить.       — …Ну и? Ты собираешься назвать мне своё имя или как? — спрашивает она.       — Разве ты не знала? Жёсткие не разговаривают, — вмешивается парень из Правды.       Я смотрю на него — он насмешливо смотрит на меня сверху вниз.       — А как тебя зовут? — громогласно спрашивает Макс у парня.       — Э‑э, Питер, — нервно отвечает тот.       — Ну что ж, э‑э, Питер, ты и твой друг из Правды могли бы поучиться у Жёсткой и придержать язык. Остаток пути мы едем в тишине.       — Внимание, все, здесь мы выходим, — кричит Макс. — Опять же, поезд ни для кого не останавливается. Наше здание — серое, вон там, справа. Оно не очень большое, так что вам придётся быстро прыгать. Известно, что некоторые промахивались мимо крыши, так что прыгайте осторожно. До смерти — семь этажей. Крыша? Смерть? Может быть, Бесстрашные — не самый лучший выбор? Я смотрю, как другие новобранцы выстраиваются в очередь, и следую их примеру. Макс никак не даёт понять, что пора прыгать, — разве что сам выпрыгивает из вагона. В вагоне теперь только мы, и никто не двигается.       — Пошли! — кричит высокий парень из Эрудитов, и все бросаются вперёд. Я смотрю, как они прыгают впереди меня, и надеюсь, что не промахнусь мимо здания. Глубоко вздыхаю и отталкиваюсь изо всех сил. На мгновение я невесома. Это мгновение быстро заканчивается, и я морщусь, приземляясь и сдирая ладони и колено. Но это неважно — я добралась. Высокий парень из Эрудитов смеётся и помогает Кристине подняться. Я издаю короткий смешок — отчасти от облегчения, отчасти от радости, что не я одна упала. Встаю и отряхиваюсь.       — Новобранцы. Добро пожаловать в комплекс Бесстрашных. Есть только один путь внутрь. Кто из вас хочет войти первым? — кричит Макс, улыбаясь своим словам.       Я оглядываюсь и вижу дверь. Вероятно, она ведёт в здание, на котором мы стоим, но на ней нет ручки, не говоря уже о том, что она находится с противоположной стороны от того места, где мы стоим. Я замечаю, что никто не сдвинулся с места, включая рождённых в Бесстрашных новобранцев. Видимо, они тоже об этом не знают, а значит, это секрет. Или испытание.       Я делаю шаг вперёд.       — Жёсткая! Пойдёт первой? — смеётся он, указывая на край здания. Я осторожно продвигаюсь вперёд, стараясь не потерять равновесие, и смотрю вниз — там огромная яма в земле. Нервно смотрю на Макса, но он лишь приподнимает бровь. Я никогда не справлюсь, если не прыгну сейчас. Я сделала первый шаг, и отступать сейчас было бы ошибкой. Раскидываю руки в стороны и снова позволяю ветру подхватить мою куртку. Небольшой взмах руками — и она уносится прочь, освобождённая, чтобы больше никогда не быть увиденной. Два небольших шага, и мои пальцы упираются в край. Закрываю глаза и прыгаю.       Я падаю в воздухе, но не кричу. Даже если бы я захотела, мой голос где‑то глубоко внутри, и я не могу его найти. Я останавливаюсь, чувствуя, как что‑то твёрдое, но податливое, обхватывает меня со всех сторон. Открываю глаза и смеюсь, вцепляясь пальцами в сеть. Как же глупо мы все думали, что нас заставят прыгнуть на смерть, прежде чем мы попадём внутрь? Перекатываюсь и вижу пару рук, появляющихся в широком луче света, который создаёт отверстие в земле. Я протягиваю к ним руки, хотя и не вижу, кому они принадлежат. Руки большие и сильные, они вытаскивают меня из сети без особых усилий. Мои глаза ещё не привыкли к темноте подземелья, когда я слышу: «Как тебя зовут?» Голос принадлежит этим рукам. Он глубокий, но знакомый. Я пытаюсь его узнать, когда он снова говорит: «Так сложно? Можешь поменять его, если хочешь, но выбрать можно только один раз». Я забываю о голосе и думаю о своём имени. Беатрис — слишком официально для Бесстрашных. Я ощупываю свою одежду и кусаю нижнюю губу.       — Я… э‑э…       Почему я не могу придумать что‑нибудь крутое?       — Моё имя… эм… Трис.       Мои глаза наконец начинают привыкать. Я моргаю и поднимаю взгляд. Руки, которым принадлежит голос, смотрят мне прямо в глаза. Спустя всё это время я всё ещё могу так хорошо читать эти глаза, и я вижу, что они умоляют меня молчать.       — Первый прыгнувший — Трис! — объявляет он. Толпа Бесстрашных, скрывавшихся в тени, ликует.       — Здравствуй, Трис, — говорит он сквозь рёв. — Добро пожаловать в Бесстрашные. Крик наполняет воздух, прерывая наш зрительный контакт. Я смотрю на сеть и вижу женщину из Бесстрашных, вытаскивающую Кристину.       — Ну, это было весело, — говорю я, когда она выпрыгивает, подражая ей с поезда. — Кстати, Трис.       — Наконец‑то! Я уж думала, может, ты немая или что‑то в этом роде, — улыбается она. Она хватает меня за руку, и мы направляемся вниз по лестнице платформы, где ждём остальных новобранцев.       — Здравствуйте. Меня зовут Лорен, — говорит женщина из сети всем нам. — Новобранцы, рождённые в Бесстрашных, я буду вашим инструктором на следующие несколько недель. Полагаю, вам не нужна экскурсия по этому месту, так что следуйте за мной. Что касается остальных, ваш инструктор — Четвёртый.       Рождённые в Бесстрашных молча поворачиваются и следуют за ней. Четвёртый?       — Да, как сказала Лорен, моё имя — Четвёртый. Я буду курировать ваше обучение и…       — Четвёртый? Как цифра? — выпаливает Кристина.       Я наблюдаю, как парень, которого я когда‑то знала как Тобиаса, пробирается через небольшую толпу к тому месту, где стоит она. Он наклоняется так, что его лицо оказывается в нескольких дюймах от её лица: «Да, Четвёртый, как цифра. Это проблема?»       — Нет,— Никогда раньше не слышала, чтобы кто‑то из Правды говорил так тихо.       — Хорошо. Как я уже говорил, со мной будет тренироваться ещё один инструктор. Вы познакомитесь с ним позже. А пока следуйте за мной. Мы вместе идём по тёмному и узкому коридору, где тусклое освещение расположено слишком далеко друг от друга, чтобы быть по‑настоящему полезным. Мы подходим к другому коридору, который пересекает этот, и останавливаемся.       — Дверь слева ведёт в общежитие, где вы будете жить на протяжении всего посвящения. Та, что справа, — в общую зону Бесстрашных, известную как Яма.       — Яма? — снова выпаливает Кристина. — Остроумное название. Тобиас бросает на неё взгляд, от которого у меня по спине бегут мурашки. «Что они с тобой сделали?» — думаю я.       — Прости, прости, — извиняется она.       — Если мы закончили с внезапными репликами… — говорит он и направляется к Яме. Не могу сказать, что я не в восторге. Яма огромна. Я вижу магазины, вырубленные в каменных стенах. Место, где люди танцуют под громкую музыку. По крайней мере, я думаю, что это должна быть музыка. Она совсем не похожа на гитарные мелодии, которые играют в Дружелюбии, но люди всё равно танцуют. Справа от нас несколько человек карабкаются по огромной стене, пытаясь нажать кнопку наверху. Я поднимаю взгляд и вижу, что потолок сделан из стекла.       — Эти двери слева ведут в столовую. Вы будете вместе принимать здесь все приёмы пищи, — кричит Тобиас, перекрывая шум. — Если пойдёте за мной сюда, я покажу вам Пропасть. Мы следуем за ним через Яму, по‑прежнему изумлённо оглядываясь и впитывая всё, что видим. Когда мы подходим к Пропасти, я понимаю, что именно она является источником большей части шума. Мы подходим к перилам, ограждающим край, и смотрим вниз. Вода бьётся о зазубренные скалы, белея от бурного течения. С дальней стороны есть небольшой водопад, который бесконечно наполняет пропасть, а ещё один позволяет воде стекать в меньший, более спокойный бассейн. Почти гипнотично наблюдать, как что‑то столь невинное, как вода, превращается в нечто столь неистовое.       — Пропасть напоминает нам, что тонкая грань разделяет глупость и храбрость. Каждый год хотя бы один новобранец прыгает здесь навстречу смерти. Вы предупреждены, — строго говорит Тобиас.       Я ещё раз оглядываюсь на Пропасть, пока мы идём к столовой, и задаюсь вопросом, во что же я ввязалась. Когда мы входим в столовую, Бесстрашные начинают аплодировать и стучать кулаками по столам. Какая‑то группа даже подбегает и поднимает нескольких новобранцев на плечи, ликуя. Всё это — ради нас, а мы состоим в организации всего несколько часов. Мы следуем за Тобиасом к пустому столу.       — Это стол новобранцев. Садитесь. Еда будет подана вскоре, — говорит он, поворачивается и уходит.       — Он не слишком общителен, да? — спрашивает Кристина, когда мы садимся.       — Нет, не слишком, — отвечаю я. Я говорю это не просто для того, чтобы согласиться с ней, и не потому, что он явно не хочет, чтобы стало известно, что мы знакомы. Я говорю это потому, что это правда. Я совсем не знаю этого человека.       Несколько членов Бесстрашных начинают приносить подносы с едой к нашему столу. На том, что ставят передо мной, лежит что‑то, чего я никогда раньше не видела, но я, по крайней мере, узнаю мясо и хлеб. Кристина с радостью хватает один, намазывает на него что‑то красное и откусывает большой кусок. Я попеременно смотрю то на Кристину, то на поднос с едой, когда слышу:       — Это говядина, а это кетчуп. Положи одно на другое. Вкусно.       Я даже не заметила, как Тобиас сел рядом со мной.       — Спасибо, — бормочу я.       — Подожди. Ты никогда не ела гамбургер? — говорит Кристина с набитым ртом.       — Жёсткие едят простую пищу, — отвечает ей Тобиас.       — Как вы вообще живёте? Неудивительно, что ты ушла!       — Да. Я ушла только из‑за еды, — шучу я. Откусываю кусочек и, признаюсь, это восхитительно.       Я слушаю, как Кристина разговаривает с парнем из Эрудитов рядом с ней во время еды, и узнаю, что его зовут Уилл. Они обмениваются историями и шутками, словно знают друг друга всю жизнь. «Каково это — чувствовать себя так свободно с совершенно незнакомым человеком?» Тобиас был одним из моих немногих друзей, но вот он — в шести дюймах от меня, и мы даже не посмотрели друг на друга. Я пытаюсь придумать, что бы сказать подходящего, когда к столу подходит мужчина из Бесстрашных.       — Так‑так. Что тут у нас. О‑о, Жёсткая? Ты не собираешься познакомить меня со своей подругой, Четвёртый?       — Это Трис, Кристина, Уилл и Ал. Вон там — Питер, Молли, Эдвард и Мира. Новобранцы, это Эрик, другой инструктор, о котором я вам говорил. Мы будем вместе тренировать вас. Эрик быстро оглядывает всех за столом, а затем садится рядом с Тобиасом.       — Макс попросил меня найти тебя. Спросил, не передумал ли ты ещё.       — Не передумал. Можешь передать Максу, что я вполне доволен своим положением.       — А, значит, он предлагал тебе работу, — говорит Эрик. Я замечаю, что их общение очень напряжённое; Эрик почти насмешливо отвечает Тобиасу.       — Очень хорошо. Новобранцы, увидимся с вами первым делом утром, — говорит Эрик, вставая. Он бросает на Тобиаса последний взгляд перед уходом.       — Он твой друг? — наконец спрашиваю я, нарушая молчание.       — А я‑то думал, что мне придётся иметь дело только с вопросами от Искренности, но теперь ещё и Жёсткая меня донимает, — говорит он, вставая. Он уже дважды назвал меня Жёсткой. Я смотрю, как он покидает наш стол и направляется к другому, за которым сидят члены Бесстрашных. Красивая девушка обвивает руками его шею. Её фигура зрелая и пышная, волосы длинные и тёмные. Её одежда открывает много кожи, которая в основном покрыта татуировками. Я опускаю взгляд на свою худощавую фигуру и мешковатую серую одежду и сдерживаю слёзы, снова вытесняя его из своих мыслей. Тобиас ушёл. Теперь он — Четвёртый, и я совсем не знаю Четвёртого.