Брак по расчёту

      Хазан сомкнула глаза, пытаясь осознать присутствие Ягыза здесь, в этих грязно-желтых стенах их маленькой кухни. ЗДЕСЬ. Она медленно повернула голову и встретила полный радости горящий взгляд. Внешние уголки глаз мужчины игриво избороздили мимические морщинки. Хазан повернулась к нему полностью. Почувствовав ее попытку встать к нему лицом, Ягыз ослабил охват, но не отнял от нее рук, чувствуя как скользит по ним ткань ее одежды и едва она встала перед ним, его ладони снова сжали плечи девушки. На какой-то момент Ягызу померещилось сомнение и недоумение во взгляде любимой. Улыбка его чуть ослабла, но не покинула сомкнувшихся губ. — Как… ты здесь? — выдохнула она, несколько справившись с удивлением. — Здесь. — Ягыз неосознанно кивнул. — Мне без тебя, Хазан, как без воздуха. Я словно не дышал эти два дня. Промучился и примчался как только смог. Вижу тебя и чувствую, что дышу. Казалось, Ягыз еще ни разу не был так смел в высказывании чувств. Вот так прийти и сказать как есть, без предисловий. Удивление Хазан сменялось внутренним восторгом, сердце шумно застучало, сообщая ей самой о том волнении, которое вызвали в ней его слова. Девушка была так рада его видеть, ее очень взволновало искреннее признание Ягыза. Вот так просто он сказал, что ему трудно без нее даже дышать. Нерешительная улыбка дрогнула на пухлых губах. Это небольшое движение привлекло внимание Ягыза, он невольно опустил взгляд на губы. Его первым порывом было припасть к этому источнику мягкого тепла, способного вскружить ему голову. Но было что-то. Было в ней что-то, что блокировало его непосредственную расслабленность. То, чего он опасался в глубине души. Мать как-то повлияла на нее. Что-то произошло, чего он не знает. Ягызу хватало благоразумия видеть причины в госпоже Фазилет, а не сомневаться в Хазан. Ведь он знал, он уже держал свою любимую целую ночь в объятиях и она принадлежала ему тогда даже больше, чем в момент, когда он овладел ею. И тут не было пути назад. Она принадлежит ему, а он ей. Иного развития событий Ягыз не видит и не допустит. Эгемен смотрел ей на губы а потом снова в глаза. Некая решительность и, может быть, призыв к проявлению привычного для него терпения мрачной тенью отобразились на его лице. Он больше не улыбался, но внимательно разглядывал любимые черты растерянного лица Хазан. Взгляд снова скользнул ей на губы и, словно он невольно хотел убедиться в своих догадках, Ягыз склонился к ним, почувствовав на коже ее шумное взволнованное дыхание. Это неровное дыхание, он знал, принадлежало сейчас ему и от того опялало еще больше. Веки его потяжелили, призывая глаза сомкнуться и отпустить контроль. Но он не отпустил и глаз своих не закрыл. Ягыз внимательно наблюдал ответные реакции, застыв на полпути, не целуя, выжидая неизвестно чего. Хазан, одолеваемая сомнениями, не потянулась к нему в ответ, она лишь опустила глаза, а затем и вовсе склонила голову. Наказы матери стояли в ушах, эти жёлтые стены говорили уставшим и несчастным голосом госпожи Фазилет. Весь дом — маленький, сырой и неустроенный, как и жизнь ее мамы, упрекал ее. Хазан любит этого мужчину. Любит и здесь не может быть ни вопросов, ни сомнений. Но мама права как минимум в том, что они поспешили. Взять хотя бы то, что ее загнанный глубоко глубоко страх и ужас первой ночи преследует ее во сне, вынуждая просыпаться в поту. Странно, что за эти дни только однажды она спала спокойно — в его объятиях. Ягыз выпрямился. Опущенная голова Хазан красноречиво подтвердила его догадки. Эгемен почувствовал, как внезапная волна досады захлестнула его изнутри. Хазан отдалялась. Первый порыв сообщал ему отстраниться полностью. Проглотить обиду и отстраниться, так же как всегда, так же как он делал со всеми… Но нет, не с ней. Ведь обида, что та же злость, которую проглотили, лишив ее оружия. И теперь это лезвие гложет тебя самого изнутри, вынуждая испытывать одинокую, беззубую в отношении другого, обиду. «Не с ней» — словно повторил он себе. В следующий момент Ягыз низко склонил к ней голову и сорвал неожиданный поцелуй с губ Хазан. Он приник к ней быстро и жёстко, вложив в прикосновения всю досаду, которая душила его в данный момент. Губы его твёрдо и по-хозяйски сминали мягкие губы Хазан, которая едва успела опомниться от неожиданного напора мужчины. Хазан лишь вскинула перед собой руки и уцепилась за лацканы его пиджака. Она почувствовала и поняла его злость, ощущая как зарождается чувство вины перед этим искренне любящим человеком. Хазан не стала противится, едва отвечая, лишь обнаруживая странное дребезжание внутри, приводившее ее тело в волнительный трепет, а на душе тёплой волной разлился некий комфорт. Она виновата, а он наказывал ее жёстким и властным поцелуем и она готова бесконечно принимать его наказания. Слабые реакции Хазан раззадорили его еще больше. Она не вырывается, но и не отвечает толком. Ягыз невольно усилил и углубил поцелуй, почти кусая ее губы. Он навалился, вжимая ее в столешницу, которая заменяла отсутствующий на кухне стол. Грудной стон Хазан, испущенный ему в рот, замешанный на боли и наслаждении, выдал ее состояние. Этот стон дал мужчине искомое удовлетворение и успокоение. Его руки скользнули ей за спину и крепко крепко обняли. Едва он оторвался от ее губ, как сразу еще крепче притянул к себе, Хазан прижалась в ответ, упираясь влажной щекой ему в грудь. Когда Ягыз чуть опустил голову, то заметил слезинку у внешнего уголка глаза. Хазан сморгнула ее и та потекла по щеке. Ягыз забеспокоился, предположив, что это он и его действия стали причиной этих слез. У него сжалось сердце и он пожалел о своём наказующем поцелуе. — Иди ко мне, моя Плакса. — С притворным спокойстием буркнул Ягыз, заталкивая свою боль глубоко внутрь, чтобы как-то разрядить создавшееся напряжение. Ему хотелось осушить эти слезы губами, но он решил не трогать ее. Не трогать. — С грустью отозвалось внутри. Ягыз легонько скользнул по влажной щеке внешней стороной ладони, смахивая слезинку. — Не плакай. — Смешливо произнес он, словно успокаивал ребенка. — Нет, я не плакса. Ты и сам знаешь. — Проворчала Хазан и шмыгнула носом. — Ага, не плакса. — Ягыз поцеловал ее в макушку, неосознанно гладя всей пятерней по голове, а другой рукой продолжая прижимать к себе. — Да не плакса. В целом… как правило… — Да-да. — Шутливо согласился он. Хазан поняла, что оба сейчас ушли в ту ночь, когда она обревела всю его футболку, а потом уснула прижавшись к нему. — Я научилась не плакать от боли. Жизнь научила. Но не плакать от счастья я еще не умею. — Внезапно пояснила Хазан. Его натянутая ухмылка немедленно испарилась. Ягыз чуть отстранился и с совершенной серьёзностью заглянул девушке в глаза. — Как важно мне слышать эти слова, Хазан! — обронил он мысли вслух. — Даже не представляешь, как важно. Его крупные ладони легли на ее заплаканное лицо. Он потянулся и поцеловал ее в лоб. Поцелуй в лоб — полный нежности, благодарности и надежды на большее. — Прости меня родная. Прости, что так или иначе становлюсь причиной твоих слез. Прости меня. Он снова обнял ее. — Тебе еще небось досталось от матери, и тоже из-за меня. — Осторожно предположил Ягыз. — Ягыз, тебе нельзя тут находиться. Скоро вернутся мама с Эдже. — Спохватилась Хазан. Не вовремя. На его взгляд не вовремя он вспомнил госпожу Фазилет, ибо стоило упомянуть о ней, как ее призрак тут же вырос перед их самым носом, спугнув расслабленность и так напуганной Хазан. Ягыз выдохнул. — Я не знаю что тебе сказала госпожа Фазилет… Но ты далеко и держишься отстранённо. И сейчас, стоило вспомнить твою мать, как ты принялась меня выгонять. Что изменилось? Хазан? — Ничего не изменилось… — Неопределённо ответила девушка. Фраза казалась неоконченной. — И все же? Ты так ее боишься? Она что-то запретила? Может что-то потребовала? — Намекал Ягыз, догадываясь о чем еще могла требовать Фазилет. — Не знаю… — Протянула Хазан испытывая стыд за собственную мать. — Она считает, что мы поспешили. Что сначала… не важно. Просто поспешили. Я и сама это чувствую. — Попыталась оправдаться она. — Ты сама? — Ягыз не смог скрыть разочарования. Его голос будто упал на слове «сама», оттого оно прозвучало едва слышно. О, Аллах, он находится здесь десяток минут, а Хазан уже успела вознести его над семью холмами Стамбула, а потом кинуть на самое дно Босфора, вырвать из пучины и ввергнуть туда же вновь. На сей раз Ягыз просто отстранился от нее. Не потому, что обижен. Но сильное чувство усталости одолело его в эту самую минуту. Он не отступится. Нет. Он как воин, в поединке с невидимым врагом, нуждался в тайм-ауте, чтобы вернуться на ринг и продолжить борьбу. Легкая летняя ткань одежды моментально отлипла от тела Хазан и не смотря на летний вечер, кожу груди и живота обдал неприятный холодок, вызывая странные мурашки внезапного одиночества. — Прости. Еще раз прости. — Нет нет… — Да. Хазан, да. — Твёрдо произнёс он. — Эгемен вдруг повернулся к ней и со всей страстью взял ее за руки, сжал их в своих ладонях. — Хазан я готов ждать сколько угодно. — От слова «ждать» у него неприятно защемило сердце. А у Хазан от этих слов по сердцу разлилось тепло. — Я готов бороться за тебя, за нас с кем угодно и сколько угодно долго. Но… но я должен знать, что ты со мной. Ты должна быть со мной. Ведь я не ошибаюсь, ведь ты меня любишь, ты согласилась разделить свою жизнь со мной? — его слова звучали почти как вопрос. Он пытливо вглядывался в ее лицо. — Я должен знать, что в этой борьбе я не один, и что борюсь не против тебя и твоей воли. Если это так, если я чем-нибудь тебя неволю, тогда любая борьба или ожидание теряют всякий смысл… Хочешь… давай с тобой просто поженимся. Пойдем и распишемя. Закажем свадебную церемонию… сходим выберем тебе красивое платье. Нет никаких официальных причин способных нам помешать. А хочешь подождём сватовства? Нужно немного подождать. — Виновато произнес он. — Но в любом случае как ты скажешь, так и будет. Просто… будь всегда со мной. — Я с тобой… — Хазан ошеломленно смотрела на него. Ягыз согласен на любые варианты, лишь бы она была счастлива. Пока Хазан думала о своём, Ягыз вспомнил как именно звучало ее первое признание. «Я твоя, Ягыз» — сказала она тогда и тем заставила его замолчать. Вот и теперь Хазан оборвала его длинную тираду простой короткой фразой. И снова его потянуло воспарить над всеми морями Стамбула, но Ягыз не дался. Неприятное, едва уловимое недоверие не отпустило его, велев твёрдо стоять на земле. Это не так окрыляет, как счастливое парение на высоте, но зато его не швырнет в подвижный холод морского дна. Ягыз взглянул на девушку коротко и кротко. Кивнул, ничего не говоря в ответ и отпустил ее руки, смиряясь с той неопределённостью, которую не смог для себя преодолеть. Хазан поняла, что он ей не поверил и пожалела о своей нерешительности. Ах мама мама! Как жить? Что сейчас правильно? Мама строго наказала больше не поддаваться искушению. Мама требовала повиновения. Ее напуганное тело требовало… оно само не знало чего именно. Хазан сама не знала что она хочет. Быть с ним страшно, быть вдали от него, страшно вдвойне. Как ему объяснить? Слов не хватает и путаются мысли. — Я… — Едва начала Хазан, как раздался щелчок дернувшейся ручки. Наскоро распахнулась входная дверь и растрепанная Фазилет с круглыми глазами прямо в обуви влетела на кухню, но так и замерла на пороге. У нее за спиной выросло виноватое лицо Эдже. Девушка взглянула на Хазан и закусила губу. Книга по-прежнему находилась подмышкой младшей сестры. Ягыз закатил глаза и повернулся к женщине. — Так вот значит как. — Фазилет бросила гневный взгляд на дочь. — Сговорились с Эдже! Я сразу почувствовала неладное по ужимкам этой пигалицы. А стоило мне сказать, что я возвращаюсь, так она принялась уламывать меня дойти до Элиф. — Мама пожалуйста! — Старшая дочь принялась унимать разъяренную мать. — И сама двигалась как черепаха, — не унималась та. — Пришлось отнять телефон, иначе бы я так ничего и не узнала. — Мама, прекрати! — Более властно потребовала Хазан. Ягыз чуть приподнял руку между ними. То ли он так действовал на обеих, то ли его рослая крупная фигура в деловом костюме казалась странной и величественной в этой маленькой убогой кухоньке, но женщины тут же замолчали. Фазилет нервно запахнула тонкий черный жакет, надетый поверх яркого летнего платья чуть выше колен. — И вам доброго вечера, Фазилет ханым. — Ровно произнес он. — Простите за вторжение. Хотел отведать вашего чаю, уж больно он мне понравился тогда — крепкого и терпкого, из восточного черноморья. Но, к сожалению, не застал вас. Уже собирался уходить, как вы вернулись к моему величайшему удовольствию. При появлении Фазилет, Ягыз действительно собирался ретироваться, но памятуя во что ему обошлось пренебрежение влиянием этой женщины на Хазан, он твёрдо вознамерился задержаться, пока ее гнев не утихнет. — Ягыз эфенди, ты чего разговариваешь как говорящая книжка? Вторжение… к удовольствию… Скажи по-человечески зачем пришел? Фазилет готова была поверить в причину его прихода. Отчасти из-за надежды на сватовство, отчасти из-за предлагаемой им удобной версии. В противном случае пришлось бы бороться с обоими, и бой для нее явно неравный. Потом. После. Она выскажет дочери все потом. — За вашим чаем пришёл. — А когда ваше семейство пожалует к нам на кофе, Ягыз эфенди? — Более прямого намёка быть не могло. От того получилось прямо в лоб. Хазан в немом изумлении глотнула сгустившегося воздуха тесной кухни. Секунду Ягыз молча смотрел на женщину, пытаясь осознать смысл сказанного. Фазилет чуть замялась, но уперла руки в бока, принимая свой собственный вызов. Однако чувство неловкости момента не проходило, от чего она криво улыбнулась и мотнула головой, намекая тем самым, что сказанное просто шутка. — Фазилет ханым, поверьте я и сам горю желанием испить солёного кофе из рук вашей дочки. Настолько горю, что боюсь не дождусь и украду у вас Хазан. — Слова звучали как шутка, но выражение лица сохраняло невозмутимость. Фазилет прикусила нижнюю губу изнутри. Намек она поняла прекрасно. Она и так знала, что Эгемен считается с ней из каких-то собственных соображений и надо бы быть терпеливей. Может вовсе и не он тянет с решением вопроса. Видимо не так просто притащить папашу к ним домой во второй раз. Хотя, если они «сбегут» и «тайно поженятся» в конце концов ей не на что будет жаловаться. Ответственность с нее, как с родителя, будет снята, а дочь будет хорошо устроена. Если отец будет тянуть с визитом, она подтолкнёт их сама. Но с гарантией брака. Если бежать, то прямиком в ЗАГС. Вот этот план тоже нужно продумать. Фазилет стояла сощурив глаза и обдумывала новый вариант, идею которого невольно подкинул ей сам Ягыз. Он стоял в проходе. Фазилет молчала. — Мне пройти в гостиную? — Спросил молодой человек, выводя будущую тёщу из задумчивости. — Ах да да, конечно, Ягыз бей, проходите. Хазан, подсуетись с ужином. Нельзя отпускать дорогого гостя без ужина. «Конструктивная мысль». — Подумал Ягыз и улыбнулся. Он действительно был голоден, а теперь ощутил голод вдвойне, а Хазан как раз колдовала над салатиком когда он вошёл. Ягыз прошёл и устроился на жёстком диванчике, на котором ему при первом визите не суждено было сидеть. Просто обставленная унылая комната, стойко ассоциирующаяся с их первой встречей воочию, внушала Ягызу самые приветливые чувства. Хотя тогда, он помнил, впечатления были смешаны от восторга от этой девушки, до жёсткого разочарования тем, как закончился тот вечер.       Хазан проверила ужин на предмет готовности. Сарма из болгарского перца, набитая практически одним рисом и салат — вот и весь ужин. Ну может еще йогурт на домашней закваске и из напитков — шалгам. Девушка суетилась в поисках более-менее сносного блюда, чтобы выложить еду. Без Ягыза об этом никто бы не парился. Перебрав тарелки, так чтобы все были целые, натерев до блеска приборы, выудив давно забытые столовые ножи, Хазан отправила сестру накрывать на стол. Ягыз и Фазилет молча сидели в гостиной, пока та не спросила о его делах в Америке и планах на будущее. Эдже как раз зашла и принялась расставлять посуду. — Дочка, возьми скатерть из ящика в комоде, елейным голосом одернула она девушку и следом улыбнулась молодому человеку. — Так как ты сказал, все зависит от неких обстоятельств? Интересно каких? (Hangi acaba?) — Задумчиво произнесла она. — Определённых… (bazı durumlardan) — уклончиво объяснил он просто ради ответа, из вежливости. — Садитесь за стол. — Бодро пригласила Эдже гостя и мать. Первые минуты ужин ели молча. Единственный маленький столик был придвинут к стене. Фазилет не стала его двигать, а вынудила девушек потесниться на одной стороне. Сама села напротив стены, а Ягыза усадила перед девушками. Женщина на автомате пропихивала еду в рот, практически ни разу не опустив взгляд в тарелку. Все ее внимание было поглощено этими двоими. И стоило ей заметить, что переглядки их становились дольше или чаще, как она принималась покашливать или просила Хазан принести ей воду, потом острый шалгам или проверить на кухне газ, так как ей, видите ли, становилось жарко. Ягыз с удовольствием ел простую домашнюю пищу. — Здоровья рукам приготовившего, очень вкусно, я в восторге! (yapanın ellerine sağlık, çok güzel olmuş, bayıldım!) — Искренне улыбнулся Ягыз, тёплая счастливая улыбка непривычно озарила его лицо. Из присутствующих ее видела только Хазан и лишь оттенки — Эдже. Еще в Мардине. Хазан сжала губы, пряча улыбку и невольно опуская глаза. Румянец окончательно расплылся у нее по щекам. Ягыз и так заставил краснеть девушку от своих двусмысленных взглядов, а теперь такой комплимент ее простой стряпне. Знала бы, что готовит для Ягыза, уж точно бы постаралась сделать вкуснее. Фазилет невольно залюбовалась этим человеком, излучающем теплоту непосредственной радости. «А он красив». — Впервые подумала она. Статный — да, внушительный — да, моментами смазливый и напомаженный. — Все эти мысли и раньше посещали ее. Но еще ни разу она не вникала в физическую привлекательность этого парня. Ее Хазан — красотка и он ей под стать. Наверняка у них будут очень красивые дети. Женщина мечтательно уронила подбородок на ладонь. — Все это приготовила наша Хазан. — Фазилет спохватилась и поспешила сообщить об авторе сегодняшнего ужина. Ягыз почти догадался по тому, как смутилась Хазан при его словах, но все же подтверждение дало ему повод отдать ей сдерживаемый восхищённый взгляд. Хазан улыбнулась и ей показалось, что улыбается она глупо, неуемно, а внутри нее клокочет счастье и отдает пульсацией в яремной ямке слишком заметно. Она невольно поднесла руку к горлу и потерла у самого основания, а взгляд сам собой поднялся к лицу мужчины напротив. Ягыз проследил за ее рукой и томно уставился на родинку. Спустя секунду кашель Фазилет вынудил их снова оторваться друг от друга. И так до конца ужина женщина неустанно разнимала эти магниты, с удовольствием догадываясь, что это не Ягыз затягивает с помолвкой. Наверняка фортель с такой задержкой выкидывает его папаша. А это значит, что долго они терпеть друг без друга не станут. На сей раз мать дочерей еще выше оценила все плюсы и возможности тайного венчания. Осталось подтолкнуть Ягыза к решительным действиям. А для этого нужно максимально ограничить доступ к Хазан, чтобы мальчик почувствовал разницу и был смел в своих поступках. Все страшное, на ее взгляд, уже случилось, хуже уже быть не могло. Заварить чай Фазилет тоже поручила Хазан. А Эдже убирала со стола и накрывала для чая на маленьком журнальном столике. Правда кроме сахара и лукума у них ничего из сладостей не оказалось. Разглядывая сервировку, Ягыз посетовал, что не догадался прихватить хотя бы баклавы. Но он и не планировал визит, а просто хотел урвать момент нежности с любимой. А оно вон как сложилось, они мирно отужинали под вздохи и кашли госпожи Фазилет. Мужчина в сомнениях искоса взглянул на будущую тёщу. Явно что-то замышляет. — Решил он. Не может все так поменяться на 180 градусов. Проницательность Ягыза мешала ему погрузиться в атмосферу абсолютного счастья, которое излучала Хазан. Хотя и она время от времени опасливо поглядывала на мать. Уж слишком хорошо она ее знала, чтобы полностью купиться на внезапную благосклонность. Но в то же время ей было так спокойно, впервые так легко. Ничто не рвало ей душу в разные стороны, как было все эти дни, в которые ее мучили властные требования матери и, противоположные им устремления собственной души. Пока девушки суетились, пока Хазан следила, чтобы не закипела заварка, но вдоволь настоялась, пока она до блеска протирала стаканы и блюдца, Фазилет вернулась к своим расспросам. — А как там ваш друг, Волкан кажется звали. Он не собирается приехать в Турцию, помниться ему понравилось на Родине? — Турция — Родина его родителей. Волкан родился в Штатах. — Не важно. — Отмахнулась Фазилет, давая понять, что вопрос был не в том.— Родина у каждого в крови. — Попыталась она оправдать свое нетерпение. Эдже которая до этого деловито передвигалась из кухни в комнату и обратно, вдруг замедлилась при упоминании Волкана. — Возможно он приедет. Вроде есть не очень отдалённые планы. — Чуть пожав плечами, ответил Ягыз. Он бросил при этом пытливый взгляд на девушку и заметил как сильно расширяются ее огромные глаза. Выходит о планах Волкана приехать и при возможности сделать предложение пока известно только Ягызу. Что ж, тот осторожничает и его можно понять. Тема щекотливая, девушка несовершеннолетняя, мать — монстр о двух ногах. Здесь нужно действовать не спеша. «Не спеша». — Выдохнул мужчина, примеряя на себя эти слова. Из задумчивости его вывело появление Хазан с подносом в руках. Он невольно расплылся в улыбке. Такая она была светлая и трогательная. Снова с подносом. Только совсем иная. Волосы аккуратно собраны в лаконичный хвост, платье… Хазан переоделась (!) в лёгкое ситцевое платье, ненавязчиво повторяющее контуры ее женственной фигуры, романтично колышащееся при каждом, едва заметном, соприкосновении ткани с соблазнительными икрами ног. Глядя на ее ноги Ягыз невольно вспомнил, как любовался ею впервые, здесь в этой комнате. Хазан… с распущенными волосами, ярким макияжем и в коротком платье. Он вспомнил, как бесстыдно разглядывал ее фигуру, как пожирал глазами длинные красивые ноги, как скользил взглядом по груди, по сверкающей коже и пухлым губам. Тут ему самому стало немного стыдно за себя. Он так беззастенчиво касался ее взглядом, но при этом был так от нее далек. Да, она его сразила, но разве можно сравнить все те чувства, что сейчас переполняют его душу с тем вожделением, которое так томило его в тот вечер. Ягыз виновато, почти украдкой взглянул на прекрасную Хазан и вновь почувствовал, как его захлестывает волна нежности. Хазан бегло посмотрела в его сторону, поставила перед ним стакан и не сумела сдержать смущенную улыбку. Не только он стал другим с этой любовью, но и Хазан переменилась, он вдруг понял это с особой ясностью. Не другая, нет. Просто настоящая. Словно твёрдый, окончательно ороговевший панцирь отпал за ненадобностью. И теперь перед ним была сама Хазан, более нежная и чувствительная. Любимая и трогательная, а моментами резкая и упрямая — но настоящая, такая какая есть. Оба сидели и улыбались своим мыслям. Фазилет рядом с Эгеменом на диване, а Хазан на ближнем к выходу из комнаты кресле. Оба не до конца понимали источник полной неги и спокойствия. Уставшие путники на стезе борьбы за свое счастье еще не умели как следует оценить важность родительской благосклонности. Они грелись от нее, не совсем узнавая источник тепла. И чай в этот вечер показался им необычайно вкусным. Ягыз пил не подслащая, Хазан долго и задумчиво помешивала чай ложечкой, Фазилет пила в прикуску с сахаром, а Эдже улыбалась, любуясь сестрой и таким живым и улыбчивым Ягызом. Неужели у них могло быть такое простое счастье — удивлялась и от души радовалась младшая сестра. Хотелось хлопать в ладоши и она едва сдерживалась. Эдже была единственной, кто принимал улыбки матери за чистую монету. Но даже если старшие понимали, что фокусы с настроением матери были с подвохом, изголодавшиеся по спокойствию и ласке, они не отказывали себе в глубоком проживании каждой минуты волшебного вечера. Эти минуты растягиваясь, превращались в порцию ожидания до следующего перехваченного ласкового, полного любви взгляда. Ближе к концу их невинное приключение оформилось в некую игру, которая почему-то так веселила обоих. Ягыз с азартом улавливал момент и бросал быстрый взгляд на девушку. Напряжение этой маленькой игры выливалось в ритмичное покачивание коленом и лёгкое замирание всякий раз, когда удавалось проникнуть друг в друга взглядом. Хазан растерянно размыкала губы и хлопала ресницами, сама до конца не осознавая, как она, и это ее выражение, действуют на него. Ягыз смотрел со страстью, с некой сдерживаемой энергией, потирал губы и подбородок, чем заставлял Хазан смущаться и краснеть воле вопреки. Ну что с ней такое, смущается как школьница! Хазан мысленно пыталась себя встряхнуть, но потом снова пасовала, стоило ей заглянуть в его горящие глаза. Губы ее снова призывно раскрывались, а широко открытый взгляд удивленно устремлялся к нему. Чай испили по третьему кругу. Ягыз полностью забил на каноны визитов вежливости. Пришлось Фазилет намекнуть, что пора бы ему и честь знать, ну а девушкам спать. Уединиться на прощание им так и не позволили. Фазилет зорко следила за ними и не оставляла одних. В итоге прощаться Ягызу с возлюбленной тоже пришлось через голову ее матери, которая стояла впереди и шумно желала ему доброй ночи, а семейству его крепкого здоровья и благополучия. Стоило захлопнуться двери и развернуться Фазилет к дочерям, как Хазан поняла, что спектакль матери окончен. Или же грядет его второе, драматическое отделение.       Едва за Ягызом закрылась дверь, как он почувствовал, что греющую душу улыбку поглощает недоброе предчувствие. Прошагав до машины, вдохнув глубоко удивительно прохладный для июньской ночи воздух, Ягыз сел за руль и машинально набрал короткое сообщение: «Хазан, любимая, напиши мне как только сможешь.» Он завёл мотор. К сожалению лёгкость этого вечера осталась там, внутри этой маленькой гостиной. Сердце его грел улыбчивый и смущенный образ Хазан. Однако мужчина помнил, что их разговор был оборван и между ними все еще есть вопросы, ответы на которые он готов искать всякий возможный момент. Кроме того, опасения по поводу подозрительной сговорчивости госпожи Фазилет наконец явственно проникли в его сознание. Ягыз понимал, что гнал их весь вечер, не желая омрачать волшебную ауру совместного ужина. — Что же вы задумали, Фазилет ханым? — Вслух произнёс Ягыз. Он вскользь посмотрел на телефон, но тот молчал. Оставалось ждать. Просто ждать. То, что Ягыз так хорошо умел прежде и что с таким трудом давалось ему теперь. Подождать ещё чуть чуть, прежде чем просто действовать по-своему.