Брак по расчёту

☆ Bu aşkın tozlu yolunu bulduğum yerden Gündüz gözü görmediğim çaldın benden Sürgün gibi çekmediğim kalmadı senden Ellerimle yazdım bu sonu Şimdi yerle bir şehrin yolu Gönlüme girdin ama son oldu yalancı gül sevemem Bin kere geldin ama hiç oldu yürekle yol çizemem Dertle bir oldum adım çok yandı sonunda kal diyemem Gözlerimin içine kar yağdı soğukla baş edemem В тот день, когда я нашел запылённую дорогу к нашей любви Ты украла ее у меня Я как изгнанник, через что только ты не заставила меня пройти Я написал этот конец собственноручно. Теперь это дорога в разрушенный город. Ты проникла в мою душу, но это конец, Я не смогу любить лживую розу Ты возвращалась ко мне тысячу раз, но ничего не изменилось, я не могу всегда слушать только сердце. Я слился со своей бедой и столько раз сгорал, что не могу сказать тебе: «останься со мной», В моих глазах пошел снег, я не могу справиться с холодом.       Последние дни апреля умыли Стамбул ливнями. С неба спускалась прохлада, с городского асфальта поднималась легкая испарина. Жара, так неожиданно застигшая жителей города в конце апреля, так же внезапно спала с дождями. Хазан с сестрой были предоставлены себе. Эдже решила отказаться от посещения малознакомой обстановки и непривычных мероприятий. В школе предстоял важный аттестационный период. Времени хватало только на посещение психолога. С Волканом они продолжали переписываться в сети. Он не делал попыток встретиться, но был очень отзывчив на все ее сообщения. С ним было легко. Он много знал, многое умел рассказать, давал ей советы по литературе и хорошим учебникам, мотивировал взяться усиленно за английский и даже способствовал в выборе будущей профессии. Его собственные родители были юристами, он интересно рассказывал об этой специальности. Эдже, привыкшая находится под бдительным оком Ясина, с парнями в школе особо не общалась, а те кто пытался приблизиться к ней до сих пор, очень быстро обнаруживали свой мужской интерес, это ей докучало, поэтому Эдже приходилось рвать на корню любые контакты. Так что, это были ее первые отношения с мужчиной, не отягщенные их половой принадлежностью. Госпожа Фазилет, можно сказать, дала своего рода благословение на их дружбу. Она временами заглядывала в телефон дочери и с удовлетворением отмечала, что богатый заграничный турок положительно влияет и на учёбу и на настроение оправляющейся после травмы Эдже. В ночь вечеринки, когда он привез ее на такси, трясущуюся как осиновый лист, ее мать чуть ли не с кулаками набросилась на него. Эдже пришлось заслонить его собой. Тогда-то Волкан был наконец толком представлен госпоже Фазилет. Первые несколько дней после вечера субботы Хазан парила в облаках. Для нее та ночь была ночью откровения. то о чем она не могла мечтать, то что казалось безысходным тупиком, безнадёжной черной любовью, которая поглотила, поработила ее душу, обернулось неожиданным взаимным чувством. Она не представляла каким образом решится эта проблема, но верила, что Ягыз что-нибудь придумает. Только он не знает, что отношения с Синаном — это лишь игра. Хорошо это или плохо Хазан не могла для себя решить. С одной стороны, Ягыз наконец узнает, что с Синаном у них ничего нет и все то, про что тот наврал в Плазе, наконец, прояснится. Эта мысль ее грела. Но мучили ее опасения, что их обман может не понравится Эгемену. Ведь они с Синаном обманули всю их семью, в том числе Ягыза. И согласилась она на эту авантюру за деньги. И как бы страшно не было, надо ему об этом рассказать. Но как… как после того, что между ними было искать с ним встречи. Наверное он сам найдёт способ увидеться с ней. И тогда она все расскажет. Но дни шли, а встреч не было. Хазан поначалу решила, что глупо ожидать, что он специально будет ее искать. Чего она себе так напридумывала. Но и Синан, как назло, не звонил и в особняк ее тоже не приглашали. В утро другого дня у Хазан была новая версия. Наверное Ягыз раскаивается в своей минутной слабости, чувствует вину перед Синаном и решил все забыть. Эта догадка причиняла ей боль. Но казалась правдивой. Ночи следующих двух дней были проплаканы в подушку. На утро третьего дня от последней догадки, Хазан решила, что должна его увидеть и обо всем рассказать. Девушка запланировала день так, что после спортзала поедет в особняк. Как же она была удивлена, когда увидела там Синана. Он не появлялся в клубе, вероятно, недели две. Ночная жизнь и попытки, вернее пытки, работать в офисе не оставляли возможности для личного роста, в плане физическом. Присмотревшись к его разукрашенному лицу Хазан сама к нему подошла. — Надо же, я уже и забыла, что у тебя тут абонемент. А ты, я смотрю, без приключений не обходишься. — Хазан мотнула подбородком на его лицо. — Соскучилась? — тон Синана был безразличен. Парень устроил передышку ночным клубам и вспомнил про клуб спортивный. Таким образом, он пытался загладить инцидент с вечеринкой. — Какие планы на вечер? Я подумала может следует показаться в особняке, — чуть помедлив, неуверенно спросила она. Синан остановился и взглянул на нее. — Думаю не лучшая идея. Правда он там не каждый день появляется… и тем не менее вероятность неприятного столкновения есть. — О ком ты? Синан усмехнулся. — Мистер Совершеннство (Bay Mükemmel) в курсе нашей с тобой игры. Хазан застыла на месте. Как так? Откуда он знает? — Если ты не говорил, то и я не говорила… — Я рассказал. На вечеринке я попался… с девушкой. Ягыз взъелся… иди мол расскажи Хазан. Хазан почувствовала будто сердце к горлу подошло. — Вобщем. Либо пусть расстаётся с тобой, говорит, либо пусть принимает тебя таким, но обманывать тебя, видите ли, он мне не позволит… Я думал отделаться твоим согласием… Синан провел костяшками пальцев по ее предплечью, она одернула руку. — Ну мол типа до свадьбы ты мне разрешаешь. — Синан хохотнул. — Только Ягыз слишком много вопросов задавал, я вынужден был все рассказать. — Он с сожалением развёл руками. — Синан, я думаю нам все это следует прекратить. — Тяжело вздыхая, начала Хазан. — Теперь и брат твой обо всем знает. Ты ведь раньше говорил, главное чтобы он одобрил твой выбор, я помню что-то в этом роде. — Хазан, я и сам порядком утомился от этой игры. Но Ягыз не из тех, кто побежит рассказывать отцу. Да, его реакция была жёсткой. Но именно потому, что он ничего не станет предпринимать, он так отреагировал. — А что он сказал? Как отреагировал? — Совру, если скажу, что очень обрадовался. — Синан посмеиваясь в голос показал на свое лицо. — Это Ягыз тебя так? — Лицо девушки вытянулось от удивления. Хазан на мгновение задумалась, что практически не знает Ягыза. Сначала она не ожидала, что он будет так ее целовать, а теперь неожиданностью стало, что он может быть драчуном. Из двух братьев уроки по боксу получал Синан. Во всяком случае в их фитнес-центре. Синан не видел проблемы в том, чтобы «слегка» переврать факты. Во всяком случае, была надежда, что возможно теперь Хазан будет более сговорчива. Девушка схватилась за лоб. Одному Богу известно в каком свете Синан все представил, раз Ягыз его так избил. Теперь у нее не осталось шанса рассказать ему все первой. И коль скоро он так поступил с братом… как же теперь он ненавидит ее саму. С этого дня все дни и ночи Хазан обернулись в сплошную пытку. За окном плакало небо дождями, плакала в окне Хазан о своей любви, у которой отняли надежду быть взаимной. Она вновь кляла свою несчастливую судьбу, свое тотальное невезение, которое началось вместе с ее появлением на свет. Ягыз не желает ее видеть и он прав. За то, как она поступила со всеми, она, вероятно, не заслуживает даже объяснения. Иногда она думала, как бы она чувствовала себя, если бы Ягызу, так же как и теперь, все стало известно, но между ними не было бы того, что случилось в ночь их последней встречи. Может быть ей легче было бы смириться с его холодностью или даже ненавистью. Ягыз был бы просто братом жениха, одним из членов семьи, которого тоже обманули. Но сейчас все иначе. Он догадался о ее ревности и чувствах… «Хазан, в моих мыслях только ты!» Она вновь и вновь прокручивала в голове его слова. Теперь это был мужчина, который ее поцеловал. Между ними были чувства и успели случится необратимые события. Всякий раз, вспоминая его поцелуй, девушка погружалась в болезненную истому, тоскуя по его губам, рукам, мечтала о его объятиях и в то же время сокрушалась, что позволила этому произойти. ---------------- Последний день апреля затянул город от солнца серым полотном, обещая дежурную ненастную погоду. Ягыз проснулся после очередной беспокойной ночи. Лежа в постели, он машинально поправил сбившуюся за ночь чёлку и обнаружил, что лоб его вновь покрылся испариной. Было ни холодно ни жарко, климат-контроль стоял на идеальном соотношении, но его пробивала мелкая дрожь, продуцирующая холодный пот. Эмоциональное напряжение, тщательно скрываемое в течение дня выливалось в соматику по ночам. В эти дни он, бывало, просыпался от подкатывающей тошноты, или не мог уснуть от удушающего кашля. Ягыз догадывался, что он не болен простудой или чем-то ещё. Нечто похожее было с ним в первый год в интернате в Америке, повторилось со смертью матери и ее письмом. И с новой удушающей хваткой подкралось теперь. Эгемен вновь и вновь прокручивал в уме события последнего месяца. Он понимал, что оказался прав, испытывая сомнения еще в Америке. Ягыз пытался выхватить из калейдоскопа воспоминаний момент, в который он позволил себе не верить интуиции. Это случилось, когда ему солгала сама Хазан. Почему он тогда так поверил ей? В сознание пробивался ответ, что Ягыз смог бы любить ее чужой, заперев эту любовь в сердце, нежели признал бы, что она кругом лжёт и отрёкся от любви безвозвратно. Он отчаянно сожалел о том, что так глупо сорвался в прошлую субботу. Не случись этого, он мог, не объясняясь ни с кем, разоблачить их обман или вынудить прекратить водить всех за нос объявив о расставании, или же просто улететь в Нью-Йорк. Теперь же он был единственным реальным углом несуществующего треугольника. Случайных встреч с Хазан не случилось, да и Ягыз не пытался. Он дважды был вытянут в особняк, но пугающей, и в то же время желанной, встречи так и не произошло. Ягыз расстался с ней в тот день полагая, что вначале разберётся с Синаном. И недосказанность теперь мучила больше всего. Это было несправедливо как по отношению к ней, так и по отношению к нему самому. Встав с постели, Ягыз на автопилоте побрился, принял душ, надел деловой костюм в стиле Business casual с джемпером вместо рубашки. Наспех проглотил готовый сэндвич и уехал в офис. Волкан, который из-за графика работал пол ночи, отсыпался с утра. В офисе Ягыз провел серию совещаний, корректируя курс развития компании на тот, который будет приемлем и точно приживётся в его отсутствие. Гекхан уже неделю наблюдал эту странную перемену и первым почуял, что средний Эгемен собирается сняться с якоря. Было еще событие, которое омрачило трудовой день Ягыза. После ланча, во время очередной встречи, Ягызу доложили, что его аудиенции требует некая госпожа Фазилет. Он не стал прерывать собрания и велел ей отказать, не давая шанса дождаться его свободной минуты. Минут через десять в кабинет влетела Симге, сообщая, что госпожа Фазилет скандалит в приёмной бизнес-центра и грозится… нанести материальный ущерб интерьеру, проще говоря разнести все вокруг. Ягыз, на дух не переносивший шантаж и ультимативные провокации, велел ее попросту выставить. Не смотря на то, что работникам удалось успокоить и спровадить Фазилет, весь оставшийся вечер Ягыз дёргал ворот джемпера и то и дело взъерошивал шевелюру. Гекхан, еще будучи в офисе, сообщил отцу о своих подозрениях. Первые несколько дней он думал, что ему показалось, что все это совпадение, но теперь тот был уверен — Ягыз готовит план к ближайшему отступлению. Хазым перехватил среднего сына между встречами и просил непременно после работы приехать в особняк. Все скучают и хотят его видеть. Ягыз согласился. Тем более, что догадка Гекхана была верной. После рабочей смены Хазан не хотела возвращаться домой, где плакать она могла себе позволить только ночью, когда Эдже спит. Бродить по городу не позволял проливной дождь. Девушка взяла дополнительную смену. Изрядно подустав за вечер, Хазан перед выходом приняла душ, надела одежду, в которой пришла на работу — платье в мелкий рисунок, средней длины, синие мокасины и короткая джинсовая куртка. Покончив со своим внешним видом, она вышла из фитнес-центра. Оказалось, что ливень уже накрыл Стамбул. Кругом суетливо бегали горожане, прячась под зонты, дождевики, козырьки парадных входов в кафе и магазины. Вместо того, чтобы сесть в такси до Бейкоза, она пошла на автобусную остановку и встала под дождь, поодаль от толпы, вжимающейся в стеклянный «контейнер» пристанища, оборудованного для ожидания транспорта. Пришел автобус, электронная бегущая строка ярко сообщала, что маршрут идет в Сарыйер. Хазан, помедлив несколько секунд, заскочила в него. Было редкой удачей в вечер пятницы сесть в автобус и найти себе место. Но Хазан повезло, как только она вошла перед ней освободилось одно сиденье, возле окошка. Хазан села, прислонила голову к стеклу, наблюдая за хлесткими струйками, капризно скошенными встречным потоком. Она достала наушники и включила песню бессменной Сезен Аксу. Надломленный, проникновенный голос певицы пел о разлуке. * Hasret oldu ayrılık oldu Наступила тоска и расставание Hüzünlere bölündü saatler Часы были поделены грустью Gördüm akan iki damla yaş Я увидела пару слезинок Ayrılık da sevgiyle beraber Расставание — вместе с любовью Bir şarkı bir şiir gibi Как песню, как стих Yaşadım canım acıları Я проживала боль Senden bana hatıra şimdi Теперь воспоминание мне от тебя Sakladığım sevgili kederler Спрятанные любимые печали Bir sır gibi saklarım seni Я спрячу тебя, как тайну Bir yemin bir gizli düş gibi Как клятву, как скрытый сон Ben bu yükü taşırım sen git, Я буду нести этот груз, а ты уходи Git acılanma… Уходи, не страдай… Sen ağlama dayanamam Не плачь, я не выдерживаю этого Ağlama göz bebeğim sana kıyamam Не плачь, мой милый, я не могу тебя таким видеть Al yüreğim senin olsun Возьми, пусть мое сердце будет твоим Yüreğim bende kalırsa yaşayamam Если мое сердце останется у меня, я не смогу жить Прослушивая песню вновь и вновь, не пытаясь остановить слезы, Хазан вдруг очнулась, что подъехала к остановке перед особняком Эгеменов. Девушка выскочила в дождь. Встала, обернулась в сторону особняка, но так и не сдвинулась с места. Постояв так некоторые время и не решаясь идти в дом жениха, она побрела к набережной. Еще было светло, не смотря на серо-бурые грозовые облака, подавлявшие слабый естественный свет растущего с весной дня. Ягыз подъезжал к особняку, когда вдруг заметил знакомую фигуру, идущую медленно вдоль набережной. Он взглянул на дом, затем снова на фигуру девушки, присмотрелся сквозь пелену серого дождя и торопливо припарковался на мостовой. Едва он вышел и сделал несколько шагов как рванул обратно к машине. — Черт уу черт! — Поднимая ворот пиджака и вжимая в него шею, чертыхнулся Ягыз. Он открыл заднюю дверцу машины, достал большой черный зонт-трость. Поспешно раскрыл его и направился к девушке. — Хазан! — Окликнул он отдаляющуюся фигуру. Хазан остановилась и обернулась в сторону, откуда позвал ее до боли знакомый голос. Ягыз с зонтом в руках большими шагами приближался к ней. Когда они поровнялись, социально-приемлемое расстояние, которое намерен был соблюсти Ягыз привело к тому, что он стоял под зонтом, а девушка осталась стоять под проливным дождём. Ягыз смутился, поджал губы и протянул зонт так, чтобы он скрыл девушку от ливня. Ему самому в спину и за ворот лились неразрывные нити дождя. Прямо над головой грянул гром, обозначая, что дождь вступает в самую неистовую фазу. Серые воды пролива сливались с грозовым небом, а противоположный берег исчез за плотным потоком небесной воды. — Почему ты здесь? Ты в дом или из дома? — морщась спросил Ягыз. Хазан не отвечая, взяла зонт за стержень и отвела от себя к нему. — Мне уже поздно. (Benim için çok geç). Ты не промокни. Ягыз с досадой помотал головой. Даже в таких мелочах эта девочка пытается решать за двоих. Секунду он оглядывал ее с головы до ног, убеждаясь, что она действительно промокла до последней нитки. Тяжелые струи лились с ее слипшихся волос и платья. Ягыз шагнул к ней, так чтобы оба были под темным куполом. — Держи. — Велел он, протягивая ей ручку зонта. Хазан послушно взяла. У нее с самого начала была мысль шагнуть к нему под навес, чтобы он не мок и не беспокоился в то же время о ней, но не решилась. Больше всего она боялась быть навязчивой или, того хуже, отвергнутой. Теперь он сам это сделал. Ягыз снял пиджак и накинул на девушку. Затем вернул зонт в свою руку. — Вот теперь говори. Если ты в особняк, пойдем, если домой, давай… посажу в такси. — Я… я вообще-то просто гуляла. — Под ливнем? — Ягыз округлил глаза. С неба снова громыхнула очередная порция раскатистого грома. — Т.е. ты уже вышла из дома? Где Синан? — Я не была в особняке. И я приехала одна. Хазан присмотрелась к нему. В отличие от Синана, у Ягыза не было следов драки. Ягыз смотрел на нее во все глаза. До него постепенно стало доходить, почему девушка могла оказаться здесь. Хотя он не был уверен. Может много на себя берет. Необходимость объяснений мучает обоих. Но как говорить здесь, под этим ливнем и она насквозь промокшая. Он еще не знал, что Хазан известно о его осведомлённости, он думал, что девушка может ждать объяснений тому, как он решился внезапно поцеловать невесту брата. — Хазан… ты так заболеешь. — Начал он, зябко приподнимая плечи. Полувер плотно обтягивал его грудь. — Мне нормально. — Весь ее вид требовал: «Говори!» — Ну не здесь же! — Крикнул он. — Что не здесь? — Хазан не поняла, так как она ничего вслух не говорила. — Нам нужно поговорить. Я бы хоть в кафе зайти предложил, но ты промокла насквозь. Давай, давай я отвезу тебя домой. Поговорим по дор… Ягыз вдруг поднял руку, поправил влажную чёлку. Хазан стояла и любовалась им. Возможно вид ее был жалок, думала она, но Эгемен, едва задетый дождём, выглядел чертовски привлекательно. Ягыз запнулся, потому что вспомнил просьбу отца. — Хотя меня в особняке ждут. — Он помедлил. — Вот что, Хазан. Зайдём в дом. Хоть обсохнешь. Идём. Поправляя пиджак на ее плечах, он переложил зонт в правую руку, снова центрируя его между ними, левой приобнял ее за плечи и направил к пешеходному переходу. Это мгновение, которое они урвали у непогоды, было счастливым для обоих. Хазан, чувствуя его заботливое обьятие, шла не чуя земли под собой от… какого-то ликующего торжества, а он задыхался от непрошенного прилива нежности, при каждом удобном моменте взглядывая на нее так близко. Когда им открыли дверь, Селин стояла в прихожей. Вид Ягыза с зонтом и придерживаемым пиджаком над девушкой вызвал у нее злую ухмылку. — Братик, Джерен тоже сегодня у нас. Волкан не с вами? — Прощебетала она потянувшись для поцелуя. Едва узнав, что Ягыза ждут к ужину, Селин быстро набрала и пригласила девушку к ним. Ее инициатива встретила одобрение госпожи Гюзиде. — Нет, я прямо из офиса. — Целуя сестру объяснил Эгемен. — А Синан с вами? — тут она смотрела на Хазан, машинально приближаясь к ней для формального приветсвенного поцелуя. — Нет. — Коротко ответила та. И все-таки для Селин оставалось непонятным как эти двое оказались вместе. Но побаиваясь Ягыза расспрашивать дальше не стала. Когда они вошли в гостиную, навстречу Хазан поднялась госпожа Гюзиде. Джерен подскочила к Ягызу и чмокнула его в щеку, чем слабо смутила мужчину и сильно позлила Хазан. После приветствий госпожа Гюзиде попросила Селин дать Хазан сухую одежду, та, в свою очередь, велела прислуге принести что-то из новых вещей. В итоге Хазан принесли короткое, облегающие платье с еще не снятой биркой, тёмно-бордового цвета с V-образным вырезом и пышным рукавом по локоть. Вместо обуви ей дали мягкие домашние сабо похожего цвета. Белья девушке не дали, просить она не решилась. Едва натянув наряд, она заметила как ткань платья темнеет в области лифа и трусиков. Пришлось быстро стянуть платье и снять белье. Запихнув его в узкий пакет, она кое-как поместила белье в сумку. Благо у лифа платья был собственный мягкий корсаж и оно не предусмотривало ношение бюстгальтера. Волосы Хазан подсушила феном и оставила их распущенными. Крутясь перед зеркалом, девушка думала о том, понравится ли такой ее вид Ягызу. Волосы легли произвольно, на лице не было косметики, но щеки и губы девушки алели, а в глазах хозяйничал непонятный блеск. Девушка достала из сумки цветочный парфюм в миниатюрном roller-pearl флаконе. Этим ароматом ее опрыскали в салоне еще в день помолвки: «Раз ты сегодня девушка Dior, то и аромат тебе будет подобран соответственно Miss Dior Blooming bouquet! — это свежий и сияющий аромат, напоминающий о красоте великолепных платьев с цветочной вышивкой… Сицилийский мандарин, Розовый пион, абрикос и персик, белый мускус, дамасская роза и пачули…» Скользнув голыми ножками в сабо, еще раз одобрительно оглядев себя в зеркале, она вышла к гостям. Эгемен, который давно успел сменить костюм на кофту и джинсы, сидел и с аппетитом уплетал домашнюю стряпню. Находясь лицом к двери он сразу же заметил Хазан. Темно-бордовый цвет подчёркивал огненную сущность девушки. Не стянутая плотным бюстгальтером грудь, колыхалась при движении, ее мягкие холмики подрагивали в остром вырезе платья. Застыв с набитой щекой, Ягыз неотрывно следил за девушкой, пока та не села. Его тяжёлый взгляд исподлобья жадно скользил по ее телу. Хазан выглядела непривычно, откровенно соблазнительно. Длинные черные волосы непослушными прядями спадали на грудь и колыхались в такт упругими волнами. Ягыз беспомощно моргнул и опустил голову, шумно меняя позу за столом. Он упёрся локтями в стол и затряс коленкой, нехотя отводя от девушки накаленную изумрудом бирюзу. В этот раз Джерен предусмотрительно посадили возле Ягыза. И ей не было видно его лица и изменения в выражении с появлением Хазан. Когда Хазан ушла переодеться, Джерен подкатила к Селин с вопросами о девушке. Для Селин, которая до сих пор держала сомнения в себе, опасаясь бросить бомбу между братьями, это был повод излить душу. Ее прорвало как ржавый шлюз. Она рассказала все что видела и как подозревает будущую невестку. Джерен заверила ее, что у нее самой создалось именно такое впечатление. И они непременно должны помочь братьям избавиться от мошенницы. — Хазан, тебе очень идет платье. Пусть будет моим подарком… — С тоном снисходительности произнесла Селин. — Хазан впервые сюда пришла как Золушка. — Стала рассказывать она присутствующим. — Но этим вечером, увидев ее промокшую в дверях, я поняла, что она сменила амплуа на «Принцессу на горошине». ** — Как-то к вечеру разыгралась страшная буря; сверкала молния, гремел гром, дождь лил как из ведра, ужас что такое! И вдруг в городские ворота постучали, и старый король пошел отворять. У ворот стояла принцесса. Боже мой, на кого она была похожа от дождя и непогоды! Вода стекала с ее волос и платья, стекала прямо в носки башмаков и вытекала из пяток, а она говорила, что она настоящая принцесса. Процитировав сказку, девушки рассмеялись. Хазан не меняла выражения лица. Единственный, кто ее здесь волновал сидел и ел молча, и не поднимал на нее глаз. Хазан не ожидала, что ее вид может возыметь противоположный эффект. Но именно так все и произошло. Манящий блеск ее глаз и подчеркнутая платьем красота фигуры напомнили ему причины, почему невозможно стать ей ближе. Более того, он вспомнил свое намерение окончательно отдалиться от нее. На протяжении ужина Ягыз держался с непроницаемой холодностью и серьёзностью. — Не важно как ты начинаешь сказку. — Вставила Джерен. — Главное — не закончить как в «Свинопасе»… Хазан ты помнишь сюжет сказки? Принцессу изгоняют из королевства когда выясняется, что она продавала свои поцелуи за побрякушки. *** — Это ещё что за штуки! — сказал император, увидав целующихся, и швырнул в них туфлей как раз в ту минуту, когда свинопас получал от принцессы восемьдесят шестой поцелуй. — Вон! — закричал рассерженный император и выгнал из своего государства и принцессу и свинопаса. Принцесса стояла и плакала, свинопас бранился, а дождик так и лил на них. — Ах, я несчастная! — плакала принцесса. — Что бы мне выйти за прекрасного принца! Ах, какая я несчастная! А свинопас зашёл за дерево, стёр с лица чёрную и бурую краску, сбросил грязную одежду и явился перед ней во всём своём королевском величии и красе, и так он был хорош собой, что принцесса сделала реверанс. — Теперь я только презираю тебя! — сказал он. — Ты не захотела выйти за честного принца! Ты не поняла толку в соловье и розе, а свинопаса целовала за игрушки! Поделом же тебе! И он ушёл к себе в королевство, крепко захлопнув за собой дверь. Ягыз невольно поднял глаза на Хазан. Перед ним сидела Селин, а Хазан рядом с ней. Девушка встретила его взгляд, но отвернулась. Никто за столом не защитил ее от этой завуалированной нападки. Более того, вид Ягыза говорил, что он один из судей, кто примкнул к освистывающей толпе. Ягыз, потеряв ее взгляд, с каким-то остервенением воткнул вилку в кусок мяса в своей тарелке. — Я не знаю этих сказок. В детстве мне мама читала только «Гадкого утенка». — То ли в шутку, то ли всерьёз парировала Хазан. — Что ж, можно надеяться, что когда ты окончательно оперишься, ты встретишь себе подобных прекрасных птиц и улетишь вместе с ними… прочь из Королевства. — Неожиданно подключился к разговору Ягыз. «Он пытается намекнуть, что мне не место среди них…» — истолковала его слова Хазан. А вслух добавила глядя ему в глаза, которые были такими же тёмными, как небо в сегодняшнюю грозу: — Я надеялась, что УЖЕ встретила. И готова была лететь куда угодно следом. — В этой сказке много обещания и надежды на лучшую судьбу, вопреки реалиям рождения. Сказка о внезапном перевоплощении… причём самого себя. Здесь нет принца, который поднимет твой статус или королевства, которое привалит вместе с богатством по мановению волшебной палочки. Это сказка о том, чтобы обрести самого себя, познать себя и стать свободным — стать способным взлететь высоко. Твоя мама читала тебе лучшую из сказок, Хазан — Заключил Ягыз. — Aşk hayal, gerçek sensin… медленно произнесла Хазан. — Любовь — мечта. Реальность — это ты. — подтвердил он с улыбкой, понимая, что она цитирует его самого. — Но большинство девушек все равно мечтают заполучить принца, причём любым способом. — Вставила Джерен. — Кстати о принцах. Где же Синан? — Слушая их, вдруг вспомнила Селин. Ягыз, который до этого принял пристальный взгляд Хазан, услышав имя брата, поморщился и опустил глаза. — Ягыз, в «Свинопасе» принц бросает молодую принцессу, в которую был так влюблён, после подаренных ему продажных поцелуев. Он отказывается ее признавать. Кроме того, ее собственный отец изгоняет ее из королевства. Что ты об этом думаешь? — Я думаю принц прав. — Не колеблясь ответил Ягыз, уставившись мимо Хазан. — Здесь речь о доверии. Я считаю это самым важным в отношениях. — Он все еще глядел мимо, а потом резко перевел взгляд на нее. — Знаешь, я доверяю только тем, кого люблю. . и… И знаешь что происходит после того, как мое доверие бывает сломлено? (Biliyor musun ben sadece sevdiklerime güvenirim. Ve sonra güvenim kırıldığında ne olur biliyor musun?) - Ты перестанешь любить тех кого любишь? — Вмешалась Хазан. (Sevdiklerini sevmekten mi vazgeçersin?) — Любить… вот так просто сказав. — Ягыз выдохнул с улыбкой… невозможно просто перестать любить. Не так ли? (Sevmek.öyle söz geçirip kendini kolayca vazgeçirebileceğin birşey değil dimi?). — А что ты сделаешь тогда? - Хазан распахнула глаза, губы ее задрожали. (Ne yaparsın o zaman?) — Не признаю! Определённым образом продолжу любить, но перестану признавать. — Ягыз поджал губы, взгляд внезапно приобрёл некоторую жёсткость. (Tanımam! Bir şekilde sevmeye devam ederim ama tanımam!) «Не простит… он никогда меня не простит» — прикрывая глаза, думала Хазан. (Affetmeyecek, hiçbir zaman affetmeyecek.) — Я как-то была на сеансе групповой психотерапии. — Подключилась Ясемин, воспользовавшись нависшей паузой. — Мы проигрывали сюжеты сказок. Каждый выбирал себе персонажа. Было очень занимательно. — Как интересно, невестушка. Но единственная сказка и персонаж, которые вспоминаются по поводу тебя — «Штопальная игла». Ты наверно, родилась от солнечного луча, так ты тонка. Штопальная игла так гордо выпрямилась, что вылетела из платка и упала прямо в канаву. Недаром тебе кажется, что солнце ищет тебя сейчас в этой мутной воде. **** Ясемин шумно уронила приборы на стол. Джерен тихо хихикнула, пытаясь скрыть смех. — Кстати Ягыз, говоря о книжках и сказках. Покажешь мне сегодня библиотеку? — Повернулась к нему Джерен подхватывая за локоть. Ягыз рессеянно кивнул. Хазан вжала ногти в оголенную кожу бедра под столом. — Ягыз, — Тут начал господин Хазым, который молчал все это время. — Не хочу приглашать тебя на отдельный разговор. Пусть все слышат мои сомнения… — Он помедлил — В компании говорят ты ведёшь дела так, словно сворачиваешь в них свое участие. Поговаривают, что собираешься уехать. Почему-то я узнаю от своих работников… — Я не думал что это новость, папа. — Ягыз пожал плечами. — Я приезжал на помолвку и задержался здесь больше, чем планировалось. — В какой-то момент ты взялся за внедрение сложных долгосрочных проектов. У меня была надежда, что ты рассматриваешь вариант остаться. — Хазым внимательно смотрел на сына. Ягыз бегло взглянул на Хазан. Прочистил горло. — Я полагал, что могу рассчитывать на преемственность опыта. Но столкнувшись с препятствиями решил, что пока рано внедрять кое-какие идеи. Если ты или Гекхан будете иметь желание, я буду рад содействовать прямо оттуда. — Хочешь сказать, ты снова не изменишь решения? — Снова? Я не принимал какого-то решения, чтобы его менять, папа. О том, что я вернусь в Америку мы все знали с самого начала. — Может нам назначить ближайшую дату свадьбы, чтобы ты еще задержался. — Иронично сказал Хазым, поглядывая на старшую сестру. Но голос его предательски дрогнул. Мужчине было так плохо сейчас, что шутка казалась единственным бегством от непрошенных отцовских слез. Гюзиде, внимательно всмариваясь в него, натянуто рассмеялась. Хазан начала испытывать непонятное ей чувство вины и отчаяния… мало того, что она всех их обманывает с этой помолвкой, так вероятно еще становится причиной отъезда Ягыза, на окончательное возвращение которого все эти люди так надеялись. Неужели она причина?.. Не дожидаясь сладкого, Джерен стала настаивать на посещение библиотеки. — Ягыз, проводи девушку. — Вмешалась госпожа Гюзиде. — Можно, чтобы кофе нам подали туда? — Попросила Джерен, увлеклая Ягыза на второй этаж. Он вскользь заметил мечущий искры взгляд Хазан. Их яркий свет грел ему душу, сообщая, что в субботу мужчине ничего не показалось. Хазан, с натянутой гримасой, негодовала, что он так легко согласился повести туда Джерен. — А ты присоединишься, Хазан? — Лукаво спросила Селин. — Н-нет. — Вдруг очнулась девушка. Она схватила телефон и вызвала такси. Попросила прислугу принести ее одежду и поспешила уехать, не дожидаясь возвращения Ягыза. Сидя в такси, пробиваясь сквозь заторы на умытых ослабшим дождём и сверкающих в свете фонарей и автомобильных фар, улицах, она снова и снова крутила и шептала одну и ту же песню. Bir sır gibi saklarım seni Я спрячу тебя, как тайну Bir yemin bir gizli düş gibi Как клятву, как скрытый сон Ben bu yükü taşırım sen git, Я буду нести этот груз, а ты уходи Git acılanma… Уходи, не страдай… Sen ağlama dayanamam Не плачь, я не выдерживаю этого Ağlama göz bebeğim sana kıyamam Не плачь, мой милый, я не могу тебя таким видеть Al yüreğim senin olsun Возьми, пусть мое сердце будет твоим Yüreğim bende kalırsa yaşayamam Если мое сердце останется у меня, я не смогу жить… *** Наступило первое утро мая. — Скоро квартира будет полностью в твоём распоряжении. — С улыбкой сказал Волкан, наблюдая как Ягыз собирает со стола после завтрака. — Билет на 3 число, я правильно помню? — 3 мая, понедельник. Через два дня. Представляю сколько в офисе дел накопилось… — Волкан вздернул брови, воображая интенсивность первых трудовых будней в Нью-Йорке. — У тебя есть в планах возвращаться… в ближайшее время? — Осторожно поинтересовался Волкан. — Еще пару дней назад думал, что непременно уедем вместе. Но есть дело. Надо решить. А после будет видно. — Ягыз пожал плечами. — Ягыз, всех дел не переделаешь. И Гекхана не переделаешь, а отца тем более. Сизифов труд. В том смысле, что без тебя все вернётся на круги своя. Так стоит ли отдавать столько времени и сил? — Может ты и прав. Но я не про работу. — Ягыз занес руку за голову и поджал губы. Волкан вопросительно мотнул головой, боясь задать неправильный вопрос. — Основная причина моего приезда была помолвка Синана, ведь так? — Ну? Все же в порядке. — Не в порядке. — По мне, так это с тобой непорядок… Ягыз пока не случилась катастрофа, возвращайся домой. — Катастрофа? — Ягыз усмехнулся. — Катастрофа случилась. Волкан округлил глаза. – Что-то стряслось? Что-то необратимое? — Да. Но мне предстоит разобраться. — Мужчина поморщился. — Ты говоришь загадками. Поступил звонок на домофон. — Ягыз бей, к вам посетительница… госпожа Фазилет. Ягыз услышал голос женщины над трубкой работника ресепшена. Он вздохнул и просил пропустить ее. — Мать Хазан пришла. — Мать Эдже? Если я выйду в окно, как думаешь, не разобьюсь? — Волкан, иронизируя, взглянул вниз сквозь стекло. — Мать Эдже. — Ягыз прищурился. — Хотел тебя спросить, что у тебя с Эдже? Надеюсь ты помнишь, что она несовершеннолетняя, кроме остальных ее сложностей? А ее маман, в довесок к несовершеннолетней дочери, может обернуться для тебя большой головной болью. От нее всего можно ожидать. Неустанные мысли Ягыза о сложившейся ситуации подсказывали ему, что история с Эдже играет не последнюю роль в том большом обмане, на который решились Хазан и Синан. — Что у меня может быть с Эдже? Ничего. Я не видел ее со дня вечеринки. И улетаю через два дня. Переписываемся только иногда о том о сем (havadan, sudan). Раздался стук в дверь.