Брак по расчёту

«Я найду выход, я всегда находил». (Bir çaresini bulacağım, her zaman bulduğum gibi.) Однако именно в эту ночь все сильнее Ягыза одолевало чувство безысходности. Эгемена ожидала тяжёлая ночь. Он снова дал себе обещание. На сей раз при свидетеле. Он не огорчит ни брата ни семью. С момента, как они с Волканом приехали домой, все вокруг травило ему душу. По настоянию отца, по просьбе тёти и Селин, Ягыз на время своего пребывания в Стамбуле жил в семейном особняке. Но сейчас этот дом, нарядившийся для чужого счастья, был для него громкой усмешкой от старого недруга. Никогда эти стены ему не были родными. С самого детства его не покидало чувство отчужденности. И всякий раз, когда учась еще в школе в Америке, он приезжал, дом словно напоминал ему, что он пришлый. Ягыз не знал новостей, не понимал шуток с отсылкой на какие-то события. Все понимали, смеялись, а он — нет. Целые куски жизни родителей, братьев и сестры для него навсегда оставались неизвестными. Со временем он привык и не пытался нагнать упущенное. Оказалось, что так намного проще и спокойнее. К нему было особое отношение. У него был особый статус. Родители были предупредительны и внимательны. И это его угнетало. Он сравнивал себя с теми же редкими книгами в библиотеке, которых никто не читает. Они пылятся на полках, пока их не покажут какому-то гостю. При этом сами домочадцы пользуются покетбуками или электронными книгами. Он хотел, чтобы мама и любила и злилась с той непосредственностью, которую проявляла в отношении других ее детей. Чтобы бранила, так же в сердцах, как Гекхана или Синана. А не проводила рафинированные беседы, слова и содержание которых всегда продумывала заранее. От того их отношения с матерью и с отцом были лишены той прелести, которая рождается в безусловной спонтанности. Ягыз тоже научился вынужденной дипломатии. Был разборчив в словах, взвешивал все наперёд. Долгие годы он мучился вопросом почему именно его, которого вечно держали на расстоянии вытянутой руки, в 12 лет устранили из семьи окончательно? Ему отказали в любви и ласке. Но давали шанс заслужить доброе расположение своей безупречностью. И Ягыз старался. Он работал. И умел получать свои крохи, аккуратно воздаваемые ему по праздникам и на время каникул. Зато письмо матери очень многое прояснило. Он сожалел, что не обладал этим знанием сначала. Сожалел, что родители выбрали хранить тайну, тем самым лишив их всех шанса на честность в отношениях. И то, каким образом мать ему сообщила, и то, что он теперь сам ее хранил, продолжало этот заколдованный круг. Помолвка завершиться, он сдаст дела и наконец уедет, оставляя решение этого вопроса на некое неопределённое будущее. Хотя думать о столь скором отъезде пока не приходилось. Тут он решил, что если придётся задержаться хоть на одну неделю, в этом доме он не останется. Он переедет в свою квартиру в Плазе, которую приобрёл вернувшись в Турцию после учёбы и жил там вплоть до смерти матери. Ягыз, мучимый воспоминаниями, никак не мог заснуть. Кроме того надо узнать что стряслось у Синана с невестой, думал он. И на сей раз его мало интересовало их взаимопонимание. Надо было просто позаботиться о том, чтобы их ссора не создала завтра проблем или скандалов. Так же надо всё-таки поговорить с Селин. Он надеялся, что разговора удастся избежать. Но девушка моментами вела себя так провокационно, что казалось вот вот начнёт болтать лишнего. *** Хазан этой ночью спала как дитя. Проснувшись утром, она сама удивилась своему спокойствию. Девушка уже свыклась с мыслью о неизбежности помолвки и оставалась к ней безучастна. Зато больше не было ни сомнений, ни страхов, ни разлада с самой собой и своими чувствами. Да, она не представляла и не мечтала, что предмет ее обожания когда-нибудь ответит ей взаимностью, ей даже страшно было об этом думать, но любить самой ей никто не сможет запретить. И сегодня прекрасный день только потому, что они вновь встретятся. Она увидит ЕГО! Ведь если бы не эта помолвка и вся липа с отношениями у нее не было бы никаких шансов повстречать его вновь. Они жили и вращались в настолько разных мирах, словно это были параллельные вселенные, которые никогда не пересекутся. Госпожа Фазилет все утро читала молитвы и дула ими на дочь. Хазан была благосклонна даже к этому назойливому ритуалу ее матери. Фазилет, глядя на дочь, на ее полуулыбку и свет в глазах решила, что Хазан наконец приняла свою судьбу. «Слюбится, я же говорила», — думала себе женщина. Они поехали к Эдже. Младшая чувствовала себя хорошо и была полностью настроена на помолвку старшей сестры. Фазилет осталась с нею, а Хазан после полудня уехала в салон красоты. — Ах, дикая прерия, ну здравствуй! Смотрю ты снова вернула свой первозданный девственный вид. — Окидывая ее взглядом с головы до ног резюмировал стилист салона. Хазан уже привыкла к странностям этого человека еще в первый свой визит. А сегодня даже находила его забавным. Если в свой прошлый приход она готова была разорвать его за такое сравнение, то сейчас встретила его с улыбкой. Мастер продолжал разглядывать лицо Хазан. — Нет, погоди-ка. Что-то изменилось. Кроме того что ты улыбаешься, у тебя светятся глаза. Милочка, да ты никак влюбилась! «Неужели так заметно!» — Нет, не так сильно. Ответил он на ее мысль. Просто у меня на эти дела хороший нюх. Мастера взялись за Хазан. На сей раз она благосклонно терпела их манипуляции. А они благодарно принимали ее терпение. Работали над ней основательно. Макияж, маникюр, стрижка и укладка оказались лишь верхушкой айсберга. Правда на сей раз Хазан просила нанести ей обычный лак, так как в прошлый раз ей пришлось его соскабливать. От ее рассказов кто-то из мастеров сажал глаза на лоб, а кто-то хвастался за голову. Когда Хазан сочли достаточно готовой для последних штрихов, стилист решил показать ей наряд. Он выкатил в середину павильона вешалку на которой висело единственное платье, сумочка, а на специальной подставке открытые туфли на высоком каблуке. Стилист с благоговейным пиететом кланялся в сторону вешалки. Хазан смотрела с недоумением. Его трепет казался ей смешным. — Haute couture! — Важно заявил он. Ваш сегодняшний наряд — беспроигрышная классика — а ля Грейс Келли. Он тут же выудил из тумбы винтажные журналы Vogue и Jours de France, быстро нашел нужные страницы и ткнул пальцем в невероятно элегантную блондинку. — Платье — Dior. Сама женственность и элегантность! Принцесса выступала за простоту кроя и ввела моду на нежные и легкие наряды. Перед тобой один из таких. — Он потянул за длинный струящийся подол в пол. — Цвет шампань великолепно оттеняет красивую внешность как блондинок, так и брюнеток. Поэтому мы остановили свой выбор на этом платье. «Обалдеть, я такое только по телевизору видела». Настроение Хазан приподнялось. Интересно как ОН будет на нее смотреть, когда увидит в такой одежде! — Сумочка Dior Diorama на металлической лямке. Ну классика вобщем. Достаточно вместительная для такого случая. Застёжку видишь? Это отдельный шедевр. «Застежка? Как застёжка!» Таких полно в ларьках возле метро. — Туфли Gucci с открытой стопой. High heels — очень изящный каблук то что надо для нашего случая. «Очень тонкий высокий каблук!» Как она будет ходить! — Мне нужна запасная обувь! — Нет запасной обуви! Будешь терпеть. В конце концов… никто бы не узнал о Золушке, если бы она не потеряла туфельку. — Он подмигнул. — Иии. Шёлковое белье — La perla. Штрих на котором настоял я сам. Его покупать госпожа Гюзиде не планировала. — Стилист хихикнул. — Ну и чулки на подвязке тоже итальянские La Perla. — Чулки? Зачем? Я. я не умею это носить! — Запаниковала Хазан. — Да и платье длинное. Зачем они вообще нужны? Их же даже не видно. — Хмм. Не видно говоришь? Милочка, белье — это самая заметная деталь в образе женщины. Она видна в ее осанке и взгляде. — Он понизил голос и намеренно растягивал слова. Хазан вздернула бровь. Стилист продолжил: — Даже вспоминать не хочу что ты на себя напялила в прошлый раз. Но сегодня особый случай. Я позаботился об этом тоже. — Откуда вы знаете?! — Хазан была возмущена, что работники салона обсуждали ее белье с махаллинской помолвки. — Тут все все знают. Наконец работа над Хазан была завершена. Девушка выглядела сногсшибательно. Макияж был в тон нежного заката — бронзовый и нежно розовый. Волосы уложены на затылке. Ее аккуратная головка, высокая шея и открытые плечи делали ее образ невероятно нежным и элегантным. Только пышная грудь выглядела более чувственно, чем это было задумано для образа Грейс Келли. Хазан и не смотрелась как Грейс Келли. Источник образа обладала иной грацией и другими гранями сексуальности. И моментами сравнение с прообразом были не в ее пользу. Излишняя полнота форм Хазан создавала более откровенный посыл противоположному полу. А этого здесь не очень хотелось. Но если отложить в сторону фотографии принцессы Монако, то Хазан сама по себе была очаровательна. Синан приехал за девушкой. Утром у них с Ягызом был разговор, который отрезвил ревнивую обиду Синана. Поэтому он держался спокойно, но отстранённо. Он холодно оглядел Хазан. — Люкс тебе к лицу. Она не ответила. Но заметила, что и его прикид из ряда вон выходящий. Но впрочем такой же дорогой и добротный как и всегда. Он не был в классическом костюме. Это был темный клубный пиджак, чёрная сорочка без галстука с отложным воротником и высокой стойкой застегнутая на все пуговицы и классические черные брюки. — Хазан. — Начал он. — Я думал этой ночью… И утром. — Синан вновь вспоминал утренний разговор, в котором заверил брата в твёрдости своих намерений, подтвердил, что ссора исчерпана и семью не ждут никакие скандалы на помолвке, связанные с проблемами в отношениях. — Я напрасно заставил понервничать и тебя… и себя, отступаясь от наших договорённостей. Я не должен был к тебе приставать и вообще что-либо от тебя требовать. Просто… просто я надеялся что может быть… возможно… раз у нас помолвка... вообще это не важно. Я сам нарушил свое слово и сейчас прошу у тебя прощения. Давай мы доведем наше дело до конца, может свадьба нам даже не понадобится, все и так благосклонно не вспоминают мою скандальную жизнь. Да и твоя сестра идет на поправку. Шесть месяцев мы потянем, а потом объявим всем, что расстались. — Три. -??? — Три месяца, не дольше. И часть времени уже прошла. — Хазан как произнесла это, Синан поморщился. — Я рада, что ты пришел к такому выводу. — Попыталась смягчиться она. — Твоей сестре еще требуется реабилитация и предстоит рождение ребёнка. Не очень ли ты спешишь? А главное почему? Хазан поджала губы. — Ты будешь меня шантажировать? — Нет. Вовсе нет. Я этого не хотел… Но почему ты спешишь избавиться от этой игры? Когда ты соглашалась, ты даже не назвала срок. Настолько тебе было все равно. Что-то произошло? — Ничего не произошло. Ты сам сказал — это игра. И она мне претит. Синан не мог понять как может претить дорогая жизнь с отсутствием необходимости вкалывать с утра до ночи как прежде и все это за пару улыбок на публику. Тут он вспомнил вчерашние бредни Селин. — Может у тебя кто-то появился? Хазан вздогнула подумав о Ягызе. — Нет! С чего ты взял?! — Даже если и были у нее чувства, Хазан была уверена: это только ее чувства и они навсегда останутся тайной ее сердца. — Селин мне на что-то намекала вчера. Будто у тебя кто-то есть. Я конечно не слушал ее глупости. Но мало ли. Если учесть, что наша связь притворна. Такое вполне могло бы случиться. Ты же давала мне свободу. — Синан пытливо вглядывался в нее. У Хазан кровь отлила от лица. Она вспомнила поведение сестры Эгеменов в библиотеке. Избалованная девчонка нафантазировала чего-то и теперь может устроить скандал между братьями для собственной потехи! Синану показалось, что Хазан слишком долго думает, перед тем как ответить. Он нервно ухмыльнулся, вспоминая как приревновал вчера к собаке, а тут может вылезти ещё что-то похлеще. Но день был слишком важный. И он дал слово и себе и другим. Если что-то и есть, он это обязательно узнает, но потом. В конце концов он собрался и выдавил: — Хазан, если такое есть… ну или произойдёт — просто дай мне знать. Я так же как и ты меня не раз просила, прошу тебя воздержаться на время нашей связи от каких-либо отношений, только эти пол года, дабы избежать скандала. Ты знаешь, к девушкам внимание более пристальное. Стоит с кем-то встретиться или взяться за руку, слухи об этом заполнят прессу и соцсети. — Синан говорил спокойно и пытался быть убедительным. Хазан понимала, что его доводы не безосновательны. Селин может быть лишь спусковым механизмом. Ее неосторожные бредни взорвут соцсети и развяжут злые языки. Тем более, что речь идет ни о ком-либо, а о братьях. — Три. — Что три? — Ты снова сказал шесть месяцев. Я поправляю — три. — Заявила Хазан не отвечая на его основную мысль. — Но ты поняла о чем я? — Раздражённо уточнил Синан. — Поняла. — Отвернувшись ответила девушка. Парень покривил рот. Затем вздохнув, достал из внутреннего кармана пиджака коробочку и протянул ее Хазан. — Ты должна быть уже с бриллиантом на пальце. Хазан не отвечая надела на пальчик сумасшедший блеск белого золота и камня. Так они вместе явились на приём. Оказалось, что ходить на таких каблуках было не самым сложным для Хазан. То ли дизайн стопы, то ли неправильно оценненная ею высота каблука, но она передвигалась достаточно свободно. А вот носить всю эту дорогую прелесть, в том числе и нижнее белье — вот что оказалось самым странным. Быть среди всех этих роскошно выглядящих людей, сносить их любопытные, а временами насмешливые, взгляды — вот что доставляло ей самый большой дискомфорт. Ведь это был уже второй мезальянс в семействе Эгемен. О чем гости не преминули высказаться между собой. Кажется Эгемены усиленно вводят моду на простушек. Машины у крыльца отгонялись на специально арендованную парковку. Во дворе особняка, в саду и на террасе ходили или сидели люди. Салон дома также был полон гостей. Видимо некий дресс-код все же был. Как оказалось, Мужчины black tie, хотя смокинги были не у многих из них, а дамы в вечерних туалетах. Интерьер дома, мебель в стиле ренессанс и картины на стенах, подобранные соответственно эпохе, гармонировали с роскошью присутствующих, сообщали о приверженности обитателей особняка традиционным европейским ценностям. Еще не стемнело, когда Синан и Хазан оказались в центре внимания публики. Началась длительная изнурительная церемония представлений. Господин Хазым должен был сделать объявление, представив будущую невестку обществу. Но успеть совершить знакомство до этой официальной части старался каждый, кому не лень. Синан быстро позволил университетским друзьям увести его от этой мороки в их компанию. Некоторые дамы, на правах неких дальних родственниц легко приобнимали Хазан, имитируя поцелуй в щеку, другие холодно жали руки. Никто не упускал возможности хотя бы бегло взглянуть на ее кольцо с бриллиантом. Оценивали не только дизайн, величину и стоимость камня, но и особо осведомлённые отмечали, что кольцо новое, а не покойной матери или бабушки. Выводы делались и распространялись молниеносно. Люди передвигались с бокалами или высокими стаканами в руках, приветствовали друг друга, временами можно было услышать, как кто-то кого-то кому-то представляет. Однако, по большому счету, круг присутствующих был вполне устоявшийся и все, так или иначе, друг друга знали. Повсюду сновали официанты в белой униформе с подносами, разнося прохладительные напитки, вино и шампанское. На высоких, зачехленных в белый креп-сатин, столах размещалась и постоянно обновлялась легкая закуска. В саду поодаль была оборудована небольшая сцена, на которой исполнялась живая музыка, создавая уютную волшебную атмосферу, высоко ценимую интеллектуальной публикой. Хазан, стоя в саду, постоянно находилась в центре внимания. А ее собственный взгляд блуждал вокруг, скользя поверх лиц присутствующих людей. Вот Селин в длинном обтягивающем розовом платье, наверное тоже какой-нибудь кутюр, решила Хазан. Селин стояла в окружении девушек — сверстниц, одна Ясемин выглядела старше, это был не самый удачный ее лук. Платье смотрелось тяжело и подчёркивало худобу и угловатость плечей. Наконец она взглянула наверх и сердце ее замерло. Ягыз стоял на террасе в кругу мужчин разных возрастов, рядом стоял Волкан в темно-синем смокинге. По их лицам можно было понять, что разговор идет о делах. Он держался прямо, внимательно слушая собеседника. На нем был черный смокинг тройка с белоснежной рубашкой и небрежно завязанным галстуком-бабочкой. Волосы аккуратно уложены, чёлка зафиксирована, лицо оттеняла мягкая щетина. «Он выглядит как бог сошедший с Олимпа». Хазан не могла скрыть свое восхищение. Глаза ее горели и были устремлены в одну точку. Словно почувствов на себе ее взгляд, Ягыз коротко взглянул вниз. Значит он ее видит. Сердце Хазан екнуло. Но безо всякого выражения, никак не меняясь в лице он вновь перевёл взгляд на собеседника. Теперь ее сердце больно сжалось. Она ждала еще некоторое время, но Ягыз так больше и не посмотрел. Она бы продолжала пялиться, если бы ее не отвлекли на очередное знакомство. «Значит все напрасно. Это бесподобное дорогущее платье, все эти часы работы над моей внешностью». Думала Хазан глядя сквозь новых знакомых. Она готова была бежать прочь срывая эти никчемные тряпки. Хазан и не подозревала, что Ягыз ждал ее прихода и видел до того, как она нашла его глазами. Ее появление в саду, в этом восхитительном утончённом образе, в этом платье с открытыми плечами и длинными волосами собранными на затылке в одночасье свело его сума. Она была нежна, как ангел. Ее точеная, но яркая фигурка в струящихся линиях платья играла на грани грации и сексуальности, восхищая и завораживая одновременно. Он воле супротив, растерянно, с замершим сердцем смотрел на нее не смея отвести глаз. Мужчина, любуясь ею, невольно раскрыл рот, забывая как дышать. Волкан, подошедший к нему в эту минуту и мигом проследивший куда направлен «одуревший» взгляд его друга, ткнул его в плечо. Ягыз вздрогнул, словно очнулся от наваждения. Поворачивая голову к Волкану, он тем не менее не сразу оторвал от девушки глаза. Встретив пытливый взгляд друга, Ягыз понял на чем был пойман, с досады помрачнел и зарекся держать тотальный контроль над чувствами. Хазан оглядывалась по сторонам. Мать с сестрой должны были подъехать. Как раз в этот момент у особняка остановилось такси. Из машины вышла Фазилет с напомаженными локонами в чёрном атласном платье с принтами крупных красных тюльпанов и в туфлях на большой танкетке, Бетюль в сарафане, более подходящем для пляжной вечеринки и Эдже. На девушке было минималистичное чёрное платье выше колен и черные туфельки на среднем каблуке. Она единственная сносно смотрелась в компании своих спутниц. Хоть девушка росла в крайней бедности, но следила за модой, была подписана на электронные рассылки, изучала туалеты актёров и знаменитостей. Как-то она вычитала золотой совет Коко Шанель: в гардеробе каждой девушки обязательно должно быть la petite robe noire — маленькое чёрное платье. Спасательный круг для всех случаев жизни. В одну из зачисток гардероба Ниль, ей досталось как раз такое платье. Кукольное личико Эдже украшала простая прямая укладка и совершенно лёгкий макияж, прошедший фейс-контроль бдительной госпожи Фазилет. Это были единственные лица, которые была рада увидеть Хазан, раздавленная холодностью Эгемена. Она рванулсь к ним, как только завидела на входе в сад. Обняла Эдже, но тут же отстранившись стала вглядываться в ее бледное похудевшее личико. — Ты в порядке? Как ты себя чувствуешь? — Идея привести сестру теперь казалась ей глупой неосмотрительностью. Девушка то растерянно оглядывалась по сторонам, то прятала глаза уставившись в землю. — Все в порядке сестра, не беспокойся обо мне. Просто я впервые куда-то вышла. Госпожа Гюльзар предупреждала меня, что такое может случится. Очень много людей и такое общество! — с трепетом в голосе произнесла девушка. Психолог действительно предлагала Эдже хорошенько подумать. После изнасилования девушка не была нигде кроме больниц, не видела никого кроме врачей и нескольких учителей, что приходили на дом. Внезапный выход в общество совершенно незнакомых людей мог привести к приступам стыда, мнимой осведомлённости других о ее «позоре» и закончится сильной ретравматизацией и так расшатанной психики. Ко всему прибавлялась изнуряющая беременность. Но Эдже была очень решительна. Ей очень хотелось выйти в жизнь — и это ее решение психотерапевт решила поддержать. Самое важное, говорила она Хазан, это помочь вернуть девушке веру в себя, уважать ее мнение и желания. Оставшееся время они работали над тем, как справляться с новыми впечатлениями. Хазан, мать и Бетюль должны будут поддерживать ее. — Ты бесподобно красива, сестра! — Восхищенно произнесла Эдже и обняла Хазан. Обнимая младшую, Хазан, через ее плечо увидела Фазилет, которая крутила головой, дуя свои молитвы теперь уже на обеих. Хазан закатила глаза. Осмотрелась по сторонам и захотела провалиться сквозь землю. Люди оглядывались на ее мать и на всю их компанию. Кто со смешком, кто с любопытством, а кто с недоумением. Хазан принимала поздравления Бетюль, когда зазвонил ее телефон. Госпожа Гюзиде просила ее прийти в рабочий кабинет. Когда она зашла, женщина попросила подойти. Она держала в руках футляр, который только достала из еще открытого сейфа. Гюзиде открыла его. На бархатной подкладке лежало нежное изделие — подвеска с цепочкой из розового золота. Подвеска была в форме сеточки и на каждом пересечении красовались яркие бриллианты. — Это изделие носила моя мама. Мы не жили в таком достатке, как теперь, но наша семья была одной из самых уважаемых в Стамбуле и принадлежала старинному роду. Мой отец состоял на государственной службе. Это украшение он купил маме на 20-летие их свадьбы. — Гюзиде взглянула на Хазан. Кроме кольца с бриллиантом на девушке не было других украшений. — Я специально не дала украсить тебя в салоне. Хотела преподнести это лично. Повернись-ка! Хазан ничего не говоря, повернулась, давясь от чувства собственного ничтожества и лицемерия, с которым она предстала перед этими людьми. Но все это кончится. Скоро кончится! И так же, как и бриллиантовое кольцо, подвеска вернётся к своим хозяевам. — Здесь есть зеркало, посмотри на себя, нравится? Ты сегодня бесподобно выглядишь, милая! Хазан взглянула на свое отражение. Подвеска, сверкая блеском бриллиантов и розовым золотом, великолепно завершила ее образ. — Госпожа Гюзиде. Я молчу потому, что я очень тронута. Ваша доброта и забота лишает меня всяких слов. Я за все благодарю вас! — Она шмыгнула. Женщины обнялись… — Ну-ну, прекрати. Испортишь все труды Ахмета! — засмеялась она. Гюзиде закрыла сейф. Взяла невестку под руку и они вышли в сад. Теперь Хазан было легче, Гюзиде брала на себя большую часть светских обязанностей по обращению с интересующимися гостями. Почувствов некоторую свободу Хазан вновь подняла глаза на террасу. Мужчин стало больше, Гекхан тоже теперь был там. Ягыз сосредоточенно о чем-то говорил. Тут она заметила Бетюль, которая делала ей знаки с террасы. Привлекая ее наверх. Хазан только это и надо было. Она оглянулась на Гюзиде, убедилась, что Эдже под присмотром матери и мигом поспешила наверх. Когда Хазан практически поднялась, она увидела, что к группе мужчин, в которой находился Ягыз подошел Хазым. Рядом с ним был седоволосый мужчина, которого под руку держала прелестная шатенка, одетая в изящное платье на подкладке. Хазан могла их слышать. Бетюль стояла рядом. Хазан имитировала видимость беседы, но всем своим существом была в пяти метрах от собственного тела. — Ягыз! — Подозвал его Хазым. Средний Эгемен попросил прощения у собеседников и отошёл к отцу. — Эмре бей с дочерью Джерен, помнишь ее? — Вставил вопрос Хазым — Они только что присоединились к нам этим вечером. — Здравствуйте, Эмре бей, Джерен — Ягыз добродушно пожал мужчине руку и мягко придержал протяную к нему ладонь девушки. Тут он заметил Хазан. Ему сделалось не по себе. Его манило к девушке. Он поменял положение тела и оказался практически к ней спиной. Хазан хотела плакать от обиды. Он от нее отвернулся. А от его вида рядом с этой девушкой кошки скребли на душе. Эмре бей был тот самый давний и сложный партнёр отца. Мужчина жил и делал свой бизнес по понятиям. Между его видением мира и подходом Ягыза к делам лежала целая пропасть и Ягыз настаивал на их взаимодействии через Хазыма. Джерен было 26 лет и она работала в компании отца. Рано или поздно она должна была унаследовать все его состояние. Правда Эмре бей руководствовался понятием, что управлять бизнесом — не женское дело и надеялся на своём веку подобрать себе хорошего, перспективного и заслуживающего его дочь зятя. Единственный его сын разбился насмерть в аварии в 20 лет, после пьяной студенческой вечеринки. Джерен оставалась его единственным ребёнком. У нее было лучшее европейское образование, кроме того она продолжала учиться. — Дочь, объясни Ягызу где ты учишься. — EMBA в LBS — Похвально. — Одобрительно кивнул Ягыз. Реакция Ягыза была ему бальзамом на сердце. Хотя бы он понимает на что дочь тратит время и деньги. — Ты могла бы объяснить что это? — Executive MBA в Лондон бизнес скул. — Я не просил раскрывать аббревиатуру. — Исполнительный мастер делового администрирования в Лондонской школе бизнеса. — Вздыхая начала Джерен, глядя на Ягыза и украдкой ища у него поддержки. Хазан видела эти переглядки и кипела от злости. — Дочь, снова начал Эмре бей. — Перевод я тоже не просил. Объясни мне на кого ты учишься. — На профессию директора. — Улыбась вставил Ягыз и подмигнул девушке. — Вот это другое дело, сипло засмеялся мужчина. Но на это я вот что скажу: на директора учит жизнь и работа. А не учеба в бизнес-школе. И пока ты не научишься объяснять людям свои мысли на их языке, из тебя никакой директор не получится. Эх, женщины, с ними невозможно. Что скажешь Ягыз? — Про женщин или про школу? — в тон ответил он вопросом на вопрос. Мужчина снова засмеялся довольно мотая головой. Хазым, который до этого отвлёкся на очередные приветствия, вновь вернулся к ним. — Сынок, мы с Эмре беем поговорим о делах, ты покажи тут все Джерен. Не позволяй девушке остаться в одиночестве. Тут Ягыза пробило прозрение. Отец отвлекает его от важных переговоров и приставляет к девушке развлекать ее. План госпожи Гюзиде, исполнение господина Хазыма. Ягыз усмехнулся сам себе. Мужчины отошли, они с девушкой остались одни. — Ты как и отец считаешь LBS бесполезной? — С надеждой в голосе спросила Джерен. — Я? Нет. LBS в первую очередь не учеба, а нетворкинг. — Поясни свою мысль. — С любопытством защебетала она, понимая что общается с человеком одной с ней волны. — Создание новых связей. Этакий LinkedIn в режиме реального времени. — С улыбкой ответил он. — То, что раньше делалось в закрытых клубах, с демократизацией бизнеса получило новый формат. Теперь не важно из какого ты рода или кто твоя семья. Если у тебя есть деньги на такое образование, ты будешь вхож в деловые круги. — Эгемен пожал плечами и скучая оглянулся кругом. Хазан стояла у перил, с опущенной головой. Бетюль была рядом и что-то ей рассказывала. Ягыз резко отвернулся. Взглянул на Джерен. Девушка стояла и улыбалась ему своей самой очаровательной улыбкой. «А почему бы и нет». Решил Ягыз. Он же собирался найти выход. Вот и нашел. (Çaresini buldum).